Песнь о Небесах и Возрождении

Вэй Усянь посмотрел на стол, чтобы увидеть, у какого незадачливого чиновника была чаша с вином, и у него отвисла челюсть, когда этим незадачливым чиновником оказался его собственный отец. Он протянул руку и ударил Цзян Чэна, который сначала хотел огрызнуться, но потом понял, почему брат обратил на него внимание, и тоже пришёл в шок. Хотя чаша была в руках Се Ляня, многие небесные чиновники положили глаз на Му Цина и Фэн Синя. Конечно, о наследном принце Сяньлэ не вспоминали более восьмисот лет, так кто же будет играть пьесу о нём в эту ночь? Нет, если бы о нём и была пьеса, то о его старых подчинённых. — Ваше Высочество! Ну же, ну же, испей чашку!!! — несколько чиновников подначивая его, желая посмотреть, что за драма развернётся. Однако Фэн Синь крикнул со своего места: — Его Высочество не может пить. — Всего одну чашку! Это ничего не изменит! Цзюнь У, который молчал на протяжении всего предыдущего представления, выпрямился, словно собираясь заговорить. Ши Цинсюань наклонилась к Се Ляню: — Ты можешь это сделать? Если нет, то ничего страшного, я заплачу сто тысяч добродетелей, чтобы опустить занавес. Се Лянь покачал головой, уверенный, что она действительно это сделает, и желая, чтобы она этого не делала. — Нет-нет, одну чашку мне можно, — поспешно ответил он. Се Лянь осушил чашку, ощущая, как алкоголь согревает его горло. Все трое его детей устремили взгляды на павильон, когда занавес снова поднялся... На сцене стояли две фигуры: первая была одета во всё белое, в бамбуковой шляпе, с развевающимися на ветру волосами и пыльной кожей, белой, как пудра. Второй был дьявольски красив, одет во всё красное, с чёрными, как чернила, волосами и змеёй, обвившейся вокруг его рук. Первый мужчина попытался отцепить змею, но второй лишь взял её и отбросил в сторону, прежде чем взять его за руку с таким видом, будто никогда не отпустит. Лицо Вэй Усяня вытянулось, а щёки слегка порозовели, когда Цзян Яньли и Цзян Чэн уставились на него с разинутыми от удивления ртами. Те двое на сцене были не кем иными, как Се Лянем и Хуа Чэном. Се Лянь уставился на представление, совершенно ошарашенный, а Цзюнь У усмехнулся со своего места во главе стола. Многие из толпы чиновников начали перешёптываться, гадая, что это может быть за представление, и Линвэнь махнул рукой, чтобы кто-нибудь разобрался. Вскоре он получил ответ. — Кажется, эта пьеса называется «Приключения в государстве Баньюэ». Она написана недавно. Сегодня состоится её премьера в мире смертных. Цзян Яньли пыталась понять, что происходит, но единственным ответом, который она могла придумать, было то, что это могли быть те торговцы, которых её отец спас во время миссии в крепости Баньюэ. Спектакль продолжался, и дети вдруг почувствовали, как их подбросило на стульях, когда они увидели, что их изображения тоже присоединились к актёрам, марширующим по сцене. Цзян Яньли была изображена как румяная юная девушка с певучим голосом, почти как классическая героиня, попавшая в беду, которой все восхищались в трудную минуту. Цзян Чэн был изображён как слегка задумчивый, но тем не менее героический мальчик, который, казалось, был маленькой тенью своего отца, а фиолетовая лента служила ему хлыстом. Когда он был в деле, его сцены напоминали шоу боевых искусств и танцев, и настоящий Цзян Чэн внезапно почувствовал, что немного гордится собой за то, что его можно увидеть в таком свете... Персонаж Вэй Усяня был энергичным, диким мальчиком с харизмой и очень игривым комическим персонажем с несколькими серьёзными моментами. В любой сцене, в которой он появлялся, было что-то смешное или драматическое, и мальчик не знал, как к этому относиться. Лань Ванцзы впервые за вечер по-настоящему обратил внимание на то, что происходило на сцене. Однако суть представления, то, что по-настоящему привлекло внимание Небесных чиновников, заключалось в изображении Собирателя цветов под кровавым дождем. — Это правда? Должно быть, это выдумка; Хуа Чэн никогда бы так ни с кем не заговорил, — прокомментировал один чиновник. — Чепуха! Полная чушь! — заявил другой. — За кого эта пьеса принимает Хуа Чэна?! Проснитесь! Это не романтическая драма - боже, какая дерзость! При словах «романтическая драма» у всех троих детей была разная реакция. Цзян Яньли выглядела удивлённой, но не слишком обеспокоенной, она никогда особо не задумывалась о том, как её отец разговаривал с Хуа Чэном, или о том, как Князь Демонов, в свою очередь, разговаривал с Се Лянем. Она начала понимать, насколько знакомым и почти сентиментальным было каждое «Сань Лан», которое слетало с губ актёров, и насколько это было похоже на то, как её отец действительно обращался к Хуа Чэну. Цзян Яньли просто сидела там, почти полностью погрузившись в свои мысли. У Цзян Чэна была более простая, но в то же время хаотичная реакция. Он чувствовал, как дрожат все его кости, как у кошки, у которой шерсть встала дыбом, но в то же время он чувствовал себя... Счастливым? Нет... он не знал, что чувствует, кроме дискомфорта, поэтому он положил руки на стол и опустил на них голову. Он не хотел, чтобы люди романтизировали отношения его отца и Хуа Чэна. Почему? Откуда ему, чёрт возьми, знать, ему же тринадцать!! — хотелось ему закричать. Вэй Усянь просто сидел там, почти в оцепенении. Баба и Хуа Чэн... романтично? Двое парней могут быть романтичными? Подождите! Отношения Бабы и Хуа Чэна романтичны? Я вообще знаю, что такое романтика? Почему так жарко!? Лицо мальчика слегка покраснело. Ему вдруг стало немного не по себе, но это было потому, что он остро ощутил на себе чей-то взгляд. Вэй Усянь поднял взгляд и увидел, что Лань Ванцзы смотрит на него в ответ, и эти ясные глаза, казалось, поглощали его. Каким-то образом это жаркое чувство только усилилось, и Вэй Усянь снова посмотрел на сцену, его лицо стало ещё более розовым, но на нём появилась глупая улыбка. Его мозг превратился в тёплую кашу, потому что он не мог понять свои чувства, и он не мог скрыть своё внезапное волнение. Ши Уду наблюдал за происходящим и вдруг спросил: — Кто эти двое слуг позади? Му Цин и Фэн Синь, хотя и сидели в нескольких метрах друг от друга, замерли на своих местах. — Это не слуги, — сообщил ему Линвэнь. — Это должны быть два младших чиновника из средних небес. Они были назначены дворцами Наньяна и Сюаньчжэня для оказания помощи в чрезвычайной ситуации, возникшей у Его Высочества. Они отправились туда добровольно. Се Лянь улыбнулся и посмотрела на Фэн Синя и Му Цина. — Я забыл спросить: как там Нань Фэн и Фу Яо? Почему я не видел, их сегодня? — Нань Фэн — это... — начал Фэн Синь. — Фу Яо под стражей, — Му Цин ответил через мгновение. — Нань Фэн тоже под стражей, — Фэн Синь тоже ответил. Се Лянь сохранял спокойствие и сказал: — Их обоих посадили под стражу? Какой позор. Этого разговора было достаточно, чтобы вывести Цзян Чэна из оцепенения, и теперь он был по-настоящему растерян. Разве Фэн Синь не говорил, что Нань Фэна нет? Когда он вернулся и почему мы его не видели? Цзян Яньли, с другой стороны, о чём-то задумалась, и в её глазах внезапно промелькнуло понимание. Она удивлённо посмотрела на обоих генералов, но затем так же быстро отвернулась к столу, улыбаясь про себя. Пьеса подошла к концу, и занавес опустился. Раздались аплодисменты, хотя все были уверены, что пьеса была написана невежественным верующим с непристойными фантазиями, и даже несмотря на нереалистичную, непристойную игру Хуа Чэна, они всё равно сочли пьесу очень занимательной. Однако некоторые всё ещё сомневались, поскольку тема Пэй Су была актуальной, и никто не хотел навлечь на себя гнев Пэй Мина. — Как поживает твой маленький Пэй, генерал Пэй? — спросил Ши Уду. Пэй Мин налил себе чашку и выпил её, прежде чем покачать головой: — Что он может делать? Его сердце не на месте. Мне всё равно. Ши Цинсюань больше не могла этого слушать и сделала ему выговор: — Значит, по мнению генерала Пэя, где должно быть его сердце? — она усмехнулась. — Будущее твоего маленького Пэя — это будущее, а будущее этой маленькой мисс — ничто? — Цинсюань, веди себя прилично! — резко оборвал её Ши Уду, пронзив острым взглядом. Она тут же замкнулась в себе, стыдливо опустив голову. Пэй Мин рассмеялся при виде этого. — Водный шисюн, твой брат — сила, с которой нужно считаться. Только ты можешь держать его в узде. Если он будет связываться со мной, то беспокоиться не о чем, но если он будет связываться не с теми людьми, они не оставят это просто так ради тебя, — он фальшиво улыбнулся Ши Цинсюаню и добавил: — Будет жаль, если он втянет в это Маленького Нефрита. Действительно жаль. Ши Цинсюань поморщился, и, как никто не заметил, Мин И бросил на генерала взгляд, который невозможно было понять, прежде чем засунуть в рот ещё кусок и отвернуться. Ши Уду раскрыл веер, воспользовавшись возможностью прочитать лекцию своему младшему брату. — Ты слышал, что сказал генерал Пэй? И сколько раз я говорил тебе не ходить всё время в таком виде? Одно дело делать это в свободное время, но не перед моими учениками; это позор. Мне действительно всё равно, какой облик ты предпочитаешь; ты должен использовать свою истинную форму, когда выходишь из дома! Ши Цинсюань выглядела так, будто хотела исчезнуть. Се Лянь вспомнила её слова о том, что она не боится своего старшего брата... но на самом деле это была ложь. Но затем Ши Уду добавил: — А что, если ты встретишь кого-то со злым умыслом, кто обладает сильной духовной энергией, как генерал Пэй?! Линвэнь рассмеялся, а Пэй Мин выплюнул свой напиток. Он посмотрел на двух своих друзей и покачал головой. — Сначала Линвэнь с маленькой мисс Яньли, а теперь ты со своим братом. Если вы оба будете продолжать в том же духе, я не думаю, что смогу дружить с кем-то из вас. Се Лянь сделал паузу, а затем пристально посмотрел на генерала Пэя. Цинсюань очнулась от своих жалостливых мыслей и тоже посмотрела на Пэй Мина, но на её лице было лёгкое отвращение. Мин И тоже сделал паузу и посмотрел на генерала. Пэй Мин не замечал этого до тех пор, пока не увидел, что Се Лянь смотрит на него так, как он никогда не видел, чтобы бог мусора смотрел на кого-либо. Несколько чиновников поблизости поняли, что происходит, и внезапно захотели услышать драму, которая вот-вот развернётся. — Генерал Пэй, — начал Се Лянь, — что вы имели в виду, говоря о моей дочери? Пэй Мин посмотрел на Се Ляня и нахмурился. Прежде чем он успел ответить, Линвэнь наклонился к нему и сказал: — Триста метров. — Мне не нравится эта маленькая девочка Линвэнь! — грызнулся Пэй Мин. — Почему так трудно поверить в простые комплименты? Все, что я сделал, это похвалил ее за то, что она вела себя как подобает леди. Неужели это так трудно понять? Услышав слово «благородный» из уст Пэй Мина, Се Лянь ещё сильнее нахмурился, а Линвэнь ответил: — Думаю шестьсот метров. Пэй Мин повернулся к Се Ляню, и его бровь дрогнула: — Ваше Высочество, мне неинтересна твоя дочь. Ши Уду усмехнулся. — Ну разве ты не хоронишь себя заживо сегодня, Пэй-Сюн? Флиртуешь с девочкой-подростком. — Я не флиртовал! Это был комплимент! — Генерал Пэй, я не имею в виду ничего плохого, но из всех чиновников вы делаете комплименты моей дочери, а я не хочу это слышать, — сказала Се Лянь слегка резким тоном. Предупреждающим тоном, если быть точнее. Ши Цинсюань посмотрела на Пэй Мина и решила, что сейчас самое время. Как вы знаете, куй железо, пока горячо. — Я бы не слишком беспокоился, Ваше Высочество, — Ши Цинсюань лукаво улыбнулась. — Даже если бы он пытался ради мисс Яньли, я не уверена, что из этого что-то вышло. Пэй Мин бросила на нее странный взгляд, затем, казалось, понял, к чему клонит Повелитель Ветра. — Цинсюань.... — Ваше Превосходительство, о чем вы говорите? — спросил Се Лянь. — Цинсюань! — Пэй Мин усмехнулся сквозь стиснутые зубы. — О, ничего особенного, — Ши Цинсюань злобно посмотрела на генерала. — Просто твой дорогой Вэй Ин раздавил его маленький член. Наверное, он уже не может возбудиться. Какой хороший маленький Диди у Яньли. Мин И внезапно поперхнулся, и чиновники поблизости, которые подслушивали драму, внезапно разразились громким хохотом и возгласами весёлого удивления. (Где-то далеко Князь демонов повалился на землю от хохота.) Брови Пэй Мина дрогнули, и Ши Уду покачал головой. — Цинсюань! Ты мог бы подождать более уединённого момента! — Прости, Гэ... — Ши Цинсюань не слишком искренне извинилась, потягивая напиток и скрывая горделивую улыбку. Выражение лица Се Ляня изменилось, когда он медленно перевёл взгляд с Пэй Мина на Вэй Усяня, который сидел со своими братьями и сёстрами. К этому моменту слухи уже распространились по большей части банкета, и несколько чиновников средних небес внезапно стали хвалить мальчика. Вэй Усянь медленно оглядел стол и встретился взглядом со своим отцом, прежде чем медленно опуститься на своё место. Теперь была его очередь захотеть исчезнуть. Конечно, он думал об этом с глупой ухмылкой на лице. Во время Состязания фонарей небожители состязались в количестве молитвенных фонарей негасимого света, которые поднесли верующие на Праздник середины осени в самом большом, самом знаменитом храме того или иного божества. Один такой фонарь трудно приобрести и за тысячу золотых, ведь он горел неугасимо довольно продолжительное время. В этом году дворец Шэньу удостоился целых девяти сотен шестидесяти одного фонаря негасимого света, почти приблизился к тысяче, побив все предыдущие рекорды. Каждого небожителя посетила мысль, что в следующем году это число наверняка превысит тысячу, впрочем, это далеко не самый важный момент. Ведь если тот, кто занял первое место, остаётся первым всегда, первенство теряет свой смысл. Поэтому остальные во время Состязания фонарей, как само собой разумеющееся, исключали дворец Шэньу из списка соперников. Вэй Усянь был поражён, когда погас свет и внезапно облака, висевшие над ближайшим озером, разошлись, обнажив Царство Смертных. Он счёл почти безмятежным сам образ мира, видимого сквозь воду. Затем с поверхности поднялся в небо одинокий огонёк. Это был единственный фонарь негасимого света. — Дворец Повелительницы Дождя, один фонарь. Цзян Яньли удивилась и посмотрела на Лань Сичэня: — Только один? Он улыбнулся ей: — Нет. Именно один фонарь. Его преподнёс бык при хозяйстве Её Превосходительства Повелителя Дождя, дабы соблюсти приличия. — О. Битва продолжалась, и в течение двух палочек благовоний интерес толпы к происходящему медленно угасал по мере того, как небо постепенно озарялось всё большим количеством фонарей. Вэй Усянь начал беспокоиться и теребить пояс и рукава, ему действительно было очень неудобно в этой одежде. Цзян Чэн продолжал моргать, чтобы не уснуть, так как из-за тусклого света ему хотелось спать. Наконец, они добрались до первой десятки. — Дворец Циина, четыреста двадцать один фонарь! — Неужели его действительно так любят, если он все время бьет своих последователей? — сонно спросил Цзян Чэн. Затем было названо девятое место: — Дворец Повелителя Земли, четыреста сорок четыре фонаря. Мин И даже глазом не моргнул, а просто зачерпнул две ложки супа... однако он всё же посмотрел вниз и увидел, что мальчик с яркими глазами смотрит на него и хлопает в ладоши. Он спрятал улыбку и продолжил есть. — Дворец Повелителя Ветра, пятьсот двадцать три фонаря, — Лань Сичэнь и Лань Ванцзы захлопали в ладоши, а Лань Сичэнь даже слегка подпрыгнул от радости. Ши Цинсюань встала и сложила ладони, обращаясь к толпе, а затем взволнованно повернулась к брату. — Гэ! В этом году я на восьмом месте! — она была так взволнована, как ребёнок, ожидающий похвалы от родителей за хорошие оценки. Однако Ши Уду резко ответил ей: — Только на восьмом? Чему тут радоваться?! Ши Цинсюань поник. При дворе, где собрались сотни богов, восьмое место — это не пустяк, но Ши Уду говорил так, будто это пустяк, а значит, любое место ниже этого было хуже, чем ничего. Не то чтобы Ши Уду не понимал, насколько высокомерно он говорит, просто он этого не боялся. Однако он обмахивался веером и неохотно добавил: — Тем не менее, фонарей больше, чем в прошлом году. В следующем году, должно быть, тоже будет лучше. Ши Цинсюань улыбнулась и рассмеялась. Все зааплодировали ей... кроме Мин И, который всё ещё набивал рот едой. Она пару раз шлёпнула его, требуя поздравлений, но он проигнорировал её. Она шлёпнула его ещё раз, возмущённо требуя от него аплодисментов. Се Лянь рассмеялся. — Дворец Линвэнь, пятьсот Тридцать шесть Фонарей. Цзян Яньли с широкой улыбкой зааплодировала, но почти сразу заметила, что, похоже, только боги войны приветствовали её, и слегка нахмурилась. — Дворец Наньяна, пятьсот семьдесят два фонаря! — Фэн Синь, казалось, не слишком удивился... пока — Хорошая работа, Фэн-бофу! — сказал Вэй Усянь с игривой улыбкой. Се Лянь бросил взгляд на Фэн Синя, у которого были широко раскрыты глаза, прежде чем одарить ребенка забавным взглядом. Цзян Яньли и Цзян Чэн также подбадривали его, на что он ответил своего рода полуулыбкой. Се Лянь тоже не смог удержаться от улыбки. Было очевидно, что детям явно понравилось их пребывание у Фэн Синя. — Дворец Сюаньчжэня, пятьсот семьдесят три фонаря. Му Цин выглядел довольно самодовольно, и дети были сбиты с толку тем, как близко были числа. — Дворец Мингуана, пятьсот восемьдесят фонарей, — Пэй Мин, казалось, не был особо взволнован. В конце концов, у него было бы на сотню больше, если бы Пэй Су не поймали и не изгнали. Линвэнь и Ши Уду похлопали его по плечу. — Дворец Повелителя Вод, семьсот двадцать фонарей. Большая часть толпы ликовала, однако несколько чиновников среднего небес перешёптывались между собой. — Бог богатства или нет, но благодаря его драгоценному нефриту в этом году у него так много фонарей. — Конечно, с его-то темпераментом, как ещё его поклонники могли бы по-настоящему обожать его, если бы у него не было маленького лучика света, который успокаивает его. Лань Сичэнь слышал каждое слово, но не подавал виду, что ему не всё равно. Лань Ванцзы, однако, скривился. Ши Цинсюань встала, громко аплодируя, крикнула Се Ляню: — Это мой брат! Это мой брат! — Я знаю, что это твой брат! — Се Лянь рассмеялся. Только Мин И не сдвинулся с места и продолжал есть. Он действительно наслаждается праздником. Се Лянь мысленно рассмеялся. В этот момент многие чиновники начали вставать, чтобы уйти. Они поели вкусной еды, поиграли и посмотрели хорошее представление и были готовы отправиться домой. Однако Ши Уду внезапно захлопнул веер и нахмурился. — Подождите, — его голос звучал требовательно, и многие чиновники, которые только что встали, тут же сели обратно. — Десятка лучших выбрана есть ли у Его Превосходства Повелитя Вод что-то ещё, что он хотел бы добавить? На лице Лань Сичэня внезапно появилось вопросительное выражение, а остальные дети в замешательстве переглянулись... кроме Лань Ванцзы. — Десятка лучших выбрана? — сухо спросил Ши Уду. — Не десять. — сказал Лань Ванцзы, но его голос был тихим, и его услышали только остальные подростки. — Что он имеешь в виду? — спросил Вэй Усянь, наклонившись к сестре. В этот момент Ши Цинсюань воскликнула: — Нет... нет, нет, нет! Десятка лучших ещё не объявлена! Даже если мы посчитаем Дворец Шеньу, пока что объявлено только о девяти! Это вызвало небольшой переполох. — Только девять? — Это правда, я посчитал, их действительно было только девять! — Кто-то еще рангом выше Повелителя Воды? — Что?! Кто бы это мог быть? Я не знаю никого подобного! Внезапно Цзян Чэн проснулся, когда полуночное небо озарилось светом, ярким, как солнце. Все с удивлением посмотрели вверх, когда в ночи засияли фонари... так много фонарей. Это было ослепительное зрелище, и никто не мог отвести взгляд. Затем ведущий внезапно посмотрел на ряды столов и поднял дрожащий палец, указывая на них. Цзян Яньли и двое её младших братьев переглянулись, а затем посмотрели туда же, куда и все остальные. — Баба... Се Лянь огляделся, посмотрел на своих детей, затем на диктора, а потом медленно указал на себя. — Я??? Сидящий рядом с ним Ши Цинсюань хлопнул его по плечу. — Да. Ты. — Я? Что со мной? — Се Лянь явно был в шоке. Диктор тяжело сглотнул, а затем дрожащим голосом произнёс: — Храм Тысячи фонарей, дворец Наследного принца, три… три…ТРИ ТЫСЯЧИ ФОНАРЕЙ! У всех троих детей Се Ляня челюсти буквально отвисли. Наступила долгая тишина, а затем раздался громкий шум. Начались споры, некоторые называли это мошенничеством, ошибкой, неправильным подсчётом. Ши Цинсюань даже услышала, как кто-то сказал, что эти фонари могут быть обычными, и сразу же возразила: — Как они могут быть обычными? Обычные фонари и негасимые фонари сделаны совершенно по-разному! И обычные фонари не могут взлететь на небеса, так что это не может быть подделкой. В присутствии Ши Уду никто не был настроен спорить, поэтому они сменили тактику. — Господа, но где находится этот храм Тысячи фонарей? Кто и когда его выстроил? Кто-нибудь из вас, божественные коллеги, осведомлён об этом? Небожитель, объявивший результат, ответил: — Мне это неизвестно… Но надпись на самих фонарях гласит именно «храм Тысячи фонарей», следовательно, они поднялись оттуда. — Но мне никогда не приходилось слышать ни о каком храме Тысячи фонарей! — Верно! Я тоже никогда о нём не слыхал! Се Лянь наконец оправился от шока и тихо и серьёзно сказал: — Уважаемые господа, не стану лукавить, не только вы о нём не слышали, но и сам я о нём также не слышал. Трое его детей переглянулись, а затем посмотрели на чиновников, чтобы понять, знают ли они, но, очевидно, не знали, потому что были так же ошарашены, как и все остальные. В этот момент Пэй Мин усмехнулся. — А я ведь говорил, что Собиратель цветов под кровавым дождём выкрал Его Высочество наследного принца вовсе не из недобрых намерений, и ведь никто из вас тогда мне не поверил. Ну что, теперь убедились? Вэй Усянь оглянулся на удаляющиеся фонарики, а затем снова посмотрел на своего отца. Не было ничего невероятного в том, чтобы поверить, что за этим стоит Хуа Чэн, и, как ни странно, мальчику это показалось забавным. Храм Тысячи фонарей... Пока толпа перешёптывалась и царил хаос, внезапно раздались громкие хлопки, и все замолчали, уставившись на Небесного Владыку. — Поздравляю, Сяньлэ, — с улыбкой сказал Цзюнь У, а затем со вздохом посмотрел на фонари. — Тебе всегда удаётся творить чудеса. После долгого напряжённого молчания некоторые чиновники начали хлопать в ладоши, а затем, словно приливная волна (хотя и неравномерно), Небесные чиновники начали энергично аплодировать Се Ляню, но не больше, чем Ши Цинсюань и трое детей. На этом банкет официально закончился, и Вэй Усянь, опередив остальных, встал со своего места и подошёл к отцу, а за ним последовали его брат с сестрой и братья Лань. Он с широкой улыбкой бросился в объятия отца. — Поздравляю, папа! — Цзян Яньли кивнула Линвэнь и Пэй Мину, и последний уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и просто кивнул в ответ. — Спасибо, мой мальчик... теперь. — Он развернул мальчика и указал на Пэй Мина. — Кажется, ты должен перед кое-кем извинить. Вэй Усянь побледнел, совсем не ожидая этого, и посмотрел на генерала, который в ответ приподнял бровь. — Э-э... простите, генерал Пэй... за... то, что я вас ударил... там... Пэй Мин посмотрел на него, затем снова на Се Ляня и неохотно улыбнулся. — Всё в порядке, что сделано, то сделано. Просто держи его подальше от меня, и я буду тебе благодарен. — Поздравляю, Ваше Высочество, — сказал Лань Ванцзы с поклоном. — Спасибо, Лань Ванцзы, ты очень добр. — Се Лянь улыбнулся мальчику, прежде чем посмотреть на его брата, решив пока не обращать внимания на Пэй Мина. — А ты, должно быть, Лань Сичэнь. — Рад с вами познакомиться, Ваше Высочество, — старший нефрит улыбнулся и слегка поклонился. — Сичэнь, — Ши Уду вышел вперёд, — хотя формальности действительно уместны, я хотел бы спросить, не присоединишься ли ты к нам на празднике. — Он махнул рукой в сторону Пэй Мина и Линвэнь. — Ты — моя правая рука, так что я имею полное право пригласить тебя, ты так хорошо служил мне в прошлом году. — О, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Это было бы честью для меня, Ваше Превосходительство Повелитель Вод. Если генерал Мингуан и Совершенный владыка Линвэнь не будут возражать против моего общества. — Конечно, мы не против, великий нефрит. — Пэй Мин рассмеялся. Линвэнь согласился. — Вы все снова идёте играть? — спросил Ши Цинсюань. Ши Уду сложил веер. — М-м-м. — Господин Повелитель Ветра, не хотите ли присоединиться к нам? — спросил Линвэнь, скрестив руки на груди. — Нет, у меня уже есть планы. Кроме того, у меня есть диди, с которым можно отпраздновать. — Она подмигнула Лань Ванцзы, который просто кивнул. Ши Уду нахмурился. — С кем бы еще вы ни планировали праздновать, им лучше не иметь неприятного характера. — Есть ли кто-нибудь более неприятный, чем генерал Пей? — язвительно заметил Линвэнь. — Сейчас тебе лучше заткнуться, Благородный Цзе, — предупредил Пэй Мин. Цзян Яньли рассмеялась, и Пэй Мин улыбнулся ей, но тут же получил убийственный взгляд от Цзян Чэна и Се Ляня. Он фыркнул и отвернулся. — Лань Чжань! Лань Чжань! — Вэй Усянь, которого больше не загораживала сестра, оказался прямо перед другим мальчиком, практически у него перед носом. — Во-первых, прости за то, что мы говорили в прошлый раз. Я правда думаю, что ты всё ещё можешь найти себе девушку, если не будешь таким зажатым… — А-Ин, — Се Лянь предостерегающе крикнул. — Потому что ты такой красивый и всё такое, но это не главное. Я не видел тебя после того случая, а сегодня вечером уезжаю, поэтому хотел как следует попрощаться. Может, ты как-нибудь приедешь в монастырь Водных Каштанов, и я тебе всё покажу. — Маловероятно, — сказал Ши Уду. — Во-первых, он не должен уходить без моего разрешения, а во-вторых, я бы предпочел, чтобы он не общался с таким отродьем, как ты. — Ваше Превосходительство Повелитель Вод, пожалуйста, не называйте моего сына отродьем, — упрекнул его Се Лянь. — Тогда как насчёт надоеды? — пошутил он. — Э. Лань Чжань ведь не считает меня надоедой, верно? Я его самый лучший друг во всём мире. Лань Ванцзы, который, казалось, всё больше и больше смущался из-за мальчика, ответил простым «Бесстыдник» и отвернулся. Пэй Мин снова заметил румянец на маленьком нефритовом ушке и усмехнулся про себя. — Бесстыдник? Что ж, я думаю, это бесстыдно. — упрекнул Вэй Усянь, прежде чем потянуться и схватить Лань Ванцзы за волосы... но он не схватил мальчика за волосы. Он промахнулся и схватил белую ленту на лбу, одним махом стянув её. — ... О... ой. Прости, Лань Чжань, я... Когда Вэй Усянь поднял взгляд, он увидел, что на него смотрят многие. Ши Уду выглядел внезапно очень разозлившимся, у Линвэнь было испуганное выражение лица, Лань Сичэнь выглядел обеспокоенным, Ши Цинсюань выглядела напуганной, а Мин И смотрел на неё в замешательстве. Пэй Мин тоже казался смущённым, переводя взгляд с Ши Уду на Линвэнь, явно не понимая, что происходит. Однако реакция Лань Ванцзы заставила Вэй Усяня сделать несколько шагов назад. Мальчик посмотрел на него с гневом и отчаянием, как будто вот-вот заплачет от ярости. Ши Цинсюань выскочила вперёд и быстро попыталась сгладить ситуацию. — А-Сянь, пожалуйста, верни это немедленно, очень важно, чтобы ты сделал это прямо сейчас. Прежде чем Вэй Усянь успел ответить, Лань Ванцзы забрал у него налобную ленту, и Ши Цинсюань быстро увела его вместе с Лань Сичэнем, уверяя мальчика, что «он не знал» и «это ничего не значит». Линвэнь посмотрел на Ши Уду, который пристально смотрел на Се Ляня. Он указал веером на Вэй Усяня, продолжая смотреть в глаза его отцу: — Этот мальчик — проблема, Ваше Высочество. — Мне жаль, что вы так считаете, Водный Владыка, и я прошу прощения за его поведение, но это был несчастный случай. — Се Лянь тоже не понимал, почему он так отреагировал. Он решил, что спросит Ши Цинсюаня позже, когда пойдёт за Лан Ином. Ши Уду фыркнул и развернулся, чтобы пойти за ними. — Пэй Сюн, Линвэнь, я скоро с вами встречусь. Мне нужно кое-что уладить. Мин И наконец встал. Он наблюдал за Лань Ванцзы и на секунду посмотрел на Вэй Усяня, прежде чем тоже пойти за ними. Пэй Мин посмотрел им вслед, затем на Линвэнь. — Я что-то упускаю? Линвэнь посмотрел на него, затем на Се Ляня. — Ваше Высочество, пожалуйста, поговорите с Повелителем Ветра, когда у вас будет возможность, — затем он схватил Пэй Мина и потащил его в сторону, чтобы поговорить наедине. Се Лянь оглянулся, а Цзян Яньли и Цзян Чэн посмотрели на своего брата. Вэй Усянь наблюдал за Лань Ванцзы... и испытывал смешанные чувства, но ни одно из них не было приятным. — Я сделал что-то не так?