Песнь о Небесах и Возрождении

Все остановились и переглянулись, пытаясь понять, кто издал этот крик. — Кто это кричал? — Я не кричал! — И я тоже… Внезапно резкий крик раздался вновь: — Отойди, ты на меня наступил… Группа посмотрела вниз и поняла, что голос доносился откуда-то из-под их ног. Все они быстро отошли от этого места, а Се Лянь в сопровождении любопытного Цзян Чэна подошёл ближе. Он приблизился к куче травы и сорняков и отодвинул их... чтобы увидеть человеческое лицо, зарытое в грязь. Цзян Чэн невольно отступил назад, подняв руку. — Баба! Что это?! Торговцы, увидев жуткое зрелище, закричали и сбились в кучу подальше от него. Се Лянь повернулся к ним и спокойным голосом сказал: — Не паникуйте, все. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Это всего лишь лицо, нечего бояться. У всех нас есть лица. Цзян Чэн не мог не бросить на своего бабу странный взгляд. "Я знаю, что ты пытаешься всех успокоить, но разве это не чертовски жутко!" Он подумал об этом только потому, что, честно говоря, никогда бы не стал ругаться в присутствии бабы или где-либо ещё... за исключением тех редких случаев, когда он действительно не думал о том, что говорит, потому что был на кого-то зол. (Фу Яо......кхм.....кхм..) Лицо усмехнулось: — О, я тебя напугал? Ха-ха-ха Я и сам часто себя пугаю. Цзян Чэну не понравилось, как это было сказано. Се Лянь наклонился, чтобы рассмотреть лицо, и обнаружил, что оно странное. Когда оно не улыбалось, оно было совершенно плоским, а когда улыбалось, то морщилось, и Се Лянь не мог понять, молодой он или старый. Он даже не мог понять, должен ли он быть красивым или нет. В целом лицо в грязи было жутким, и Се Лянь мог только спросить: — Кто ты? Лицо в грязи спросило в ответ: — А кто вы? — Мы торговцы, проезжающие мимо, — сказал Се Лянь. Лицо со вздохом произнесло: — Ох. Проезжие торговцы. Я тоже когда-то был проезжим торговцем. Но с тех пор прошло уже пятьдесят, а то и шестьдесят лет. Глаза Цзян Чэна расширились, и он схватил отца за рукав, желая увести его от этой твари. Один торговец робко проговорил: — Но… тогда как ты… оказался здесь… а? Лицо в земле закашлялось, потом сморщилось и стало говорить: — Меня… меня притащили сюда воины Баньюэ. Я по неосторожности забрёл в город, они схватили меня и закопали здесь, чтобы я стал удобрением для травы шань-юэ… — Тогда она такая большая, потому что… — Цзян Чэн посмотрел на большие отростки травы, и его лицо исказилось от отвращения. Другие торговцы, не медля ни секунды, бросили травы, которые взяли в руки, как будто прикоснулись к трупу. Се Лянь обеспокоенно посмотрел на свою руку и подумал о тех, что были у него в рукаве и предназначались Цзян Яньли, но Сань Лан отвлек его от тревожных мыслей, сказав: — Там трава чистая. Се Лянь пришёл к выводу, что, когда Сань Лан, должно быть, исследовал это место, он понял, что позволяет траве расти такими большими, и решил поискать в другом месте. — Сань Лан, я правда очень благодарен тебе за заботу. Сань Лан покачал головой, лицо его по-прежнему оставалось мрачным. С тех пор, как Се Ляня в пустыне ужалила скорпионовая змея, юноша неизменно находился в подавленном состоянии. Те несколько дней, что они провели вместе до путешествия, он то и дело звал Се Ляня: всё гэгэ, да гэгэ. А теперь перестал называть его так. Также Сань Лан по мере возможности избегал телесного контакта с Се Лянем, кроме тех моментов, когда высасывал яд из его руки и наносил лекарство. Се Ляню всё это показалось чрезвычайно странным. Не в силах разгадать настроение юноши, принц почувствовал себя неспокойно. — Баба, я хочу уйти. У нас есть трава, давай вернёмся, найдём А-Ина и вернёмся к сестре, — прошептал Цзян Чэн, потянув Се Ляня за рукав. Лицо услышало это и быстро заговорило: — Нет! Нет, не уходи! Я так давно не видел настоящих людей! Малыш, пожалуйста, подойди поближе, я хочу как следует тебя рассмотреть. Цзян Чэн сначала потянул отца за рукав, а потом полностью вцепился в его руку и начал яростно трясти головой. У торговцев не возникло проблем с реакцией мальчика, и они сами решили, что не сделают больше ни шагу вперёд. — Ну что, не хотите? Эх… жаль… Се Лянь повернулся к нему: — Почему же жаль? Лицо ответило: — Как только вы вошли, я обратил внимание на одну весьма и весьма важную деталь. Мне всё время хотелось убедиться в этом своими глазами, а потом уже поделиться с вами. Поэтому необходимо, чтобы вы подошли ближе. Просто я хочу внимательно рассмотреть каждого из вас, одного за другим. Группа застыла, у всех волосы на затылке встали дыбом. Цзян Чэн оглядел группу, никто не выглядел старше сорока лет, и у всех, от Тянь Шэна до А Чжао, в глазах был ужас... Кроме Сань Лана, который по большей части выглядел совершенно безразличным. Никто не мог быть жив пятьдесят лет назад... если только... Цзян Чэн посмотрел на своего бабу, затем... перевёл взгляд на Сань Лана. Затем он покачал головой. "Даже если... нет... баба ему доверяет, и я тоже. Должно быть, он говорит о ком-то другом или лжёт". Се Лянь тоже осматривала группу, но потом снова повернулась к лицу в земле. — Кто этот человек, о котором ты говоришь? Мышцы на лице в земле несколько раз свело судорогой, от чего его рот скривился в беспримерно странной улыбке — словно оно прилагало всяческие усилия, чтобы выглядеть надёжным и честным, но всё же не могло удержать коварство, так и рвущееся изнутри. Голос его прозвучал заговорщически: — Ты… подойди поближе, и я скажу тебе. Когда эта фраза прозвучала впервые, Се Лянь почти поверил ему. Но после ещё одной такой же доверия поубавилось. Как знать, вдруг это странное существо хочет приманить людей поближе обманом, а затем напасть на них? Се Лянь поднялся на ноги, позволив сыну наконец-то увести его. Это привело лицо в отчаяние, и оно закричало. — Вы правда не хотите узнать, кто этот человек? Он погубит всех вас, так же как погубил нас! С каждой фразой Се Лянь всё сильнее ощущал опасность. — Все назад, не приближайтесь к нему и не обращайте внимания на его слова, — крикнул Се Лянь, оттесняя Цзян Чэна, который был не прочь убраться подальше от этого жуткого лица. Толпа в панике разбежалась, но лицо в земле лишь усмехнулось. — Эй, ну же, не уходите! Зачем вы так со мной? Я ведь тоже человек, я ничего вам не сделаю. — Ты даже близко не похож на человека! — рявкнул Цзян Чэн, сжимая кольцо на своей руке. — Даже если когда-то ты им и был, то сейчас ты даже близко не похож на него! В этот момент кто-то пробежал мимо него и Се Ляня. Это был один из торговцев, который наклонился, чтобы поднять травы, которые он уронил. Лицо в земле, которое исказилось от гнева на слова мальчика, внезапно расплылось в зловещей улыбке при виде подбежавшего мужчины. — Не поднимай это! Отойди оттуда! — крикнул Се Лянь. Но было уже слишком поздно. Как только слова слетели с его губ, что-то выскользнуло изо рта грязевого лица. Высунулся длинный кроваво-красный язык. Се Лянь свободной рукой схватил торговца за воротник, продолжая отталкивать Цзян Чэна и пытаясь оттащить его в сторону. Он опоздал, когда этот невероятно длинный язык выстрелил и вонзился в ухо торговца. Мужчина содрогнулся и забился в конвульсиях, прежде чем издать короткий мучительный крик и упасть замертво на землю. Этот красный язык отпрянул, и вместе с ним в пасть грязевого лица попал окровавленный кусок плоти. Он начал радостно жевать и хихикать, отчего Цзян Чэна тошнило и он приходил в ярость. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Вкуснятина, вкуснятина, вкуснятина! Вкуснятина, вкуснятина! Ох, как я голоден, как я голоден! Се Лянь выпустил труп торговца, его лицо потемнело, а рука дрожала. Его отталкивало чудовище, в которое превратилось лицо за годы, проведённые в земле, но мысль о том, что оно хотело... Он приготовился ударить мерзкую тварь, когда та громко закричала — Генерал! Генерал! Они здесь! Они здесь! Вдалеке раздался громкий и ужасающий крик, прежде чем огромная тень спрыгнула откуда-то сверху и врезалась в землю, которая содрогнулась от удара. Это был мужчина, который, выпрямившись во весь рост, возвышался над всеми, и на его лице было свирепое и дикое выражение. Он был трёхметрового роста, одет в кожаную броню и напоминал не столько человека, сколько огромного волка. Ситуация ухудшилась, когда ещё десять мужчин такого же роста и телосложения спрыгнули вниз и присоединились к нему на земле, полностью окружив группу. От них исходила тёмная и смертоносная аура, и они явно уже не были живыми. Это были воины Баньюэ. Цзян Чэн сжал кулак, готовый призвать Цзыдянь, но был слегка озадачен, когда вместо того, чтобы броситься на него, воины лишь взвыли от смеха, перекликаясь друг с другом на гортанном и витиеватом диалекте, который он никогда раньше не слышал. Се Лянь слышал, но прошло очень много времени с тех пор, как он слышал и говорил на нём. К счастью, он заранее обсудил это с Сань Ланом и поэтому внимательно прислушивался к тому, что говорила группа воинов. Слова, которые они произносили, были громкими, простыми и вульгарными, что облегчало их понимание. Он услышал, как они назвали первого из них «генералом», а затем услышал такие фразы, как «уведите их» и «пока не будем их убивать». Се Лянь заставил себя сделать глубокий вдох и расслабиться. Он протянул руку и притянул Цзян Чэна ближе к себе, а затем повернулся к остальным и тихо сказал: — Все, не паникуйте. Эти воины пока не собираются нас убивать, кажется, они собираются отвезти нас куда-то ещё, так что не делайте ничего опрометчивого, иначе я не смогу гарантировать вашу безопасность. Мы разберёмся с этим по ходу дела. Даже с помощью Цзян Чэна и Жое наготове он всё равно был уверен, что не сможет победить всех десятерых воинов Баньюэ, особенно когда всё поставлено на карту. Это отнимет у них часть и без того скудного времени и подвергнет Цзян Чэна и торговцев ненужной опасности... и Сань Лана... Он повернулся и посмотрел на юношу в красном, который молчал, а торговцы, у которых не хватило духу спорить, лишь кивнули со слезами на глазах. — Генерал! Генерал! — это было лицо, которое кричало: — Я задержал ваших врагов, так что, пожалуйста, отпустите меня домой! Отпустите меня домой! — Оно бормотало, кричало и было в полной истерике. Тот, кого солдаты называли генералом, с отвращением посмотрел на лицо, а затем взмахнул своей массивной булавой и превратил его в кровавое месиво. Когда генерал Баньюэ снова поднял булаву, она вытащила лицо из земли, освободив тело... От которого остались одни кости. Торговец закричал. Когда лицо упало с зубчатой булавы и увидело свою форму, оно закричало: — Как-КАК ЭТО МОГЛО СЛУЧИТЬСЯ? Моё тело не такое! Это не моё тело!» — Это твое тело, - сказал Се Лянь, качая головой. Лицо из земли, не в силах в это поверить, не унималось: — Это же невозможно?! Моё тело вовсе не такое, это не моё тело!!! Голос его сделался резким и яростным, да и в целом картина была страшной и печальной, поэтому Се Лянь покачал головой. Сань Лан же прыснул со смеху и саркастично заметил: — Тебе только сейчас своё тело начало казаться странным? Но тогда что за штуковина только что высунулась из твоего рта? Она не показалась тебе необычной? Лицо из земли немедленно возразило: — Что в этом странного? Всего-то… Всего-то язык, немного длиннее, чем у обычных людей! Насмешка угадывалась даже на кончиках бровей Сань Лана. Он ответил: — Ага, точно, немного длиннее. Ха-ха. Лицо из земли воскликнуло: — Да! Лишь немного длиннее! Просто он постепенно вытянулся за столько лет, пока я поедал летающих и ползающих насекомых, чтобы выжить. Лишь поэтому он стал таким! Сань Лан улыбнулся грязевому лицу так жестоко, словно собирался оторвать кому-то голову. Цзян Чэн невольно крепче обнял отца, слегка испугавшись юноши, а Се Лянь почувствовал холодок от этого взгляда. — Ты правда думаешь, что ты ещё человек? Существо из земли словно услышало в вопросе угрозу. Оно внезапно заволновалось и закричало: — Конечно, я человек, я — человек! С криками оно изо всех сил засучило руками и ногами, превратившимися в белые кости, пытаясь ползти по земле. Возможно, выбравшись, наконец, наружу, оно ощутило неподдельную радость и с безумным смехом завопило: — Я возвращаюсь домой, я могу вернуться! Ха-ха-ха-ха-ха-ха… Хрясь! Раздражающий пронзительный смех, в конце концов, надоел генералу воинов Баньюэ. Один удар ногой — и череп существа из земли раскололся на части. Его крики «Я — человек» прекратились. Раздавив надоедливое существо, «генерал» что-то крикнул остальным воинам, и те, размахивая палицами из волчьих зубов и прикрикивая на группу торговцев, стали выгонять их из дворца в другое место. Цзян Чэн крепко держался за отца, не в силах избавиться от страха, что худшее ещё впереди. - Где-то в другом месте, в руинах Баньюэ.... Вэй Усянь пригибался, петлял и бежал довольно долго, уворачиваясь от своего преследователя в белом. Он надеялся, что к этому моменту уже оторвался бы от таинственной фигуры, но тот был очень быстр и ловок, даже избегал препятствий, которые Вэй Усянь иногда ставил у него на пути. Он бы солгал, если бы сказал, что не устал от бега. В какой-то момент он нырнул в здание, пробежал через несколько старых разрушающихся комнат, а затем выскочил через заднюю дверь, чтобы забежать за угол и спрятаться за старыми обломками. Он прикрыл рот и свернулся калачиком, насколько это было возможно, стараясь стать как можно меньше, и стал ждать. Прошло какое-то время, и он не слышал никаких звуков, кроме свиста ветра и отдалённого эха других событий, и решил осторожно выглянуть из своего укрытия. Дорога в обе стороны была совершенно пуста, ни души не было видно. Вэй Усянь помедлил еще мгновение, прежде чем выйти на открытое место. "Ладно." — подумал он про себя, — "сначала нужно перегруппироваться с остальными, Нань Фэн может позаботиться об этих дамах, а я могу помочь бабе и остальным достать эти травы... но куда они пошли искать?" Повернувшись, чтобы пойти в случайном направлении, он вдруг замер. "Почему я чувствую запах сандалового дерева?" Он не успел среагировать, как услышал шорох ткани прямо за спиной, и что-то ударило его в спину, отчего он упал на землю. Он тут же развернулся, но увидел лишь кончик полупрозрачного лезвия, которое светилось чарующим голубым светом. “Не двигайся”. Его взгляд метнулся к фигуре в белом, чье лицо больше не скрывал капюшон. Это был мальчик примерно того же возраста, что и он сам. Глаза Вэй Усяня слегка расширились, он не ожидал, насколько откровенно красивым выглядел этот мальчик. Его волосы были черными, как оникс, и струились вокруг него, как тонкий шелк, его кожа была светлой и гладкой, словно высеченной изо льда и разглаженной снегом, кожа цвета нефрита. Его глаза, пристально смотревшие на Вэй Усяня, были яркими и золотистыми, обрамлёнными длинными изящными ресницами, и всё же на его лице не было никакого выражения, словно он был бесстрастен, как статуя. На нём была белая мантия с символами, вышитыми на внешней стороне, а на лбу — белая повязка с вышитыми на ней облаками. Кому-то мантия могла показаться красивой, но Вэй Усяню она напоминала погребальный наряд. Он пристально посмотрел на другого мальчика всего на мгновение дольше, прежде чем на его лице появилась озорная ухмылка. — О? А что, если я это сделаю? Что мой гэгэ сделает со мной, если я хоть немного пошевелюсь? Тело другого мальчика напряглось, а глаза чуть расширились. Он оглядел Вэй Усяня, прежде чем посмотреть на него, и пробормотал всего одно слово. «Бесстыдник». Даже голос мальчика был мягким и завораживающим. Теперь, когда Вэй Усянь получше рассмотрел мальчика, он заметил, что под его плащом на спине что-то было, завернутое в еще один слой ткани. Что бы это ни было, оно было приличного размера и странной формы. — Бесстыдник? Я? — Вэй Усянь притворился невинным. — Бесстыдник — это тот, кто направляет меч на безоружного ребёнка. О, бедный я, беспомощный~ Мальчик замешкался, слегка опустив меч в сторону от Вэй Усяня, который тут же воспользовался этим. Он ударил ногой, выбив у мальчика из-под ног опору. Мальчик в белом упал навзничь, выронив меч. Вэй Усянь прыгнул вперёд, пытаясь схватить меч, но тот вылетел из его рук, и его повалили на спину, прижав к земле. Двое мальчишек катались по песчаной земле, и несколько раз один из них ударил другого кулаком в лицо. Они остановились только тогда, когда Вэй Усянь смог полностью прижать руки и ноги другого мальчика к земле. Он тяжело дышал, глядя в золотистые глаза другого, который смотрел на него со странной, но мягкой и непонятной смесью эмоций на своём обычно холодном лице. Вэй Усянь не заметил лёгкого румянца на щеках другого мальчика. — Что ж, думаю, я довольно бесстыжий, — поддразнил он с глупой ухмылкой. — А теперь как насчёт того, чтобы ты сказал мне, кто… — его прервал громкий грохот. Вэй Усянь посмотрел направо и увидел, как на другого мальчика упал большой предмет, который случайно в него врезался. Этим объектом был Нань Фэн. Они вдвоём полетели вниз и врезались в землю, прокатившись метр или больше, прежде чем рухнуть на землю. В руинах здания, из которого вылетел младший чиновник, была женщина в чёрном, которая как раз опускала ногу после того, как пнула его сквозь стену. Из-за её спины вышла женщина в белом, размахивая своим веником. — Молодец, Мин-Сюн! Ты действительно… А-а-а! — Теперь её внимание было приковано к мальчику в белом, который поднимался с земли. — А-а-а! А-Чжань, ты в порядке! — Она быстро подбежала и начала взволнованно осматривать мальчика. — О боже, о боже! Что с тобой случилось? Мальчик медленно перевёл взгляд на две фигуры на земле, которые начали медленно подниматься. Женщина в чёрном оглянулась, и её глаза расширились. — Там ребёнок! — А? — Женщина в белом подняла взгляд как раз в тот момент, когда Вэй Усянь выбирался из-под Нань Фэн. — О! Младший чиновник выпрямился и взглянул на Вэй Усяня, проверяя, все ли с ним в порядке, прежде чем снова посмотреть на двух женщин. Он замер. Нань Фэн в замешательстве уставился на мальчика в белом. “В....ваше” Он посмотрел на женщину в белом и внезапно побледнел. — П-ПОВЕЛИТЕЛЬ ВЕТРА!? Женщина в белом склонила голову набок. — Хммм? Нань Фэн быстро вскочил на ноги и низко поклонился. — Прошу прощения, господин Повелитель Ветра! Я-я не узнал вас... То есть, э-э... Я Нань Фэн из Дворца Наньяна, я здесь с Его Высочеством Сяньлэ, я не знал, что вы тоже будете здесь! — Повелитель Ветра? - Озадаченно спросил Вэй Усянь. — О? Я думала, что помешала вам добраться до Баньюэ с помощью бури? — сказала Повелительница Ветра, прикрыв лицо рукой. — Я не знала, что с вами ребёнок? Откуда взялся этот маленький господин? Поняв, что речь идёт о нём, Вэй Усянь улыбнулся и встал, поклонившись. — Вэй Ин, имя в быту Вэй Усянь! Сын Его Высочество Се Ляня. — последнюю фразу он произнёс немного взволнованно, так как никогда не думал, что сможет сказать что-то подобное. Лицо мальчика в белом, А-Чжаня, как назвал его Повелитель Ветра, внезапно вытянулось, и на его обычно невозмутимом лице появилось лёгкое беспокойство. — Ах! Я не знала, что у Его Высочества есть сын! — сказала Повелительница Ветра. — Вообще-то, нас двое, сыновей. У него ещё есть моя сестра, — Вэй Усянь внезапно стал серьёзным. — Вот почему мы не можем здесь долго оставаться. Её укусила скорпионовая змея, поэтому мы пришли за травой шань-юэ, чтобы вылечить её от яда! Мне нужно как можно скорее вернуться к моему бабе! — О боже! — Повелительница Ветра вскочила на ноги. — Это звучит ужасно! Я очень сожалею обо всех этих недоразумениях, — она посмотрела на того, кого назвала А-Чжанем, — Вы двое выглядите так, будто вам пришлось нелегко, я приношу извинения за то, что отнял у вас время. Давайте побыстрее, — она кивнула женщине в черном. — Вы двое знаете, где сейчас Его Высочество? Вэй Усянь и Нань Фэн молча посмотрели друг на друга. Младший чиновник откашлялся: — Кхм, вообще-то нет. Мы... мы пытаемся вас отвлечь... потому что... мы... э-э-э. — Мы думали, что вы — злой советник Баньюэ, — констатировал Вэй Усянь. Женщина в чёрном холодно усмехнулась, а Мастер Ветра лишь удивлённо моргнул. — А? Нет, это довольно глупо. Нет, А-Сянь, я Ши Цинсюань, Повелитель Ветра во Дворце Ветра и Воды, — Затем она махнула метелкой в сторону женщины в черном: — Это Повелитель Земли, Мин И, — Мин И свирепо посмотрела на нее, и Нань Фэн смутился. — А этот маленький мальчик, с которым ты дрался, - Лань Чжань, вежливое имя Лань Ванцзи, мой диди и житель Дворца Ветра и Воды. Лань Ванцзы взглянул на Вэй Усяня, но затем отвёл взгляд. Вэй Усянь улыбнулся. — Приятно познакомиться с тобой, Лань Ванцзы,— Он произнёс имя мальчика дразнящим тоном. Лань Ванцзы пристально посмотрел на него. Ши Цинсюань снова посмотрела на Лань Ванцзи и нахмурилась: — Диди, где Бичэнь? Ты не потерял свой меч… о! — как только она заговорила, меч вылетел откуда-то из-за спины, где он потерялся во время падения мальчиков, и снова оказался в ножнах на поясе Лань Ванцзи. Повелительница Ветра похлопала мальчика по плечу. — Теперь, когда со всем этим покончено, давайте пойдём и… — её прервал низкий гортанный вой. Две массивные фигуры спрыгнули с ближайших крыш и приземлились неподалёку. Два мужчины ростом более трёх метров с массивными булавами в руках. Повелитель Земли оглянулся и фыркнул. — Отлично, ещё больше проблем. — Просто какие-то шумные призраки. Простите, что задерживаю вас обоих, но, кажется, у нас проблемы, — Ши Цинсюань улыбнулась и вытащила веер с нарисованным на нём символом ветра. Лань Ванцзи снял со спины странный предмет, который Вей Усянь заметил во время их падения, и оказалось, что это гуцинь. "Как он не сломался, когда мы боролись?" — подумал Вэй Усянь, с удивлением глядя на инструмент. Увидев, что группа, похоже, готовится к бою, двое здоровяков издали рёв, боевой клич, и бросились на них. Лань Ванцзи ударил по струнам гуциня, и зазвучала мелодия, наполненная духовной силой. Она замедлила двух гигантов, позволив двум женщинам броситься вперёд и одержать верх в битве. - Се Лянь крепко держался за Цзян Чэна, глядя на огромные стены Ямы Грешников, и его сердце начало опускаться. Генерал Кэ Мо, как Сань Лан догадался, что это он, во время их похода к окраине внешнего города Баньюэ, начал вести своих пленников по грубо сделанным ступеням к верхним краям ямы. Пока они поднимались, Се Лянь одной рукой держался за стену, чтобы не упасть, а другой придерживал сына. И то, что он увидел, заставило крепче обнять его. Вся Яма Грешников была покрыта невероятно мощным магическим барьером, который, несомненно, должен был помешать кому-либо выбраться оттуда. Стены на самом деле были не из грязи, как можно было бы подумать по их цвету, а из толстого слоя камня, возможно, усиленного магией. Как только они добрались до вершины и увидели яму целиком, надежда торговцев угасла. Стены были не только шестидесятиметровой высоты, но и стометровой длины, а их толщина превышала метр, и они не были огорожены перилами. Внутри была сама яма, казалось, бездонная, и из её глубин поднимался запах крови. Цзян Чэн, больше не желая смотреть вниз, в бесконечную бездну, поднял взгляд и увидел ещё одну тревожную картину. На столбе, который возвышался над ямой для грешников и который они видели издалека, действительно кто-то висел. Это была девушка, молодая девушка в изодранной чёрной одежде, с опущенной головой, которая раскачивалась на ветру. Се Лянь проследил за взглядом сына и нахмурился. Он знал, что в прошлом на этом столбе вешали преступников, которых считали заслуживающими позора и унижения. Часто их подвешивали обнажёнными и ещё живыми, чтобы они обезвоживались и умирали от голода, прежде чем тело окончательно сгниёт и упадёт в яму. Это была отвратительная смерть. Тело девушки не сгнило, а значит, она умерла совсем недавно, что делало это зрелище ещё более душераздирающим. Цзян Чэн был рад, что Цзян Яньли не видит этого, даже если причиной тому была её болезнь. Он уткнулся лицом в грудь своего бабы, не желая больше ничего видеть. Тянь Шэн, А Чжао и другие торговцы приостановились, тоже увидев необычное зрелище. Генерал Кэ Мо не заставил их двигаться дальше, вместо этого он с ревом крикнул в яму. Ответный шум был поистине кошмарным. Из глубины ямы, один за другим, донесся хор звериных ревов, похожих на рев чудовищ, оглушающих слух. Это преступники из Ямы Грешников? Если так, то зачем отвечать на голос Кэ Мо? — размышлял Се Лянь, решив внимательно прислушаться к словам генерала. Когда генерал Кэ Мо снова закричал в яму, это был не бессмысленный шум и не ругательства, а ободряющие слова, и Се Лянь отчётливо расслышала фразу «мои братья». Прокричав всё это, Кэ Мо повернулся к солдатам, наблюдавшим за группой, и рявкнул два приказа — Просто бросьте двоих, остальных придержите. У Се Ляня кровь застыла в жилах. Он смотрел, как остальные, не понимавшие, о чём идёт речь, всё же ясно осознали намерения солдат Баньюэ и начали в страхе пятиться назад. Сань Лан стоял на месте, по-прежнему не выказывая никаких признаков эмоционального потрясения. Се Лянь закрыл глаза и сделал вдох, прежде чем шагнуть вперёд и прижать Цзян Чэна к груди торговца. Мальчик бросил взгляд на отца, который грустно улыбнулся ему. — Не волнуйся, если что-нибудь случится, я пойду первым. Глаза Цзян Чэна расширились, и он схватил отца за руку, отчаянно качая головой. — Нет, нет, нет, нет, ты не можешь! — Он был на грани слёз. Се Лянь осторожно убрал руку мальчика, наклонился к нему и прошептал: — Ты должен быть храбрым, мой мальчик. Ты лучше всех знаешь, что со мной всё будет в порядке. — Но... что, если ты не...? — Цзян Чэн всхлипнул. Се Лянь провёл рукой по голове мальчика. — Будь храбрым, А-Чэн, — он вложил оставшуюся траву шань-юэ в руку мальчика. И повернулся лицом к генералу Кэ Мо. Но он был застигнут врасплох А Чжао, который промчался мимо него прямо к генералу. Атака была явным признаком того, о чём думал молодой человек. «Если я должен умереть, ты умрёшь вместе со мной». Несмотря на то, что генерал был явно крупнее, он всё равно отшатнулся, когда в него врезались. Однако этого было недостаточно, и генерал Кэ Мо взревел от гнева и швырнул А Чжао в яму. Торговцы закричали, а Цзян Чэн широко раскрыл глаза. После того, как он исчез в темноте, все, что можно было услышать, — это злобные возгласы и рвущуюся человеческую плоть. Се Лянь был ошеломлён. Он считал А Чжао подозрительным, задаваясь вопросом, не работает ли этот человек на советника Баньюэ, заманивая глупых торговцев в пустыню и обрекая их на гибель, но в таком повороте событий не было никакого смысла. Даже мысль о том, что он мог инсценировать свою смерть, была бессмысленной, если он работал на Баньюэ. Но тогда зачем торопить Кэ Мо? Разве это не такая же бессмысленная смерть? Пока он пытался разобраться в своих запутанных мыслях, Кэ Мо оглядел группу и указал на Тянь Шэна. Когда солдаты бросились к нему, мальчик понял, что происходит. Цзян Чэн снова поднял руку, готовый призвать Цзыдянь. — А-а! Помогите! Не забирайте меня! Я.. Се Лянь не дал себе времени на раздумья, прижав руку Цзян Чэна к земле, он крикнул. — Генерал, пожалуйста, подождите! Услышав, что он говорит на языке баньюэ, Кэ Мо повернулся к Се Ляну с выражением шока на лице. — Ты знаешь, как говорить на нашем языке? Откуда ты? — Я с Центральных равнин, — Се Лянь честно ответил. Он знал, что лгать было бы бессмысленно, поскольку его диалект был ржавым, и он, судя по одному только виду, был явно с Центральных равнин. — Центральные равнины? — спросил Кэ Мо. — Потомок Юнаня? — Нет, — ответил Се Лянь. — Королевства Юнань больше нет. Оно пало много лет назад. Лицо Кэ Мо исказилось от ярости, и некоторые солдаты начали ругаться на него, выкрикивая слова, которые он мог перевести как «подлый», «лжец» и «скинуть его». Кэ Мо произнёс: — Наша страна исчезла в песках двести лет назад. Ты не из нашего народа, но знаешь наш язык, кто ты есть на самом деле? Се Лянь украдкой взглянул на Сань Лана, который был спокоен, как всегда. Он крепко сжал руку Цзян Чэна, прежде чем отпустить её, и уже собирался заговорить, когда из ямы донеслись вопли. Похоже, монстры на дне закончили трапезу. Кэ Мо махнул им, чтобы они снова забрали Тянь Шэна. — Подождите! — Се Лянь шагнул вперёд. — Генерал, пожалуйста, возьмите меня первым. — Ты идёшь первым? Почему? — спросил Кэ Мо, явно шокированный, поскольку, вероятно, никогда не слышал, чтобы кто-то просил об этом. — Генерал, все эти люди — всего лишь ни в чём не повинные проезжие торговцы, среди них даже есть дети. Кэ Мо, послушав его, холодно усмехнулся. — Когда армия государства Юнань омыла кровью наше государство, вы почему-то не задумались, что среди нас также есть безвинные торговцы и дети! Гибель государства Баньюэ произошла двести лет назад, с тех пор по обе стороны границ давно сменились многие поколения. Однако для воинов Баньюэ, которые стали умершими пленниками застывшего времени, месть не могла исчезнуть следом за сменившейся династией. Кэ Мо добавил: — Ты слишком подозрительный, я собираюсь задать тебе вопросы. Тебя сбрасывать нельзя. Хватайте другого! Се Лянь знал, что в этот момент ему придётся прыгнуть вниз. — Сань Лан? — это был голос Цзян Чэна, который наблюдал, как юноша в красном подходит к краю ямы. — Сань Лан? — повторил Се Лянь, начиная беспокоиться. Он скрестил руки на груди и оглянулся на звук своего имени. Он улыбнулся. — Всё в порядке, — Он сделал ещё один шаг, прямо к краю обрыва. — Подожди, Сань Лан, не двигайся! — крикнул Се Лянь. — Сань Лан! Вернись! — Цзян Чэн двинулся было к одетому в красное юноше, но был остановлен своим отцом. Сань Лан только покачал головой, подол его красной туники затрепетал на ночном ветерке. — Не бойся. — Ты.... сначала вернись сюда. Вернись сюда, и я не буду бояться, — сказал Се Лянь. — Не волнуйся, я просто ненадолго уйду. Мы скоро увидимся снова. Цзян Чэн побледнел. — НЕ… — попытался крикнуть Се Лянь, но было слишком поздно. Юноша отпрыгнул назад, всё ещё скрестив руки на груди, и исчез в темноте. Цзян Чэн не заметил, как его отец послал Жое, которая вернулась пустой, или как из ямы донёсся тихий звук, или даже как закричали воины Баньюэ. Нет, он понял, что происходит, только когда увидел, как его отец прыгнул в яму вслед за Сань Ланом. — Баба! — закричал он, подбегая к краю. Кэ Мо оказался быстрее и схватил Се Ляня за воротник. Жое, словно белая змея, с шорохом плотно обвила руку генерала, а затем и всё его тело. Баба пытается утащить его с собой. На этот раз он не позволил никому себя остановить, протянув руку, в которой фиолетовые искры духовной энергии сформировали хлыст Цзыдянь. Именно тогда труп на столбе вскинул голову. Солдаты заметили это и начали выкрикивать непристойности, когда она, очевидно, развязалась и запрыгнула на стену. Внимание Цзян Чэна было приковано к девушке всего на секунду, но этого было достаточно, чтобы он едва не упустил из виду массивную фигуру генерала, исчезающую в темноте. Он развернулся и подбежал к краю ямы как раз в тот момент, когда его отец и генерал растворились в темноте... но Цзян Чэн мог поклясться, что видел вспышку красного...