Песнь о Небесах и Возрождении

Когда в храме Водных Каштанов наступило утро, Се Лянь проснулся и увидел очаровательную картину. Хуа Чэн смотрел на него, но не двигался, потому что Вэй Усянь крепко спал на нём. Он подавил смешок, а Хуа Чэн просто улыбнулся. — Я не хотел его будить. Не мог бы ты помочь мне поднять его, чтобы я мог встать? — Сань Лан, ты мог бы просто спихнуть его с себя, — Се Лянь рассмеялся и сел. — Но это было бы не очень хорошо, и, кроме того, он выглядит таким счастливым, когда спит... как ребёнок. — ...Я не ребёнок... — Вэй Усянь что-то проворчал, поворачивая голову, всё ещё полусонный. Хуа Чэн хихикнул и сел, из-за чего мальчик перевернулся и приземлился между ним и Се Лянем, слегка охнув. Се Лянь отряхнулся и встал, чтобы посмотреть, что можно сделать с завтраком. Он обнаружил, что трёх других мальчиков нет на их циновках. Пока он размышлял, в дверь постучали. Он открыл её и увидел группу деревенских девушек, которые хихикали и смущённо переглядывались. — Здравствуйте, Бессмертный, мы принесли немного еды. — О? — Он оглянулся на Хуа Чэна, который держался отстранённо, словно не понимал, зачем они здесь. Се Лянь точно знал, зачем они здесь. — Это бульон и жареная курица, пожалуйста, возьмите, — сказала одна из них, пытаясь заглянуть в лицо юноше в красном. — Это было очень любезно с вашей стороны. Спасибо, — сказала Се Лянь, принимая всё это с улыбкой. В этот момент Вэй Усянь, который услышал девочек, высунул голову из-под руки отца и игриво улыбнулся им. — Привет. Вы сегодня такие красивые. Се Лянь покачал головой. Некоторые девочки захихикали ещё сильнее, а пара других взглянула на мальчика, закатила глаза и ушла. — Увидимся! Не пропадайте! — пропел он. Когда Се Лянь собрался вернуться в дом, он остановился, заметив краем глаза какое-то движение. Это была Цзян Яньли, которая вышла из своей маленькой боковой комнаты и задумчиво смотрела вслед деревенским девушкам. — А-Яньли, как у тебя дела? — спросил Се Лянь свою дочь. Она посмотрела на него, а затем на Ци Жуна, который лежал на земле позади него и выглядел совсем мёртвым. Она не смогла скрыть невольной улыбки, когда снова посмотрела на отца. — Намного лучше. Тебе нужна помощь со всем этим? — Я буду признателен, — Се Лянь поблагодарил её, а затем посмотрел на Вэй Усяня: — Иди найди своего брата и остальных, скажи им, что пора есть. — Хорошо, баба! — Вэй Усянь улыбнулся и убежал, чтобы сделать именно это... но сначала он ещё раз позвал девочек, но одна из них обернулась и рявкнула на него, чтобы он уходил. После того, как остальных мальчиков нашли и вернули в монастырь Водных Каштанов, они все сели внутри, чтобы поесть. Се Лянь аккуратно разделил жареную курицу между всеми детьми и дал им по маленькой порции бульона, а сам съел остатки бульона. — Ты не собираешься есть, Хуа-гэгэ? — спросила Цзян Яньли. — Все в порядке. Не голоден. — сказал он с улыбкой. — Угощайся. Гуцзы взял немного своего бульона и вышел на улицу, оставив дверь открытой. Он сел и начал кормить Ци Жуна с ложечки. Цзян Чэн поморщился, но ничего не сказал. — Гэгэ, должно быть, пользуется здесь популярностью, — Хуа Чэн с улыбкой сказал это, имея в виду девушек, которые были здесь раньше. — Не дразни меня, Сань Лан, — рассмеялся Се Лянь, — они явно были пьяны, но не от вина. — Он хочет сказать, что Хуа-гэгэ очень красив, — Вэй Усянь поддразнил его. Хуа Чэн усмехнулся, но Се Лянь внезапно почувствовал, как его лицо заливается краской. — А-Ин... — Популярный, твою мать! — Ци Жун, очевидно, оправился от пищевого отравления и вернулся к своему обычному поведению. — Кто, чёрт возьми, придёт за ним? Посмотри на его потрёпанный вид! И не будь таким самодовольным, Хуа Чэн, придурок! В лучшем случае ты мог бы привлечь только деревенских девок из таких захолустных городков, как этот. Они пришли только потому, что ты так экстравагантно одет. Если бы вы нарядились нищим, я сомневаюсь, что они бы взглянули на вас. — О, отлично, ты снова можешь говорить, — очень саркастично сказал Цзян Чэн. Се Лянь мысленно не согласился с этим, но решил проигнорировать Ци Жуна и доел похлёбку, прежде чем приступить к утренним делам. Через некоторое время Цзян Яньли обратила внимание не только на кастрюлю, которую её отец поставил на огонь, но и на исходящий от неё не очень приятный запах. И снова оба её брата сдержали рвотные позывы. — Что ты сейчас делаешь?! Что за черт! — съязвил снаружи Ци Жун. — Это целый котёл похлёбки «Столетнего мира и согласия» Я как раз её разогреваю, — тепло ответил Се Лянь. — О, баба, — Цзян Яньли покачала головой. Хуа Чэн, с другой стороны, тихо зааплодировал: — Какое хорошее название. Цзян Чэн и Вэй Усянь переглянулись, подумав об одном и том же. У Бабы странная манера давать названия своим «шедеврам». Ци Жун взвизгнул: — ТЫ ДАЛ ЭТОМУ ГРЕБАНОЕ ИМЯ?! СТОЙ! Когда все закончили есть, Лан Ин начал собирать столовые приборы, как будто собираясь помыть посуду, но Се Лянь остановил его. — Оставь, — упрекнул его Се Лянь. — Иди поиграй, я сам обо всём позабочусь. Итак, Лан Ин передал столовые приборы, вышел на улицу и взял Гуцзы с собой поиграть. Цзян Яньли улыбнулась им вслед, а затем подошла помочь отцу, но Хуа Чэн остановил её. Он улыбнулся ей, а затем посмотрел на Се Ляня. — Позволь мне сделать это за тебя. Се Лянь отказался: — Тебе и так не стоит утруждать себя. Просто посиди. Пока он говорил, Ци Жун начал подзывать кого-то снаружи. — Эй, цыпочка, что ты делаешь, разглядывая меня? — проворковал он маслянистым голосом, от которого лицо Цзян Яньли внезапно исказилось от неловкости. — Я заставил твоё нежное сердечко трепетать? Цзян Чэн хотел было назвать его лицемером за то, что он только что сказал о деревенских девчонках, или просто попросить его заткнуться, но его прервали другие голоса, доносившиеся откуда-то снаружи. — Ого, какие легендарные красавицы. — Зачем таким красивым девушкам приезжать в нашу деревню? И этот мальчик с ними такой же красивый. Должно быть, он их младший брат или кто-то в этом роде. — Я никогда в жизни не видел таких красивых дам! И их целых две! Вэй Усянь был заинтригован этим комментарием и уже собирался выглянуть за дверь, когда услышал женский голос. — Что это за штука у двери? Какая мерзость, — голос был холодным, но знакомым. — Может, он охраняет дверь? Ни за что. Ни у кого не было бы причин опускаться так низко, чтобы использовать такого вульгарного духовного зверя. — Этот голос Вэй Усянь сразу узнал, потому что уже слышал его раньше. Две красавицы с мальчиком, такая же красивая пара? Но это могло означать только... Се Лянь тоже понял, но был слишком медлителен, чтобы поймать сына, который вскочил на ноги и побежал к двери, как только увидел троих снаружи. — Лань Чжань!!! Мальчик повернулся и посмотрел на него своими яркими глазами, как всегда, с каменным выражением лица. Однако, несмотря на то, что он был одет в белое, это была не его обычная одежда. На нём была простая белая одежда заклинателя, за спиной висел гуцинь, а на боку — меч Бичень, но вместо белой ленты на лбу с изображением облаков на голове была простая чёрная повязка… но он всё равно источал сандаловый аромат. Лань Ванцзы заметил, что он смотрит на него, и отошёл за спину Ши Цинсюаня, отвернувшись от мальчика. Кончики его ушей покраснели. Вэй Усянь внезапно почувствовал себя виноватым, вспомнив, как разозлился мальчик, когда он случайно стянул его. Се Лянь только что подошёл к нему сзади, когда Ши Цинсюань благодарила восхищённых красотой жителей деревни за их комплименты. — Ха-ха. Спасибо всем, спасибо! Не нужно так сильно нас хвалить, не нужно устраивать такую сцену! Я начинаю волноваться, когда вы так суетитесь вокруг меня! Теперь хватит, спасибо, ха-ха... — ... — Се Лянь не знал, что сказать. Ци Жун заметил, что некоторые жители деревни теперь смотрят на него и начинают показывать на него пальцем и насмехаться. — НА ЧТО ВЫ ВСЕ СМОТРИТЕ? Ну и что, что этому предку нравится лежать на земле?! ОТВАЛИТЕ! Здесь не на что смотреть! Лань Ванцзы посмотрел на мужчину и нахмурился. — Убожество. Ци Жун показал мальчику язык. Мин И сердито посмотрела на него. Ши Цинсюань повернулась к двери и приятно улыбнулась: — Ваше Высочество наследный принц, А-Сянь, рада снова тебя видеть. — Цц, — Ци Жун внезапно потерял интерес к женщинам. — Так вы, значит, какие-то проклятые чиновники из Верхнего небес. Что с этим отродьем? Чиновники теперь просто собирают детей, как бродячих собак? Как будто этот предок — собака, охраняющая дверь. Смотрите, я… Не успел он договорить, как Мин И ударила его ногой в живот. Она замахнулась для второго удара, но Ши Цинсюань остановила её. — Мин-Сюн, нехорошо применять силу. — Чего тут бояться? — холодно спросила Мин И. — Разве он не сказал, что он не одомашненный духовный зверь? Се Лянь тоже не знал, что на это ответить, но Вэй Усянь... он сделал смущённое лицо. Собаки... почему всё время приходится сравнивать с собаками? — Ваше Превосходительство! Пощадите! Не бейте его, он же человек! — взмолился Се Лянь. Мин И подняла взгляд, затем просто откинула подол и подняла ногу со спины Ци Жуна. Ши Цинсюань сложила ладони чашечкой и обратилась к Се Ляню: — Ваше Высочество, я пришла на несколько дней раньше! Что с этим человеком? Он так пропитан демонической ци, что это невозможно скрыть. Ты что, принимаешь нас за слепых? В любом случае, давай поговорим внутри. Мне нужна твоя помощь в очень важном деле. Как только она собралась обойти тех, кто стоял у двери, Ци Жун раздражённо поднял взгляд и заметил, с каким выражением лица Вэй Усянь смотрит на него. — Гав. Вэй Усянь поморщился и побежал внутрь, — Хуа-гэгэ! — Хуа-гэгэ?! — Ши Цинсюань и Мин И спросили в унисон, прежде чем выглянуть за дверь. Лань Ванцзы тоже выглянул, и там, очевидно, занимаясь посудой, с тринадцатилетним маличиком, обхватившей его за талию, стоял молодой человек в красном, и было очевидно, что это не кто иной, как Хуа Чэн. Князь демонов поднял взгляд и улыбнулся двум богам, показав все зубы, но в его улыбке было что-то зловещее. Зрачки Мин И сузились, и она отступила на метр назад, когда Ши Цинсюань приняла боевую стойку, держа веер Повелителя Ветра наготове. Лань Ванцзы встал перед Мин И, из-за чего Повелитель Земли почувствовала себя ещё более неловко. Она протянула руку и вместо этого потянула мальчика за собой. — Собиратель цветов под кровавым дождём! За дверью Ци Жун сердито прорычал: — А Я — ЛАЗУРНЫЙ ФОНАРЬ БЛУЖДАЮЩИЙ В НОЧИ! Почему никто из вас не узнал меня, когда выбивал из меня дерьмо, но вы поняли, что это он, с первого взгляда?! — "Потому что ты мусор." — подумал Цзян Чэн, вставая со своего места у алтарного стола и выглядывая за дверь. Цзян Яньли тоже выглянула со своего места, где она стояла рядом с Хуа Чэном. — Ваше Превосходительство Повелитель Земли выглядит оживленным, — Хуа Чэн ядовито усмехнулся. — А Князь Демонов выглядит, как всегда, неторопливым, — ответила Мин И, защищаясь. Лань Ванцзы посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на Хуа Чэна... но, как и следовало ожидать, он смущённо посмотрел на мальчика, держащегося за Князя демонов. После обмена фальшивыми любезностями следующие слова Хуа Чэна были холодны как лёд и полны враждебности. — Уходите. Мне всё равно, какое у вас «важное» дело. Больше не подходите сюда. Лань Ванцзы протянул руку к Биченю, но Мин И просто взяла его за запястье, не сводя глаз с Хуа Чэна. Она ответила серьёзным тоном: — Я пришла сюда не по своей воле! Се Лянь понял, что энергия становится взрывоопасной, и посмотрел на Ши Цинсюаня. — Э-э, Ваше Превосходительство Повелитель Ветра? Что нам делать? Ши Цинсюань несколько раз ударила себя веером по голове. — Я не ожидала, что Собиратель цветов под кровавым дождём окажется здесь! Разве вы не встречались совсем недавно? Как вы так быстро снова начали общаться? В любом случае, было бы здорово, если бы это можно было решить без кулаков. Насилие — это плохо, особенно в присутствии детей. Если они начнут драться, нам придётся их разнимать. — В основном я согласен, — Се Лянь вздохнул. Ци Жун прислушивался, надеясь посмотреть хороший бой, но затем услышал их разговор и сказал: — Ооо… Так ты и есть та падшая стерва, Повелительница Ветров??? Ши Цинсюань сделала паузу и моргнула. Лань Ванцзы медленно повернулся и посмотрел на Ци Жуна, и даже Вэй Усянь, который оглянулся посмотреть, что происходит, внезапно понял, что никогда не видел на лице этого мальчика такой чистой ненависти, пока не увидел, как он смотрит на Лазурного демона. Ши Цинсюань посмотрела на Се Ляня. — Ваше Высочество, пожалуйста, подождите, — затем она закрыла дверь в монастырь. Цзян Яньли снова почувствовала себя неловко, но тут же была застигнута врасплох, когда Ци Жун издал вопль, а затем послышался звук ударов. В следующее мгновение дверь монастыря Водных Каштанов снова открылась, и там появился Ши Цинсюань в мужском обличье. — Итак, на чём мы остановились? Я немного проголодался, так что давайте все сядем и поедим. Нет ничего, о чём нельзя было бы договориться, и ничего, что нельзя было бы решить за обеденным столом. — ... — Се Лянь хотел возразить, так как на самом деле не хотел, чтобы в храме вспыхнула ссора, особенно учитывая, что он не знал всех подробностей о том, почему Хуа Чэн и Мин И были в плохих отношениях. Однако Хуа Чэн внезапно переменился в лице, утратив свою холодность, и просто погладил Вэй Усяня по голове, прежде чем закончить с посудой и налить себе миску рагу «Столетнего мира и согласия». Цзян Чэн и Вэй Усянь смотрели на него с ужасом и благоговением. Сможет ли он это переварить? — Ваше Высочество, что в горшочке? Кажется, он ещё горячий — спросил Ши Цинсюань. — О. Я это приготовил, — ответил Се Лянь. Запах исчез, и, хотя жидкость имела необычный цвет, она выглядела в десять раз лучше, чем прошлой ночью. Ши Цинсюань был взволнован ответом. — Правда? Я никогда не ел ничего, приготовленного руками другого Небесного Чиновника. Ну же, ну же, ну же, давай попробуем. С этими словами Мин И и Лань Ванцзы вошли внутрь, но прежде чем мальчик успел что-то сделать, Вэй Усянь внезапно схватил его и оттащил от взрослых. — Что ты делаешь? — Лань Ванцзы уставился на него. Вэй Усянь отпустил его руку, наклонился и обхватил ладонями ухо мальчика. — Спасаю твою жизнь. — прошептал он, прежде чем улыбнуться отцу. Се Лянь нахмурился, услышав это. Ши Цинсюань уже налил себе и Мин И по чашке, прежде чем посмотреть на Лань Ванцзы. — А-Чжань, не хочешь попробовать? Мальчик посмотрел на него, потом на горшок, потом на Вэй Усяня. Он покачал головой. Лань Ванцзы, казалось, хотел сказать что-то ещё, но Цзян Яньли невольно прервала его. — Привет, Лань Ванцзы, как дела? Он посмотрел на нее, затем ответил прямо. — У меня все было хорошо. Она улыбнулась. — Давай, Мин-Сюн. Это твое, — сказал Ши Цинсюань, протягивая ей миску. Мин И посмотрела на содержимое и отвернулась, словно не желая даже смотреть на это. Ши Цинсюань счёл это крайне грубым и сунул миску ей под нос. — Ешь! Разве ты не говорила, что была голодна в дороге?! Хуа Чэн лениво зачерпнул ложкой суп и проглотил его. Он улыбнулся Се Ляню. — Сегодня он определённо нежнее. Вкус просто идеальный. Он действительно его съел!!! Вэй Усянь и Цзян Чэн были совершенно ошеломлены, а Лань Ванцзы растерянно переводил взгляд с одного на другого. Се Лянь улыбнулся Князю демонов в ответ: — Правда? Сегодня я добавил в него больше воды. Хуа Чэн откусил ещё кусочек и просиял. — Гэгэ действительно постарался на славу. В этот момент даже Цзян Яньли была в замешательстве. Не то чтобы она когда-либо прямо говорила, что еда, приготовленная её отцом, была... не то чтобы невкусной... она никогда не видела такой приятной реакции на его стряпню и задавалась вопросом: Неужели папа действительно стал готовить лучше? Её надежда и удивление быстро угасли после того, как Ши Цинсюань и Мин И взяли по ложке супа. Глухой удар! Мин И ударилась её лицом о стол, и по лицу Ши Цинсюань потекли две дорожки слёз. — Ваше Превосходительство Ветра? — Лань Ванцзы выглядел очень обеспокоенным. Два часа спустя, после приступа сильной галлюцинации (в том числе удушения метлой) и двух болезненных Небесных чиновников: Се Лянь напоил Повелителя Ветра и Повелителя Земли      примерно семью-восемью чашами воды, чтобы попытаться смягчить действие супа. Цзян Яньли и Лань Ванцзы помогали, проверяя, всё ли с ними в порядке, например, поднимая пальцы и, в случае Цзян Яньли, похлопывая Ши Цинсюаня по спине. Се Лянь пришёл к выводу, что проблема в диете, из-за которой у них была такая сильная реакция по сравнению с Ци Жуном... Ему и в голову не приходило, что Хуа Чэн мог что-то подсыпать в суп. — Добро пожаловать, — Вэй Усянь прошептал Лань Ванцзы после того, как он перепроверил у Мин И, что с мужчиной (недавно вернувшимся в свою мужскую форму во всем этом хаосе) все в порядке. Мальчик сердито посмотрел на Вэй Усяня, который затем почувствовал, как что-то мягко щелкнуло его по уху. Он схватился за указанное ухо и повернулся, когда Хуа Чэн невинно улыбнулся в ответ, как будто он ничего не делал. Теперь, когда всё было относительно спокойно, три бога и один демон сидели за алтарным столом, а дети — на циновке неподалёку. (Лань Ванцзы приходилось отодвигаться каждые несколько секунд, потому что Вэй Усянь подползал ближе.) — Повелитель Ветра, вы сказали, что вам нужна моя помощь в чём-то важном. В чём именно? — спросил Се Лянь. Ши Цинсюань позаботилась о том, чтобы наложить на дверь звукоизолирующее заклинание (в отличие от заклинания Хуа Чэна, это заклинание должно было препятствовать выходу звуков из святилища, а не их проникновению внутрь). Прежде чем начать говорить хриплым голосом. — ... Дело вот в чём. Кхм, кхм, кхм, Ваше Высочество, ты живёшь в шумном мире смертных, совершенствуясь в их царстве уже восемьсот лет. Ты много ходил и видел, так что, должно быть, встречал множество нечестивых существ, верно? Се Лянь скрестил руки на груди. — Да, я встречал таких. — Тогда я хочу спросить... Вы когда-нибудь встречали Божка-пустослова? Се Лянь был озадачен. — Омрачающего праздники слезами, «Божка-пустослова»? — Верно! — голос Ши Цинсюаня стал тише. Внезапно утреннее солнце начало меркнуть, погружая монастырь в темноту. Откуда ни возьмись подул холодный ветер, и Цзян Чэн поклялся, что слышит хихиканье и жуткую музыку, доносящиеся откуда-то из-за спины. Все трое детей Се Ляня внезапно занервничали, но Лань Ванцзы был неподвижен, как замёрзшее озеро. Он вздохнул. — Ваше Превосходительство Повелитель Ветра....