Песнь о Небесах и Возрождении

— Дело вовсе не в этом. У меня есть недуг. Я страдаю бессилием. Именно эта фраза, которую он произнёс, вызвала хаос, позволивший ему сбежать от Леди-Призрака и толпы людей, которые кричали и вопили, пока она вступила в словесную перепалку с этим мясником. Се Ляню не было стыдно за себя, может быть, если бы там были его дети, но большинство женщин, работающих по ночам, обычно держались подальше от мужчин, которые ходят с детьми, так что ему никогда не приходилось использовать этот метод в их присутствии. Он был уверен, что один конкретный тринадцатилетний мальчик не простит ему этого, если когда-нибудь услышит, как его отец говорит такие вещи. Однако, когда он покинул одно место, его внимание внезапно привлекло другое, находившееся впереди. Там стояло высокое здание, каждый сантиметр которого был выкрашен в ярко-красный цвет, а внутри было изысканное ковровое покрытие. Если сравнивать, то оно было на одном уровне с небесным дворцом во всём, кроме эстетики. Внутри толпились люди, громко и оживлённо переговариваясь. Очень оживлённо. Присмотревшись, Се Лянь увидел, что это был Игорный дом. Подойдя к дверям, он заметил две колонки с двустишиями. Иероглифы слева гласили: «Стремясь к богатству, жизни не жалей», справа — «Желая выиграть, честь не береги». Дополняла ансамбль поперечная надпись сверху: «Ха-ха-ха-ха». — ... "Каллиграфия на них ещё хуже, чем у А-Ина, если это вообще можно назвать каллиграфией." — подумал Се Лянь, покачав головой. Он повернулся, чтобы уйти, но что-то остановило его. Тогда он развернулся и вошёл внутрь. Главный зал игорного дома, как и ожидалось, оказался забит битком. Внутри толпилось множество людей, громкий смех в этой толпе перемешивался с плачем навзрыд. Се Лянь едва спустился на несколько ступеней от входа, как его ушей достиг внезапный душераздирающий крик. Приглядевшись, принц увидел четверых верзил в масках, которые тащат к выходу человека. Бедняга, кажется, испытывал ужасные муки, и даже когда его несли, всё ещё пытался вырваться и издавал бешеные вопли. Там, где его проносили, оставались целые лужи крови. Дело в том, что несчастному подчистую отрубили обе ноги, поэтому кровь лилась рекой. А следом бежал мелкий демон, который жадно слизывал кровь с пола, так что ни капли не оставалось. Се Лянь посторонился, чтобы пропустить четверых верзил, несущих беднягу, и прошёл дальше внутрь. К нему немедля подбежала служанка в смеющейся маске и с улыбкой в голосе поинтересовалась: — Молодой господин, вы пришли поиграть? Се Лянь ответил с лёгкой улыбкой: — У меня при себе нет денег, могу я просто посмотреть? По своему опыту принц знал, что если зайти с такой фразой в обычную лавку, его обязательно вытолкнут взашей — зачем пришёл, раз денег нет? Тем не менее, служанка, вопреки ожиданиям, захихикала и ответила: — Если вы не взяли денег, ничего. Наши гости в большинстве своём играют вовсе не на деньги. Се Лянь: — Правда? Служанка, рассмеявшись, ответила: — Правдивее некуда! Молодой господин, прошу, следуйте за мной. Она поманила Се Ляня рукой, затем, изящно покачивая бёдрами, поплыла вперёд. Принц, не изменившись в лице, последовал за ней, оглядываясь по сторонам. Игорный дом, что снаружи, что изнутри, выглядел великолепно, но без излишества, ярко, но не вычурно. Можно сказать, обстановка была оформлена со вкусом. Служанка привела Се Ляня в самую глубь главного зала, где располагался длинный стол, вокруг которого в три ряда сгрудились посетители. Подойдя поближе, принц тут же услышал, как какой-то мужчина выкрикнул: — Я ставлю свою руку! Зевак вокруг толпилось слишком много, Се Ляню не удалось протиснуться внутрь толпы, пришлось стоять снаружи и слушать. Внезапно послышался другой, томный и протяжный голос: — Не принимается. Ни твоя рука, ни вся твоя собачья жизнь не стоит и ломаного гроша. Едва услышав этот голос, Се Лянь ощутил, как сердце вдруг подскочило. Он произнёс про себя: «Сань Лан». Только что он действительно услышал голос юноши. Вот только, по сравнению с воспоминаниями принца, звучал он немного ниже. Но именно поэтому теперь голос сделался ещё более приятным на слух, и даже посреди хохочущей толпы слышался крайне отчётливо. Пролетев насквозь всё пространство заполненного шумными людскими голосами игорного дома, он проник прямиком в уши принца. Се Лянь вскинул голову, и лишь тогда заметил, что за длинным столом висит тканный полог. А за пологом, вольготно откинувшись в кресле, виднеется красный силуэт. Голос Хуа Чэна звучал с откровенным презрением, без тени учтивости. Однако стоило ему заговорить, и мужчина готов был стерпеть все насмешки толпы, но не посмел бы перечить. Служанка, что привела Се Ляня, произнесла: — Молодой господин, сегодня удача поистине благоволит вам. Се Лянь, не отрывая взгляда от полога, спросил: — Что это значит? Служанка ответила: — Наш градоначальник крайне редко приходит сюда поиграть, но вот уже несколько дней подряд он посещает игорный дом, да ещё пребывает в прекрасном настроении. Это ли не большая удача? Судя по тону, девушка относилась к этому самому «градоначальнику» с обожанием и даже благоговением, будто для неё возможность увидеть его — это уже великое счастье. Се Лянь не смог сдержать улыбки. Се Лянь вначале собирался лишь посмотреть на действо издалека, но, услышав голос Хуа Чэна, стал пробираться к столу поближе, при этом стараясь не привлекать внимание. Когда он наконец протиснулся к третьему ряду зевак, то смог разглядеть мужчину, который делал ставку. То оказался живой человек. Се Ляня это, впрочем, не слишком удивило, ведь он был осведомлен, что в Призрачном городе встречались не только демоны. Немало заклинателей из мира людей также захаживали сюда, а иногда по ошибке забредали и простые смертные, находящиеся на краю жизни или же мучимые мыслями о смерти. Мужчина носил маску, через которую виднелись глаза, испещрённые красными прожилками настолько, что казалось, он вот-вот заплачет кровавыми слезами. Губы мужчины поражали белизной, будто он много дней не видел солнечного света. Это был человек, но сейчас он походил на демона больше, чем любой из присутствующих. Обеими руками мужчина крепко прижимал к столу игральный стакан из чёрного дерева. Спустя мгновения, он не выдержал, будто решил пойти на риск, и произнёс: — Но… почему тому человеку позволили поставить свои ноги? Одна из девушек у красного полога рассмеялась: — Тот человек — грабитель, достигший в своем мастерстве небывалых высот. Его ноги наделены даром лёгкой поступи, на них он обошёл целый свет, от них зависела вся его жизнь и ремесло. Поэтому его пара ног стоила того, чтобы поставить на кон. А ты — не ремесленник и не прославленный лекарь. Разве можно твою руку оценить так же высоко? Мужчина крепче стиснул зубы и воскликнул: — Тогда я… я поставлю… поставлю десять лет жизни своей дочери! Се Лянь был ошеломлён этими словами, а затем почувствовал холодок в сердце. Какой мужчина стал бы ставить на кон жизнь собственного ребёнка. Такой отец — вовсе не отец... В его голове промелькнул образ собственной дочери, и он не смог сдержать хмурый взгляд, направленный на этого мужчину. Из-за полога раздался короткий смех Хуа Чэна, затем ответ: — Годится. Возможно, то было лишь ложное ощущение, но в этом «годится» Се Лянь расслышал суровые нотки. Он вновь подумал: "Сань Лан говорил, что ему всегда везёт. Даже из стаканчика для гаданий он выбросил самые счастливые палочки. Если он станет состязаться в удаче с этим человеком, непременно выиграет. Но тогда дочь проигравшего лишится десяти лет жизни!" Стоило ему только подумать, как девушка у игрального стола сладко проворковала: — Чёт — поражение, нечет — победа. Раскроешь кости, и пути назад не будет. Прошу! Значит, Хуа Чэн вовсе не собирался выходить к столу играть. Тот мужчина, сотрясаясь всем телом, вцепился в игральный стакан и принялся с остервенением трясти. Голоса в главном зале немного притихли, так что стал отчётливее слышен стук игральных костей о стенки стакана. Мужчина долго тряс кости, затем внезапно застыл. В тот же миг в зале воцарилась мёртвая тишина. Лишь спустя долгое время игрок медленно-медленно приподнял край игрального стакана и украдкой заглянул в образовавшуюся щель. Полные кровавых линий глаза вдруг округлились. Он яростно поднял стакан и в безумной радости завопил: — Нечет! Нечет! Нечет! Я выиграл! Я выиграл! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха, победа моя!!! Я победил!!! Люди и демоны, собравшиеся за столом, увидев вовсе не тот результат, который хотели, цокнули языком и ударили по столу руками, выражая недовольство. Девушка с улыбкой объявила: — Поздравляю. Твоё дело вскоре пойдёт в гору. Мужчина громко расхохотался, затем добавил: — Постой! Я хочу сыграть снова. Се Лянь нахмурился. Девушка: — Милости прошу. Чего ты хочешь на этот раз? Лицо мужчины сделалось озлобленным. — Я хочу… я хочу, чтобы мои деловые конкуренты, все до одного, скоропостижно скончались! После такого заявления по залу пробежали восторженные прищёлкивания языком. Девушка прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью, и ответила: — Осуществить это желание будет немного труднее, чем предыдущее. Может быть, попросишь что-то другое? К примеру, чтобы твоё дело поднялось ещё на ступень выше? Мужчина с налитыми кровью глазами отрезал: — Нет! Я хочу именно этого. Я хочу этого. Девушка: — Но тогда, если таково твоё требование, десяти лет жизни дочери в качестве ставки, возможно, будет недостаточно. Мужчина выпалил: — Не достаточно, так я добавлю. Ставлю двадцать лет жизни дочери, и ещё… ещё ставлю её брачные узы! Толпа демонов заголосила, громко хохоча: — Ну и папаша, совсем совесть потерял! Дочку родную продаёт! — Лихо, лихо! Девушка произнесла снова: — Чёт — поражение, нечет — победа. Раскроешь кости, и пути назад не будет. Прошу! Мужчина вновь принялся старательно сотрясать стакан. Если он проиграет, его дочь лишится двадцати лет жизни и удачного замужества, разумеется, итог неприятный; но что если он выиграет, неужели тогда все его конкуренты в самом деле скоропостижно скончаются? Се Ляню казалось, что Хуа Чэн скорее всего не позволит этому случиться. Но, будто сомневаясь, всё-таки сделал маленький шажок вперёд. Принц всё ещё размышлял, стоит ли ему вмешаться и пойти на какую-нибудь уловку, как вдруг кто-то схватил его за руку. Обернувшись, принц увидел Ши Цинсюаня. Тот уже перевоплотился обратно в мужчину. Раздался его тихий голос: — Не поступайте опрометчиво. Се Лянь уже собирался задать ему вопрос, когда заметил фигуру позади него. — А-Яньли! Она хмуро смотрела на мужчину, но тут же перевела взгляд на отца и улыбнулась, мягко протянув руку, чтобы схватить его. — Баба, я так переживала за тебя и мальчиков, эти призрачные женщины были очень настойчивы. Только благодаря Повелителю Ветра они не оторвали мне голову, девушка выглядела взволнованной и уставшей, когда наклонилась к отцу. — О, это было ужасно! — Ши Цинсюань вздохнул, обмахиваясь веером. — Эти девушки и дамочки утащили нас за собой, сказали, что хотят показать один замечательный салон. Мы с огромным трудом вырвался от них. Боялся, что настигнут опять, и потому пока перевоплотился. Они привели нас в одно место и нанесли множество чего-то непонятного на кожу, то тянули, то щипали, то шлепали, то ударяли. Посмотрите на моё лицо, с ним всё в порядке? Никаких странных изменений? Он наклонился поближе к Се Ляню. Тот пристально вгляделся, поглаживая Цзян Яньли по спине, и ответил совершенно искренне: — Кажется, стало ещё более белым и блестящим. —Правда? Что ж, хорошо, просто замечательно, ха-ха-ха-ха. Где-нибудь есть зеркало? Здесь есть зеркало? Я хочу взглянуть, — Ши Цинсюань широко улыбнулся, но, повернув голову, что-то заметил. Он оглядел Се Ляня, затем толпу. — Ваше Высочество, где твои мальчики и А-Чжань? Цзян Яньли вскинула голову и тоже огляделась, нахмурившись. — Я надеялся, что они могут быть с вами, — Се Лянь вздохнул. — Я очень надеюсь, что если они останутся вместе, А-Ин больше не будет мучить Лань Ванцзы. — Да, — сказал Ши Цинсюань с обеспокоенным видом. — Повелитель Ветра? Что-то не так? — спросил Се Лянь. — Ну, вроде того... Мой диди не любит многолюдные места... Точнее, ему не нравится, когда вокруг слишком шумно. Он действительно очень чувствительный мальчик, и слишком большое количество информации делает его раздражительным. Мне действительно стоило сказать ему «нет»... — Что вы имеете в виду? — Се Лянь был озадачен. Ши Цинсюань слегка нахмурился, глядя на Се Ляня. — Я изначально не планировал брать с собой А-Чжаня, но он настоял... — Что ж, может быть, он сможет найти дорогу сюда так же, как и вы. Кстати, как вы узнали, что я здесь? — спросил Се Лянь. — Хм? О, я не знал! Я пришёл, потому что мы с Цяньцю уже договорились встретиться здесь, поэтому я просто взял с собой Цзян Яньли. Это значит, что мой диди тоже может прийти сюда, ведь он тоже знает, что мы встретимся здесь! — Вы договорились с Цяньцю? Встретиться здесь? Ши Цинсюань ответил: — Ага, Цяньцю — это Лан Цяньцю, Его Высочество Тайхуа, его-то вы уж должны знать, так ведь? Цзян Яньли вспомнила, как они прибыли в Небесную столицу, и молодого принца, которого они увидели, — того, с героической улыбкой. Так он и есть бог войны с востока, тот, о ком император сказал, что он поможет... Её мысли оборвались, когда она перевела взгляд на противоположный конец стола, где был красный полог. Пока её отец и Ши Цинсюань продолжали разговор, она смотрела на занавеску и силуэт за ней. Она краем уха услышала, как Повелитель Ветра говорил о мужчине и его ставке, но была больше сосредоточена на "человеке" за пологом. "Это... Хуа-гэгэ?" Она потянулась, чтобы похлопать отца по плечу, когда... Удар Пока её внимание было приковано к чему-то другому, а два бога закончили свой разговор, кто-то ворвался в помещение и одним быстрым ударом разбил и стакан с костями, и руку, которая её держала. Теперь по центру стола проходила глубокая трещина. Мужчина в маске рухнул на пол, крича и корчась в агонии, в то время как толпа зрителей смеялась, ликовала, а некоторые кричали от шока. А тот, кто вмешался, громко заявил: — Как можно быть столь жестокосердным! Стремиться к богатству и славе — не возбраняется, но пожелать смерти других людей?! Играешь — так играй на собственную жизнь, если кишка не тонка. Но ты решил поставить на кон жизнь и брачные узы собственной дочери? Ты не достоин быть мужчиной, не достоин быть отцом! Даже по его нынешнему внешнему виду Цзян Яньли было нетрудно догадаться, кем был этот мужчина с благородной осанкой, несмотря на его нынешнюю одежду. Это был Лан Цяньцю. Се Лянь и Ши Цинсюань одновременно закрыли лица руками. — …Ваше превосходительство, вы… не предупредили его… чтобы он вёл себя поосторожнее, когда придёт сюда, чтобы не привлекал к себе внимания? Ши Цинсюань захныкал в ответ. — …Я… говорил, но… такой уж он человек… ничего не поделаешь… если бы я раньше знал… то договорился бы встретиться ещё на Небесах, чтобы вместе спуститься сюда… — Ши Цинсюань убрал руку от лица, и его глаза расширились. Он слегка протолкнулся сквозь толпу, протянул руку и схватил четырнадцатилетнего юношу, стоявшего позади Лан Цяньцю, и быстро вернулся к остальным, не вызвав никакой реакции у толпы, которая не сводила глаз с Восточного бога войны. — Лань Ванцзы? — Се Лянь был удивлён, увидев, что слегка шокированного мальчика тащит за собой Ши Цинсюань. — О, мой диди, слава небесам, что я увидел тебя, кто знает, в какие неприятности этот идиот мог тебя втянуть. Словно по сигналу, Хуа Чэн усмехнулся из-за полога. Цзян Яньли обернулась, и сердце Се Лянь ёкнуло. И отец, и дочь уже слышали его смех, насмешливый и искренний... и полный смертельной угрозы. Однако далее Хуа Чэн спокойно произнёс: — Пришёл в мои чертоги беспорядки учинять? А ты не робкого десятка, как я посмотрю. Лан Цяньцю развернулся в сторону полога. Его глаза ярко сверкнули. — Ты и есть хозяин этого заведения? Толпа начала насмехаться, и Лань Ванцзы, который и так выглядел расстроенным, внезапно расстроился ещё больше и невольно прикрыл уши, чтобы заглушить шум. Ши Цинсюань тоже прикрыл их руками, чтобы заглушить шум. — Эй ты, болван несведущий, хоть представляешь, с кем разговариваешь? Это наш градоначальник. Кто-то с прохладной усмешкой добавил: — Не только игорный дом, весь Призрачный город принадлежит ему! Услышав эти возгласы, Лан Цяньцю нисколько не изменился в лице, а вот Ши Цинсюань едва не подпрыгнул от удивления. — Мать честная, получается там, за пологом, скрывается тот самый?! Собиратель цветов под кровавым дождём??? Се Лянь ответил: — Да... это он. Цзян Яньли улыбнулась про себя, оглянувшись на полог. — Вы уверены?! — снова спросил Ши Цинсюань. — Я уверен. Ши Цинсюань запаниковал. — Конец. Нам конец. Как теперь спасти Цяньцю?! — Повелитель Ветра! — процедил Лань Ванцзы сквозь стиснутые зубы, пытаясь убрать руки мужчины от своей головы. Он выглядел всё более и более расстроенным. — А? Прости, малыш. — Ши Цинсюань убрал руки и опустился на уровень глаз мальчика. — Мы постараемся выбраться отсюда как можно быстрее, обещаю. Просто подожди ещё немного. Се Лянь посмотрел на мальчика, а затем на Лань Цяньцю: — Я думаю, что всё зависит от него. Будем надеяться, что он не раскроет свою личность. Лан Цяньцю тем временем огляделся вокруг, при этом разъяряясь всё сильнее. — Всё в этом проклятом месте пропитано скверной, поистине раздолье нечистой силы. Что за твари собрались здесь и какими непотребствами занимаются? Того, кто открыл подобное место, невозможно назвать хоть немного человечным! Демоны зашикали на него в ответ. — Нас изначально людьми-то не назовёшь, зачем нам какая-то человечность? Нам такая ерунда без надобности. Кому нравится, пусть забирает себе! — Ты что о себе возомнил? Прибежал сюда, чтобы указания раздавать?! Хуа Чэн усмехнулся. — Мои владения — и есть самый настоящий разгул нечисти. По открытой для всех тропе небесных чертогов ты ступать не хочешь, а в преисподнюю, куда хода нет, суёшься без приглашения. Что мы можем с этим поделать? Четырём наблюдателям было очевидно, что именно имел в виду Хуа Чэн, когда произнёс «небесные чертоги». Это означало, что он уже точно знал, откуда Лан Цяньцю. Однако мужчина, о котором шла речь, не понял этого и вместо этого ударил рукой по столу. От силы удара стол взлетел вверх и полетел прямо на красный полог. Цзян Яньли ахнула, а те, кто стоял рядом со столом, отскочили в сторону, чтобы не попасть под удар. Се Лянь быстро увёл свою дочь, а Лань Ванцзы развернулся и ушёл сам. Его движения были грациозными, лёгкими и воздушными. Изначально Се Лянь думал, что скорость и непринуждённость, с которой мальчик бежал рядом с Повелителем Ветра по пустыне, были благодаря силе самого Повелителя Ветра. На самом деле в каждом его шаге чувствовались изящество и красноречие. Прежде чем стол успел долететь до полога, фигура, стоявшая за ним, которая, казалось, не была обеспокоена происходящим, лишь взмахнула рукой, и стол отскочил с ещё большей силой. Он был настолько сильным, что, когда Лань Цаньцю попытался поймать его одной рукой, ему пришлось использовать обе руки, но его всё равно отбросило назад, и на лбу у него вздулись вены. Лань Ванцзы потянулся за своим мечом Бичэнь, но Ши Цинсюань преградил ему путь. Се Лянь пытался придумать, как помочь Лан Цяньцю, не раскрывая себя, а Цзян Яньли слегка запаниковала, бросая взгляды то на полог, то на восточного бога войны. Лан Цяньцю громко закричал и изо всех сил швырнул стол обратно в Хуа Чэна. Князь демонов не сдвинулся с места, вместо этого он поднял руку и сжал её в кулак. Стол разлетелся на сотни острых осколков, которые полетели обратно в Лан Цяньцю. В своём нынешнем обличье он не смог бы уклониться от атаки, но если бы он принял свой истинный облик, стало бы очевидно, кто он на самом деле. Вот почему Се Лянь и Ши Цинсюань запаниковали при виде золотой ауры, исходящей от Лан Цяньцю. К счастью, оказалось, что Лан Цяньцю внезапно вспомнил о своей миссии, потому что он убрал свою ауру и сделал шаг назад... но Хуа Чэн на этом не остановился. Алая фигура, скрытая за пологом, сложила руки в печать, взмахнув двумя пальцами вверх, и внезапно Лан Цяньцю взмыл в воздух и распластался, как морская звезда, на потолке Игорного дома. Бог попытался вырваться, но обнаружил, что его силы запечатаны и бесполезны. Се Лянь почувствовал, как у него начинает болеть голова. — Баба, что с ним будет? — спросила Цзян Яньли с обеспокоенным лицом. — Я... не знаю... — честно ответил Се Лянь. Когда непрошеный гость, устроивший переполох в игорном доме, оказался обезврежен, попрятавшиеся в разные стороны демоны вновь вылезли из укрытий, собрались в главном зале и принялись громко хохотать, показывая пальцем на Лан Цяньцю, подвешенного к потолку. Должно быть, сам Лан Цяньцю никогда раньше не попадал в подобные передряги. Лицо его раскраснелось, но ни звука не слетело с губ. Он пытался незаметно применить силу, чтобы вырваться из невидимых пут. Снизу то и дело подпрыгивали демоны, чтобы ударить его по голове, но, к счастью, Хуа Чэн подвесил пленника достаточно высоко, чтобы никто до него не достал, иначе позор достиг бы небывалых размеров. Хуа Чэн за красным пологом усмехнулся. — Сегодня я поймал для вас игрушку, можете забавляться сколько хотите. Если кто из вас достаточно удачлив и способен предложить крупную ставку, сможет забрать его и сварить на обед. Цзян Яньли прикрыла рот рукой, а Лань Ванцзы нахмурил брови. Толпа начала ликовать. — Сыграем на большее-меньшее! На большее-меньшее! Кто выбросит большее число, тот и забирает добычу на съедение! — Ай-яй-яй, паренек выглядит весьма питательным, хи-хи-хи-хи… — Ха-ха-ха-ха-ха-ха, дурень! В следующий раз будешь смотреть, на чью территорию с кулаками суёшься! Четверо верзил в масках притащили новый игральный стол. Никто даже не вспомнил о мужчине, который всё ещё катался по полу с причитаниями, прижимая к груди покалеченную руку. Люди и демоны вновь собрались вокруг стола и начали новую игру. Только на этот раз на кону оказался подвешенный к потолку Лан Цяньцю. Глядя на то, как яростно игроки предлагают ставки, Ши Цинсюань рядом с Се Лянем принялся ходить из стороны в сторону и нервно трясти руками. — Как же быть? Попытаемся выиграть его обратно? Или сразу ввяжемся в драку? Се Лянь: — Ваше Превосходительство, везёт ли вам в азартных играх? Ши Цинсюань: — Когда как. Разумеется, бывает, что везет, но бывает, и не очень. Удача в игре — вещь непредсказуемая. Разве можно сказать наверняка — повезёт или нет? Лань Ванцзы смотрел на Лань Цяньцю, и казалось, что его взгляд мечется в поисках возможного способа спустить его вниз. Се Лянь: — Можно. Взять, к примеру, меня. Мне никогда не везёт. Ши Цинсюань: — Настолько всё ужасно? Цзян Яньли вздохнула. — Если бы существовало олицетворение невезения, то, к сожалению, баба был бы его воплощением. Се Лянь угрюмо кивнул. — А-Янли права. Если я брошу кости, выпадет, самое большее, два. Ши Цинсюань нахмурился, но почти сразу что-то придумал, хлопнул по бёдрам и произнёс: — Предлагаю сделать вот что. Раз уж вы можете выбросить самое большее — два, в таком случае, сыграйте с ними, но не на самое крупное число, а на самое малое. Наверняка никто не сможет выбросить результат меньше вашего. Лань Ванцзы сделал паузу, а затем медленно бросил на Ши Цинсюаня странный взгляд. Се Лянь, поразмыслив, ответил: — В этом есть смысл. Я попробую. — Удачи, — прошептал Цзян Яньли, подходя к краю стола. Затем принц подошёл к столу и заявил: — Нельзя ли изменить правила и сыграть на самое меньшее? Кто выбросит наименьшее число, тот побеждает, идёт? За столом царила суматоха, кто-то отвечал согласием, кто-то отказом, и Се Лянь, решив воспользоваться моментом, схватил пару игральных костей и попробовал выбросить. Про себя принц повторял: «Меньше, меньше, меньше». Однако, когда кости оказались на столе, двое подошли взглянуть и увидели… две шестёрки! Цзян Яньли вздохнула, приложив руку ко лбу. Лань Ванцзы слегка наклонил голову, его лицо ничего не выражало. — Кажется, даже смена правил не может изменить мою удачу, — вздохнул Се Лянь. Ши Цинсюань, повторяя жест принца, тоже потёр лоб и произнёс: — Так может, нам всё-таки сразу начать биться? В этот момент одна из девушек у стола приблизилась к красному пологу, слегка склонилась, будто слушая приказания человека, сидящего за занавесью, кивнула, вновь выпрямилась и громко объявила: — Прошу минуту тишины, градоначальник говорит. Стоило ей заявить, что градоначальник собирается что-то сказать, демоны тут же притихли, воцарилась звенящая тишина. Девушка произнесла: — Градоначальник сказал, что желает изменить правила. Демоны наперебой заговорили: — Воля градоначальника — и есть главное правило! — Как градоначальник велит, так и будет! — Как желаете изменить правила? Цзян Яньли была удивлена: заведение с демонами было грубым и особенно шумным, но в тот момент, когда Хуа Чэн, казалось, заговорил или обратился с просьбой, толпа стала особенно послушной. Цзян Яньли ещё раз посмотрела на полог... как и её братья, она очень хотела снова увидеть Хуа Чэна. Девушка произнесла: — Градоначальник говорит, что сегодня у него прекрасное настроение, и он хочет сыграть с нами. Вы можете бросить ему вызов. Кто победит, тот забирает безделушку с потолка. Сварить его на пару, на воде, изжарить на сковороде или в масле, как лепёшку, или же вовсе замариновать — решать будет победитель. — Жестокий, — прошипел Лань Ванцзы себе под нос. Ши Цинсюань посмотрел на мальчика сверху вниз. — А-Чжань, я не думаю, что мне следовало приводить тебя... Лань Ванцзы поднял голову со странным выражением в глазах. — Я остаюсь. Я хочу помочь. — ... — Ши Цинсюань не знала, что ответить. Лан Цяньцю извивался изо всех сил, пытаясь освободиться от пут. — Что значит — безделушку? Я вам не вещь! Кто позволил ставить меня на кон? Множество женщин-демонов, услышав его громкое возмущение «я вам не вещь», тайком захихикали, неприкрыто глазея на Лан Цяньцю, облизывая губы кончиком кроваво-красного языка, будто желая поскорее разорвать его на кусочки и съесть. Се Лянь подумал: «Ох… несносное дитя. Лучше тебе поменьше открывать рот». Беззвучно вздохнув, принц вышел вперёд и мягко произнёс: — Если так, тогда… позвольте я попытаю счастья. Услышав его слова, фигура за красным пологом на мгновение застыла, затем медленно поднялась. Девушка у полога с улыбкой произнесла: — Что ж, в таком случае прошу молодого господина выйти вперёд. Цзян Яньли наблюдала, как её отец пробирается к концу стола, к самому пологу, а толпа расступается, чтобы дать ему пройти. Девушка обеими руками протянула ему чёрный до блеска игральный стакан. — Прошу, ваш ход. Цзян Яньли кое-что поняла в этот момент. Девушка говорила с толпой и игроком, который был здесь раньше, таким небрежным, почти пренебрежительным тоном, но когда она обратилась к отцу, её тон был чрезвычайно вежливым и уважительным, как будто она говорила с почётным гостем. Цзян Яньли подняла глаза на полог. Она не могла не подойти ближе к концу стола, к отцу, к самому краю толпы. Он совершенно не умел обращаться с такими вещами, поэтому просто потряс стакан, делая вид, что сам — заядлый игрок. Потрясая стакан, принц поднял глаза и посмотрел на висящего под потолком Лан Цяньцю. Тот, увидев его, округлил глаза, преисполнился надежды на освобождение, однако, к счастью, не стал ничего выкрикивать. При взгляде на выражение его лица Се Ляню почему-то стало немного смешно, однако он сдержался от улыбки. Принц тряс кости довольно долго, зате наконец остановился. Бесчисленные пары глаз неотрывно следили за стаканом в его руках. Се Ляню даже показалось, что этот маленький стаканчик сделался непомерно тяжёлым, и даже не знал, как именно его следует держать. Принц уже собирался узнать итог, когда девушка у игрального стола произнесла: — Постойте. Се Лянь: — Что? Девушка: — Градоначальник говорит, вы неправильно трясёте кости, не то положение. — ??? Стоявший позади Лань Ванцзы нахмурился и посмотрел на Ши Цинсюаня, который пожал плечами и посмотрел на него. Он робко спросил: — В таком случае осмелюсь спросить, какое положение будет считаться верным? Девушка: — Градоначальник говорит, вы можете подойти. Он согласен вас научить. Глаза Цзян Яньли расширились, когда она в очередной раз посмотрела на полог. Призраки вокруг и позади неё начали ворчать. — Градоначальник хочет обучить его? Неслыханное дело. Значит ли это, что бедняга распрощается с жизнью? — Какой замысел преследует градоначальник??? Кто этот человек??? Почему его нужно обучать??? — Разве кости трясут как-то иначе? Что ещё за верное положение??? Се Лянь, прижимая к груди игральный стакан из чёрного дерева, подошёл вплотную к красной завесе. Газовая ткань едва заметно колыхалась, свободно ниспадая красной тенью. Фигура за пологом стояла прямо напротив принца, между ними осталось расстояние не больше половины вытянутой руки. Спустя несколько мгновений из-за полога, сквозь множество слоев красной завесы, протянулась кисть. Которая коснулась ладони Се Ляня, поддерживающей игральный стакан снизу. То была правая рука, изящная и бледная, с отчётливыми суставами. На среднем пальце повязана красная нить. На фоне блестящего чёрного стакана белая кожа казалась ещё более бледной, а красный цвет нити — ещё более ярким и прекрасным. Неспешно Се Лянь поднял взгляд. За пологом, походящим на красное облако, ни слова не говоря, стоял юноша восемнадцати-девятнадцати лет. Неудержимый нрав никуда не исчез, но обернулся своевольным высокомерием. Всё те же глаза, яркие, словно звезды, теперь внимательно смотрели на принца, не отводя взгляда. Вернее сказать, яркий, словно звезда, но лишь один, левый глаз. Правый глаз скрывала чёрная повязка. Сань Лан Стоявшая позади толпы Цзян Яньли нахмурилась, не понимая, что увидел её отец, ведь с её места была видна лишь узкая щель. Она попыталась заглянуть ему за спину и привстать на цыпочки, чтобы увидеть, что там, но, заметив, что демон рядом бросает на неё неприязненный взгляд, она немного отпрянула, мысленно ругая себя за такую глупость. Они так и смотрели друг на друга, пока Хуа Чэн не заговорил первым. — Хочешь сыграть на большее или на меньшее? Его низкий голос приятно коснулся слуха, и лишь тогда Се Лянь пришел в себя. Играть на большее или на меньшее — всё одно, разницы никакой, поэтому принц ответил: — На большее. Хуа Чэн произнёс: — Хорошо. Вначале мой черёд. Се Лянь в левой руке держал подставку для костей — дно игрального стакана, правой прижимая к ней сам стакан. Хуа Чэн, стоя напротив него, правой рукой поддерживая левую руку принца, легко встряхнул стакан. Затем снял с подставки. На ней лежали две игральные кости: на одной выпало шесть, на другой — пять. Висящий у потолка Лан Цяньцю всё прекрасно видел, и когда результат оказался таким большим, он, не выдержав, округлил глаза и весьма потрясённо спросил: — Как это вышло?! Лань Ванцзы отвёл взгляд от Лан Цяньцю и посмотрел на полог. Хотя никто не мог видеть того, кто был за за ним, его рука, по крайней мере, была видна... Взгляд Лань Ванцзы остановился на красной верёвке. Красной... он внезапно нахмурился. Где Вэй Ин? Он повернулся, чтобы посмотреть на вход, но множество демонов и людей загораживали ему обзор. Его золотистые глаза скользили по толпе, но он не видел двух мальчишек, которых потерял в толпе. Они не добрались до Игорного дома. — Вэй Ин.... Ши Цинсюань посмотрел на него, а затем туда, куда смотрел он. — Мы сможем найти их, как только спасём Лан Цяньцю. Не волнуйся. Мальчики Его Высочества, кажется, знают, как нужно выходить из таких ситуаций. Хуа Чэн мягко ослабил руку и обратился к Се Ляню: — Вот так нужно трясти. Попробуй ты. Се Лянь потряс стакан пару раз, повторяя увиденные движения. Но Хуа Чэн возразил: — Неправильно. Несмотря на то, что он упрекал Се Ляня в неверных действиях, голос его звучал крайне терпеливо, мягко и спокойно. Сказав это, Хуа Чэн снова поддержал руку Се Ляня снизу, затем протянул левую руку и накрыл ею стакан поверх ладони принца. Затем тихо произнёс: — Вот так. Таким образом, обе руки Се Ляня оказались накрыты ладонями Хуа Чэна. От прикосновения к коже веяло прохладой, словно от драгоценной яшмы. Великолепные серебряные наручи тонкой работы и вовсе отдавали льдом. Однако Хуа Чэн действовал крайне осторожно, не позволяя металлу наручей коснуться Се Ляня. Вместе с руками принца, руки Хуа Чэна неторопливо покачивали чёрный стакан. Один раз, два, три. Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Две игральные кости перекатывались внутри стакана, ударялись друг о друга и издавали отчётливый стук. Всего-то небольшое движение руками, но и оно заставило ладони Се Ляня занеметь. После чего ощущение это поползло по запястьям, распространяясь всё дальше. Стакан всё покачивался, покачивался… Когда же Се Лянь невзначай поднял взгляд на Хуа Чэна, то заметил, что тот совершенно не смотрит на стакан. Всё это время Хуа Чэн, приподняв уголки губ, неотрывно смотрел только на него. Се Лянь тоже не смог сдержать лёгкую улыбку. Но потом вспомнил, что вокруг ещё очень много зрителей, которые отовсюду наблюдают за ними, и моментально перестал улыбаться. Затем опустил голову и старательно попытался запомнить положение рук Хуа Чэна, с которым тот покачивал стакан. Принц спросил: — Вот так? Улыбка в уголках губ Хуа Чэна проявилась отчётливее. — Да. Правильно, вот так. Понаблюдав, как Се Лянь, полный надежды, несколько раз встряхнул стакан, Хуа Чэн спросил: — Посмотришь, сколько выпало? И Се Лянь открыл стакан. Увидев на подставке две белые игральные кости, показывающие две тройки. Две тройки — результат уже поразительный и небывалый. Се Лянь, чьё сердце будто овеяло весенним ветерком, подумал: «Неужели я и впрямь выучился секретному умению?» Однако, пусть даже результат превзошёл все ожидания, шесть всё же меньше одиннадцати. Поэтому принц, кашлянув, произнёс: — Прошу прощения, я проиграл. Хуа Чэн возразил: — Не спеши, этот раз не считается. Пока что я тебя обучаю. Попробуй ещё. Цзян Яньли, Ши Цинсюань и Лан Цяньцю уставились на него, а Лань Ванцзы просто наклонил голову, на его лице не было никаких эмоций. Из толпы донеслось ворчание, все были одинаково шокированы. — Что градоначальник имеет в виду? Я-то думал, он сейчас как следует проучит наглеца, а в итоге… он по-настоящему его обучает?! — Разве можно не засчитать проигрыш?! Разве так играют в кости??? — Если этот бросок не в счёт, тогда который будет засчитан? — Очевидно, градоначальник сегодня и впрямь пребывает в отличном настроении… Хуа Чэн приподнял левую бровь, и девушка у игрального стола объявила: — Прошу всех успокоиться. В главном зале вновь моментально воцарилась тишина. Однако, несмотря на безмолвие, взгляды на принца стали более беззастенчивыми. Хуа Чэн усмехнулся, над ухом Се Ляня вновь прозвучал его мягкий приободряющий голос: — Ещё раз? — Хорошо... — ответил Се Лянь. Он дважды встряхнул стакан, и выпало две четверки. Хуа Чэн спросил: — Ну как, уже больше, не так ли? И хотя всё это казалось Се Ляню немного странным, он всё же кивнул и ответил: — Да… немного больше. Цзян Яньли услышала, как несколько женщин-демонов неподалёку хихикают между собой. Она оглянулась на своего бабу. Нежность. Это слово всплыло у неё в голове, когда она увидела, как эти бледные руки берут её отца, но это была не та нежность, которую она видела лично. Её отец был нежен с ней и её братьями, когда они в этом нуждались. Вэй Усянь был нежен в своих шутливых поддразниваниях или крепких тёплых объятиях. Цзян Чэн был нежен в своём стремлении помогать везде, где только мог. Эта привязанность, которую она не могла назвать, голос, которым Хуа Чэн разговаривал с Се Лянем, то, как он нежно обнимал её отца... Сначала она подумала, что это мило и приятно, но... затем она почувствовала внезапную грусть, которая исходила откуда-то из глубины души. Почему она никогда не видела такой привязанности... это было просто, но она ещё не понимала этого. —Тебе… тебе лучше перестать трясти. Очевидно же, что он тебя обманывает, какое ещё правильное положение! Это просто жульничество! — крик Лан Цяньцю вернул её в реальность. Она посмотрела на него, прежде чем отвернуться и закрыть лицо, когда толпа начала кричать на него, а несколько девушек-призраков пригрозили стащить с него штаны. Се Лянь поднял глаза на бога войны и вздохнул, прежде чем обратиться к Хуа Чэну с мольбой тихим голосом. — Сань Лан… Хуа Чэн улыбнулся и ответил: — Не обращай на него внимания. Продолжим. Се Лянь дважды встряхнул стакан. Две пятерки. Толпа разразилась неистовыми одобрительными возгласами и новыми насмешками над бедным Лан Цяньцю. А Се Лянь уже догадался, что Хуа Чэн просто решил с ним поиграть. Принц не знал, как реагировать на это, в душе понимая, что в действительности на свете не существует никакого правильного положения, а для такого человека как Се Лянь любое положение было заведомо проигрышным, так что лучше всего навсегда отказаться от идеи перекроить судьбу и сделаться удачливым. Он уже приготовился, совершенно отчаявшись, выбросить кости в последний раз, как вдруг Хуа Чэн произнёс: — Подожди. Се Лянь ощутил, как рука Хуа Чэна, накрывающая его ладонь, сжалась чуть сильнее, и немедля остановился. — Что такое? Хуа Чэн, то ли в шутку, то ли всерьёз, ответил: — Гэгэ, ты, кажется, ещё не сказал, что будет, если я выиграю? — Хм, — Се Лянь задумался на мгновение, но так ничего и не придумал. Он оглянулся на дочь в поисках идеи, но она лишь склонила голову набок, явно не зная, что сказать. Се Лянь снова повернулся к Хуа Чэну. — Как думаешь, есть ли у меня что-то, на что можно поставить? Услышав вопрос, Хуа Чэн заулыбался. Затем произнёс: — Мне всё равно. Ты что-нибудь с собой прихватил? Се Лянь, поразмыслив, тихонько кашлянул и честно ответил: — Я… в этот раз, выйдя за порог, взял с собой только недоеденную маньтоу. — О боже, — Цзян Яньли вздохнула, приложив руку ко лбу. Услышав ответ, Хуа Чэн прыснул со смеху. Он-то смеялся, а вот остальные смеяться не осмеливались, даже если хотели. Отсмеявшись, Хуа Чэн кивнул. — Идёт. Пусть будет маньтоу. С открытия игорного дома здесь звучало бесчисленное множество самых невообразимых ставок. Кто ставил части тела, кто годы жизни, кто чувства, кто способности. Однако ни одна ставка не являлась столь же невероятной, как сегодняшняя: недоеденная маньтоу. Даже Лан Цяньцю не смог удержаться от растерянного высказывания: — Что… что всё это значит? Ты хочешь сказать, что я… я стою лишь одной недоеденной маньтоу??? Демоны разразились хохотом, кто-то выкрикнул: — Чем тебя маньтоу не устраивает? Легко отделался, так попридержи язык! Очевидно, это был Ши Цинсюань. Лань Ванцзы посмотрел на него, а затем на бога войны, подвешенного к потолку. Он был готов к тому, что это безумие закончится. Се Лянь разрывался между смехом и слезами, когда услышал, как Хуа Чэн уговаривает его. — Давай. Последний раз, не волнуйся. Се Лянь: — Я и не волновался. Они с Хуа Чэном взялись за руки, держась за стакан с кубиками, и несколько раз встряхнули его. Затаив дыхание, он снял крышку. Две шестерки. — О. Я проиграл, — сказал Хуа Чэн, притворяясь серьезным. Девушка взяла из рук Се Ляня чёрный стакан, подняла повыше и объявила: — Примите поздравления, молодой господин. В этом раунде вы одержали победу. Толпа взревела от восторга, и даже Цзян Яньли расплылась в широкой улыбке. Толпа гудела от волнения, восхваляя мудрость своего Градоначальника. Над их головами кричал Лан Цяньцю. — Раз уж ты проиграл, теперь должен меня отпустить! Хуа Чэн всё так же смотрел на Се Ляня, не переставая улыбаться. Он даже не взглянул наверх, лишь небрежно взмахнул рукой, и Лан Цяньцю тяжело ударился о пол, сверзившись с потолка. От громкого звука Се Лянь чуть поморщился. Ши Цинсюаню нельзя было выдать себя, поэтому он не мог броситься на помощь соратнику. Тогда Се Лянь развернулся, наклонился над упавшим, чтобы осмотреть его, и спросил: — Вы в порядке? — Я в порядке, — ответил Лан Цяньцю, бросив на Цзян Яньли понимающий взгляд и отряхиваясь. Он выпрямился и оглянулся на Се Ляня: — Он наверняка подозвал вас к себе, чтобы вы попались на уловку и проиграли. К счастью, вам удалось победить! Цзян Яньли хихикнула, а Се Лянь улыбнулся. "Тут вы совершенно не правы. Если бы он не поддался мне, я бы играл до скончания веков, но так бы и не отыграл вас обратно… Внимание трио привлёк звон цепей, когда полог приоткрылся, и Хуа Чэн вышел наружу. Глаза Цзян Яньли расширились, а улыбка стала ещё шире. Когда он принял облик юноши, его волосы были собраны в кривой хвост, а теперь его иссиня-чёрные локоны свободно ниспадали на красные одежды. Только одна прядь была заплетена в косу, а на её конце висела красная бусина, придавая его убийственной ауре и красивым чертам озорной вид. Он прислонился к краю полога, скрестив руки на груди, стройный и высокий. — Гэгэ, ты одержал надо мной победу. Се Лянь понял, что произошло, и смиренно сказал: — Только не смейся надо мной. Хуа Чэн приподнял бровь: — И не думал. Как можно? Несколько демонов позади них начали хвалить Хуа Чэна за внешность, говоря что-то о новой коже и о том, что он выглядит красиво... но Се Лянь знал лучше. Это была истинная форма Хуа Чэна. Хуа Чэн перевёл взгляд на Цзян Яньли и мягко улыбнулся ей, и она ответила ему улыбкой. Он огляделся вокруг и склонил голову набок. Даже без слов она поняла, что он спрашивает о её братьях, и её улыбка померкла. В суматохе она не спросила Лань Ванцзы, видел ли он их. Хуа Чэн, похоже, догадался, что она не уверена, и лишь слегка кивнул, прежде чем снова обратить внимание на Се Ляня. Се Лянь посмотрел на него. — Ты… — он хотел сказать что-нибудь, что угодно, но под таким количеством взглядов он не знал, что сказать. В конце концов он произнёс только: — Спасибо. Лан Цяньцю возразил: — За что его благодарить? Он открыл это место. А значит, с самого начала не имел благих намерений. Его прервала Цзян Яньли, подняв руку перед его лицом. — Баба, нам, наверное, пора идти. — Согласен, — ответил Се Лянь, прежде чем начал подталкивать Лан Цяньцю к выходу. — Подождите, — все трое остановились и, обернувшись, увидели идущего к ним Хуа Чэна. В толпе загудели. — Градоначальник, нельзя просто так позволить им уйти! — Этот человек слишком подозрителен и необычайно силён. Боюсь, он не так прост, как кажется. На мой взгляд, следует его задержать и с пристрастием допросить. — Вот именно! Возможно, выяснится, что он — чей-то лазутчик, которого специально прислали наводить смуту на нашей территории! Се Лянь почувствовал, как эти слова вонзились в его сердце, как его охватило чувство вины. Цзян Яньли протянула руку и взяла отца за руку, немного беспокоясь о том, что может случиться. Не из-за Хуа Чэна, а из-за демонов, окружавших их. Однако Хуа Чэн непринуждённо сказал: — Ты не оставишь проигранное? Се Лянь на мгновение застыл. — Проигранное? Лан Цяньцю шагнул перед Се Лянем и Цзян Яньли и настороженно спросил: — Ты снова решил отказаться от своих слов? Хуа Чэн ответил: — Только что гэгэ действительно победил, это правда. Однако не стоит забывать, что ранее ты также проиграл один бросок. Се Лянь, остолбенев на миг, ответил: — Но ты сказал, не нужно спешить, этот раз не считается. Цзян Яньли переводила взгляд с отца на Хуа Чэна. Хуа Чэн ответил: — Те несколько бросков, сделанные во время игры со мной, конечно, не считаются. Я говорю о первом броске, который ты провёл ещё в зале. Тогда-то Се Лянь вспомнил — оказалось, Хуа Чэн имел в виду те две шестёрки, что принц выбросил, когда хотел попробовать сыграть на меньшее. Лан Цяньцю мрачно произнёс: — Я же говорил, что он не имеет благих намерений и не собирается так просто отпустить нас. На этот раз я не позволю себя пленить. Судя по всему, он, сгорая от нетерпения, уже приготовился вновь броситься в бой. Се Лянь поспешно задержал Лан Цянцю и произнёс: — Всё в порядке, не стоит волноваться, не придётся снова ввязываться в драку. Хуа Чэн, в свою очередь, наклонил голову набок и спросил: — Ну так как? Гэгэ, признаешь? Любишь играть, умей и проигрывать. Что же ещё оставалось делать, кроме как послушно признать поражение? Поэтому Се Лянь кивнул и ответил: — Признаю. Хуа Чэн протянул левую руку. — Тогда отдай мне обещанный выигрыш. …Обещанный выигрыш? Поколебавшись мгновение, Се Лянь сунул правую руку в левый рукав, пошарил внутри и нащупал половинку маньтоу. Не решаясь посмотреть Хуа Чэну прямо в глаза, он, собравшись с духом, протянул ему находку и сказал: — Ты говоришь… об этом? Цзян Яньли прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть смех. Се Лянь почувствовал, как его лицо, которое он, несмотря ни на что, сохранял на протяжении восьмисот лет, внезапно затрещало по швам и вот-вот посыплется. Хуа Чэн же, посмеиваясь, взял маньтоу, поднял на уровень глаз, чтобы рассмотреть, затем помахал ею и объявил: — Выигрыш я принимаю. Уверившись в том, что Сань Лан действительно забрал маньтоу, Се Лянь не нашёл нужных слов. Лишь спустя несколько секунд проговорил: — Она… холодная. И, кажется, немного засохла. — Всё в порядке. Я не против, — сказал Хуа Чэн. Се Лянь, Лан Цяньцю и Цзян Яньли снова направились к выходу, и на этот раз их путь был свободен, а демоны с любопытством и восхищением смотрели на Се Ляня. — Градоначальник, градоначальник, куда вы направитесь теперь? — крикнул демон позади них. Се Лянь и Цзян Яньли обернулись. Хуа Чэн лениво протянул: — Сегодня я пребываю в радостном настроении, наведаюсь в Дом Блаженства. В этот момент зал взорвался радостными возгласами, и Цзян Яньли отвернулась, однако Се Лянь всё ещё смотрел, как Хуа Чэн подбрасывает булочку в воздух, а затем откусывает, глядя прямо в глаза Се Ляню. Се Лянь пошатнулся, а затем схватил Лан Цяньцю и Цзян Яньли и выбежал из Игорного дома. Когда они, как безумные, бежали по длинной улице, едва не сбив несколько прилавков с едой, Лан Цяньцю столкнулся с молодой женщиной, которой было не больше восемнадцати, у одного из прилавков. — Осторожнее! — рявкнула она, ее лицо было скрыто маской кабана. — Извините! — он крикнул в ответ, прежде чем исчезнуть в толпе вслед за двумя другими. Молодая женщина фыркнула, прежде чем вернуться к своим делам. Она схватила маленький мешочек с экзотическими лекарственными травами у демона, стоявшего за прилавком, и бросила ему несколько ритуальных денег. Она засунула мешочек в рукав, и красное солнце на нём едва виднелось в красноватом свете, прежде чем её руки скрылись под чёрным плащом. Она с минуту оглядывалась по сторонам, пытаясь кого-то найти, но, похоже, безуспешно. Она цокнула языком. "Тебя отправили со мной собирать товары и сопровождать меня, а ты исчезаешь. Вень Цин, почему ты всегда попадаешь в компании идиотов." Она пошла по улице, а большая толпа вышла из Игорного дома, по-видимому, окружив кого-то. Они преграждали ей путь, что ещё больше раздражало её, ведь теперь поиски займут ещё больше времени.