Песнь о Небесах и Возрождении

Се Лянь подозвал Жое к себе и пнул Кэ Мо, который начал рычать на него, когда они упали в яму. Он попытался подбросить Жое вверх, чтобы за что-нибудь ухватиться, но это было бесполезно, так как наверху не было ничего, кроме плоских стен и массива, блокирующего его побег. "Отлично, я сейчас распластаюсь на земле, как блин." Что-то серебристое сверкнуло в темноте, и Се Лянь внезапно почувствовал, как две сильные руки легонько подхватили его: одна — за спину, другая — под колени. От внезапной остановки у него закружилась голова, и он потянулся, чтобы схватиться за плечи того, кто его поймал. — ... Сань Лан? — позвал Се Лянь. Было темно, поэтому он ничего не видел, и ответа на его вопрос не последовало, поэтому он протянул руку и начал ощупывать плечи и грудь человека, чтобы убедиться. — Сань Лан, это ты? — снова спросил он, поднимая руку чуть выше, пока не почувствовал твёрдое адамово яблоко. Он убрал руку и мысленно отругал себя. — Это ведь Сань Лан, да? С тобой всё в порядке? Ты не поранился? Прошло мгновение, и юноша заговорил, однако его голос был ниже, чем прежде. — Я в порядке. — Сань Лан, с тобой правда всё в порядке? Поставь меня на землю. — Нет, — ответил Сань Лан. Се Лянь спросил: — Сань Лан, с тобой правда всё в порядке? Поставь меня на землю. Сань Лан, однако, возразил: — Не поставлю. Се Лянь удивлённо подумал: «Почему же? Неужели на земле что-то есть?» Пара рук всё ещё крепко держала принца, ни на миг не собираясь отпускать. Се Лянь даже вознамерился осторожно толкнуть Сань Лана в грудь, но тут же вспомнил, как мгновением ранее бесцеремонно ощупал юношу, добравшись до твёрдого выступа на шее, и потому незаметно убрал руку. Се Лянь и сам не мог понять, почему. Несколько сотен лет он и не ведал, как пишется слово «неловкость», а теперь как будто чей-то голос в душе предупреждал его — лучше всего не давать волю рукам и вести себя приличнее. Его размышления прервал резкий печальный возглас. — Что происходит?! Братья, что с вами случилось?! Внезапно с противоположной стороны Ямы раздался крик, полный скорби и негодования, затем перешедший в надрывное: — Что с вами стало?! Голос кричал на языке Баньюэ, и в нём явственно угадывался Генерал Кэ Мо, которого Се Лянь потянул за собой вниз. Генерал уже являлся мертвецом и, разумеется, на смерть не разбился, лишь сильно ударился о землю и, возможно, оставил после себя яму в виде человеческого силуэта, в которой и застрял. А когда выбрался, начал громко кричать: — Что с вами? Воины! Братья мои, что же с вами стало?! Когда генерал кричал со стены Ямы, снизу ему явственно отвечали бесчисленные голоса, словно на самом дне толпились злые духи, бушующие яростью от голода. Но теперь, именно в этот момент, Се Лянь отчётливо осознал, что кроме гневных и полных горя выкриков Кэ Мо осталась лишь мёртвая тишина. Он даже не слышал ни дыхания, ни биения сердца Сань Лана, который находился в непосредственной близости от принца. Внезапно Се Лянь замер, на мгновение перестав дышать, и заметил кое-что неправильное. Да, он крепко прижимался к Сань Лану, но… всё же совершенно не мог расслышать дыхание и биение сердца юноши! Кэ Мо снова взревел: — Кто убил вас, кто вас убил?! Когда А Чжао упал вниз, со дна Ямы раздались жуткие звуки поедания живого человека. А когда упал Сань Лан, снизу не долетело ни звука. Кто же ещё мог их убить? Наверняка Кэ Мо тоже понял это и выкрикнул: — Вы уничтожили моих воинов, вы заслуживаете смерти! Я должен вас убить! Вокруг стояла кромешная тьма, и всё же Се Лянь ощутил приближающуюся к ним опасность. Он пошевелился и произнёс: — Сань Лан, осторожно! — Не беспокойся, — сказал Сань Лан, крепко держа Се Ляня. Он просто сделал шаг в сторону, полностью уклонившись от приближающейся атаки, и в ушах Се Ляня мелодично звякнуло. - Высоко над ними девушка в чёрном, сбросив в яму солдат Баньюэ, стоявших у края, смотрела на город. Затем она повернулась к торговцам и Цзян Чэну. Прежде чем кто-либо из них успел среагировать, она махнула им, чтобы они следовали за ней, и начала спускаться по ступеням. Торговцы, не зная, что делать, последовали за ней. Когда они спустились и оказались в городе, она указала в определённом направлении. — Этот путь ведёт из королевства Баньюэ, идите и не оглядывайтесь, — Торговцы на мгновение застыли в шоке, но затем поклонились и поблагодарили её, прежде чем умчаться прочь. Она посмотрела на них, а затем быстро остановила Тянь Шэна. — Где другой мальчик? — Хм? О, тот, с кнутом? Он не последовал за нами. Последний парень, который упал в яму вместе с этим солдатом Баньюэ, был его отцом, так что он, наверное, не хочет уходить. Баньюэ отпустила юношу и довольно быстро поднялась по лестнице из ямы. Цзян Чэн стоял на краю, глядя в темноту, и его маленькая фигурка выделялась на фоне ночного неба. Он держал Цзыдянь наготове и смотрел, как далеко опустится хлыст. — Это не сработает, — он вздрогнул и обернулся и увидел, что девушка в чёрном вернулась. На вид ей было лет 15 или 16, столько же, сколько Цзян Яньли, но голос у неё был тихий, а выражение лица отсутствующее. Её лицо было покрыто синяками, а глаза были угольного цвета. — Я всё равно попробую, — ответил Цзян Чэн, прежде чем вернуться к текущей задаче. Она подошла и мягко положила руку ему на плечо. — Нет, есть заклинание, которое не даёт вещам исчезать. Даже если бы твой папа был жив и этот хлыст мог достать до дна, ты всё равно не смог бы его вытащить. Цзян Чэн нахмурился. — Кто установил барьер? Это был советник из государства Баньюэ? Брови девушки слегка приподнялись. — Эм... да... — Тогда мне нужно найти её. — Я и есть она. — ... — Цзян Чэн просто моргнул, глядя на девушку. Теперь он был в полном замешательстве. — Погоди, подожди. Если ты советник, то кто была та женщина в белом? Нет, почему ты была на столбе? Разве ты не должна была работать с воинами Баньюэ? — он сделал паузу, затем его лицо помрачнело. — Это ты послала скорпионовых змей, которые напали на нас? Советница лишь покачала головой. — Я не знаю никакой женщины в белом, нет, я не работаю с воинами и... нет... Я не посылала этих змей, — последнюю фразу она произнесла с некоторым смущением. — Но разве ты не можешь управлять змеями? — Иногда... я... больше не могу ими управлять, — тихо сказала она. — Тебе действительно стоит уйти. Цзян Чэн покачал головой. В тот момент, в основном из-за того, что в яме было относительно тихо, можно было услышать рёв и отголоски чего-то острого, доносившиеся из глубины. — Генерал Кэ Мо. — сказала советница, обращаясь в основном к самой себе. Она направилась к краю, но Цзян Чэн схватил её за руку. — Возьми меня с собой. — Это был не вопрос, а требование. — Это слишком опасно, особенно для ребёнка. — сказала она без единой перемены в тоне. — Ну, это лицемерно, ведь ты тоже ребёнок. — холодно заметил Цзян Чэн. Советница посмотрела на него с любопытством, затем неохотно кивнула. Она слегка наклонилась. — Забирайся мне на спину, но как только мы спустимся, ты должен будешь оставаться рядом со мной. Цзян Чэн кивнул, возвращая Цзыдянь на кольцо, которое он снял, прежде чем забраться на спину девушки. Она спрыгнула с края в темноту. - — Ты больше ничего не хочешь спросить? — А что ещё ты хочешь, чтобы я спросил? — Например, человек ли я? — Хм. Не думаю, что в этом есть необходимость. — Разве нет? — Разве? Неважно, человек ты или нет. — О? Общаясь с человеком, нужно обращать внимание на то, подходите ли вы друг другу, на сочетание ваших характеров, а не на то, кем вы являетесь. Если ты мне понравился, этого не изменить, будь ты хоть нищий попрошайка; и если ты мне не понравился, сделайся ты хоть императором, я буду ненавидеть тебя по-прежнему. Разве так не должно быть? Проще этой истины и придумать сложно, поэтому — нет нужды спрашивать, так? Сань Лан громко рассмеялся. —Да. Ты совершенно прав. Они допрашивали Кэ Мо, когда Сань Лан внезапно шикнул на Се Ляня. Он не понимал, что происходит, поэтому просто закрыл рот. Но затем его что-то насторожило, и он поднял взгляд. Кто-то наблюдал за ними сверху, из ямы, и подходил всё ближе и ближе. Се Лянь быстро понял, что это была советница, как объяснил Кэ Мо во время допроса (скорее, спора, учитывая, что генерал продолжал кричать на них, обвиняя и называя девушку сучкой). Однако Се Лянь смог различить очертания на её спине. Как только она коснулась ногами земли, она закричала на языке Баньюэ. — Кэ Мо, что происходит? — Что происходит? — Кэ Мо был в ярости. — Они все мертвы! — Как они умерли? — Разве не из-за того, что ты столкнула их всех вниз и заперла в этом богом забытом месте? — Кто здесь? Здесь ещё кто-то есть. На самом деле их было двое, но, как Се Лянь недавно догадался, у Сань Лана не было ни дыхания, ни сердцебиения. "Как бы я объяснил это своим детям... Может, я заставлю Сань Лана сделать это... Я не хочу им врать, особенно если они поймут это позже." — Это они убили всех моих солдат. Теперь ты довольна? Они все наконец-то мертвы! Наступила тишина, прежде чем девушка сделала огонь на ладони, осветивший небольшое пространство вокруг неё. Се Лянь наконец увидел, кто присоединился к ней. — А-Чэн! — мальчик, щурясь в новом свете, удивлённо повернулся к нему. — Баба! — позвал он, но как только подросток собрался двинуться вперёд, он остановился. Его взгляд переместился на фигуру, стоявшую рядом с отцом. Он слегка наклонил голову, словно пытаясь что-то понять. Се Лянь посмотрел на Сань Лана, заметив красные одежды. Он медленно поднял взгляд, осознав, что тот стал выше, чем раньше, и его взгляд остановился на шее. Он мысленно встряхнулся, прежде чем перевести взгляд выше, на подбородок изящной формы. Остальная часть его лица всё ещё была скрыта в тени. Почувствовав на себе взгляд, Сань Лан наклонил голову и улыбнулся. Се Лянь, не задумываясь, сделал шаг вперёд, но был возвращён к реальности плачем Кэ Мо. Этого было достаточно, чтобы Цзян Чэн подпрыгнул, а увидев огромного генерала, он быстро перепрыгнул через несколько трупов и подбежал к отцу, крепко схватив его за руку. Се Лянь забеспокоился, что мальчик не отпустит его. Он лишь вздохнул и осторожно погладил мальчика по голове. Пока генерал рыдал, девушка огляделась и заговорила, всё ещё на языке Баньюэ. — Хорошо. Посреди своего горя Кэ Мо услышал её слова и снова пришёл в ярость. — Хорошо?! Что хорошего?! Что ты имеешь в виду?! — Это значит, что мы наконец-то свободны, — советница заговорила, прежде чем повернуться к Се Ляню. — Это ты их убил? — Это была случайность, — ответил Се Лянь. — Ты лжёшь сквозь зубы! — Кэ Мо закричал. Се Лянь ответил с дерзким видом. — Жизнь полна случайностей! Советница посмотрела на него с непроницаемым выражением лица. — Кто ты? Последняя фраза была произнесена не на языке Баньюэ, а на диалекте Центральной равнины. — Я небесный чиновник, — ответил Се Лянь. — Тот, кто спустился с тобой, — мой сын, и он... — Он посмотрел на Сань Лана. — Он мой друг. Кэ Мо не мог понять их слов, но понял, что они не ссорятся. — О чём вы двое говорите?! Советница посмотрела на Се Ляня, затем внимательно оглядел Сань Лана и отвернулась. — К нам никогда раньше не приходили небесные чиновники. Я думала, вы все уже покинули это место. Се Лянь был удивлён, он ожидал, что ему придётся сражаться с советницей, но она, казалось, не хотела этого. — Вы хотите уйти? — спросила она. — Да, но в этой яме установлен магический барьер, поэтому мы не можем выбраться, — сказал Се Лянь. Цзян Чэн посмотрел на девушку: — Это ты его установила, верно, так что ты можешь его снять? Она кивнула и сделала знак рукой. — Все сделано, теперь вы можете уходить. — ... — Се Лянь подумал, что это было слишком просто. Поэтому, должен был кто-то прийти, чтобы извинить это. — Эй! Внизу кто-нибудь есть?! Если нет, я ухожу! Цзян Чэн скорчил гримасу. — О, здорово. Сан Лан цокнул. — Фу Яо! Здесь внизу люди! Я здесь! — Се Лянь крикнул, взмахнув рукой. Фу Яо крикнул в ответ: — Ты что, правда там внизу? Что там внизу, кроме тебя? — Эм... много чего? Почему бы тебе не спуститься и не посмотреть самому? Мгновение тишины, а затем Фу Яо швырнул в яму гигантский огненный шар. Цзян Чэн на мгновение прикрыл глаза, а затем огляделся. Он втянул в себя воздух, увидев, что его окружает. Повсюду валялись груды трупов, земля была пропитана кровью, и на всех, кого он мог разглядеть, были доспехи солдат Баньюэ. У некоторых не было конечностей, у других лица были почерневшими от больших пятен крови. Казалось, что единственное место, где не было трупа, — это то, где стоял его отец. Он посмотрел на отца, но потом моргнул. Там, где раньше стоял таинственный мужчина в красном, теперь было знакомое лицо Сань Лана. Юноша, который улыбался его отцу, заметил озадаченный взгляд мальчика и широко улыбнулся, прежде чем игриво показать ему язык. Цзян Чэн на мгновение замер, прежде чем не смог сдержать лёгкую улыбку, которая угрожала появиться на его губах. "Я рад, что он снова стал самим собой", — подумал Цзян Чэн. К этому времени Фу Яо спрыгнул в яму. — Разве ты не присматривал за теми торговцами? — спросил Се Лянь. Цзян Чэн быстро что-то понял и опередил своего отца. — Ты должен был присматривать за сестрой! Фу Яо поморщился от запаха и начал обмахиваться рукой. Он ответил почти равнодушно. — О, пожалуйста, с ней всё будет в порядке. Мы ждали вас шесть часов, но вы не вернулись. Поэтому я нарисовал барьер и велел им остаться. Не то чтобы она куда-то собиралась. Цзян Чэн нахмурился. Се Лянь нахмурился. — Круг долго не продержится. Когда ты уйдёшь, они могут испугаться, что ты их бросил, и всё равно уйти. — Если люди стремятся умереть, их не остановить и восьмёркой скакунов. Ничего не поделаешь. — Одна из этих людей — моя старшая сестра! — рявкнул Цзян Чэн. — И ты просто оставил её?! Что, если торговцы не оставят её в покое?! Почему ты такой... такой... — он дрожал. Ситуация ухудшилась, когда Фу Яо закатил глаза и, не обращая на него внимания, посмотрел мимо них. — Кто эти двое? Кто есть кто? — сначала он, казалось, защищался, но быстро сменил позу, когда заметил, что великан был тяжело ранен, а второй была девушка с опущенной головой. Се Лянь нежно похлопал сына по плечу. — Один из них — генерал Баньюэ, другой — советник Баньюэ. Кэ Мо внезапно вскочил на ноги с рёвом и бросился на девушку. Се Лянь не сделал ни шагу, чтобы остановить его, признавая, что он имеет право злиться, и прекрасно понимая, что советница может легко себя защитить. Однако он удивился, когда вместо того, чтобы дать отпор, она была схвачена и брошена, как сломанная кукла. Кэ Мо начал кричать, нападая на неё. — Где твои скорпионовых змеи? Ну же! Пусть они тоже закусают меня до смерти! Дай мне свободу! Советница мрачно ответила. — Кэ Мо, мои змеи больше меня не слушаются. — Тогда почему они тебя не убивают! — ... Прости, Кэ Мо... — Ты правда так сильно нас ненавидишь? Советница лишь покачала головой, что ещё больше разозлило Кэ Мо. — Ты решила окончательно меня разозлить! Раз в тебе не было ненависти к нам, почему ты нас предала?! Ты, бесстыжая изменница, подлая, продажная дрянь! Яркая вспышка фиолетового и громкий треск эхом разнеслись по яме. Цзян Чэн достал Цзыдянь, и тот потрескивал фиолетовыми искрами энергии. — Оставь её в покое! Когда Кэ Мо в ярости уставился на мальчика, Се Лянь быстро встал между ними: — Генерал! Генерал! Вы только что упомянули бандита из Юнаня, скажите нам, кто это на самом деле, и мы… Движение было неожиданным, пальцы сжались крепкими клещами. Се Лянь вначале с тяжестью в сердце заподозрил, что она решила напасть, воспользовавшись удобным моментом, но когда опустил глаза, то увидел, что девушка с посиневшими уголками рта лежит на земле, подняв на него взгляд. Она ничего не говорила, только в её чёрных как вороново крыло глазах разливалась жаркая, почти обжигающая надежда. Этот образ в момент соединился с другим, маленьким и хрупким, из далёкого-далёкого прошлого. У Се Ляня с губ сорвалось: — Ты? Глаза советницы засияли, как огонь. — Генерал Хуа? — Что? — Цзян Чэн почувствовал, что задавал этот вопрос слишком много раз этой ночью. Воспользовавшись моментом, Фу Яо сократил дистанцию и одним плавным движением отправил Кэ Мо в нокаут. — Вы знакомы? Се Лянь долго стоял, не говоря ни слова, а потом вздохнул: — Бань Юэ? Девушка, которая большую часть ночи была в меланхоличном настроении, внезапно оживилась и схватила мужчину за рукав. — Это я! Генерал Хуа, вы меня помните? — Конечно, я тебя помню. Но... — Се Лянь на мгновение посмотрел на неё и вздохнул. — Но что ты с собой сделала? Цзян Чэн вернул Цзыдянь в форму кольца и медленно подошёл к отцу. Глаза девушки наполнились болью. — П-простите, капитан... Я всё испортила. — Капитан? Но разве ты только что не назвала его...!!!!! — Цзян Чэн внезапно выпрямился. — Капитан? Генерал!? ТЫ?! Тогда... это значит, что могила... — Фу Яо был ошеломлён. — Моя, — Се Лянь кивнул. Он не знал, смеяться ему или плакать. Цзян Чэн отступил на шаг, побледнел, затем покраснел сильнее, чем туника Сань Лана, потом снова побледнел и покраснел. — Б-баба... Клянусь, если бы я знал, что это твоё, я бы не... Прости!!! — казалось, он вот-вот заплачет от смущения. — Всё в порядке, А-Чэн, что сделано, то сделано, — вздохнул Се Лянь, нежно похлопав сына по плечу. — Ты же сказал, что двести лет назад собирал здесь мусор?! Се Лянь: — Ну… это долгая история, за пару слов не расскажешь. Вначале я именно этим и собирался заниматься. Выяснилось, что двести лет назад наступил момент, когда Се Лянь по некоторым причинам не мог больше оставаться на востоке и решил убраться оттуда подальше, перейти хребет Циньлин и отправиться на юг в поиске новых благодатных земель для сбора рухляди. Поэтому он вооружился компасом и отправился в дорогу. Однако в пути его всё чаще посещала мысль, почему же пейзаж вокруг совершенно не такой, как ожидалось? Очевидно же, что его должны окружать зелёные заросли и густонаселённые города. Почему же чем дальше, тем более пустынной становилась местность? Но подозрения оставались лишь подозрениями, и принц продолжал неустанно продвигаться вперёд, шёл, шёл, пока не добрался до пустыни. А когда порыв ветра набил ему полный рот песка, только тут Се Лянь понял, что его компас давно сломался. И направление, которое он показывал, — неверное! Цзян Чэн, уже пребывавший в смятении от эмоций и смущения, просто опустился на колени и закрыл лицо руками. Се Лянь неловко улыбнулся, прежде чем продолжить: — Ничего не поделаешь, даже если направление неверное, всё же принц подумал: «Раз уж я пришёл, неплохо будет хотя бы полюбоваться пейзажами бескрайней пустыни», — и продолжил идти вперёд, только временно сменил направление на северо-запад. А когда наконец добрался до границы, оказался недалеко от государства Баньюэ, где и обосновался. Се Лянь произнёс: — Вначале я на самом деле всего лишь собирал в округе мусор и всяческую рухлядь. Но на границе возникали столкновения, солдаты часто дезертировали из войска, и тогда, чтобы заполнить недостачу, хватали всех подряд. Сань Лан спросил: — И тебя призвали на войну против воли? — Да, — ответил Се Лянь. — Но это было что-то вроде работы. И вскоре меня повысили до капитана после того, как я прогнал нескольких бандитов. Те, кто уважал меня, называли генералом. — Почему она назвала тебя генералом Хуа? Твоя фамилия не Хуа, — спросил Фу Яо. Се Лянь пренебрежительно махнул рукой: — Я использовал вымышленное имя, которое придумал на ходу, кажется, оно было Хуа Се. Цзян Чэн начал медленно выглядывать из-за своих рук, а затем посмотрел на Сань Лана, который корчил рожи, словно пытался заставить себя не улыбаться. Когда он заметил, что Цзян Чэн наблюдает за ним, он просто махнул рукой, как будто ничего не произошло, и снова обратил внимание на Се Ляня. Мальчик решил, что не будет слишком сильно переживать из-за этого, потому что он и так терял рассудок из-за всего происходящего. — На пограничных территориях вспыхивало множество войн, и потому оставалось много сирот. На досуге я иногда играл с ними. И среди них была девочка… по имени Бань Юэ. — Ты всегда подбираешь случайных детей, которых находишь на дороге? — спросил Фу Яо. — А какая разница? — спросил Цзян Чэн. — Баба выбирает доброту, и это делает его лучше. — К чему ты клонишь? — Фу Яо пристально посмотрел на мальчика. — Ни к чему, просто некоторые люди заслуживают уважения больше, чем другие, — слова мальчика были резкими. Фу Яо открыл рот, собираясь огрызнуться на мальчишку, но Сань Лан заговорил первым. — На могиле написано, что ты умер. — О. Верно. Да. Я притворился, - сказал Се Лянь, потирая голову, которая начала краснеть от всего этого разговора. Фу Яо и Цзян Чэн оба недоверчиво посмотрели на Се Ляня, поэтому он объяснил. — Меня довольно сильно затоптали, и я не смог подняться. Моим единственным выходом было инсценировать собственную смерть. Фу Яо спросил: — Должно быть, ты стоял посредине, бросаясь в глаза, и это вызвало гнев обеих сторон, верно? Иначе зачем бы людям убивать тебя на месте? Кроме того, я уверен, что ты знал, что есть те, кто тебя ненавидит, так почему бы не избегать их? Зачем ты бросился в бой? Я уверен, что ты мог бы избежать всего этого, если бы захотел». — Я правда не помню, ясно?! — сказал Се Лянь. — Хватит его доставать, — Цзян Чэн встал и посмотрел на Фу Яо. — Эй, малыш, взрослые разговаривают, отвали — Разговаривают?! Ты не разговариваешь! Ты просто ведёшь себя как придурок! — А-Чэн! — сказал Се Лянь. — ... Прости, — пробормотала Бань Юэ. — Почему она продолжает извиняться? — простонал Фу Яо. Цзян Чэн снова хотел огрызнуться на младшего чиновника, но Сань Лан вытянул руку, преградив ему путь. Затем Сань Лан заговорил: — Кэ Мо поведал нам, что советник Баньюэ направилась к центральной равнине после некоего вооружённого столкновения. Это столкновение как-то связано с тобой? — Ах... Может быть? — Се Лянь изо всех сил старался вспомнить, но в его памяти остались лишь обрывки событий. — Это было ради моего спасения. — Все повернулись и посмотрели на Бань Юэ. Она продолжила тихим голосом: — Генерал Хуа погиб, потому что вступил в бой, чтобы спасти меня. У Се Ляня промелькнуло воспоминание о том, как его снова и снова топтали, и он невольно обхватил себя руками. Его отвлекла маленькая рука, коснувшаяся его плеча. Он посмотрел на Цзян Чэна, который грустно взглянул на него. — Ну разве ты не святой? — пассивно-агрессивно сказал Фу Яо, выглядя немного самодовольно. Прежде чем его сын успел ответить, Се Лянь оттащил Цзян Чэна за спину и пренебрежительно махнул свободной рукой. — Ничего подобного. Я уже не помню подробностей. Всё, что я помню, — это то, что там играли двое детей, и я попытался схватить их и убежать, но был недостаточно быстр, и мы оказались в центре битвы. — Если это так, — потребовал Фу Яо, — то как ты можешь не помнить ничего подобного? — Не забывай, сколько мне лет — уже несколько сотен. За год может произойти столько всего, а за десять лет человек меняется полностью, не говоря уже о таком огромном отрезке времени! Просто невозможно помнить каждую мелочь. К тому же многие вещи лучше забыть без остатка. Вместо того чтобы запоминать, как меня пару сотен лет назад ранили сотней мечей и растоптали сотней ног, я лучше запомню, как вчера съел вкуснейший мясной пирожок. — Простите, — Бань Юэ снова что-то пробормотал. Се Лянь вздохнул и повернулся к девушке. — Ох, Бань Юэ. Спасение тебя — мой собственный выбор, ты не виновата. Если хочешь получить прощение, возможно, тебе следует попросить его у кого-то другого. Бань Юэ была застигнута врасплох, а затем опустила голову. Се Лянь продолжил: — И всё же… возможно, мои воспоминания о тебе замерли тогда, двести лет назад, потому что мне всегда казалось, что ты никогда не стала бы замышлять месть или предавать кого-то, не таким ребёнком ты была… Не хочешь рассказать мне, что же всё-таки произошло? Почему ты открыла городские ворота? Бань Юэ не ответила, только покачала головой. — Тогда… почему ты выпускаешь змей и приказываешь им кусать людей? — Она не выпускала, — вмешался Цзян Чэн. — Она сказала мне, что больше не может их контролировать. Она может делать это только иногда. — И ты ей поверил? — Фу Яо был раздражён. — Это было до или после того, как ты рассказал ей о своей «бедной сестричке»? — Это не я их выпускаю. Они сами уползают. Не знаю почему, но змеи перестали слушаться меня. Се Лянь ещё ничего не успел ответить, когда Фу Яо бесцеремонно вмешался: — Кто же станет говорить обратное, будучи пойманным? Даже если ты скажешь, что сделала это не нарочно, твои слова не возымеют действия. Подобных отговорок я наслушался. Все те, кто проходил через Крепость Баньюэ, были укушены твоими змеями. Протягивай руки, отправляешься со мной. Бань Юэ не сопротивлялась, когда Фу Яо достал верёвку божественного плетения, и связал ей запястья и бессознательного Кэ Мо. Цзян Чэн посмотрел на её запястья, а затем на своего отца. — Мы достигли своей цели. Теперь давайте уйдём — У неё не было причин лгать, — сказал Сань Лан. Се Лянь тоже почувствовал, что чего-то не хватает, и повернулся к Бань Юэ. — Ты не можешь управлять ни одной из своих змей? Баньюэ ответила: — Я могу управлять ими, и большую часть времени они слушаются. Но бывают случаи, когда они не слушаются. Я не знаю почему. Се Лянь на мгновение задумался, а затем спросил: — Почему бы тебе не позвать их и не показать нам? До этого момента Баньюэ стояла на коленях и наконец поднялась на ноги. Вскоре из-под трупа выползла змея цвета красного вина. Она беззвучно щелкнула языком в сторону группы. Когда Се Лянь наклонился, чтобы рассмотреть её поближе, глаза Бань Юэ расширились, и Цзян Чэн схватил отца за рукав. — БАБА! ОСТОРОЖНО! Змея перестала высовывать язык, широко раскрыла клыкастую пасть и бросилась на него. Взрыв Прежде чем Се Лянь успел подумать о том, чтобы схватить эту тварь, она взорвалась, разлетевшись на куски и забрызгав всё вокруг кровью и внутренностями. Как и та, что была раньше... Он повернулся, чтобы посмотреть на Сань Лана, но красный рукав юноши уже закрывал ему обзор, загораживая Бань Юэ. С другой стороны Фу Яо холодно произнёс: — Я знал, что она лжёт. Неужели ты думал, что змея сможет укусить его при таких обстоятельствах? Глупо. Бань Юэ, которая уже выглядела напуганной, с тревогой посмотрела на младшего чиновника. — Я этого не делала! Я сказала, что есть змеи, которые меня не слушаются. Это была одна из них. Фу Яо не поверил ей. — Кто знает, подчинялась ли она тебе или нет? — Тогда ты не можешь выдвигать обвинения, — Цзян Чэн огрызнулся. — Если ты не знаешь, лжет она или говорит правду, тогда как ты можешь судить ее? — Почему ты её защищаешь? — Фу Яо был раздражён. — Разве ты не должен быть против неё, ведь это из-за неё твоя сестра умирает… — ЗАТКНИСЬ! — Цзян Чэн был в ярости. — А-Чэн, успокойся, — Се Лянь умоляюще протянул руку, чтобы успокоить мальчика. — Да, «А-Чэн». Почему бы тебе не послушать своего «бабу»? Что-то щёлкнуло. Глаза Фу Яо расширились, и ему пришлось слегка отпрянуть, когда мимо пронеслась фиолетовая искрящаяся линия. Воздух вокруг того места, где он стоял, отозвался щелчком кнута, потрескивающего фиолетовой энергией, прежде чем он вернулся в руку Цзян Чэна. — ЗАТКНИСЬ НА ХРЕН! — закричал мальчик, у которого покраснели глаза и выступили слёзы. — А-Чэн! — Се Лянь попытался схватить мальчика, но тот оттолкнул его. — Почему?! Почему ты продолжаешь нести эту чушь! Ты продолжаешь использовать мою семью как своего рода выигрышный аргумент, чтобы победить меня, или говоришь так, будто они вообще мне не семья! — Мальчик мой, о чём ты говоришь? — Се Лянь внезапно забеспокоился. Фу Яо, напротив, выглядел очень смущённым. — На горе Юньцзюнь ты сказал, что моя мать перевернулась бы в гробу, если бы узнала, где я сейчас! Хотел бы ты знать, что я ни разу в жизни не думал, что моя мать меня любит! Цзян Чэн в гневе расплакался. — Моя мать никогда не проявляла ко мне нежности, пока не собралась умирать! Се Лянь, мой баба, проявлял ко мне больше любви и заботы, чем кто-либо, кого я когда-либо знал! Мой родной отец даже не утешал меня! Разве это не просто печально! Фу Яо отступил на несколько шагов. Он выглядел очень смущенным. — Так что не смей — не смей, чёрт возьми, так обращаться с моей семьёй. Они настоящие... — Цзян Чэн начал дрожать. — Папа — мой... он мой папа... — По его лицу текли слёзы, и он неудержимо дрожал. — Ты не смеешь так со мной разговаривать... Откуда-то совсем рядом донесся влажный звук. Цзян Чэн замер, а затем с влажными глазами посмотрел вниз. Из-под ближайших трупов выползли две скорпионовых змеи... затем три... затем пять... Вскоре их окружило бесчисленное количество скорпионовых змей. Се Лянь крепко обнял сына, оттаскивая его от змей. Мальчик был похож на тряпичную куклу и даже не пытался вырваться. Лицо Цзян Чэна внезапно стало мрачным и усталым, словно вся его энергия ушла на гнев. Все, кроме Цзян Чэна, смотрели на Бань Юэ, которая стояла на коленях на груде трупов, и на её бледном, покрытом синяками лице читалось беспокойство. Фу Яо вернулся в реальность и начал вращать шар духовного пламени на ладони. — Пусть они уйдут! Они не могут все сразу ослушаться! Баньюэ сморщила лицо, словно собираясь направить всю свою ментальную силу на то, чтобы отогнать их, но они продолжали прибывать. Несколько укусов змей определённо не убили бы их, но сотни или тысячи... Се Лянь крепко держался за Цзян Чэна и уже собирался высвободить руку, чтобы отправить Жое, когда заметил, что змеи не приближаются. Вместо этого они обходили его стороной и... Он посмотрел на Сань Лана. Юноша смотрел на змей снисходительно и с огромным презрением. Казалось, они боялись его и отступали, переключая своё внимание на другую цель. Фу Яо. Младший чиновник взмахнул рукой, и змеи вспыхнули пламенем. Следом за ними появился ещё один круг. Он не может так продолжать вечно. — Нам нужно попытаться выбраться отсюда! — крикнул Се Лянь. На этот раз Се Лянь поднял Цзян Чэна одной рукой, мальчик-подросток слегка поник и обнял отца за шею, а свободной рукой поднял Жое... Мгновение спустя лента внезапно обвилась вокруг его руки. — Что ты здесь делаешь? Барьер был разрушен, нас больше ничто не останавливает, поспешим. Жое обвилась вокруг его руки, дрожа, как будто столкнулась с чем-то ужасным наверху. Удар Что-то длинное и похожее на верёвку упало на плечо Фу Яо, и когда он снял это и посмотрел, его лицо изменилось. Змея-скорпион. Он был застигнут врасплох, и она успела его укусить, поэтому он бросил её Баньюэ, которая поймала её, и она обвилась вокруг её руки, не нападая. Удар Вторая змея приземлилась на землю. Се Лянь поднял взгляд, теперь понимая реакцию Жое. Сотни маленьких красных точек, освещённых светом полумесяца, начали падать сверху. Змеиный дождь! — Фу Яо! Огонь! Выстрели огненной струёй вверх! Избавься от них, пока они не упали на землю! Выполняя приказ, Фу Яо прикусил ладонь, а затем выплюнул кровь. Каждая капля превратилась в огненную завесу, и когда змеи коснулись её, они мгновенно сгорели дотла. — Это было хорошо, Фу Яо! Слава богу, что ты здесь! — Цзян Чэн крепко обнял отца, когда тот это сказал, и Се Лянь нахмурился. Сейчас не время беспокоиться о том, что было сказано в прошлом. "Я поговорю об этом с Фу Яо, когда мы выберемся отсюда." По бледному выражению лица младшего чиновника было очевидно, что заклинание отняло слишком много духовной силы. Он развернулся и создал огненное кольцо, удерживая остальных змей на расстоянии. — И ты говоришь, что эти змеи тебе не подчиняются? — Теперь он кричал на Бань Юэ. — Если ты не контролировала их, почему они не напали на тебя? Сань Лан рассмеялся. — Может, тебе просто не повезло. Они и на нас не напали. Фу Яо пристально посмотрел на Сань Лана, прищурив глаза. Цзян Чэн медленно оторвал лицо от плеча отца и уставился на юношу в красном. Се Лянь, опасаясь, что может начаться драка, заговорил. — Давайте сначала разберёмся, что происходит со змеями. А потом пойдём в атаку. — Что происходит? — Фу Яо ухмыльнулся. — Либо советник Бань Юэ лжёт, либо тот, кто стоит рядом с тобой, создаёт проблемы. Цзян Чэн выпрямился. — Я не думаю, что это кто-то из них, — сказал Се Лянь мягким, но твёрдым тоном. Свет, озарявший лицо Фу Яо, не давал понять, смеётся он или злится, но в целом это было определённо недоброжелательно. — Ваше Высочество, не притворяйся, что не знаешь правды. Помни своё место. Я отказываюсь верить, что ты не понял, кто на самом деле этот негодяй, стоящий рядом с тобой. — О чём ты говоришь? — Цзян Чэн был сбит с толку. Он почувствовал, как отец сдвинулся с места, и обнаружил, что они стоят перед Сань Ланом, а его отец крепко держит его за руку. Теперь он стоял лицом к юноше в красном, который игриво улыбался ему. — Я лучше, чем кто-либо другой, знаю, где мое место, — ответил Се Лянь. — Тогда как ты смеешь стоять рядом с ним?! — Фу Яо закричал. — Потому что, если я буду стоять рядом с ним, змеи не покусают, — Се Лянь серьезно ответил. Услышав это, Цзян Чэн и Сань Лан начали громко смеяться. Цзян Чэн начал чувствовать себя намного лучше. — Ты... — Лицо Фу Яо потемнело ... и становилось все темнее... а затем он исчез полностью. И огненное кольцо, которое он создал, погасло, погрузив их всех в полную темноту. Се Лянь и Цзян Чэн услышали, как Сань Лан хихикнул и сказал: — Бесполезный мусор, — Чья-то рука обхватила Се Ляна за плечо, притянув его к себе и слегка зажав Цзян Чэна. Над ними внезапно раздался звук бесконечных ударов, как будто гроза ударила по зонтику. Теперь, когда барьер исчез, снова начался ливень: сотни скорпионов и змей посыпались на зонтик, не давая им приземлиться на сбившихся в кучу людей. Се Лянь приготовился к бою, но Сань Лан остановил его. — Не двигайся. Ни одна тварь не осмелится подползти, — Его тон был уверенным; первая часть фразы прозвучала мягко и нежно, а вторая была полна высокомерия. — Сань Лан, ты великолепен! — похвалил Цзян Чэн, на его лице заиграла решительная улыбка. Улыбка дрогнула, когда он услышал сердитый рев Фу Яо откуда-то с другого конца ямы. — Сань Лан! — Се Лянь вздрогнул. — Нет, — Юноша ответил мгновенно. Се Лянь не знал, плакать ему или смеяться. — Как ты узнал, что я собирался сказать? — Не волнуйся так сильно, он не может умереть, — Ответил Сань Лан. — А если и так, то он бесполезнее мусора, - лукаво добавил Цзян Чэн. — А-Чэн, — Се Лянь вздохнул. Сань Лан издал смешок. — Бань Юэ! — Кто-то еще взревел: — Если ты хочешь, чтобы я умер, пусть они укусят и убьют меня одним махом! Что, черт возьми, это такое?! — Казалось, Кэ Мо снова проснулся. — Это не я! — закричала Бань Юэ. — Фу Яо, ты можешь разжечь ещё один огонь? Сделай это снова! — крикнул Се Лянь. Фу Яо стиснул зубы. — Этот негодяй рядом с тобой ограничивает мои силы! Я ничего не могу разжечь! — Это не я, — сказал Сань Лан. — Я знаю, что это не ты, но именно в этом и заключается проблема. И Бань Юэ, и Кэ Мо связаны верёвкой бессмертия, которая ограничивает их силу. Мои силы истощены, у Цзян Чэна нет таких способностей, а ты никого не ограничиваешь. Остаётся только один вариант: в яме есть седьмой человек. — Ты что, с ума сошел? — спросил Фу Яо. — Какой ещё седьмой человек? Больше никто сюда не спускался! — Кто там? — внезапно крикнула Бань Юэ. — Бань Юэ! Ты в порядке? — спросил Цзян Чэн. — Что происходит? С тобой кто-то есть? — продолжила расспросы Се Лянь. — Кто-то... — её голос оборвался. — Бань Юэ!? — одновременно воскликнули Цзян Чэн и Се Лянь. Короткая вспышка белого света озарила темноту, и Фу Яо заговорил: — Будь осторожен! Она может притворяться ради тебя! — Если бы мне нужен был твой совет, я бы спросил, — Цзян Чэн ухмыльнулся. Се Лянь крепче обнял сына, готовясь к перемещению: — Не обязательно! Сначала мне нужно спасти её, — Он уже собирался пригнуться и броситься в змеиный поток, когда рука, обнимавшая его за плечи, напряглась, и он услышал в своём ухе голос Сань Лана: — Хорошо. Внезапно все трое бросились вперёд, и Сань Лан каким-то образом атаковал. В одной руке он держал зонтик, а другой крепко обнимал Се Ляня за плечи. Взгляд Цзян Чэна блуждал в темноте, и он увидел вспышку серебра. Внезапно раздался звон двух мечей. — О, кажется, здесь есть седьмой человек. — сказал Сань Лан. — Как интересно. Два оружия столкнулись в темноте, высекая искры, но недостаточно долго, чтобы увидеть, кто мог быть молчаливым нападавшим. Се Лянь крикнул: — Бань Юэ, ты ещё в сознании? Ты можешь ответить? Никто не ответил. Фу Яо воскликнул: — Может быть, сейчас сражается она! — Простите, она что, похожа на того, кто сражается на мечах? — Цзян Чэн был раздражён, но, к счастью, не так сильно, как раньше. — А-Чэн прав, — Се Лянь ответил. — Это точно не может быть Бань Юэ. Фу Яо сжал кулаки. — Тот, кто предал свою страну, ничем не отличается от Сюань Цзи. Почему ты всё ещё веришь ей?! — Фу Яо, пожалуйста, не будь таким раздражённым, ты… — В голове Се Лянь что-то щёлкнуло. — Погоди, что ты только что сказал? Фу Яо ударил ладонью, сбив с себя кучу змей. — Я сказал, с чего бы тебе верить в неё, как ты можешь верить в этого мерзавца рядом с тобой?! — Ты хам, — Пробормотал Цзян Чэн. — Нет, другое. Ты упомянул Сюань Цзи. — И что? Она не имеет отношения к делу! Внезапно Се Лянь опустил Цзян Чэна на землю и шагнул вперед. — Прекрати драться, больше нет необходимости прятаться. Я знаю, кто ты. Драка не прекращалась. — Я не блефую, генерал Пэй-младший. — С кем ты разговариваешь? —Фу Яо был ошеломлён. — Младший генерал Пэй? Не сходи с ума! Если бы он спустился, все бы об этом знали! — Ты прав, — Се Лянь ответил, не отводя взгляда от темноты. — Если только это не был он сам. В поединке на мечах возникла пауза, но она быстро возобновилась. — Баба, что ты имеешь в виду?.. — Цзян Чэну вдруг пришла в голову мысль. Фу Яо утверждал, что здесь больше никого нет... но Цзян Чэн точно помнил, что в яму бросили кого-то ещё. Се Лянь продолжил: — Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять это, хотя я должен был знать с самого начала. Я знал, что более двухсот лет что-то сеяло хаос, но никто из небесных чиновников не хотел говорить об этом. Очевидно, был кто-то, кого никто не хотел обидеть, и он держал всё в секрете. Поскольку я не знаком с большинством небесных чиновников, я не осмелился ни на кого свалить вину. Но потом, после дела Сюань Цзи, я вспомнил, что Фу Яо вскользь упомянул об этом. Перед своим возвышением генерал Пэй вырезал целый город. — Ранее, когда мы были все вместе, я больше всего подозревал именно тебя. Караван шёл за тобой, и ты мог привести их куда угодно; прожив несколько лет в государстве Баньюэ, я ни разу не встречал скорпионовых змей, а вы, всего лишь отыскав место, чтобы спрятаться от песчаной бури, весьма удачно наткнулись на этих редких ядовитых тварей. — Когда я попросил тебя отправиться с нами на поиски травы шань-юэ, перед отправкой ты намеренно указал остальным путь, объяснил, как добраться до древнего города Баньюэ, чтобы торговцы, не дождавшись нас, могли сами двинуться в дорогу; только что, на краю Ямы Грешников, я весьма ясно выразился, сказав, что в случае чего пойду первым. Но ты, всё время до этого сохранявший спокойствие, внезапно спрыгнул вниз, вне всякого сомнения, отправившись на верную смерть. Помолчав, Се Лянь добавил: — Ты вёл себя столь странно, всюду допуская шаги, лишённые логики, а я всё равно лишь сейчас понял, кто ты. Весьма несвоевременно, не находишь? Младший Генерал Пэй, или мне следует называть тебя нынешним именем — А Чжао! Сражение прекратилось, и через мгновение раздался холодный голос. — Ты уверен, что тот, о ком говорило грязевое лицо, — это не тот мальчик в красном, что стоит рядом с тобой? Поток пламени озарил яму с грешниками, показав два окровавленных силуэта. Один из них был Сань Лан, оружие которого уже было убрано и он стоял прямо. Другой был весь в крови и одет в форму путешественника, с мечом в одной руке и бессознательной Бань Юэ на плече. Это действительно был А Чжао. Он убрал оружие в ножны и осторожно положил девушку на землю. Стоявший рядом Кэ Мо в шоке смотрел на мужчину. — Кто-кто ты такой!? Разве ты не разбился насмерть? А Чжао пристально смотрел на Сань Лана. — Кэ Мо, ты совсем не изменился за эти сотни лет, — Он сказал это просто и на чистом языке Баньюэ. Выражение лица Кэ Мо помрачнело. — Это ты! Пэй Су?! — Если бы не бессмертная верёвка, Цзян Чэн был уверен, что этот здоровяк набросился бы на А Чжао, учитывая всю ненависть в его голосе. — Генерал Пэй-младший, эти змеи-скорпионы подчинялись чьему-то приказу. Это был ты? — спросил Се Лянь. — М-м-м. Это был я. — Тебя научила Бань Юэ? — Нет, не она. Я сам научился. Это проще, чем ты думаешь. — Генерал Пэй-младший в конце концов оказался чрезвычайно умным, — прокомментировал Се Лянь. — Откуда ты знаешь Бань Юэ? — спросил Цзян Чэн, подходя к месту допроса. Пэй Су посмотрел на Се Ляня. — Генерал Хуа. Се Лянь был озадачен. — Почему ты тоже называешь меня и этим именем? — Вы действительно не узнаёте меня, генерал Хуа? Се Лянь ещё мгновение смотрел на него, а затем он действительно вспомнил. Когда над Бань Юэ издевались дети из Королевства Баньюэ, один мальчик из Юнани обратил на неё внимание. Мальчик, как и Бань Юэ, был молчаливым. Дети из военных семей нередко жили на границе и, повзрослев, вступали в армию. — Это ты!? Я... Не могу поверить, что мне потребовалось так много времени, чтобы узнать тебя! Пэй Су кивнул: — Это я. Я только что узнал и генерала. Похоже, вражеский генерал, о котором говорил Кэ Мо, действительно был близок с Бань Юэ. Они знали друг друга с детства. — Бань Юэ действительно откликнулась на твой призыв открыть городские ворота? — спросил Се Лянь. Кэ Мо снова начал кричать. — Мерзкий Пэй Су. Развяжи эти верёвки! Позволь мне сразиться с ним насмерть! Пэй Су хладнокровно сказал: — Во-первых, мы уже сражались в смертельной схватке двести лет назад, и ты тогда проиграл мне; во-вторых, позволь узнать, почему ты считаешь меня подлецом? Цзян Чэн начал подкрадываться к Сань Лану сзади и уже был готов протянуть руку и схватить Бань Юэ, но быстро отступил за юношу в красном, когда его поймали. Кэ Мо воскликнул: — Если бы вы двое не сговорились нанести удар изнутри и снаружи, разве мы проиграли бы битву?! Пэй Су возразил: — Кэ Мо, перестань отказываться признать очевидное. Тогда я привёл с собой лишь две тысячи, но всё же прорыв через городские ворота для меня был лишь вопросом времени. Се Лянь, не сдержавшись, выпалил: — Постой, под твоим командованием находилось всего-то две тысячи, и тебя отправили на битву с целым государством? О чём ты думал, это разве не поход на верную смерть? Неужели тебя среди твоего войска притесняли ещё хуже моего??? — … Пэй Су не ответил. Видимо, принц попал в самую точку. Се Лянь продолжил: — Но если ты мог победить, не прилагая особых усилий, для чего тебе понадобилась помощь Бань Юэ в открытии ворот? Пэй Су ответил: — Потому что я должен был истребить город. Цзян Чэн готовился ко второму раунду, возможно, чтобы схватить Бань Юэ, но споткнулся на этом ответе. Не потому, что сам ответ был неожиданным, а из-за того, как он был произнесён. Так спокойно, так буднично. — Но-но ты сказал, что это была близкая победа! Зачем тебе понадобилось убивать весь город?! Пэй Су: — Город необходимо было уничтожить именно потому, что наша победа была близка. И кроме того, как можно скорее, моментально, никого не щадя. Это было непреднамеренно, но слова Пэй Су пробудили в памяти Цзян Чэна воспоминание. "Убейте их всех! Не оставляйте в живых ни мужчин, ни женщин, ни детей из клана Цзян! — Голос мужчины в белых одеждах с красными солнцами." Цзян Чэн отступил. — И что было причиной этого? — Спросил Се Лянь. Пэй Су начал объяснять: — В ночь перед атакой на город вожди множества кланов народа Баньюэ созвали всеобщий сбор, на котором тайно договорились совершить кое-что. — Что именно? Пэй Су: — Народ Баньюэ от природы свирепый и воинственный, к тому же они питали особую ненависть к государству Юнань. Даже зная, что вскоре их настигнет поражение, они не желали этого признавать. Всё государство Баньюэ, мужчины и женщины, стар и млад, сделали необходимые приготовления, чтобы в самые короткие сроки изготовить партию кое-какого вещества. Се Лянь уже смутно догадывался, что это было. И когда Пэй Су буквально выплюнул это слово, догадка принца подтвердилась. — Взрывчатка! Пэй Су отчеканил каждое слово, каждую фразу: — Они задумали, в случае падения города, снарядить каждого из мирных жителей государства Баньюэ взрывчаткой. Чтобы затем люди рассредоточились и сбежали из города, после чего проникли в Юнань, намеренно смешались с толпой там, где людей побольше, и нашли момент для подрыва. И пускай сами они погибнут, всё же заберут с собой ещё больше жизней народа Юнань. Пускай государство их пало, они поклялись нарушить покой народа, который уничтожил их родину. Поэтому необходимо было истребить всех разом, пока ещё мирные жители не успели покинуть город… Се Лянь повернулась к Кэ Мо и подытожил то, что только что сказал им Пэй Су, прежде чем спросить: — Всё это правда? Кэ Мо, даже не думая отпираться, ответил: — Правда! Услышав ответ, Сань Лан приподнял бровь и проговорил: — Жестоко, жестоко. Он сказал это на языке Баньюэ, и Кэ Мо в гневе воскликнул: — Жестоко? Какое вы имеете право называть нас жестокими? Если бы вы первыми не напали на нас, разве мы пошли бы на столь отчаянный шаг? Вы уничтожили нас, мы жаждали мести, что здесь неправильного?! Пэй Су возразил: — Если это в действительности так, почему бы нам не начать подсчёт с самого начала? Сколько раз народ Баньюэ на границе затевал беспричинные сражения? Сколько караванов и путешественников из государства Юнань вы злонамеренно задержали от прохода на запад? Вы прекрасно знали, что на ваших дорогах устраиваются облавы на людей из Юнань: конные разбойники перекрывали путь, грабили и убивали невинных, а вы всё равно усердно выгораживали их. А когда Государство Юнань отправило отряд, чтобы окружить и уничтожить злодеев, вы убили всех наших воинов без остатка, оправдываясь вторжением на ваши территории. Разве это не жестоко? — Но ведь это вы первыми силой присвоили себе наши земли, поэтому мы отвечали ударом на удар. Пэй Су: — Граница между двумя государствами не была определена изначально. Как можно рассуждать, что кто-то присвоил земли силой? Кэ Мо: — Обе стороны давно разделили свои владения, а вы наплевали на договорённости! Пэй Су: — Это лишь ваше государство признало подобное разделение, но признал ли его народ Юнань? Что представляло из себя так называемое «разделение»? Вся пустыня достаётся нам, а все оазисы — вам. Тебе самому не смешно? Кэ Мо гневно проревел: — Оазисы изначально нам и принадлежали. Многие поколения предков народа Баньюэ родились и выросли в этих оазисах! Цзян Чэн устал от этих криков. Возможно, он не понимал, что ему говорят, но это не означало, что он хотел, чтобы у него лопнули барабанные перепонки. Пэй Су надоело спорить с Кэ Мо, и он повернулся к Се Ляню: — Вот видишь, не всё можно чётко определить или решить. Ты можешь только сражаться». — Я согласен с первой частью, — сказал Се Лянь. — Я согласен со второй, — ответил Сань Лан. — ... Кэ Мо, немного умерив свой гнев, вдруг сказал: — Большинство людей Юнань не имеют ни стыда, ни совести. А ты — самый бесстыжий из всех, кого мне доводилось встречать. Пэй Су, ты бессердечный человек. Ты убил нас вовсе не ради своего государства и даже не ради спасения своего народа. Пэй Су замолчал. Кэ Мо продолжил: — Ты, отпрыск ссыльного преступника, презираемый всеми, из кожи вон лез, чтобы выиграть ту битву лишь с одной целью — занять устойчивое положение в армии Юнань и подниматься дальше наверх. Плачевна судьба Бань Юэ, ведь она считала тебя хорошим, а ты использовал её. Это из-за тебя она предала нас. — Постойте, разве Пэй-младший не потомок генерала Пея? — задумался Се Лянь. — Не прямой потомок. Он из нескольких ответвлений, — Ответил Сань Лан. Юноша в красном оглянулся и приподнял бровь. Се Лянь проследил за его взглядом. Цзян Чэн выглядел измученным, настолько, что его и без того слегка припухшие глаза казались опущенными. Се Лянь не знал, смеяться ему или плакать. Пэй Су безразлично произнёс: — Бань Юэ с самого начала была моей подчинённой. Она лишь затаилась в государстве Баньюэ по моему приказу. Будучи полукровкой, она избрала сторону, которой и осталась верна, ни о каком предательстве речи не идёт. Народ Баньюэ утаил коварный замысел. Я не сожалею о содеянном, это была заслуженная кара. Неожиданно сверху раздался крик: — Красивы слова о заслуженной каре! Ну а что насчёт тех путников, которых ты все эти годы заманивал в Крепость Баньюэ, и которые лишились жизней на дне этой ямы? Осмелишься ли и о них сказать, что не сожалеешь о содеянном, что они это заслужили? Голос раздавался над головами всех присутствующих. Се Лянь немедля посмотрел наверх и прокричал: — С каким выдающимся мастером имею честь? Ответа не последовало, вместо этого сильный ветер ворвался в Яму Грешников, подняв всех, кто был внизу, в воздух. Несмотря на усталость, Цзян Чэн запаниковал и схватился за ближайшего к нему человека — Сань Лана. Се Лянь сделал то же самое, крича: — Берегись! Сань Лан поймал их обоих, его лицо не изменилось. Се Лянь попытался отправить Жое, чтобы та за что-нибудь ухватилась, но белая лента вернулась только после того, как её покрутило в воздухе, и она не смогла ни за что зацепиться. Отлично, я просто врежусь головой в землю... снова... Однако, когда Се Лянь подумал об этом, он почувствовал, как Сань Лан сильно потянул его, и он приземлился на ноги, когда они наконец остановились на вершине стены. Он чувствовал себя совершенно растерянным. Это чувство исчезло, когда в поле его зрения появились две тёмные фигуры, одна из которых врезалась ему головой в живот, выбив из него дух. Кашляя, он посмотрел вниз и увидел знакомое улыбающееся лицо, смотрящее на него. — Привет, баба! Ты скучал по мне? — Вэй Усянь дразняще улыбнулся. — А... А-Ин... — Се Лянь переводил дыхание, когда внезапно запаниковал и схватил мальчика за избитое лицо. — АХ! А-Ин, что случилось!? Вэй Усянь моргнул, а затем рассмеялся: — Если ты думаешь, что я плохо выгляжу, то тебе стоит посмотреть на Нань Фэна. Се Лянь действительно посмотрел на младшего чиновника, который стоял, согнувшись, и выглядел совершенно растрепанным, как будто катался по грязи и на него напала стая зверей. — О боже, неужели эти две дамы так сильно тебя избили? — Нань Фэн махнул рукой, не в силах говорить, когда к нему подошли три фигуры. Одной из них была женщина с белой метлой в руках. — Здравствуйте, Ваше Высочество наследный принц. Се Лянь понятия не имел, кто эта женщина, и, соблюдая этикет, ответил: — Приветствую друга на тропе самосовершенствования. Женщина в чёрном холодно взглянула на Се Лянь, не проявляя никакого интереса. Однако, когда её взгляд упал на Сань Лан, её лицо изменилось и застыло. Се Лянь не обратил на это внимания и вместо этого посмотрел на самого маленького из троицы: — Ты... Ты же Лань Ванцзи... — Погоди, ты его знаешь? — Вэй Усянь в удивлении отпрянул и перевёл взгляд с мальчика на его отца. — Э-э, ну, не совсем. Я столкнулся с ним во Дворце Линвэнь не так давно... — голос Се Ляня дрогнул, когда он вспомнил, что сказала ему Богиня Литературы — А-Ин, ты ведь не слишком сильно его дразнил, да? — бровь Лань Ванцзи дрогнула, и этого было достаточно, чтобы Се Лянь понял. — А-Ин. — Что? Я ничего не могу с собой поделать. Он был таким холодным и отстранённым, а с таким лицом трудно не дразнить. Верно, Лань Чжань? — Последняя фраза была протяжной и игривой. Сань Лан, оторвав взгляд от женщины в чёрном, посмотрел на мальчика в белом и приподнял бровь. Он заметил, что, хотя лицо мальчика было каменным и холодным, когда он смотрел на Вэй Усяня, кончики его ушей покраснели. — Бесстыдник. — Лань Ванцзи пробормотал это, прежде чем отойти за спину женщины в белом. Сань Лан забавно ухмыльнулся. А Чжао, или, скорее, Пэй Су, поклонился женщине в белом. — Ваше Превосходительство Повелитель Ветров. Се Лянь, который щипал маленького Вэй Усяня за щёки, отчитывая мальчика и говоря ему, что позже ему придётся извиниться перед Лань Ванцзи, резко поднял голову. И снова в его голове что-то щёлкнуло, и он набросился на Нань Фэна. — Почему ты раньше не сказал мне, что это Повелитель Ветров? Я даже подозревал, что они и есть оборотни змеи и скорпиона, или что-то в этом роде. Вот ведь позор на мою голову. Нань Фэн выглядел немного обиженным. — А я откуда знал, что это — Повелитель Ветров? Я никогда раньше не видел такого Повелителя Ветров, ведь очевидно, что Повелитель Ветров всегда… Ох, забудь. Се Лянь вздохнул, скорее всего, Повелительница Ветра приняла другую форму, не ту, что обычно, и с этими словами он повернулся к богине. — Зачем Повелительнице Ветра пришла в Баньюэ? — Чтобы помочь, — Нань Фэн ответил, — Когда мы видели их на улицах ранее, они искали воинов Баньюэ. — Да, но мы вроде как отвлекли их, и, думаю, вы, ребята, наткнулись на них. — добавил Вэй Усянь. Он увидел, что Лань Ванцзи смотрит на него из-за спины Повелителя Ветра, и помахал мальчику. Лань Ванцзи снова отвернулся. Се Лянь приложил руку ко лбу. — Лань Ванцзи, я должен извиниться за поведение своего сына. Что бы ни случилось между вами сегодня, я позабочусь о том, чтобы он это исправил. Мальчик снова огляделся, но лишь кивнул, пусть и немного неохотно. Повелитель Ветров присела перед стоящим на коленях Пэй Су и произнесла: — Сяо Пэй, я слышала всё, о чём вы говорили. Пэй Су опустил голову. Повелитель Ветров продолжала: — Ты признаёшь, что именно ты заманивал путников в древний город Баньюэ последние двести лет? Будучи пойманным на месте преступления, Пэй Су не отрицал вину и тихо ответил: — Это был я. - К восходу солнца группа вернулась к могиле, и Се Лянь крепко держал глиняный горшок, в котором теперь находилась Баньюэ. Он был очень благодарен Повелителю Ветра за то, что она позволила ему забрать её, пока Пэй Су и Кэ Мо возвращались на Небеса вместе с ней. Честно говоря, он не беспокоился, когда остальные говорили, что Пэй Мин может отомстить ему за то, что он оскорбил его дворец и арестовал Пэй Су, но если генерал не потащит за собой своих детей, то проблем не будет. Он с улыбкой наблюдал, как Сань Лан посыпал порошком, который он сделал из папоротника Шань-юэ на руку Цзян Яньли, которая очень внимательно слушала, как Вэй Усянь рассказывает ей о своём маленьком приключении. Цзян Чэн крепко спал, положив голову на колени сестры. Мальчик отключился на спине Сань Лана во время всей встречи с Повелителем Ветра на вершине ямы грешников. Се Лянь нахмурился. Он собирался поговорить с Фу Яо после того, как они закончат, но младший чиновник в какой-то момент убежал. «В другой раз, наверное». К тому времени Тянь Шэн и двое других торговцев вернулись с грузом травы и воссоединились со стариком, который уже поднялся на ноги после того, как Се Лянь дал ему немного травы, не сказав, какое удобрение на нём использовалось. В какой-то момент Тянь Шэн подошёл к нему. — Гэгэ, я кое-что у тебя спрошу. Се Лянь: — Спрашивай. Тянь Шэн: — Ты ведь на самом деле — бессмертный небожитель? — … Се Лянь ощутил лёгкое потрясение, но в то же время и растрогался. Тянь Шэн тут же добавил: - Я видел, как ты применял магическое искусство! Не волнуйся, я никому не расскажу. Се Лянь подумал: "Как бы тебе сказать… даже если ты кому-то расскажешь, всё равно никто не поверит…" Тянь Шэн продолжил: — Теперь мы все обязаны тебе жизнью, иначе эти чёрные как смоль призрачные воины сбросили бы нас в эту яму. Когда вернусь домой, построю храм в твою честь, где будут поклоняться только тебе. Глядя, как юноша ударил себя в грудь и изобразил жест, означающий «большой-пребольшой», Се Лянь не удержался от улыбки и с радостью в голосе произнёс: — В таком случае, прими мою благодарность. Они попрощались с торговцами и направились в противоположную сторону. Вскоре Нань Фэн создал ещё один рисунок сжатия тысячи ли и они вошли в храм Водных Каштанов. Се Лянь одним движением развернул свою циновку и плюхнулся на неё, как мёртвый. Ему было всё равно, когда Вэй Усянь плюхнулся прямо на него. К этому моменту Цзян Чэна удалось разбудить, но он не выглядел так, будто хотел этого. Цзян Яньли, чувствуя себя намного лучше, немного посмеялась над своими двумя диди и аккуратно положила флейту дизи Вэй Усяня на землю, прежде чем расстелить свою циновку и уложить Цзян Чэна. — Сколько дней мы отсутствовали? — спросил Се Лянь у Сань Лана, который сел рядом с ним, подперев рукой подбородок. — Около трёх или четырёх, — ответил юноша. — Три или четыре? Тогда почему я так устал? — Се Лянь вздохнул. Он сделал паузу, затем слегка сел, заставив обмякшего Вэй Усяня скатиться с его спины на коврик рядом с ним с тихим оханьем. — Нань Фен Почему ты не пошел доложить обо всем своему генералу? — Мой генерал сейчас не на небесах, так что он не будет скучать по мне, — ответил Нань Фэн. Се Лянь улыбнулся и встал. — Что ж, это тоже хорошо, если ты останешься. Нань Фэн ответил: — В настоящее время мой генерал не у себя во дворце, он не станет мной интересоваться. Се Лянь поднялся с пола и произнёс: — Хорошо, что ты можешь остаться, так даже лучше. Нань Фэн: — Что ты собираешься делать? Се Лянь доброжелательно ответил: — Я приготовлю тебе поесть. В награду за труды. Все трое его детей, какими бы уставшими они ни были, бросили на него взгляд. Лицо Нань Фэна вытянулось. Он быстро приложил два пальца к виску и изобразил удивление. Он повернулся, чтобы уйти. — Во дворце появились дела, вынужден откланяться. Се Лянь протянул к нему руку со словами: — Ох, Нань Фэн, не уходи! Какие ещё внезапные дела? Я ведь на самом деле очень благодарен тебе… Нань Фэн гаркнул: — У меня правда срочные дела! После короткой паузы Вэй Усянь начал хихикать и кататься по циновке. Се Лянь снова сел на циновку рядом с сыном. — Видимо, он не голоден. Прежде чем Сань Лан успел ответить, Нань Фэн распахнул дверь и указал на них. — Вы двое... Се Лянь и Сань Лан, сидевшие рядом, посмотрели на него. — А что насчёт нас двоих? Нань Фэн перевёл взгляд с одного на другого, затем на детей и снова посмотрел на них. Всё, что он хотел сказать, застряло у него в горле, поэтому он лишь крикнул: — Я вернусь! — В любое время, пожалуйста. — с улыбкой сказал Се Лянь. Нань Фэн в последний раз злобно посмотрел на Сань Лана, прежде чем снова исчезнуть за дверью. — До свидания! — крикнула Цзян Яньли, изо всех сил стараясь быть вежливой в этом хаосе. — Думаю, там действительно была чрезвычайная ситуация, — Сказал Се Лянь. Он схватил Вэй Усяня, который все еще хихикал, и встал, держа мальчика под мышкой. — Баба, ха-ха, отпусти меня. — Извини, озорник, но в ближайшее время я этого делать не буду. Итак, кто голоден? — Я умираю с голоду, — Сань Лан весело улыбнулся. Се Лянь подошёл к алтарю, держа на руках своего сына, который игриво извивался, не в силах вырваться. Приведя его в порядок свободной рукой, он улыбнулся. — Тогда ладно. И могу я спросить, что ты хочешь на обед, Хуа Чэн? Вэй Усянь перестал извиваться. Цзян Чэн и Цзян Яньли повернулись и посмотрели в их сторону, широко раскрыв глаза. За спиной Се Ляня на мгновение воцарилась тишина, а затем раздался смешок. — Я всё ещё предпочитаю, чтобы ты называл меня Сань Лан. Хлопок Все они повернулись к Цзян Чэну, который со стоном уткнулся лицом в циновку. На его долю выпало достаточно сюрпризов и откровений на всю жизнь.