Песнь о Небесах и Возрождении

С каждой секундой «Смерч» поднимал Се Ляня всё выше в небо, заставляя его дико кружиться. Он вытянул руку: — Жое, ухватись за что-нибудь надёжное и крепкое! Белая шёлковая лента вырвалась из его рукава и устремилась в песчаную бурю. Когда она наконец за что-то зацепилась, Се Лянь смог стабилизироваться и понял, что находится на высоте более тридцати метров! Теперь он был похож на воздушного змея, привязанного к земле одной нитью. Он прищурился, пытаясь разглядеть, за что зацепилась Жое. Он увидел, что Жое обвилась вокруг запястья юноши в красной тунике. "Я сказал тебе схватиться за что-нибудь надёжное, а ты схватился за Сан Лана!?" Се Лянь не знал, смеяться ему или плакать. Как только он собрался сказать Жое, чтобы та схватилась за что-нибудь ещё, лента ослабла. Он поднял голову и увидел, что Сань Лана и Цзян Чэна, за которого юноша всё ещё держался, выбросило вверх, в бурю! Се Лянь попытался крикнуть им, чтобы они не паниковали, но вместо этого набрал полный рот песка. Он решил сменить тактику и использовал Жое, чтобы сократить расстояние между ними. Цзян Чэн крепко держал Сань Лана за руку, но юноша, казалось, мог читать книгу, настолько он был спокоен. Он что, специально притащил себя сюда? Жое обхватила их за талии, Цзян Чэна — со спины Сань Лана, затем Се Лянь скомандовал: — Попытайся ещё раз! Только теперь больше не хватайся за людей! — и отправил белую шёлковую ленту обратно вниз. На этот раз... она схватила всех четверых: Нань Фэна, Фу Яо, Цзян Яньли и Вэй Усяня! — Жое! Я думал, что сказал… О, неважно! — Се Лянь развернулся лицом к земле и крикнул: — Все! Держитесь крепче! Четверо, казалось, изо всех сил старались удержаться на месте, но ветер был слишком сильным, и в тот момент, когда самого маленького из них, Вэй Усяня, сбило с ног порывом ветра, он потянул за собой сестру, а Нань Фэн и Фу Яо потащило за ними. Жое связала всех семерых вместе, и они начали подниматься всё выше и выше в воздух. Никто из детей не осмеливался кричать, боясь набрать в рот песка, пока они кружились в небе. — Как вы все сюда попали?! — крикнул Се Лянь, ощущая во рту вкус песка. — Спроси свою тупую Жое! — крикнул в ответ Фу Яо, выплюнув песок, как только закончил фразу. Се Лянь схватил «глупую» Жое обеими руками. — Эх, Жое, Жое. Теперь судьба нас семерых полностью зависит от тебя. На этот раз ни в коем случае не промахнись, вперёд! — и с героической серьёзностью он снова отпустил её. — Хватит надеяться на свою бесполезную тряпку! Придумай что-нибудь другое! — взревел Нань Фэн. — А что ещё есть? — воскликнула Цзян Яньли, но тут же закашлялась, пытаясь выплюнуть песок из горла. Се Лянь внезапно почувствовал рывок. — Подожди! Дай ей ещё один шанс! Она что-то поймала! — Лучше бы это был не случайный прохожий! Отпусти беднягу! — Фу Яо тоже взревел. Се Лянь, тоже обеспокоенный этой мыслью, потянул за шёлковую ленту и обнаружил, что та натянулась. Он вздохнул с облегчением. — Это не человек! Это что-то твёрдое, довольно прочное! Жое, тяни! Жое быстро сократила расстояние, вытаскивая их из торнадо. Се Лянь посмотрел вниз и увидел, что лента обвилась вокруг большого округлого тёмного предмета, торчащего из песка. Когда их подтащило ближе, он понял, что это огромный валун.Я не помню, чтобы видел его раньше! Как далеко нас забросило? Когда группа наконец добралась до земли, они быстро обогнули валун с обратной стороны, чтобы укрыться от ветра. — Вот уж действительно, благословение небожителей, — Се Лянь воскликнул с облегчением. В тени массивной каменной крепости было проделанное человеком отверстие шириной примерно в две двери, но только в половину высоты, как раз достаточное для того, чтобы через него мог пролезть взрослый мужчина. Они быстро спустились внутрь и обнаружили, что она была выдолблена внутри и довольно глубоко. Нань Фэн и Фу Яо начали отплёвываться от песка, в который они были покрыты с головы до ног. Они начали снимать с себя верхнюю одежду и встряхивать её, чтобы избавиться от мелких песчинок. Цзян Яньли села на пол пещеры и начала снимать обувь, осторожно выбивая застрявший в ней песок. Вэй Усянь энергично встряхнулся, а затем поморщился, медленно посмотрел на свою талию, а затем на своего бабу. — Хм... Кажется, я потерял свою верхнюю одежду... — ...То же самое... — вздохнул Цзян Чэн, прежде чем рухнуть на землю рядом с сестрой. — Мы... мы купим вам обоим новые, когда вернёмся в деревню Водных Каштанов... — сказал Се Лянь, прежде чем посмотреть на Сань Лана. Из всех присутствующих юноша был совершенно невозмутим и лишь слегка постучал себя по одежде, стряхивая прилипший песок. Нань Фэн вытер лицо и начал ругаться, когда Се Лянь начал стряхивать песок со своей бамбуковой шляпы. — Ха... Я не думал, что вас двоих тоже затянет. Почему вы не воспользовались техникой Веса тысячи цзиней? — МЫ ИСПОЛЬЗОВАЛИ! Это было бесполезно! — сердито выпалил Нань Фэн. — Где, по-твоему, мы находимся?! — Фу Яо говорил так же яростно, стряхивая песок с верхней одежды. — Мы на северо-западе, а не во владениях моего генерала! — На севере — территория генералов Пэй, на западе — Цюань Ичжэня. В радиусе ста километров от этого места вы не найдёте храм Наньяна, — продолжил Нань Фэн. — А как насчёт храма Цзюяна? — поддразнил Вэй Усянь. Верхняя одежда Нань Фэна взлетела и ударила мальчишку по лицу. Се Лянь посмотрел на двух младших чиновников и увидел, что они оба угрюмы и раздражены. Возможно, для них обоих это впервые — кружиться по кругу под сильным ветром, будучи бессильными. — Вы оба очень усердно работали. Вэй Усянь стянул с головы халат и бросил его на землю к ногам Нань Фэна, игриво высунув язык. Се Лянь сел на ближайший камень, а Сань Лан последовал его примеру и сел рядом с ним на землю. — Так что, мы будем сидеть здесь, пока буря не утихнет? — спросил юноша. — Похоже, нам придётся, — Се Лянь повернулся к нему и ответил, — Каким бы сильным ни был этот смерч, он не может поднять в небо гигантский камень. — Никогда не знаешь наверняка. Как ты и сказал, в этом ветре определённо что-то не так. Цзян Яньли надела обе туфли и посмотрела на стену из песка и ветра. Она сделала паузу и повернулась, чтобы заглянуть вглубь пещеры. Было слишком темно, чтобы разглядеть, что там, в глубине. "Почему... мне кажется, что кто-то за мной наблюдает..." Пока Се Лянь сидел, ему пришла в голову внезапная мысль: — Сань Лан, у меня есть вопрос. — Спрашивай, — ответил Сань Лан. — Тот советник Баньюэ, мужчина или женщина? — спросил Се Лянь. — А я разве не сказал? Женщина. "Как я и подозревал," — подумал Се Лянь. — Разве мы не видели трёх фигур, проходивших мимо, когда были в заброшенной гостинице? Их шаги были грациозными и странными, они двигались быстрее любого смертного. И та, что повыше, в белом, была женщиной. Фу Яо выглядел сомневающимся. — По одежде нелегко определить, мужчина это или женщина, и они были выше обычных женщин. Ты уверен, что всё правильно понял? — Я абсолютно уверен, — сказал Се Лянь. — Поэтому я подумал, что это могла быть советница Баньюэ. — Возможно, — сказал Нань Фэн. — Но тогда кто были двое других? — Трудно сказать, но та, что в чёрном, шла быстрее, чем она, а та, что поменьше, наступала ей на пятки. Возможно, они не менее сильны, а то и сильнее её. — Возможно ли, что один из них, это второй из советников-чародеев, советник Фан Синь?— задумался Фу Яо. — Что до твоего предположения, мне всё же кажется, что двоих советников-чародеев объединили вместе лишь из-за того, что чётные числа легче запоминать, так же как Четыре бедствия среди мира демонов. А если до четырёх не достаёт, то кого-нибудь притянут за уши. Внезапно всеобщее внимание переключилось на Сань Лана, который, услышав слова Се Ляня, расхохотался. Се Лянь уставился на него. — Ничего особенного, — сказал Сань Лан, — я просто подумал, что в твоих словах есть смысл. Одно из четырёх Великих Бедствий, безусловно, существует только для того, чтобы вести подсчёт. Пожалуйста, продолжай. Когда Се Лянь начал делать именно это, Вэй Усянь наклонился и прошептал Сань Лану на ухо: — Я думаю, Хуа Чэн — самый крутой из этой четвёрки, — затем мальчик повернулся и посмотрел на своего бабу, не заметив, как Сань Лан пристально на него смотрит. — В действительности же между ними, должно быть, нет никакой связи. Я слышал, что советник Фан Синь являлся наставником в государстве Юнань, и по времени появления его от советника Баньюэ отделяет несколько сотен лет. — Ты не имел понятия о Четырёх бедствиях мира демонов, но при этом осведомлён о существовании советника Фан Синя из государства Юнань? — недоверчиво спросил Фу Яо. — Как будто ты так много знаешь, — парировал Цзян Чэн. — Иногда во время сбора мусора можно кое-что узнать от прохожих. Я ведь не наведывался в мир демонов за старьём. Разумеется, мне о них ничего не известно. Нань Фэн подошёл ко входу в пещеру и выглянул наружу, где ветер начал стихать, прежде чем похлопать по краям входа и осмотреть материал. На мгновение он, казалось, сосредоточился на нём, а затем посмотрел вниз. — Почему посреди пустыни должна быть такая полая скала? — Подобных скал с вырытыми внутри пещерами здесь немало. В древности народ Баньюэ уходил далеко от дома на выпас скота. Поэтому люди выкапывали в пещерах подобные укрытия, дабы пастухи могли спрятаться от внезапно настигших их песчаных бурь. Некоторые пещеры даже не вырыты, а взорваны. — Как в пустыне можно пасти скот? — в замешательстве спросил Нань Фэн. Се Лянь улыбнулся: — Потому что двести лет назад это была не пустыня. Это был оазис. Цзян Яньли слушала, но время от времени бросала взгляды в темноту. Цзян Чэн заметил это и проследил за её взглядом, но ничего не увидел. Он уже собирался спросить, когда Сань Лан заговорил. — Гэгэ. — Что такое? — Се Лянь повернул голову. Сань Лан поднял руку и указал. — Кажется, на камне, на котором ты сидишь, что-то написано. — Что? — Се Лянь посмотрел вниз, затем быстро встал и обнаружил, что там, где он сидел, на самом деле была стела — каменный памятник. Вэй Усянь, сидевший рядом с Сань Ланом, перелез через него, чтобы посмотреть, что написано на камне. Се Лянь наклонился и стёр слой пыли, но слова были мелкими, и их было трудно разобрать в темноте. Се Лянь повернулся к Нань Фэну и Фу Яо: — У меня осталось совсем немного магической силы. Кто из вас зажжёт Пламя-на-ладони и поможет мне осветить надпись? Премного благодарен. Нань Фэн щёлкнул пальцами, и на его ладони вспыхнуло небольшое пламя. Он поднёс ладонь к тому месту, куда указывал Се Лянь, и слова стали более отчётливыми. Вэй Усянь нахмурил брови. — Похоже на детские каракули. — Как будто твой почерк лучше. — возразил Цзян Чэн. — Нет ничего плохого в плохом почерке. — пробормотал Сань Лан. — Что это вообще такое? — спросил Нань Фэн. — Письмена Баньюэ, конечно. — ответил Сань Лан. — Я почти уверен, что Нань Фэн спрашивал о значении этих слов, — сказал Се Лянь. — Дай мне подумать, — Он смахнул еще немного песка со стелы, обнажив первую колонку с самыми крупными символами. Заголовок. Символы появлялись еще несколько раз на остальной части стелы. Фу Яо тоже зажёг Пламя-на-ладони и спросил: — Ты умеешь читать письмена Баньюэ? — Не стану скрывать, ещё до появления чародея Баньюэ мне приходилось собирать мусор в государстве Баньюэ, — ответил Се Лянь. — Баба действительно побывал во многих местах, — ответил Цзян Чэн, вставая и подходя к камню, чтобы самому взглянуть на неё. Цзян Яньли осталась одна и продолжала время от времени смотреть в темноту. На этот раз она, казалось, щурилась, глядя на что-то при свете. — Просто интересно, в скольких ещё местах тебе доводилось собирать мусор? — сказал Фу Яо. Се Лянь улыбнулся, опустил голову и продолжил читать. Спустя какое-то время он внезапно произнёс лишь одно слово. — Генерал. — Что? — одновременно спросили Нань Фэн и Фу Яо. Се Лянь поднял взгляд. — Я говорю, вот эти слова из самой верхней строки означают «генерал». — Помолчав, он добавил: — Но вот после слова «генерал» дописан ещё один знак. И в его значении я не совсем уверен. Нань Фэн, кажется, облегчённо выдохнул, чем вызвал странные взгляды Цзян Чэна и Вэй Усяня, и быстро заговорил: — Ну так попробуй прочесть дальше. Се Лянь кивнул, а Нань Фэн поднёс ладонь с огнём к нему поближе, переместив руку чуть вперёд. С этим движением Се Лянь внезапно заметил что-то странное. Словно какая-то посторонняя тень попала в его поле зрения. — АААААААААААААА!!!!! Крик раздался одновременно от Вэй Усяня и от самого лица, которое отлетело назад и врезалось в Цзян Чэна, чьё кольцо тут же заискрило фиолетовой энергией. Нань Фэн тут же вытянул другую руку и создал ещё один огонь а ладони, а затем объединил их, осветив всю пещеру. Свет выхватил из темноты лицо человека, который пробирался вдоль стены в дальнюю часть пещеры, где в страхе жались друг к другу семь или восемь человек. Это было то же направление, куда смотрела Цзян Яньли, когда они были в темноте. — Кто вы?! — закричал Нань Фэн. Се Лянь прикрыл уши, потому что от крика, который прозвучал поверх предыдущего вопля, у него зазвенело в ушах. Они были слегка оглушены бурей, которая, вероятно, и стала причиной того, что они не заметили других людей в пещере. После небольшой паузы один из старейшин группы, состоявшей из семи или восьми человек, вероятно, лет пятидесяти, пробормотал: — Мы — торговый караван, проходящий через эти места. Песчаная буря слишком сильная, поэтому мы пока прячемся здесь, — он, казалось, был самым уравновешенным в группе и, скорее всего, лидером. Нань Фэн спросил: — Если вы все торговцы, то почему тогда прячитесь? — Мы и не собирались прятаться. Но вы ворвались столь внезапно, что мы не могли понять, чего ожидать от вас — худа или добра? Потом мы расслышали, как вы и вовсе заговорили о каком-то советнике Баньюэ, каком-то мире демонов, да ещё голыми руками развели огонь. Вот мы и решили, что вы и есть те самые воины Баньюэ, что бродят дозором по округе и хватают людей, чтобы съесть их. Кто из нас решился бы привлечь к себе внимание? — Перестань болтать, Тянь Шэн! — старик шикнул на мальчика. Мальчик притих, но посмотрел на Цзян Яньли, и она поняла, что это, должно быть, он следил за ней из темноты. Она мягко улыбнулась ему, и мальчик быстро отвёл взгляд. Се Лянь убрал руки от ушей и дружелюбно сказал: — Это всего лишь недоразумение, давайте все успокоимся, не нужно нервничать, — он подождал немного, прежде чем продолжить: — Мы не воины Баньюэ. Я всего лишь монах из небольшого храма. Это мои дети и... люди... из моего храма. Мы знаем лишь несколько трюков, ничего особенного. Вы — обычные торговцы, а мы — обычные монахи, у нас нет злых умыслов. Просто так вышло, что мы все вошли в одно и то же укрытие, чтобы спрятаться от одной и той же песчаной бури. Его голос был спокойным и мягким, поэтому после объяснения торговцы немного расслабились. Но неожиданно Сань Лан рассмеялся. — Ну что же вы скромничаете? Ваш торговый караван, как я посмотрю, далеко не столь прост. Казалось, никто ничего не понимал, но Вэй Усянь всё же заговорил. — Насколько я помню, всякий раз, когда путники проходят через Крепость Баньюэ, половина бесследно исчезает. Зная о слухах, они всё же решились идти этим путём, значит, их можно считать истинными смельчаками или просто глупыми. — Видишь, вас можно считать не простыми людьми, — закончил фразу Сань Лан. — Не всё так просто, — ответил старейшина. — Помимо того, что слухи сильно преувеличены, многие караваны уже проходили здесь без происшествий! — О? — сказал Сань Лан. — Главное — найти хорошего проводника и не переходить границы прежних территорий государства Баньюэ. Поэтому, для того, чтобы пройти через пустыню, мы специального наняли проводника из местных. — Да! — сказал юноша Тянь Шэн. — Всё зависит от проводника! Мы всем обязаны А Чжао-гэ! Если бы не он, мы бы не смогли избежать всех этих зыбучих песков. Когда началась песчаная буря, он точно знал, где нам спрятаться, иначе нас бы сейчас заживо засыпало песком! Се Лянь взглянул на юношу по имени А Чжао, который оказался довольно молодым, на вид около двадцати лет, с изящным, но бесхитростным лицом. На похвалу он никак не ответил, лишь произнёс: — Ничего особенного, просто моя работа. Надеюсь, когда буря стихнет, с вашими верблюдами всё тоже будет в порядке. — Наверняка так и будет! — Я рада, что вы все кажетесь такими оптимистичными, - сказала Цзян Яньли. — Бодрый дух всегда способствует хорошему путешествию. Тянь Шэн посмотрел на нее и широко улыбнулся. — И хорошей компании мы всегда рады, — он слегка подмигнул ей. Цзян Чэн и Вэй Усянь посмотрели на свою сестру, которая усмехнулась в ответ на комментарий мальчика, а затем бросили на него убийственный взгляд. Тянь Шэн выглядел немного удивлённым, но просто отвернулся, чтобы не обращать на них внимания. Се Лянь мог бы согласиться с дочерью в том, что группа действительно была весёлой, учитывая обстоятельства, но что-то здесь было не так. Если не забредать на территорию государства Баньюэ, то ничего не случится. В таком случае неужели все прежние караваны, половина которых исчезла без следа, всего лишь не поверили в дурные слухи и самоуверенно направились навстречу смерти? Поразмыслив над этим, принц обратился к Нань Фэну и Фу Яо: — Всё произошло слишком внезапно. Когда ветер стихнет, нам нужно убедиться, что эти люди в безопасности покинут пустыню, затем вновь вернуться для разъяснения обстановки на территории бывшего государства Баньюэ. — Что ты шепчешь? — Се Лянь чуть не подпрыгнул, когда обернулся и увидел Вэй Усяня, который тоже довольно громко шептал прямо у него за спиной с дьявольской ухмылкой на лице. Се Лянь просто покачал головой и ущипнул мальчика за щёку. — Ты всегда такой любопытный, мой мальчик. Почему ты не можешь найти себе занятие, пока мы ждём, которое не предполагает никого дразнить. — Что, например? Сыграть на моём дизи? В нём песок, а эхо здесь слишком громкое. Се Лянь вздохнул: — Спасибо, что обращаешь внимания на шум. Может, тебе стоит помедитировать? Нет, ты слишком быстро собьёшься с концентрации... — он задумался на мгновение, прежде чем снова посмотреть на камень, — А-Ин, я бы хотел продолжить расшифровку. Может, тебе просто нужно чем-то занять руки? — Хорошо, папа, — сказал Вэй Усянь, сел позади отца и начал бездумно заплетать ему волосы, но потом остановился. — Папа, у тебя в волосах ещё остался песок. — Это проблема? — спросил Фу Яо без особой искренности. Вэй Усянь сердито посмотрел на него. — Что именно ты делаешь, А-Ин? — спросил Сань Лан. — Когда он доходит до того, что не может усидеть на месте, я позволяю ему заплести мне волосы. А-Яньли тоже позволяет ему это делать. Просто чтобы чем-то его занять, — ответил Се Лянь. Фу Яо закатил глаза. Вэй Усянь хмыкнул, отвернулся от них и начал водить пальцем по трещине в земле, бормоча себе под нос что-то о «мусоре» и «скуке». Се Лянь нахмурился, но снова обратил внимание на камень. Раньше он перевёл слово «генерал», но это было распространённое слово на диалекте Баньюэ. Он не слышал и не читал на этом языке более 200 лет, так что перевод займёт некоторое время... — Могила генерала. — Это был Сань Лан, который только что заговорил. Се Лянь посмотрел на иероглифы, затем снова на Сань Лана, вспомнив, что один из иероглифов действительно означал «гробница», «могила» или «погребение», — Сань Лан, ты тоже знаешь письменность Баньюэ? Сань Лан улыбнулся. — Немного. Из интереса выучил пару символов. Се Лянь уже привык к подобным ответам. Но язык Баньюэ сам по себе считался редким языком, а символ «могила» не являлся самым общеупотребительным словом. Если уж Сань Лан «выучил пару», то как вышло, что именно этот символ оказался среди выученных? Слово же «немного», прозвучавшее из уст Сань Лана, смело можно было перефразировать как «спрашивай, что хочешь, я отвечу». Поэтому Се Лянь расплылся в улыбке и произнёс: — Просто замечательно. Возможно, та пара символов, которые ты знаешь, — как раз именно те, что не известны мне. Подойди, давай посмотрим вместе. Он поманил Сань Лана, и тот сразу подошёл ближе. Нань Фэн и Фу Яо встали по бокам, чтобы осветить им обзор, а Цзян Чэн смотрел поверх их голов. Цзян Яньли взглянула на Вэй Усяня, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Он прижимал флейту к носу, сжав губы. Он заметил, что она смотрит на него, и пошевелил флейтой, прежде чем она упала, и он попытался поймать её, но в итоге она выскользнула из его рук. Цзян Яньли хихикнула. — Я пойду заберу её, — сказала она, похлопав его по плечу и направившись в ту сторону, куда укатилась флейта. Вэй Усянь мгновение смотрел ей вслед, прежде чем решил присоединиться к брату. Се Лянь и Сань Лан тихо переводили, просматривая иероглифы, и, казалось, всё больше и больше удивлялись по мере чтения... пока постепенно не начали хмуриться. —Уважаемые гэгэ, так что же написано на этой каменной плите? Цзян Чэн и Вэй Усянь подскочили и быстро посмотрели на Тянь Шэна, который задал этот вопрос. Ему было так же любопытно, как и им, как и свойственно юным мальчикам. Се Лянь, которого тоже вернули в настоящее, ответил: — Эта каменная плита — надгробие, на котором расписан жизненный путь одного генерала. — Генерала Баньюэ? — спросил Тянь Шэн. — Нет, генерал Центральных равнин, — ответил Сань Лан. — Генерала из центральной равнины? Но почему народ Баньюэ решил возвести для него могильный курган? Разве два государства не находились в состоянии непрерывных войн? — озадаченно спросил Нань Фэн. Сань Лан ответил: — Этот генерал — особый случай. Несмотря на то, что на каменной плите он записан под званием генерала, на самом деле он дослужился лишь до старшего командира. — Но впоследствии его повысили до генерала? — спросил Цзян Чэн. — Вовсе нет. Кроме того, в начале своей карьеры он командовал сотней воинов, затем под его началом служили семьдесят человек, а в конечном итоге — лишь пятьдесят. — … что? — Цзян Чэн выглядел озадаченным. — Короче говоря, его постоянно понижали в ранге. Тогда вновь раздался непонимающий голос Тянь Шэна: — Как же он служил, если его постоянно понижали и понижали? Ведь если не совершать никаких слишком крупных ошибок, пускай не повысят, но хотя бы не понизят, это точно. До какой степени нужно оказаться неудачником, чтобы докатиться до такого? — … Се Лянь сложил руку в кулак, поднес ко рту и тихонько кашлянул, затем серьёзным тоном ответил: — Послушай, дружок. Понижение по службе раз за разом — явление тоже довольно частое. — А? Сань Лан со смешком подтвердил: — В самом деле. Довольно частое. Сделав паузу, Сань Лан продолжил: — Но именно этого командира непрестанно понижали вовсе не потому, что ему недоставало отваги или же он не соответствовал своему званию. Всё из-за того, что между двумя странами отношения не складывались, а он во время сражений не только не стремился к завоеванию воинских заслуг, но даже наоборот — создавал множество помех. Нань Фэн спросил: — Что значит — создавал множество помех? Сань Лан ответил: — Он не только не позволял врагу убивать мирных жителей собственной страны, но и своим солдатам мешал убивать простых людей вражеской стороны. За каждое подобное происшествие его и понижали на ранг ниже. — Это несправедливо! — раздражённо сказал Вэй Усянь. Тянь Шэн заявил: — Мне кажется, этот командир никакой ошибки не совершил! Пусть солдаты убивают друг друга, разве это неправильно — не давать им убивать простых людей налево и направо? — Понизить в звании за то, что он спасал людей, — какой позор, — добавил Цзян Чэн. — Он слишком добр для солдата, но в целом он не совершал никаких преступлений? — сказал один торговец. — Да, он спасал жизни, а не убивал людей! — сказал другой. Се Лянь улыбнулся их замечаниям, протянул руку и погладил каждого из своих мальчиков по голове. Легко оглядываться назад и критиковать или хвалить людей и события прошлого, когда сам никогда не страдал в те времена войны. Подумал он. Однако, в отличие от остальных членов торговой группы, А Чжао был местным жителем и понимал лучше. — Сейчас — это сейчас, а двести лет назад — двести лет назад. Этому командиру несказанно повезло, что его лишь понизили в ранге. — Как смешно, — сказал Фу Яо, щёлкнув языком. — Тебе это кажется смешным только потому, что у тебя не хватает сердца, чтобы быть таким же добрым, — сказал Вэй Усянь. — Доброта не выигрывает войны, малыш, — огрызнулся младший генерал. Се Лянь потер голову, прекрасно понимая, что собирался сказать Фу Яо. — На своём месте необходимо выполнять свои обязанности. Раз этот человек стал воином, он должен каждую секунду помнить о защите государства, мужественно сражать врага на передовой. Во время войны между государствами ран и смертей избежать нельзя. Подобные мелкие благодеяния лишь разжигают ненависть в глазах соратников, а врагам кажутся до крайности смешными. Никто не станет благодарить его за это. В словах Фу Яо была неопровержимая логика, и поначалу все замолчали, даже Цзян Чэн, у которого были претензии к младшему чиновнику, не смог найти причину для возражений... но... — Я бы так и сделал, — Вэй Усянь говорил с полной решимостью, улыбаясь. — Потому что я надеюсь, что кто-нибудь поблагодарит меня за то, что я сделал что-то столь же доброе и, по твоим словам, столь же глупое. — Слова невежественного ребёнка, ты и впрямь сын своего отца, — Фу Яо закатил глаза. Он сухо продолжил: — У таких людей только один конец — смерть. Они погибнут либо в бою, либо от рук своих же соплеменников. Улыбка Вэй Усяня дрогнула, и он опустил взгляд. Се Лянь посмотрел на сына, и у него защемило сердце. Он сидел в наступившей тишине, прежде чем сказать: — Да... ты прав. Он умер, — лицо Вэй Усяня помрачнело. Тянь Шэн взволнованно воскликнул: — А? Как это случилось? В самом деле убит соратниками? Поразмыслив немного, Се Лянь всё же заговорил: — Вообще-то, не совсем… Здесь сказано: в одно из сражений с врагом он бился, бился, потом наступил на развязавшийся шнурок сапога, упал и… Все на мгновение застыли в потрясённом молчании, даже Вэй Усянь отвлёкся от своего недолгого уныния, чтобы посмотреть на своего бабу. Затем раздался смех. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха… —…И был задавлен сапогами и зарублен саблями солдат обеих сторон, которые в пылу битвы не различали, кого атакуют. Смех продолжался, и тяжело дышащий Цзян Чэн наклонился к отцу. — Похоже, ему так же не везёт, как и тебе, папа, — мальчик снова засмеялся, и Се Лянь вздохнул. Вэй Усянь не смеялся не потому, что не считал это смешным, а потому, что выражение лица Сань Лана заставило его задуматься, стоит ли ему смеяться. — Это действительно так смешно? спросил Юноша в красном. Се Лянь тоже подал голос, похлопав Цзян Чэна по плечу: — Кхм. Да уж, довольно трагично. Друзья, давайте посочувствуем, не нужно смеяться. Всё-таки здесь находится его могила, будем же уважать его память. Тянь Шэн торопливо проговорил: — Мы ведь не со зла! Просто это в самом деле… немного… ха-ха… — В общем, несмотря на подпорченную среди солдат репутацию погибшего командира, всё-таки народ Баньюэ и народ центральной равнины, проживающий на границе двух государств, памятуя о его заботе, называл его «генералом», а также устроил простенький могильный курган и установил каменную плиту в память о нём. Сань Лан продолжил: — А впоследствии народ Баньюэ заметил, что у надгробной плиты появилось чудесное свойство: стоит лишь трижды поклониться ей — и любая беда в пустыне обернётся удачей. Тон Сань Лана звучал столь непостижимо и загадочно, а выражение лица выглядело столь серьёзно, что многие торговцы, едва услышав его речи, бросились кланяться плите. Они желали скорее поверить в чудесные свойства плиты, чем в их отсутствие. Однако Се Лянь был сбит с толку. — А? Здесь об этом написано? Она столь чудесна? Сань Лан, посмеиваясь, прошептал: — Нет. Последнюю фразу я добавил от себя. Раз уж они посмеялись над ним, пусть теперь кланяются, с них не убудет. Цзян Чэн, стоявший рядом с отцом, услышал это и побледнел, тоже поверив в то, что сказал Сань Лан. Вскоре его лицо покраснело от смущения, и настала очередь Вэй Усяня смеяться. Се Лянь улыбнулся и прошептал Сань Лану: Что ещё за озорство? Сань Лан показал ему язык. Они оба рассмеялись. В глубине пещеры, в тени, отбрасываемой огнём, Цзян Яньли бродила вокруг, всё ещё разыскивая дизи Вэй Усяня. Она почувствовала, что ударилась обо что-то, и, посмотрев вниз, увидела флейту. Она улыбнулась. Однако, наклонившись, чтобы поднять её, она заметила ещё кое-что в тени. — ААААААААААА! — она издала испуганный вопль, отшатнувшись назад, когда существо быстро двинулось к ней. Она развернулась на коленях и, как сумасшедшая, поползла обратно к свету. Когда торговцы увидели, что она кричит, некоторые тоже закричали. — А-Яньли! — Се Лянь подбежал и поднял дочь на ноги, — Что случилось? Те, кто только что простирался ниц, вскочили на ноги и бросились прочь. — Это змея! Нань Фэн и Фу Яо направили огонь в сторону шума. На земле действительно лежала змея, тонкая и блестящая. — Почему здесь змея? — Как... как она раньше не издавала никаких звуков? Как мы её не заметили? Когда пламя оказалось рядом со змеёй, она мгновенно насторожилась и приняла боевую стойку. Как только Нань Фэн собрался поджечь её, Сань Лан неторопливо подошёл и схватил её левой рукой за сердце. — Разве не нормально видеть змей в пустыне? — спросил он, поднимая её, чтобы рассмотреть. — Фу! Почему он так выглядит?! — с отвращением улыбнулся Вэй Усянь и подошёл к Сань Лану, чтобы тоже посмотреть. Кожа змеи была полупрозрачной, с красными внутренностями и чёрными линиями, похожими на органы, а её хвост... — Берегись хвоста! — в панике закричал Се Лянь. Как только он заговорил, хвост существа метнулся к Сань Лану, но тот оказался быстрее и схватил его. Теперь, держа змею как игрушку, он показал её Се Ляню. — Этот хвост довольно интересный. На конце хвоста, который был цвета плоти и имел сегментированную оболочку, была острая игла. Се Лянь вздохнул и осторожно передал всё ещё дрожащую Цзян Яньли Цзян Чэну, прежде чем посмотреть на Сань Лана. — Я рад, что тебя не ужалили. Как я и думал, это скорпионовая змея. Нань Фэн и Фу Яо тоже подошли, чтобы взглянуть на пленницу, и спросили: — Скорпионовая змея? Цзян Яньли подняла взгляд. Се Лянь ответил: — Верно. Ядовитый гад, что водился только в государстве Баньюэ. Можно сказать, большая редкость. Мне не доводилось встречаться с ней, но я про таких наслышан. Тело змеи, хвост скорпиона. При этом ещё более ядовитая, чем оба гада вместе взятые. Не важно, укусит она зубами или же ужалит хвостом, всё одно…— он замолчал, заметив, как Сань Лан крутит и дёргает змею, а Вэй Усянь с благоговением наблюдает за этим, едва не завязывая её в узел. — Сань Лан, перестань играть с бедняжкой, это опасно. — Мы можем оставить ее себе? — спросил Вэй Усянь. — Что-о-о, нет! Сань Лан рассмеялся: — Ерунда. Гэгэ, не беспокойся за меня. Скорпионовая змея — тотемное животное советника Баньюэ, такую возможность упускать нельзя, нужно внимательно рассмотреть её. — ...баба... — пробормотала Цзян Яньли, все еще дрожа. Цзян Чэн посмотрел на нее, но Се Лянь не услышал ее. — Тотем советника Баньюэ? — Верно, — сказал Сань Лан. — По-видимому, именно потому, что наставница могла управлять этими змеями-скорпионами, жители Баньюэ верили в её силу и поклонялись ей. Се Лянь забеспокоился при слове «контроль», потому что, когда кто-то что-то контролирует, это обычно происходит в больших количествах. — Все, покиньте эту пещеру! Там может быть не одна скорпионовая змея. — Эм... баба... — на этот раз это был Цзян Чэн, но его прервал ещё один крик. — Ааа!!! Несколько торговцев тут же завопили: — Змея! — Как их много! — И здесь тоже! Из темноты беззвучно показались семь-восемь фиолетово-красных скорпионовых змей. Их появление оказалось слишком внезапным. Неизвестно, из какой части пещеры они выползли. Вот только нападать змеи не спешили, просто спокойно глядели на группу людей, словно с интересом разглядывая их. Твари передвигались и нападали абсолютно бесшумно, не издавая даже обычного шипения, с которым ядовитые змеи выплёвывают язык. Крайне опасные существа. Нань Фэн и Фу Яо немедленно запустили в них огнями, которые держали в ладонях. Внутри пещеры взорвался большой сгусток пламени. Се Лянь крикнул: — На выход! Никому не нужно было повторять дважды. Все выбежали наружу, но у Цзян Яньли возникли проблемы, и Цзян Чэн выглядел обеспокоенным. Сань Лан остановился и взял девочку за руку. Он замер на секунду, а затем быстро поднял девочку на руки и выбежал из пещеры. Се Лянь как раз выходил из пещеры, недовольный комментарием одного из торговцев о том, что преклонение коленей перед каменной плитой похоже на поклонение мусорному богу, когда Тянь Шэн внезапно встревоженно позвал: — Дядя Чжэн! Старейшина упал в обморок, и Се Лянь уже собирался броситься к нему, когда Сань Лан окликнул его. — Гэгэ! Се Лянь обернулся, и у него упало сердце. Теперь, на солнце, он увидел, что бледное лицо Цзян Яньли стало ещё белее, а её лицо исказилось от боли, когда она крепко сжала дизи Вэй Усяня. На её руке быстро разрастался синяк, а внутри красно-чёрного пятна виднелись два маленьких прокола — рана была такой крошечной, что никто бы не заметил её, пока не стало слишком поздно. А-Яньли укусили!