Песнь о Небесах и Возрождении

Ланьлинь из башни золотого карпа.... Несколько заклинателей из клана Вэнь, которым было поручено присоединиться к Вэнь Чао в Ланьлине, прошли по залам великолепной Башни Карпа и ничуть не удивились, услышав хихиканье, доносившееся из соседней комнаты, куда, по словам главы клана Цзинь, Цзинь Гуаншаня, он направлялся, чтобы «кое-что уладить». Они были на сто процентов уверены, что из двух кланов, которые им предстояло посетить, им досталась более лёгкая задача. В конце концов, Цзинь Гуаншань был не только трусом при Вэнь Жохане, он легко отвлекался... если девушки были достаточно красивы. В комнате Цзинь Гуаншань улыбался во весь рот, попивая прекрасное вино из кубка, в то время как несколько хорошеньких девушек обнимали его и шептали на ухо милые глупости. Его рука скользнула по спине одной из них, и он усмехнулся, когда другая прошептала ему что-то на ухо. Здесь Цзинь Гуаншань мог забыть о своих проблемах, забыть о клане Вэнь, забыть о своих обязанностях главы клана и даже забыть о женщине, которая только что ворвалась сюда. — Гуаншань!!! — он напрягся и выпрямился, когда все девушки разбежались, а мадам Цзинь, его жена, бросилась к нему. — Миледи, какой приятный сюрприз. А я-то думал, что вы всё ещё в отъезде… — Не держи меня за дурочку, Цзинь Гуаншань! — рявкнула она, тыча пальцем ему в лицо. — Я уезжаю на неделю и не только нахожу тебя по уши в шлюхах, но и Клан Вэнь в наших стенах?! И ты ничего не делаешь?! О чем, черт возьми, ты думаешь?! — она фыркнула: — В любом случае, не то чтобы ты много думал. — Миледи, пожалуйста, — он встал и попытался быть ласковым, взяв её за руку, но она отдёрнула её. Однако он не сдавался и продолжал изливать потоки сладких речей и пустых обещаний: — Ни одна из этих девушек не сравнится с тобой, и, кроме того, что мне делать, если Вэнь Жохань пришлёт своего сына стучать в нашу дверь? Разозлить такого могущественного человека... Это будет катастрофой, — последнюю фразу он прошептал. — К чёрту тебя, — рявкнула она. — Знать, что они сделали, и всё равно позволять им бродить по нашим залам, осквернять наш дом? Почему я вообще удивляюсь, что такой трус, как ты, так постыдно... — Миледи... Я знаю, что вы ненавидите Вэней, но, может быть, это к лучшему... Он замолчал, встретившись с её горящими, как раскалённые угли, глазами. Однако именно её следующий вопрос заставил его осознать, что его судьба предрешена. — Где Цзинь Цзысюань? Лицо Цзинь Гуаншаня дрогнуло, когда девушки быстро отступили, решив сохранить свои жизни, а не навлекать на себя гнев госпожи Цзинь. —Гуаншань... Где наш сын? Где МОЙ сын? — прошипела госпожа Цзинь. — Ну... — Цзинь Гуаншань тяжело сглотнул. — Было решено, что... ну... видите ли, моя госпожа... — Выкладывай, — она огрызнулась. Цзинь Гуаншань нервно усмехнулся. — Вэнь Чао решил... взять Цзинь Цзысюаня с собой на ночную охоту... и они не вернутся в ближайшие несколько недель. Лицо мадам Цзинь стало на несколько тонов темнее, а в глазах заблестела злоба. — И ты его отпустил? — На самом деле я не отпускал его. — ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, с ТОБОЙ НЕ ТАК?! — она взревела, прежде чем схватить кувшин вина со стола и швырнуть в него. Он пригнулся, и он полетел, прежде чем врезаться в стену, разлетевшись вдребезги от удара. — Ты позволил этому ублюдку Вэнь псу забрать МОЕГО сына, когда знал все, что они сделали! Что они сделали с пристанью Лотоса! Что они сделали с Юй Цзыюань!!! — Успокойтесь, миледи... — Не смей говорить мне, чтобы я успокоилась! Ты тратишь своё время и свою жизнь, прячась под сапогом Вэнь Жоханя и выставляя себя напоказ, чтобы играть с красивыми шлюхами! Ты отвратителен! Ты наглец! Цзинь Гуаншань внезапно почувствовал себя храбрым, по глупости, и огрызнулся: — Я трачу своё время. — Что, прости?! Он надменно выдохнул и сказал: — Не я тратил время и ресурсы последние пять лет, пытаясь найти маленькую девочку, которая, вероятно, мертва и похоронена вместе со своей стервой-матерью. Госпожа Цзинь смертельно побледнела, в её глазах читалась убийственная ярость. Цзинь Гуаншань, очевидно, не знал, что делать, поэтому продолжил. — Не думай, что я не знаю, почему ты снова ушла на этот раз. Совершенно очевидно, что ты всё ещё гонишься за детской мечтой найти эту бедняжку и выполнить своё детское обещание выдать её замуж за НАШЕГО сына. Очнись, госпожа Цзинь. Наш мальчик скоро станет мужчиной, и ему просто придётся найти кого-то другого. Та девушка, которую ты так стремишься найти, либо мертва, либо лучше бы ей было умереть, гнить в каком-нибудь переулке, использованной по полной... Пощечина! Звук отозвался яростным звоном. Цзинь Гуаншань отшатнулся назад, споткнулся о стол и с глухим стуком упал на пол. Он удивлённо посмотрел вверх и схватился за лицо, на котором ярко-красный отпечаток ладони был почти таким же ярким, как точка из киновари на его лбу. Госпожа Цзинь тяжело дышала от ярости, и из её глаз вот-вот брызнут слёзы. Она сердито посмотрела на своего ублюдка-мужа. — Гори в аду, Цзинь Гуаншань. Ты больше подходишь на роль растопки, чем вождя уважаемого клана. — С этими словами она выбежала из комнаты, оставив мужа в таком жалком состоянии. - Цзян Яньли проснулась от криков и ругательств и сразу же вспомнила, что происходит. Она села на циновку и оглядела свою крошечную комнатку, которую отец, очевидно, построил за время их отсутствия. Это был, очевидно, подарок в качестве извинения за неожиданное появление Ци Жуна, и она ясно дала понять, что довольна. Она должна быть довольна. Приведя себя в порядок, она вышла из маленькой боковой комнаты и направилась к передней части храма, прежде чем войти внутрь и увидеть почти смехотворную картину. Цзян Чэн сердито смотрел на Ци Жуна, которого их отец насильно кормил, пока Гуцзы обсуждал с Вэй Усянем планы на день. Вэй Усянь решил, что в обозримом будущем мальчик будет его помощником. Когда они вернулись в монастырь накануне вечером, Вэй Усянь был расстроен, узнав, что его новую подругу Баньюэ отправили к кому-то другому, но теперь он, похоже, решил, что после двух неудачных попыток подружиться его новой целью стал Гуцзы. Судя по всему, они вдвоём собирались отправиться на поиски сокровищ, сделать воздушного змея и ещё много чего глупого. — Кузен наследный принц пытается меня отравить! — выплюнул Ци Жун, пытаясь увернуться от попытки Се Ляня засунуть ему в рот кусок фрукта. Мусорный бог нахмурился и повернулся к Цзян Яньли, которая закрывала дверь, и слабо улыбнулся ей. — Доброе утро, ты хорошо спала прошлой ночью? Прежде чем она успела ответить, Ци Жун окликнул её. — Хорошо, что девочка проснулась. Девчонка, приготовь нам по-настоящему вкусную еду. Се Лянь развернулась и ударил Лазурного демона по голове. — Ци Жун! Не смей так разговаривать с моей дочерью! Цзян Яньли неловко улыбнулась. "Просто не обращай на него внимания." — она подумала, прежде чем повернуться и действительно начать помогать отцу готовить завтрак. Готовя еду, она посмотрела на Лан Ина, который тихо сидел в углу и наблюдал за ней. Она улыбнулась ему и продолжила работу. В самом деле, в этом маленьком святилище едва хватало места для четырёх подростков, маленького мальчика, бога и демона. Цзян Яньли осмотрела их запасы еды и поняла, что они очень быстро закончатся. Она улыбнулась. Она могла обойтись. Они всегда обходились. После завтрака она и двое её братьев нашли тень под деревом на улице и немного помедитировали, пока их отец подметал перед святилищем. Подметая, он постепенно начал замедлять движения, и до него кое-что дошло. Се Лянь поставил метлу и подошёл к троим детям, прежде чем опуститься на колени перед Вэй Усянем. — А-Ин. — Мальчик посмотрел на него. — Ты знаешь, что будет в следующем месяце? Вэй Усянь нахмурился и посмотрел на своих братьев и сестёр. — Думай ближе к концу. — Се Лянь улыбнулся. Вэй Усянь на минуту задумался, и тут в его голове словно вспыхнула лампочка. — Мой день рождения... — М-м-м, — Се Лянь улыбнулся и щёлкнул мальчика по носу. — Моему мальчику скоро исполнится четырнадцать. Есть ли что-то особенное, что он хотел бы попросить в этом году? Цзян Яньли не могла не улыбнуться, когда Вэй Усянь начал усиленно размышлять, обдумывая идею своего особенного дня. — ... Можно мы пригласим Хуа-гэгэ? — мальчик посмотрел на отца с широкой улыбкой. Се Лянь вспомнил, как прошлой ночью, когда они возвращались домой, он увидел три тысячи фонарей, освещающих ночное небо, и улыбнулся про себя. — Не вижу причин, почему бы и нет. В следующий раз, когда мы его увидим, можешь спросить. Вэй Усянь захлопал в ладоши, но потом остановился и нахмурился. — Что ж, если мы пригласим Хуа-гэгэ, я не уверен, что Фэн-бофу придёт... Может быть, Нань Фэн мог бы прийти, если бы захотел. В этот момент из святилища донёсся грохот, и все четверо обернулись, услышав крики и ругательства. — ... Может, Ци Жун уже ушёл? Мне не нравится, что он здесь, — Цзян Чэн сказал очень сердито. Се Лянь печально вздохнул. — Мне правда жаль. Он действительно здесь только до тех пор, пока я не смогу вытащить его из этого тела... — Лан Цяньцю... собирается прийти сюда? — спросил Вэй Усянь. — Сомневаюсь, что он узнает о местонахождении Ци Жуна, — сказал Се Лянь, прежде чем встать. — А-Ин, если у тебя есть какие-то другие пожелания на твой день рождения, не стесняйся спрашивать. — Тогда Лань Чжань тоже мог бы прийти... если бы захотел... — Вэй Усянь добавил последнюю фразу тише, вспомнив, как сердито посмотрел на него Лань Ванцзы, когда он сорвал с него ленту. Се Лянь собирался ответить, но его отвлекла очередная порция проклятий и ударов изнутри монастыря. Он оглянулся на святилище, а затем мягко улыбнулся своему сыну. — Мы посмотрим на это, — затем он бросился обратно в монастырь Водных Каштанов, чтобы убедиться, что Ци Жун ничего не сломал. Цзян Яньли наблюдала, как ее отец ворвался в дверь с печальным выражением в глазах. Все будет хорошо. Подумала она про себя, возвращаясь к медитации. После небольшого обеда Вэй Усянь схватил Гуцзы, и они отправились на рисовые поля ловить лягушек. Конечно, они нашли не только лягушек. Гуцзы нашёл черепаху размером с его ладонь, и они оба нашли пару уток, бредущих по воде. В какой-то момент Гуцзы убежал, потому что ему показалось, что он увидел в воде змею, но Вэй Усянь так и не нашёл её. Тем не менее они пошли дальше. Примерно через два часа после восхода солнца мальчики сидели на краю поля, и Гуцзы держал в руках маленькое ведёрко, которое они «одолжили», чтобы складывать в него пойманных лягушек. Вэй Усянь заглянул внутрь, вытащил самую большую и скользкую лягушку и показал её младшему мальчику. — Эй, Гуцзы, почему бы нам не надеть это на лицо твоего отца, пока он спит? Тогда ему будет о чём покричать. — Э-э-э. А-ди уже и так расстроен. Я не хочу, чтобы он расстраивался ещё больше. Гэгэ не даёт ему перестать плакать, и я думаю, что из-за этого он так себя ведёт. — Я думаю, он просто такой человек, — Вэй Усянь надулся: — Мне не нравится, как он разговаривает с Шицзе. Она заслуживает того, чтобы к ней относились только с добротой и уважением. — Прости, если А-Ди её расстроил, — пробормотала Гуцзы, глядя в ведро. — Зачем тебе извиняться? Это не ты обзываешь её всякими гадостями... Поэтому он должен быть наказан. — Вэй Усянь сказал это, тыча огромной лягушкой в лицо мальчику. Внезапно она выскользнула из его рук и плюхнулась на колени Гуцзы. Вэй Усянь попытался схватить её, но она отскочила, и он врезался в мальчика поменьше, из-за чего они оба упали, а ведро перевернулось, и все лягушки выскочили. Они попытались поймать их, но те скрылись в полях. Вэй Усянь погрузил руку в воду и вытащил змею. Гуцзы закричал и убежал, а старший мальчик выбросил змею обратно в поле, вытер руку и бросился за маленьким мальчиком. Наступил полдень, и Цзян Яньли начала готовить ужин... но... — Ты не можешь готовить быстрее? Этот предок чертовски голоден. Эта маленькая женщина не может выполнять свою работу. Се Лянь глубоко вздохнул и пристально посмотрела на него. — Ци Жун, моя дочь — не служанка, которой можно помыкать. Если бы не это тело, в котором ты находишься, я бы вообще тебя не кормил. — Может быть, тебе стоит покормить его своей стряпней, — бездумно сказал Цзян Чэн. Он остановился и посмотрел на своего отца, который печально посмотрел на него. — Прости ... Гуцзы и Вэй Усянь вернулись из своих приключений и теперь сидели на циновке Се Ляня, взяв в руки бумагу и чернила, рисовали. Гуцзы рисовал не очень хорошо получившийся портрет себя и своего отца, а Вэй Усянь рисовал портрет Хуа Чэна, которым он планировал заменить тот, что был уничтожен пожаром в Доме Блаженства. Повсюду были разбросаны другие их работы. На одной из них Ци Жун был съеден большой белой змеёй, что совсем не понравилось Гуцзы. Цзян Яньли закончила приготовления и раздала тарелки отцу и Цзян Чэну, а затем подошла и поставила тарелку рядом с Гуцзы и Вэй Усянем. — Эй, малышка, раз уж ты здесь, почему бы тебе не обнять своего шушу? — поддразнил Ци Жун, прежде чем рассмеяться над собственной шуткой. Цзян Яньли даже не взглянула на него, вместо этого изо всех сил стараясь улыбнуться. "Просто не обращай на него внимания." — Если ты ожидаешь, что мы будем называть тебя так, то ты глупее, чем коровий навоз, — Цзян Чэн сплюнул. Цзян Яньли повернулась и наконец протянула тарелку Лан Ину, прежде чем вернуться и взять свою. — Хорошо. Хорошо. Малышка знает, что мужчины едят первыми… Хлоп! Се Лянь снова шлёпнул Ци Жуна по голове, прежде чем сунуть ему в рот маринованный редис. Он снова виновато улыбнулся Цзян Яньли. Она улыбнулась в ответ, но у неё в животе всё сжалось. Всё в порядке. Всё хорошо. Она мысленно сказала себе это и начала есть. На следующее утро всё было по-прежнему. Цзян Яньли проснулась от сквернословия и раздражающих криков Ци Жуна. Она оделась, вышла из своей маленькой комнаты и направилась в главную часть монастыря, где стала мишенью для насмешек и издевательств Ци Жуна, а затем Се Лянь ударил его по голове. В то утро, когда они вышли на улицу, чтобы медитировать, Вэй Усянь вместо этого решил попрактиковаться в игре на дизи и заклинании «Покой», которому его научил Лань Ванцзы. Се Лянь прислушался к звуку и улыбнулся, прежде чем понял, что это усыпляет Ци Жуна, поэтому он намеренно оставил дверь монастыря открытой, чтобы это действительно усыпило Лазурного демона. После обеда Вэй Усянь снова потащил Гуцзы на небольшое приключение, на этот раз с Цзян Чэном. Вместо того, чтобы искать жуков и лягушек на рисовых полях, трое мальчиков отправились на поиски бамбуковых палочек. Получив несколько палочек от местной деревенской женщины, они принялись за работу: Вэй Усянь начал вырезать из бумаги, которую они приготовили накануне, забавные фигурки и раскрашивать их. Затем они попросили у кого-нибудь верёвку, и как только она у них появилась, они закончили свои великие творения. Три простых воздушных змея, каждый из которых отличался от других. Воздушный змей Цзян Чэна был похож на одноглазого монстра, а Гуцзы был ещё слишком мал, поэтому его змей выглядел как сетка из ярких цветов, и он сказал, что это павлин. Ни один из старших мальчиков не стал спорить и не хотел портить удовольствие младшему, поэтому они согласились, что это красивый павлин. Вэй Усянь сделал своего змея похожим на какое-то рогатое животное, и они втроём сразу же опробовали их, бегая по дороге, пока змеи не взмыли высоко в небо. Как и настоящий павлин, по неизвестным причинам змей Гуцзы никогда не поднимался высоко и не летал долго. Примерно через час Вэй Усянь позволил Гуцзы запустить своего змея, а сам попытался починить змея мальчика поменьше. Вернувшись в храм, Ци Жун недолго проспал, бесконечно жалуясь на что-то, пока Цзян Яньли и Се Лянь просматривали запасы еды, а Лан Ин просто тихо сидел в стороне. — Баба, я не думаю, что у нас хватит еды до завтрашнего дня, — Цзян Яньли нахмурилась. — Да, я беспокоился об этом... — вздохнул Се Лянь. — Завтра мне придётся пойти на рынок и посмотреть, что можно сделать с едой. — Малышка, у меня болит спина. Почему бы тебе не подойти и не потереть плечи своего шушу? — Ци Жун! — рявкнул Се Лянь. "Не обращай на него внимания." Цзян Яньли выдавила из себя улыбку. — Пока ты на рынке, я посмотрю, что можно сделать, чтобы собрать кое-какие продукты. — Ты уверена, что сможешь остаться здесь на весь день без меня? — Се Лянь взглянул на Ци Жуна. — Всё в порядке, баба. Я буду в порядке. — Ты абсолютно уверена? — спросил Се Лянь. — Да, — солгала Цзян Яньли. На следующее утро раздалось ещё больше громких проклятий и криков. Цзян Яньли медленно встала, оделась и вошла в монастырь, используя остатки провизии, чтобы приготовить простой завтрак. Не прошло и часа, как Се Лянь взял Гуцзы и Лан Ина и отправился в город, оставив троих детей и Ци Жуна в храме. Все трое занимались самосовершенствованием до часа дня, а потом отправились искать что-нибудь на обед. Цзян Яньли нарвала водяного кресса и попросила у одной из деревенских девушек миску водяных каштанов, а Цзян Чэн и Вэй Усянь взяли луки и подстрелили фазана. Обед был скудным, и мальчики тянули жребий, чтобы решить, кто будет кормить Ци Жуна. Вэй Усянь проиграл и неохотно помог мужчине поесть. — Разве это не должно быть работой женщины - помогать мужчине по дому. — Ты не мужчина, — Цзян Чэн усмехнулся. — Ты просто ничтожество, — добавил Вэй Усянь с усмешкой. — Говоришь, как тот пес Хуа Чэн. Ты уверен, что он тебя не растил? — ухватился Ци Жун. Вэй Усянь скорчил гримасу. — Хуа-гэгэ не собака. — Забавно называть его собакой, когда ты сам связан и тебя нужно кормить. — Цзян Чэн усмехнулся. — Что ж, если это собака, то мальчику лучше быть осторожнее, потому что она кусается, — Ци Жун сделал вид, что скалит зубы. Вэй Усяню стало не по себе, он быстро бросил еду и подбежал к сестре, уткнувшись лицом ей в бок. — Я больше не буду его кормить, сестрёнка! Я не хочу! Цзян Яньли улыбнулась брату. — Тебе не нужно. Если хочешь, я сама позабочусь об этом. — Нет, — уверенно сказал Цзян Чэн. — Я сам, — он быстро взял немного еды и сунул её в рот Ци Жуну. После обеда Цзян Яньли вышла на улицу вместе со своими братьями, закрыв за собой дверь монастыря. Мальчики собрали своих воздушных змеев, которые они запускали накануне, а также взяли луки и стрелы и побежали на поля. Они запустили змеев высоко в небо, а затем выпустили стрелы. Оба попали в цель и побежали за своими змеями, чтобы запустить их снова. Цзян Яньли хлопала в ладоши и продолжала наблюдать за тем, как они ссорятся и играют. В какой-то момент они изменили планы и спустились к ручью, где Вэй Усянь играл на дизи и плескался в прохладной воде, а его брат искал камни, чтобы построить новую башню, в то время как Цзян Яньли сидела на берегу и просто наслаждалась жизнью. Когда подошло время ужина, дети немного забеспокоились, потому что их отец ещё не вернулся, а до заката оставалось несколько часов. Цзян Яньли собрала оставшиеся водяные каштаны, а Вэй Усянь поймал пару рыбок в ручье, и ужин, хоть и скромный, был готов. На этот раз Цзян Чэн сам вызвался покормить Ци Жуна и сразу же засунул еду ему в глотку. Он хотел бы просто ударить его Цзыдянем и покончить с этим, но знал, что отец не разрешил. — Это действительно позор, что со мной так обращаются. Этого предка нужно уважать больше! Вам, соплякам, должно быть стыдно. — Удивительно, что ты знаешь, что такое стыд, — сказал Цзян Чэн, вставая, чтобы съесть свой ужин. — Кузен наследный принц, конечно, знает, как воспитывать маленьких засранцев! И что ещё хуже, он воспитал сучку, которая даже не слушает, когда с ней разговаривают. Грубо. Я говорю с тобой, малышка. Эй! Я знаю, что ты не глухая! "Не обращайте на него внимания." Цзян Яньли начала убирать со стола. — Видишь, что я имею в виду. Полное неуважение. Этот предок говорит с тобой, а ты продолжаешь меня игнорировать. Как такая высокомерная маленькая сучка, как ты, может заполучить мужчину, если ты даже не можешь сделать то, что тебе говорят? Цзян Яньли застыла. Ци Жун заметил это и, поняв, что наконец-то задел за живое, явно решил надавить. — Не то чтобы мужчина когда-нибудь захотел бы такую простую маленькую сучку, как ты. Слишком простую, когда другие хорошенькие сучки так жаждут угодить. Простые маленькие женщины всегда остаются с носом, но не волнуйся, этот шушу понимает. Единственный способ, которым ты когда-нибудь окажешься в постели с настоящим мужчиной, — это если ты за это заплатишь. — Какого чёрта! — Вэй Усянь вскочил на ноги. — Ты отвратительная свинья! Ты не имеешь права так разговаривать с моей сестрой! — Он выглядел так, будто был готов забить мужчину до смерти. Треск! Цзян Чэн и Вэй Усянь перевели взгляд на Цзян Яньли. Она уронила одну из тарелок на пол, и её плечи дрожали. — Шицзе? — Цзян Чэн подошел, и она обернулась с вымученной улыбкой. — Дай мне минутку, — прошептала она, затем выбежала за дверь, захлопнув ее за собой. — Похоже, я задел за живое, — Ци Жун поддразнил, а затем рассмеялся как маньяк. — Сестрёнка!! — закричали оба мальчика и побежали открывать дверь, но Цзян Яньли действительно убежала, а солнце уже садилось за горизонт, и их отец не возвращался. — Ты ... — Цзян Чэн повернулся к Ци Жуну, его глаза наполнились жаждой убийства, кольцо на его пальце потрескивало фиолетовыми искрами. — Э-э-э-э. Твой драгоценный папа был бы не очень доволен тобой, если бы ты пошел против его воли и причинил вред твоему шушу. — Он не обязан ... — мрачно сказал Вэй Усянь. Мальчик оглянулся. — Жое, повеселись. Мальчики покинули монастырь и разделились, чтобы найти свою сестру, а Ци Жун издал леденящий кровь крик.