Песнь о Небесах и Возрождении

Вэй Усянь застыл на месте, не сводя глаз с раны на руке сестры, пока они быстро перевязывали её предплечье куском ткани. Его флейта дизи всё ещё была у неё в руке, когда они положили её на землю, прислонив к камню, и Нань Фэн протянул Се Ляню две таблетки: одну для Цзян Яньли, а другую для старика, которого тоже укусили. Он всё ещё не приходил в себя, но отчётливо слышал слова, которые А-Чжао говорил Тянь Шэну. — Укус скорпионовой змеи означает верную смерть в течение четырёх часов. Зрение Вэй Усяня начало затуманиваться, он начал учащенно дышать, и все его тело, казалось, не могло перестать трястись, но в то же время он вообще не мог двигаться. Он даже не заметил, как Нань Фен упомянул таблетку, откладывающую смерть на двадцать четыре часа, он уже был погружен в свои мысли. "Шицзе умрет? Она пошла за моей флейтой? Это моя вина? Шицзе умрет. Она пошла за МОЕЙ флейтой. Моей флейтой! Это МОЯ вина. Шицзе пошла за моей флейтой, и теперь она умрёт, и это МОЯ вина! МОЯ ВИНА! МОЯ ВИНА! МОЯ ВИНА! МОЯ ВИНА! Шицзе умрёт!" — А-Ин. — Кто-то крепко схватил его за плечо. Он стоял на коленях, и по его щекам текли слёзы. Он не знал, когда это случилось. Он с трудом поднял взгляд и увидел, что Сань Лан наклонился к нему и положил руку ему на плечо. Слезы потекли ещё сильнее, когда он прохрипел: — Я-я плохой... Шицзе умрёт, потому что я глупый! Я такой глупый! — он попытался ударить себя, но Сань Лан поймал его за руку. Се Лянь, который утешал Цзян Чэна, обернулся. — А-Ин, нет. — он подбежал, сел рядом с Сань Ланом и схватил его за другую руку. — Нет, это не твоя вина… — НО ЭТО ТАК! ЕСЛИ БЫ Я НЕ ПОТЕРЯЛ ТУ ПРОКЛЯТУЮ ФЛЕЙТУ, ОНА БЫ… — он начал икать, его глаза стали дикими. — Она не умрёт, — сказал Сань Лан. — Есть способ её спасти. Все внезапно обратили внимание на юношу в красном. Тянь Шэн, казалось, был очень рад этой новости и повернулся к их проводнику. — Чжао-гэ! Если есть способ, почему ты не сказал об этом? Напугал меня! Однако А Чжао только покачал головой. — Конечно, ему нелегко это говорить, — сказал Сань Лан, опустив взгляд. — Как он может сказать вам, что укушенного можно спасти только ценой жизни всех остальных? Вэй Усянь, который только начал обретать надежду, почувствовал, как у него засосало под ложечкой, а губы задрожали. — Сань Лан, что ты имеешь в виду? — с тревогой спросил Се Лянь. — Гэгэ, тебе известна легенда о появлении скорпионовых змей? Оказалось, что по легенде несколько сотен лет назад в государстве Баньюэ правил один государь. Однажды во время охоты он углубился в горы, где нечаянно поймал двух оборотней, сформировавшихся из ядовитых тварей — змеи и скорпиона. Оборотни занимались самосовершенствованием в глубине гор, никогда не появлялись среди людей и никому не вредили. Но государь Баньюэ, решив, что раз они — ядовитые твари, то рано или поздно кого-то отравят, собрался убить обоих. Оборотни слёзно умоляли государя сохранить им жизнь, но тот, от природы жестокий, заставил оборотней спариться друг с другом на глазах у него и всех его высокопоставленных чиновников, в качестве развлечения во время пирушки, пока зрители предавались веселью и распивали вино. Ну а когда пир подошёл к концу, государь всё равно убил двоих пленников. Лишь государыня прониклась к ним состраданием. Однако, не осмелившись пойти против воли мужа, смогла лишь сорвать листок душистой травы и бросить в сторону трупов оборотней, прикрыв их тела. Ядовитая змея и скорпион после смерти обернулись демонами, полными злобы и ненависти. В гневе они наслали проклятье на народ Баньюэ, повелев потомству, которое родится от их спаривания, навеки поселиться в тех местах и вредить людям, убивая их. Скорпионовые змеи появляются лишь в местности государства Баньюэ, и яд их настолько силён и быстр, что, укуси или ужаль подобная змея человека, ужасная смерть неизбежна. И всё же благодаря жесту милосердия государыни именно та душистая трава, листком которой она прикрыла тела оборотней, способна снять действие яда. Закончив рассказ, Сань Лан добавил: — Трава называется шань-юэ и растёт только в пределах границ государства Баньюэ. — Это значит, что единственный способ выжить после укуса — отправиться в государство Баньюэ, — сказал Се Лянь. Он отпустил руку Вэй Усяня и вернулся к дочери. Он наклонился и посмотрел на неё, а затем поднял два пальца к виску, пытаясь подключиться к духовной сети в надежде одолжить ещё несколько младших чиновников, если найдёт желающих. Ничего. Принц в недоумении опустил руку, затем подумал: "Но ведь я не мог так быстро израсходовать всю магическую силу! Только сегодня утром я проверял, ещё немного оставалось". Тогда он повернулся к Нань Фэну и Фу Яо с просьбой: — Кто-нибудь из вас пробовал соединиться с духовной сетью? У меня не выходит. Пока они оба пытались присоединиться, Вэй Усянь начал нервничать. Ему хотелось встать и побежать к Цзян Яньли или, может быть, к своему отцу. Часть его хотела убежать в пустыню и самостоятельно найти государство Баньюэ. Другая часть хотела зарыться в этот ужасный колючий песок и умереть! Он посмотрел на Сань Лана и увидел, что тот смотрит на него в ответ. — Может... может ли это растение действительно спасти её? Сань Лан улыбнулся. — Я позабочусь об этом. Вэй Усянь подался вперёд, обнимая Сань Лана и прижимаясь головой к груди старшего подростка. Сань Лан напрягся... но медленно, почти слишком осторожно, опустил руку на спину мальчика, словно тот был сделан из стекла или чего-то столь же хрупкого. Словно он боялся коснуться мальчика в ответ. После минутного молчания Фу Яо и Нань Фэн внезапно помрачнели. — Я тоже не могу соединиться, — сказал Нань Фэн. Се Лянь начал расхаживать взад-вперёд. — Возможно, это из-за того, что мы слишком близко к королевству Баньюэ, поэтому система связи заблокирована... — пока он говорил, краем глаза он заметил что-то красное. Цзян Чэн стоял рядом с ним, Нань Фэн и Фу Яо были сосредоточены на том, чтобы войти в духовную сеть, все торговцы осматривали себя на предмет ран, а Тянь Шэн присматривал за стариком Чжаном, поэтому никто не заметил, как скорпионовая змея поползла по спине мальчика и прицелилась, чтобы ударить того, кто сидел рядом с ним. Этим человеком был Сань Лан, который в тот момент держал Вэй Усяня. Змея с разинутой пастью и обнажёнными клыками бросилась вперёд. Не прошло и секунды, как Се Лянь выбросил руку вперёд и схватил змею за сердце. Даже без своей духовной силы он должен был раздавить змею, оставив от неё лишь кровь и внутренности, но он боялся, что эти твари тоже ядовиты, поэтому потянулся, чтобы схватить змею за хвост. Он промахнулся, и змея выскользнула из его руки. Он почувствовал внезапную острую боль на тыльной стороне ладони. Он даже не вздрогнул, когда она его ужалила, а вместо этого схватил её за хвост и сжимал, пока она не потеряла сознание. Он равнодушно бросил её на землю. — Все, будьте осторожны, здесь могут быть ещё змеи... — Баба! — он повернулся, чтобы посмотреть на Вэй Усяня, но был застигнут врасплох крепкой хваткой за запястье. — Сань Лан, — спросил он неуверенно. Лицо Юноши утратило свою обычную беззаботность, вместо этого на нем появилось ледяное, пугающее выражение. Его глаза были сосредоточены на ране, которая уже начала сильно опухать, становясь пурпурно-красной, и там, где были сделаны два прокола, теперь были намного больше, напоминая порезы ножом. Сань Лан с мрачным выражением лица подхватил Жое из рук Се Ляня и обвязал его вокруг своего запястья, чтобы яд не распространялся. — Баба! Что случилось?! — Цзян Чэн запаниковал и схватил Се Ляня за рукав другой руки. В этот момент Сань Лан выхватил нож у одного из торговцев, и, увидев, что он собирается сделать, Фу Яо зажёг новый огонь. Даже не глядя, Сань Лан использовал пламя, чтобы продезинфицировать лезвие, а затем аккуратно сделал крестообразный надрез над колотой раной. Вэй Усянь наблюдал, как Сань Лан, несмотря на протесты Се Ляня, прижался губами к ране, крепче сжимая руку мужчины. Казалось, что в голове мальчика проносится сотня разных эмоций, пока он наблюдает за происходящим. Часть его всё ещё была очень расстроена из-за Цзян Яньли, другая часть была расстроена из-за того, что его баба тоже пострадал, третья часть была удивлена тем, насколько послушной была Жое для Сань Лана, а четвёртая испытывала странное чувство, которое он не мог назвать, наблюдая, как Сань Лан высасывает яд из руки Се Ляня и выплёвывает его. Всё это переполняло его, и он начал теребить рукава своей внутренней мантии, а затем ковырять кожу на руке. Фу Яо, стоявший рядом с Се Лянем, с презрением сказал: — Не могу поверить, что ты сам себя ужалил. Зачем ты ловил эту змею, если ребёнка, может быть, даже не укусили? Ты просто создаёшь ненужные проблемы. — Твои комментарии излишни, — Цзян Чэн огрызнулся, всё ещё крепко держась за отцовский рукав. Се Лянь просто покачал головой: — Всё в порядке, это не больно, и я не умру от этого. — Тебе правда не больно? — спросил Фу Яо. — Правда, я больше не чувствую боли, — честно ответил Се Лянь. Цзян Чэн посмотрел на отца и нахмурился. Он не мог не вспомнить, сколько раз его отец получал травмы или каким-то образом страдал, но просто вставал и продолжал свой путь. Ему часто приходило в голову, что Се Лянь жил так более восьмисот лет, просто игнорируя или, может быть, просто терпя собственные страдания... Цзян Чэн крепко обнял отца. После того, как Се Лянь заговорил, Сань Лан посмотрел на него. Красный отёк на тыльной стороне ладони Се Ляня спал, а губы юноши были испачканы кровью. Взгляд Сань Лана был холодным, когда он посмотрел на потерявшую сознание змею. БУМ! Все были поражены и обернулись, чтобы увидеть, что змея превратилась в груду крови и внутренностей, и хотя никто не испачкался в её останках, все стояли в молчании, испытывая тревогу. Никто не знал, что заставило её взорваться. Вэй Усянь очнулся от своего короткого оцепенения и внезапно почувствовал боль. Он посмотрел на то место, где ковырял кожу, и увидел, что оно покраснело и покрылось крошечными капельками крови. Он медленно опустил рукав. — Гэгэ, тебя тоже ужалили! Что ты будешь делать? — спросил Тянь Шэн, глядя на руку Се Ляня, затем на своего дядю, а потом на Цзян Яньли. — Не волнуйся, мы придержимся плана и отправимся к руинам Баньюэ, чтобы найти траву шань-юэ. — ответил Се Лянь, осторожно убирая раненую руку из-под Сань Лана и нежно поглаживая Цзян Чэна по голове. — Тогда чего мы ждём? — спросил Вэй Усянь. Он стоял, уперев кулаки в бока, с улыбкой на лице, и только сменил позу, чтобы подойти к отцу и брату. — Если у нас так мало времени, то мы не должны терять ни минуты. Шицзе, может, и терпелива, но я — нет, так что нам лучше поторопиться и успокоить её. Се Лянь ещё немного посмотрел на своего мальчика, а затем улыбнулся. Если и было что-то особенное в Вэй Усяне, так это то, что он, казалось, мог быстро оправиться от любого уныния и с улыбкой на лице подготовиться к любой проблеме. "Никогда не меняете моего мальчика." — Вы, ребята, правда идёте? А как же мы? Может, нам кого-нибудь с вами отправить? — спросил один из торговцев. — Вы все можете остаться здесь. Территория Баньюэ опасна; чем больше там людей, тем больше несчастий может случиться. Мы найдем траву и доставим ее сюда в течение двадцати четырех часов, — сказал Се Лянь. Торговцы начали благодарить его, заикаясь на ходу. — Однако, - продолжил Се Лянь. — Если я хочу добраться до Баньюэ как можно скорее, мне временно понадобится ваш проводник. Естественно, Се Лянь имел в виду А Чжао. Торговцы, которые ещё несколько мгновений назад были так благодарны, внезапно стали немного настороженными. Некоторые начали беспокоиться, что Се Лянь может сбежать с их проводником после того, как найдёт траву, но другие отвергли эту мысль, поскольку его дочь останется с ними. Затем Се Лянь добавил: — И на случай, если на вас нападут снова, Фу Яо останется здесь, пока мы не вернёмся. Это, казалось, успокоило толпу, и кто-то сказал: — Хорошо, но только если А Чжао захочет пойти. Се Лянь повернулся к проводнику, который не сводил глаз с Цзян Яньли. — Ты не против помочь нам, друг? Если нет, то ничего страшного. А Чжао обратил внимание на Се Ляня и кивнул. — Да, но до руин Баньюэ не так уж сложно добраться. Просто продолжайте идти в этом направлении, и вы до них дойдёте. — Тогда пошли! — потребовал Вэй Усянь, оттаскивая Цзян Чэна от отца и таща его в ту сторону, куда указывал А Чжао. — Притормози, дурак! Ты нас потеряешь, если поведёшь! — усмехнулся Цзян Чэн. — Не потеряю! У меня отличное чувство направления!»— возразил Вэй Усянь. — Ладно, тогда в какой стороне запад? — ... э-э... — Вэй Усянь сделал паузу. — Туда, — он указал в случайном направлении. Цзян Чэн просто схватил брата за руку и развернул его почти на девяносто градусов в другую сторону. Вэй Усянь нахмурился. Се Лянь улыбнулся им обоим, затем повернулся и наклонился к дочери. Он взял её лицо в ладони и нежно прижался лбом к её лбу. — Я скоро вернусь, моя девочка. — Затем он поцеловал её в макушку, встал и ушёл. А Чжао пошёл впереди, за ним следовали Се Лянь, Нань Фэн, Сань Лан, Вэй Усянь и Цзян Чэн, направляясь в пустыню Гоби к руинам Баньюэ... - Заметить город оказалось весьма непросто, поскольку он сливался с просторами пустыни, будучи такого же жёлтого, песчаного цвета. Стены города обвалились, в некоторых местах их давно погребло под песками. Только подойдя ближе, путники увидели, насколько высокими когда-то были эти стены: в некоторых местах они достигали более десятка чжанов. Нетрудно представить тот величественный образ, который город представлял собой в прошлом. Путники прошли сквозь полукруглую арку, защищающую врата города, и проникли на территорию прежнего государства Баньюэ. За воротами была широкая и пустая улица с полуразрушенными домами по обеим сторонам, с гнилыми балками и битым кирпичом, разбросанным повсюду. Возможно, по привычке А Чжао предупредил остальных: — Пожалуйста, будьте осторожны и не отходите от группы. Нань Фэн и Се Лянь переглянулись. Во время похода они заподозрили молодого человека и решили приглядывать за ним. Вэй Усянь, с другой стороны, пинал ногой камни, напевая себе под нос и радуясь, что воздух начинает остывать. Цзян Чэн бросил на него сердитый взгляд, когда камень отскочил от его ноги. — Это государство Баньюэ? Оно меньше столицы! — удивился Нань Фэн. Се Лянь: — Небольшое пустынное государство. Каков по размеру оазис, таково и государство. В период полного расцвета население государства Баньюэ насчитывало не более десятка тысяч. По величине оно примерно таким и являлось. Когда здесь проживало множество людей, можно сказать, жизнь государства била ключом. Вэй Усянь слушал, но не мог не взглянуть на Сань Лана, который хранил полное молчание с тех пор, как они ушли от остальных. Он сделал паузу, прежде чем подойти к юноше в красном и слегка наклониться вперёд, чтобы оказаться в поле зрения собеседника. Сань Лан на мгновение безучастно посмотрел на него, но лишь слегка улыбнулся, прежде чем отвести взгляд. Вэй Усянь надул губы. Цзян Чэн, с другой стороны, любовался пейзажем: — Подумать только, что такое маленькое королевство может даже участвовать в войне... — Да, — согласился Нань Фэн, — вероятно, на осаду такой страны уйдёт всего несколько дней. Се Лянь покачал головой: — А вот и не обязательно. Нань Фэн, не стоит недооценивать народ Баньюэ. Несмотря на население менее десяти тысяч, всё же регулярная армия государства насчитывала более четырёх тысяч человек. Мужчины по количеству превосходили женщин. Не считая дряхлых, слабых и больных, а также крестьян, что занимались возделыванием земель, все они являлись военнообязанными. Кроме того, прямо-таки каждый воин Баньюэ ростом доходил до девяти чи и обладал дерзким и воинственным характером. — Круто, — сказал Вэй Усянь, заложив руки за голову. Цзян Чэн посмотрел на него с недовольством. — Скорее, просто ужасно! Представь, что такой огромный мужчина бежит на тебя с намерением убить. — Я маленький и быстрый, ему придётся сначала меня поймать. А Чжао смотрел на Се Ляня, пока мальчики спорили, и казался шокированным: — Этот юный господин, кажется, много знает. Се Лянь улыбнулся ему и уже собирался продолжить разговор, когда заговорил Нань Фэн. — Что это за стена? Все остановились и посмотрели туда, куда он указывал. Эта «стена» представляла собой гигантское ограждение из четырёх грязно-коричневых стен без дверей и крыши. Высота каждой стены была более тридцати метров, а на самом верху торчал шест с чем-то потрёпанным, развевающимся на ветру. Жуткое зрелище. Се Лянь лишь мельком взглянул на сооружение, а затем просто сказал: — Это Яма Грешников. — Яма Грешников? Звучит зловеще, — Цзян Чэн нахмурился. — М-м-м.... — Се Лянь серьёзно кивнул: — Это что-то вроде тюрьмы. Место, специально созданное для преступников. — Как можно кого-то там запереть, если там даже нет двери? Бросать их сверху? — Теперь настала очередь Нань Фэна нахмуриться. Се Лянь уже собиралась ответить, когда Сань Лан наконец заговорил. — Их действительно бросают в яму, полную ядовитых змей и голодных зверей. Се Лянь, обрадовавшись, что юноша наконец-то заговорил, повернулся к нему лицом, но лишь на мгновение встретился с ним взглядом, прежде чем отвернуться. Се Лянь не мог сдержать грусть, которую почувствовал, когда тот отвернулся. Нань Фэн выругался: — Это не грёбаная тюрьма! Это пытка! Какая жестокость! Жители Баньюэ, должно быть, больные на голову или дикари-психопаты! Се Лянь потёр лоб. — Не все они были такими. Некоторые были спокойными и терпеливыми… — Баба! Кажется, это человек! Там, наверху, на столбе! - Крикнул Вэй Усянь, указывая на столб над ямой. Хотя солнечный свет уже тускнел, и с первого взгляда они не могли понять, что было на шесте, присмотревшись, они разглядели тощую фигуру, одетую в чёрное, которая болталась на ветру, как тряпичная кукла. — Это человек, — Сань Лан подтвердил. И Вэй Усяню, и Цзян Чэну стало очень не по себе, и они нахмурились при виде этого. Лицо А Чжао побледнело, и даже такой спокойный человек, как он, был встревожен. Внезапно Сань Лан наклонил голову и тихо произнёс: — Здесь кто-то есть. Се Лянь тоже обратил внимание на звук лёгких, как пёрышко, шагов. Все шестеро быстро спрятались среди множества домов: Се Лянь, Сан Лан и Цзян Чэн — в доме на одной стороне дороги, а Вэй Усянь, А Чжао и Нань Фэн — на другой. Вскоре после того, как они спрятались, появилась женщина в белом. На девушке красовалось летящее белоснежное одеяние, в руках она держала метёлку из конского хвоста. Ступая по улице, она глядела по сторонам сияющими глазами. Подобное выражение лица создавало иллюзию, будто она прогуливается не по заброшенному многие годы древнему городу, а по маленькому садику на заднем дворе собственного дома. Прямо за ней стояла фигура в белом и женщина в чёрном, заложив руки за спину. Женщина в чёрном была красива, но холодна. Её пронзительный взгляд, длинные и распущенные чёрные как смоль волосы и сама её холодность излучали холод. Хотя она и стояла позади женщины, было бы ошибкой считать её подчинённой. Это действительно были те самые трое, которых они видели у заброшенной гостинице, в полдень. "Сегодня я не смог разглядеть вторую женщину, потому что они прошли мимо слишком быстро... Но если женщина в белом действительно советник Баньюэ, то... кто она?" — подумал Се Лянь. Советник Баньюэ плавно махнула метёлкой из конского хвоста и произнесла: — Ну и куда же они подевались? Стоило только отвлечься, их и след простыл. Неужели мне придётся вылавливать и убивать их по одному? Женщина в чёрном приблизилась, без всякого выражения на лице миновала спутницу и произнесла: — Не хочешь позвать своих дружков, чтобы те помогли тебе расправиться с ними? Слово «дружки» могло указывать лишь на убийц недюжинной силы, воинов Баньюэ. Советник Баньюэ рассмеялась. — Ха! Не люблю просить о помощи никого, кроме вас. Расцените как повод для радости? Фигурка поменьше лишь склонила голову набок, в то время как женщина в чёрном полностью проигнорировала её, холодно сказав: — Нет ничего весёлого в том, что ты просишь меня участвовать в подобном. Идём скорее. Советник Баньюэ приподняла бровь и в самом деле ускорила шаг, жестом приглашая маленькую фигурку следовать за ней. Обе незнакомки явно не являлись простыми смертными, и наверняка женщина в чёрном просто не могла оказаться никому неизвестной. Но кем могла быть особа, знакомая с советником Баньюэ? Таинственной соратницей? Или же в государстве Баньюэ на самом деле правила государыня или служила женщина в звании генерала? Двадцать четыре часа. Они уже потратили один. Лицо Цзян Яньли промелькнуло у него в голове. Им просто нужно было вернуться вовремя. Но, конечно, именно Се Ляню не повезло, и это замедлило их. Как только женщина в чёрном прошла мимо дома, в котором он, Сань Лан и Цзян Чэн прятались, она остановилась и бросила взгляд в их сторону. Двое других уже ушли вперёд, однако, советник Баньюэ, увидев, что её спутница застыла, вернулась и спросила: — Эй, мы идём или нет? Женщина в чёрном ответила: — Вы двое, отойдите назад, — сказала леди в черном, не глядя на них. Двое в белом слегка отступили. Женщина в черном начала поднимать руку.- БУМ! Дом Нань Фэна, А Чжао и Вэй Усяня обрушился, и вслед за ним рухнули все остальные дома в этом ряду, заполнив улицу облаком пыли. Из-под обломков появилась тёмная фигура и запустила огненный шар в Советника Баньюэ. Вторая фигура в белом, казалось, напряглась, но её защищала женщина в белом, которую, в свою очередь, защищала женщина в чёрном, которая правой ладонью поглотила пламя и отразила его обратно. Фигура уклонилась от пламени и сбежала. Советник Баньюэ бросилась в погоню, а за ним последовала женщина в чёрном, которая бросила взгляд на дом, где находились Се Лянь и двое других, прежде чем последовать за ней. Фигура поменьше постояла ещё мгновение, прежде чем потянуться к чему-то на поясе. К мечу. — Эй! — фигура была застигнута врасплох, когда фигура примерно такого же роста подбежала и хлопнула её по спине. Вэй Усянь со всех ног бросился прочь от того, кто был в белом, и, обернувшись, крикнул: — Поймай меня, если сможешь! — насмешливым тоном. Се Лянь встретился взглядом со своим сыном, который посмотрел на него, прежде чем исчезнуть в городе. Это означало: «Я оставляю это тебе». Фигура в белом на мгновение застыла в растерянности, а затем бросилась за мальчиком. Благослови тебя Нань Фэн. Береги себя, А-Ин. — мысленно поблагодарил и взмолился Се Лянь. Как только они убедились, что Советник Баньюэ и двое её спутников ушли, Се Лянь вытащил Сань Лана и Цзян Чэна, которые продолжали смотреть в ту сторону, куда убежал Вэй Усянь, из укрытия и позвал: — А Чжао! Ты ещё жив?! Ты не ранен?! Мгновение спустя из-под обломков донесся приглушённый голос: —... Я в порядке. Се Лянь с облегчением выдохнул: — Слава богу. Не то чтобы он не верил, что Нань Фэн сможет справиться с взрывом и уберечь остальных, просто он хотел убедиться, что А Чжао в безопасности. Он приподнял одну из упавших балок, и через мгновение из-под неё выполз покрытый пылью А Чжао. — Теперь нас только четверо, — сказал Се Лянь. — Остальные отвлекают внимание, так что мы должны действовать быстро. Ты знаешь, где мы можем найти траву Шань-юэ А-Чжао? Молодой человек покачал головой. — Я знаю только, где находится город, но никогда не бывал внутри, поэтому не знаю, где растёт трава. Сань Лан заговорил: — Говорят, трава шань-юэ любит тень, растёт низко, корни её очень тонкие, а листья широкие, чем-то по форме напоминающие персик. Лучше отправиться искать её рядом с высоким строением. — В начале истории ты сказал, что королева взяла лист шань-юэ, чтобы прикрыть трупы духов. Королева живёт во дворце, а дворец — это самое большое здание в королевстве, особенно в маленьком, верно? — сказал Цзян Чэн с решительным видом. Он указал на центр города, где среди зданий действительно стоял дворец. — Нам нужно сначала посмотреть там. — Молодец, А-Чен, — похвалил Се Лянь, нежно похлопав Цзян Чэна по спине. Мальчик улыбнулся своему бабе и гордо скрестил руки на груди. Издали дворец всё ещё внушал величие, но вблизи оказался лишь чуть менее разрушенным, чем другие дома на улицах. Пройдя сквозь главные ворота, путники оказались в огромном разросшемся саду. Возможно, ранее здесь находился вовсе не сад, а что-то вроде площади. Но поскольку многие годы это место было заброшено, сейчас оно полностью заросло разнообразной зелёной растительностью. Всё верно, здесь под ногами путников почва оказалась не песчаной, а глинистой. Видимо, это всё, что осталось от прежнего оазиса. Возможно, трава шань-юэ пряталась где-то здесь, среди множества растений. Се Лянь произнёс: — Скорее приступайте к поискам. У нас есть лишь двадцать четыре часа. И ещё, берегитесь скорпионовых змей. А Чжао и Сань Лан что-то промычали в знак согласия, прежде чем опустить головы и начать свои поиски, в то время как Цзян Чэн уже начал шуршать сорняками. Цзян Чэн знал, что Вэй Усянь на самом деле не был идиотом, сколько бы раз он ни называл так своего брата. Он знал, что Вэй Усянь был по-своему очень умным, например, он намеренно дождался, пока обе женщины отвлекутся на Нань Фэна, и не стал сражаться с ними, а позволил им преследовать его. Он также знал, что его брат не стал бы вступать в бой с этим человеком, особенно не зная уровня его навыков и силы. И всё же... Он всё ещё хотел знать, всё ли будет в порядке с Вэй Усянем. Се Лянь рылся в траве, когда ему в голову пришла мысль. Если руины королевства Баньюэ были владениями советника, и она могла управлять змеями-скорпионами, то почему здесь их не было? Он сел, чтобы поговорить с остальными, но его рука коснулась чего-то длинного и тёплого. Опустив взгляд, он увидел, что коснулся человеческой ноги. — ААААААААА! Се Лянь отдёрнул руку, не успев произнести ни звука. Принц уже заметил: стоит ему в темноте на что-то наткнуться, какой бы жуткой ни была ситуация, он ещё ни разу не успел даже вскрикнуть, а тот, на кого принц наткнулся, начинал первым верещать во всё горло. Но ведь в действительности именно принц должен был испугаться первым. В густых высоких зарослях трав и кустарников притаился человек, ногу которого и нащупал Се Лянь. Конечность резко дёрнулась прочь, травы с шорохом зашевелились, раздался голос: — Не бейте, только не бейте, гэгэ, это я! Цзян Чэн вскочил на ноги и подбежал к отцу, и они оба начали всматриваться в то место, откуда донёсся голос. Из травы вышел широкоглазый Тянь Шэн с густыми бровями. Се Лянь встревожился, и его первой мыслью было, что это иллюзия, созданная чем-то злым. — Разве ты не был с остальными в пустыне? Как ты вообще сюда попал? Ты действительно Тянь Шэн? Тянь Шэн замахал руками перед собой и быстро объяснил: — Это я! Правда я, и не только я, а ещё трое дядюшек пришли со мной! Они все здесь, посмотрите сами, если не верите! — юноша указал в сторону дворца. И действительно, в скором времени из разрушенного здания выбежали трое — те самые торговцы из каравана. Увидев Се Ляня и Цзян Чэна, они замерли и неловко уставились на них. — Но почему вы, ребята, здесь!? Разве вы не должны были оставаться с ранеными!? Только не говорите мне, что вы оставили Шицзе наедине с этим придурком! — Цзян Чэн был зол. — Что? Придурок? Нет-нет, нас только четверо. Вскоре после того, как вы ушли, яд в теле дядюшки Чжэна стал действовать сильнее. Ему сделалось так плохо, что мы… Ведь никто не знал, когда вы вернётесь. Мы волновались, что вы не найдёте противоядие или возвратитесь слишком поздно. А Чжао-гэ указал направление, в котором следует искать государство Баньюэ. Поэтому мы подумали, что с большим количеством людей найти его будет проще и быстрее, так что решили пойти тоже… — Тянь Шэн замолчал. Се Ляню показалось, что торговцы всё-таки не хотели их отпускать. Он также знал, что Фу Яо, скорее всего, был слишком ленив, чтобы пытаться их остановить, если бы они настояли на своём. Цзян Чэн выглядел недовольным. — У сестры все было в порядке? До того, как ты ушел? Тянь Шэн посмотрел на младшего мальчика и слегка нахмурился. — Я... Юной госпоже, похоже, всё ещё очень больно. Она не выпускала флейту даже перед тем, как мы пришли сюда, — он оглянулся на Се Ляня. — Прости, Гэгэ, что мы, кажется, не верим в тебя, но ты должен понимать, что в ситуации, когда на кону жизни людей, мы не можем сидеть сложа руки. Се Лянь какое-то время сидел, глядя на мальчика, но смог лишь вздохнуть. У него не было ни сил, ни времени отчитывать группу. — Откуда вы знали, что траву шань-юэ нужно искать именно у дворца государя? Тянь Шэн, почесав затылок, ответил: — Мы не знали, где именно нужно искать. Но ведь в той истории, что рассказал гэгэ в красных одеяниях, говорилось о государыне, что сорвала траву шань-юэ. А государыня не может просто так покинуть дворец. Поэтому мы и решили, что стоит попытать счастья во дворце государя. "Он пришёл к тому же выводу, что и А-Чэн",— подумал Се Лянь, задумчиво улыбнувшись сыну. В этот момент Сань Лан заговорил. — Я кое-что нашёл. Се Лянь обернулся и увидел, как Сань Лан широкими шагами направляется к нему. В руках у него была горсть бирюзовых листьев с корнями, всё ещё прикреплёнными к стеблям. Листья были размером с детскую ладошку и имели форму сердца, напоминающую персик. Это, без сомнения, была трава шань-юэ. Взяв половину листьев, Сань Лан взял раненую руку Се Ляня в свою. Отёк спал благодаря тому, что Сань Лан быстро сообразил и высосал яд из раны. Юноша в красном взял листья, которые сорвал, и сжал их в ладони. Не прилагая видимых усилий, он раскрыл ладонь, и на ней оказался мелкий порошок. Затем Сань Лан аккуратно, но твёрдо втер его в место укуса на руке Се Ляня. — Как... —Цзян Чэн в замешательстве посмотрел на порошок. Он вспомнил, как змея взорвалась у всех на глазах. Он вопросительно посмотрел на Сань Лана. Что он за человек? — Спасибо, Сань Лан, — сказал Се Лянь, наблюдая, как юноша почувствовал, как по ране распространяется ощущение прохлады. Сань Лан сначала не ответил, а вместо этого закончил наносить пошорок, прежде чем отпустить запястье Се Лянь и передать ему вторую половину собранных им трав. — Для А-Яньли. Се Лянь любезно принял их, но не мог избавиться от ощущения, что воздух между ним и юношей стал холодным и странным. Он пытался придумать, что бы сказать, когда Тянь Шэн заговорил. — Гэгэ, тебе лучше? Трава помогает? Се Лянь очнулся от оцепенения и быстро ответил. — Гораздо лучше, должно быть, это та самая трава. — Здесь ещё есть! — крикнул А Чжао, показывая ещё несколько, но с гораздо более крупными листьями. Цзян Чэн удивлённо оглянулся, но когда он снова повернулся к отцу и Сань Лану, то заметил мрачный взгляд последнего. Торговцы кричали, пока искали то, что, по-видимому, было большим полем трав, а Се Лянь пыталась завязать разговор с Сань Ланом. — Ты ведь тоже обыскивал окрестности, разве ты ничего не нашёл, пока был там? Се Лянь почувствовал, что попытка была слишком наигранной и довольно жалкой, но Сань Лан покачал головой. — Траву, которая растёт там, тебе использовать нельзя. Как только Се Лянь собрался спросить, раздался крик. — А ну отойди! Цзян Чэн, не узнав голос и увидев мрачное выражение лица Сань Лана, внезапно почувствовал, что что-то пошло не так.