Песнь о Небесах и Возрождении

— Я должен спросить… — сказал Се Лянь, слегка дрожа и хватаясь за одежду, — кто смеётся? Кто поёт? Откуда холодный воздух? Кто сделал так, что в храме стало темно? Ши Цинсюань сказал: — О, это всё я. Это просто небольшое заклинание, не обращайте внимания. Просто создаю настроение. — Полагаю, Повелитель Ветра — шутник, — рассмеялась Цзян Яньли, всё ещё немного взволнованная. — Шутник? Скорее пугающий. — сказал Вэй Усянь игривым тоном, изображая страх. — Если бы он задержался ещё на мгновение, мне бы понадобилась помощь Лань Чжаня. Лань Ванцзы напрягся и пристально посмотрел на мальчика. — Бесстыдник! Се Лянь перевёл взгляд с сына на Ши Цинсюаня и в раздражении приложил руку ко лбу. —… Ваше Превосходительство Повелитель Ветра, может, прекратим с этим ветром. В такую погоду никто здесь не наденет несколько слоёв одежды. Кроме того, настроение было прекрасным… пока холодный воздух и музыка не испортили его. — А? Правда? — спросил Ши Цинсюань. Взмахнув рукой, он прогнал холод и голоса. — Я всё равно думаю, что лучше, если в храме будет темно. Позвольте мне зажечь свечу, так будет ещё лучше! Цзян Чэн решил, что не хочет сидеть в тёмном углу… особенно в тёмном углу прямо за Вэй Усянем, который, похоже, был близок к тому, чтобы подраться с Лань Ванцзы. Он встал и сел на землю позади Хуа Чэна, который игриво улыбнулся мальчику. Остальные подростки тоже подошли ближе. Ши Цинсюань действительно зажёг свечу, которая осветила лица четверых, сидевших за столом… или, по крайней мере, троих, поскольку Мин И всё ещё лежал лицом вниз на столе, его лицо было немного зеленоватым и застывшим, как у трупа. — Продолжим… на чём мы остановились? — Се Лянь вздохнул, всё ещё потирая лоб. — Божок-пустослов. Сказали бы сразу — Гнилоротый чудик. А то я ведь не сразу понял, о ком речь, когда вы назвали его Божком-пустословом. Ши Цинсюань поразился: — Ваше Высочество, вы поистине не робкого десятка, разве можно так его называть? — Погодите, что ещё за гнилоротый чудик? — Вэй Усянь странно посмотрел на своего бабу. — Я раньше о таком не слышал. — О? На самом деле ничего, — Се Лянь пожал плечами, — это просто кучка ненормальных. Нет, правда. Они выбирают жертву, а затем в самый счастливый момент жизни этого человека проклинают его, чтобы ему не везло. Например, предположим, что молодой хозяин получил повышение по службе, и когда его домочадцы отправились праздновать, это существо выкрикнуло что-то вроде: «Через несколько лет тебя арестуют и бросят в тюрьму!» Что ж, так оно и случилось бы. Проклинает свою жертву, обрекая её на страдания. И в большинстве случаев вы не можете от него убежать, потому что он не выбирает цель по определённым правилам. — Звучит отвратительно, — нахмурилась Цзян Яньли. — Может быть, но на самом деле их не стоит бояться, — добавил Се Лянь. Ши Цинсюань оживился. — Так Ваше Высочество встретил одного из них? Есть ли способ полностью его уничтожить? Се Лянь на минуту задумался: — За эти годы я столкнулся с двумя, но после наших встреч они больше не появлялись. Я не знаю наверняка, были ли они полностью уничтожены, но по моему опыту, с ними не так уж сложно справиться. Лань Ванцзы посмотрел на Се Ляня, и если бы не его невозмутимое лицо, можно было бы заметить проблеск надежды в его глазах. Ши Цинсюань был вне себя от радости, узнав об этом. — Двое?! Вам удалось справиться с двумя?! Я действительно обратился по адресу! Так что же случилось? Вэй Усянь встал и наклонился над своим отцом, свесив руки ему на плечи. — Эй! Папа, ты должен нам рассказать! Это жуткая история? — Я бы так не сказал… — Се Лянь почесал щёку. — Много лет назад я проезжал через маленький городок и зашёл в местный магазин, чтобы собрать мусор. Пока я был там, мне дали объедки с большого пира, и я услышал, как во время пира, устроенного самим купцом в честь выдающихся способностей и ума его дочери, которая собиралась отправиться в столицу на учёбу, кто-то или, скорее, что-то выкрикнул: «Карета твоей дочери перевернётся на дороге, она упадёт с обрыва и умрёт, — тогда я решил предложить свои услуги купцу. Я нанял двадцать с лишним стражников, и мы вместе с ними благополучно доставили девушку в имперский город. Я остался с ней, ожидая возвращения твари. Это сработало, и месяц спустя она заняла первое место на конкурсе красоты. В тот вечер в её честь устроили пир. Я подождал и услышал, как оно выкрикнуло что-то из толпы, но прежде чем оно успело закончить, я схватил его за горло. А потом я преподал ему урок… Я скажу, что урок закончился тем, что он упал в пропасть, будучи запертым в карете, и, конечно же, исполнил своё собственное проклятие. — Да, это не так уж страшно. Хотя это существо довольно жалкое, — поддразнил Вэй Усянь. Лань Ванцзы посмотрел на мальчика. Затем он нахмурился и отвернулся, рассеянно проверяя ленту на лбу. Её всё ещё скрывала иллюзия, но на самом деле он проверял, не нужно ли её поправить, не по этой причине. — Это всё? — спросил Ши Цинсюань. Даже Хуа Чэн смотрел на Се Ляня, приподняв бровь. — Вот и всё, — сказал Се Лянь. — Чтобы справиться с гнилоротым — ладно, с «Божком-пустословом» — есть три способа. Первый — не дать ему открыть рот; оборвать его, прежде чем он заговорит. Это работает в данный момент, но не навсегда, поэтому вам нужно постоянно быть начеку. Во-вторых, если он заговорит, не позволяйте объекту проклятия услышать его. Любой бы испугался, услышав, как кто-то проклинает его в момент наивысшей радости, а это существо питается страхом, наслаждаясь им. Чем сильнее вы напуганы, тем могущественнее он становится.       — Почему бы просто не заткнуть уши или что-то в этом роде? — спросил Цзян Чэн. — Если нужно, чтобы ты это услышал, то просто сделай так, чтобы ты не слышал. — Но ты всё равно можешь читать, — заметил Се Лянь. Цзян Чэн сделал «о» и смущённо опустил взгляд. Хуа Чэн протянул руку и погладил его по голове. — А третий вариант? — спросил Ши Цинсюань. — Если вы не обращаете внимания на то, как он пытается проклясть вас или испортить вам настроение, то он ничего не сможет вам сделать. Так что просто окружите себя счастливыми моментами и полностью игнорируйте его. Пусть он говорит или молчит, но забудьте всё, что он говорит. Станьте сильнее и продолжайте идти по своему пути в соответствии со своей волей, а не с той трагедией, которую он вам предсказывает. Если он не сможет вызвать у вас отчаяние, то в конце концов уйдёт сам, поджав хвост… Конечно, — Се Лянь опустил взгляд, — он вполне может затаиться и ждать следующего шанса нанести удар. — Я мог бы победить его, — Вэй Усянь гордо улыбнулся. — Да, пока он не проклял тебя, чтобы тебя преследовала стая собак, — поддразнил Цзян Чэн. Вэй Усянь скривился, а затем, отстранившись от отца, бросился к Хуа Чэну и уткнулся лицом в грудь Кнчзя демонов. — Не говори так! Вообще не говори так! — А-Чэн… — Цзян Яньли нахмурилась, прежде чем подойти и похлопать Вэй Усяня по спине. Хуа Чэн посмотрел на мальчика, который практически лежал на нём, и усмехнулся. — А-Ин не стоит беспокоиться, я бы прогнал их, если бы они попытались напасть на тебя. Лань Ванцзы сначала нахмурился, но потом просто спросил. — Почему Вэй Ин расстроен? — А-Ин боится собак с самого детства, — Се Лянь ответил, тепло улыбнувшись мальчику. Его взгляд скользнул по черной повязке на голове, и он внезапно кое-что вспомнил. Я никогда не говорил с А-Ин о ленте Лань на лбу… Он медленно повернулся обратно к столу и мысленно вздохнул. Придется подождать… снова… Ши Цинсюань слушал всё, что было сказано, нахмурив брови. — Тогда что насчёт второго раза? Вы тогда тоже так же с этим справились? Се Лянь посмотрел на Повелителя Ветра и неловко улыбнулся: — Второй раз, возможно, не стоит брать за пример, в конце концов, это была уникальная ситуация. — Чем она была уникальна? — Он избрал своей жертвой меня. — ответил Се Лянь. — … — его дети потеряли дар речи, а Вэй Усянь даже привстал и удивлённо посмотрел на отца. Так Се Лянь начал свой второй рассказ. — И снова это было давно, я только что закончил строить небольшую хижину и любовался своей работой, когда услышал тихий голос, который сказал: «Это твоё жилище рухнет через два месяца!» — Так что же вы сделали? — спросил Ши Цинсюань. — Ничего, — улыбнулся Се Лянь. — Я сказал: «Два месяца? Если через семь дней он всё ещё будет стоять, то это будет настоящее чудо». — Пффф, — Цзян Чэн прикрыл рот кулаком, пытаясь скрыть смешок. — О, папа, — Цзян Яньли хихикнула. Се Лянь вздохнул. — Он питается страхом и другими негативными эмоциями, но мне действительно нечего было ему дать. А через несколько дней в ту хижину ударила молния. Она сгорела дотла, и, думаю, он решил, что я наконец-то испугаюсь, ведь его пророчество отчасти сбылось… если хорошенько подумать. Но, конечно, я всё равно не расстроился, и он последовал за мной в ожидании моего следующего радостного события… Оно не наступало больше полугода. — Это всё из-за того, что тебе не везёт, — поддразнил Вэй Усянь. Хуа Чэн протянул руку и игриво ущипнул мальчика за щёку. Мальчик лишь хихикнул, и пара светлых глаз наблюдала за его смехом… пока Хуа Чэн не бросил вопросительный взгляд на Лань Ванцзы, из-за чего мальчик в белом отвернулся. Се Лянь продолжил: — Я только что сколотил небольшое состояние и собрал большую кучу хлама, и Божок-пустослов обрушил на меня поток проклятий о том, что я проиграю всё это и окажусь в бесконечных долгах, и так далее, и тому подобное. Потом наступила ночь, и мой мешок с мусором загорелся. Я сказал ему, что мне жаль, что всё сгорело, и что я не смогу воплотить в жизнь ту пьяную фантазию, о которой он говорил, и попросил его рассказать мне больше. Это заняло какое-то время, но каждый раз, когда что-то всплывало, я спрашивал его мнение по этому поводу, пока однажды он не выдержал и просто не сбежал. Но в этом-то и проблема: я очень невезучий человек. Для такого существа, как Божок-пустослов, я — ужасная мишень. Бог несчастий и все такое… Ши Цинсюань фыркнул от смеха, но все дети Се Ляня внезапно нахмурились, услышав, как их папа так говорит о себе. — Это очень смешно? — тихо спросил Хуа Чэн. Ши Цинсюань сдержал выражение лица, понимая, что это было неуместно, и торжественно извинился. — Простите, Ваше Высочество. Се Лянь улыбнулся. — Не волнуйтесь. Я тоже думаю, что это довольно забавно, — он сделал паузу, затем снова посмотрел на Ши Цинсюаня: — Ваше Превосходительство, кто-то из ваших последователей помолился о помощи в подобном деле? Вы ведь Повелитель Ветров, и эти твари вовсе не в вашей компетенции. Если вам пришла такая молитва, можете перенаправить её Богам Войны. Ши Цинсюань же ответил: — Это не кто-то из моих последователей. А я сам повстречался с ним. На этот раз настала очередь Лань Ванцзы подойти ближе и встать между Ши Цинсюанем и Мин И (который всё ещё лежал лицом вниз на столе и выглядел мёртвым). Теперь Се Лянь был поражён ещё больше. — Вы сами? Но Божок-пустослов обычно не слишком осмеливается докучать небожителям. А если такое всё же случается, с высоты своего величия небесным чиновникам не стоит его бояться. Ши Цинсюань вздохнул, и Лань Ванцзы потянулся, чтобы коснуться его руки. Повелитель Ветра посмотрел вниз и улыбнулся, а затем снова обратил внимание на остальных. — Если бы я столкнулся с этим после своего вознесения, то, конечно, не о чем было бы беспокоиться, но… это долгая история. Ши Цинсюань сделал небольшой вдох, на этот раз была его очередь рассказывать историю, и все слушали с напряжённым вниманием. — Я родился вторым сыном в богатой купеческой семье, вторым после моего брата Ши Уду. Когда я родился, мои родители очень обрадовались и дали мне имя Сюань. Чтобы я был счастлив, они начали совершать добрые дела. Одним из таких дел была раздача похлёбки тем, кто голодал, и один из тех, кто поел, оказался предсказателем, который попросил рассказать о моём рождении. После того, как мои родители ответили, он сказал им: «Раз уж я отведал вашей каши, то скажу вот что. Судьба вашего сына пусть и благоприятна, но всё же не так проста. Если хотите уберечь его от беды, нужно действовать как можно скромнее, чтобы не воспитывать в нём с детства стремление показать себя. Не дозволяйте ему гоняться за славой и накажите молчать о богатстве. Так он сможет прожить свою жизнь в мире. И ни в коем случае не устраивайте праздников в его честь, не то навлечёте дурное». — Однако мои родители не прислушались к нему и прогнали его, посчитав его слова неприятными и ужасными. Поэтому, естественно, через несколько дней в мою честь устроили пир. Люди пели хвалебные песни и поздравляли меня, пока не раздался другой голос, который перекричал всех остальных. — Не видать ему хорошего начала, не видать хорошего конца! Вэй Усянь слегка наклонился вперёд. Эта история, очевидно, была не такой «глупой» или странной, как рассказ его бабы, но действительно больше походила на историю о привидениях. Он усмехнулся про себя. История о привидениях, пока я сижу с демоном. Ши Цинсюань продолжил: — Праздник закончился в мрачном настроении, и в ту ночь меня лихорадило, и как ни старалась моя семья, жар не проходил. Мои родители вспомнили про предсказателя и быстро нашли его. Когда его нашли, он упрекнул моих родителей за то, что они не прислушались к его предупреждению, и сказал им, что я теперь попал в поле зрения истинного Божка-пустослова. — Истинного?— спросила Цзян Яньли. Истинный Божок-пустослов. В отличие от обычного Божка-пустослова , этот Божок-пустослов гораздо древнее. Если другие появляются на пирах, то он может появляться независимо от этого. Поскольку у него есть сила, он охотится только на великих людей и тех, кто обладает судьбоносными способностями. Некоторые будут сражаться с ним, но их жизни будут угасать, питая его. Другие попадутся на его уловки и станут его силой,— объяснил Ши Цинсюань. Он заметил, что Лань Ванцзы крепче сжал его руку, и похлопал мальчика по ладони, прежде чем продолжить свой рассказ. — Я был ребёнком, поэтому не мог понять, что такое настоящий страх, но всего через несколько лет я уже мог бы мыслить и рассуждать, и тогда во мне мог бы зародиться страх, который рос бы и укоренялся до конца моей жизни. Однако истинного Божка-пустослова можно было легко обмануть. Предсказатель придумал план, по которому меня должны были одеть и представить как маленькую девочку, сказав, что я приёмная дочь моих родителей. И в течение десяти долгих лет это работало, в течение десяти лет я жил в мире. Однако именно в эти десять лет наш дом пришёл в упадок, и родители мои и моего брата умерли. Возник конфликт из-за наследства, и Гэ не хотел иметь с ним ничего общего. Поэтому он в возрасте шестнадцати лет, а я в возрасте десяти, ушли из дома и отправились в горы, чтобы обучаться у мастера, а я поселился в деревне неподалёку. — Каждый день он занимался земледелием и не возвращался домой до глубокой ночи. На горе не было еды, поэтому он ел только дома, со мной. Однажды он не вернулся домой, и я забеспокоился, что он голоден, поэтому решил подняться на гору, чтобы принести ему еду… — он сделал паузу в рассказе и немного смущённо посмотрел на детей. — Ну… Я не знал дороги в темноте и через какое-то время понял, что мне очень нужно в туалет. Цзян Яньли вздохнула, а двое её братьев скорчили глупые рожицы. Лань Ванцзы сердито посмотрел на них, и Цзян Чэн остановился, но Вэй Усянь лишь игриво улыбнулся мальчику с серьёзным лицом. — Я приподнял юбку, чтобы сделать это, когда какая-то тёмная фигура окликнула меня с тропинки: «Сюань-эр впереди?» Я опустил юбку, решив, что это кто-то, кого мой брат послал за мной. Я ответил, что это я. Тогда он сказал, в каком году, месяце, дне и часу я родился. Это удивило меня, но я сказал, что он прав, и спросил, кто он и знает ли моего брата. Он попросил меня подойти поближе, чтобы лучше рассмотреть моё лицо, и тогда я понял, что что-то не так. Я попыталась убежать, но он крикнул: «ТЫ СЕЙЧАС УПАДЕШЬ!» — и я действительно упал, разбив коробку с едой, которую нес брату. Он почти поймал меня, но тут появился Гэ, и он исчез. Это был истинный Божок-пустослов, и он наконец нашёл меня. — Долгое время после этого он играл со мной, слегка ударяя по лицу, чтобы напомнить мне о страхе. Мы с Гэ знали, что однажды эта пощёчина будет болезненной. Однако была надежда, что через несколько лет мой брат вознесётся и заберёт меня в чертоги средних небес, чтобы осыпать духовными сокровищами и избавить от истинного Божка-пустослова. Затем, через несколько лет, я вознесся и больше никогда не слышал голос истинного Божка-пустослова… кроме… — Ши Цинсюань сделал вдох. — На днях я произносил тост и снова услышал его голос в своей голове. Он сказал: «Ты больше никогда не увидишь своего брата! Лань Ванцзы посмотрел на Ши Цинсюаня и тот сразу успокоил его: — Если ты беспокоишься об А-Хуане, я уверен, что с ним всё будет в порядке. — Повелитель Ветра, — заговорил Се Лянь, внимательно выслушав его, — те, кого мы оба встретили, находятся на совершенно разных уровнях. Он на мгновение задумался, а затем повернулся к Хуа Чэну: — Сань Лан, ты когда-нибудь видел истинного Божка-пустослова? Хуа Чэн поигрывал палочками для еды, время от времени тыкая Вэй Усяня в затылок, чтобы подразнить его: — Хм? Я никогда не видел его лично, но знаю кое-кого, кто видел. — Насколько сильно он развит? Он действительно такой могущественный? Вэй Усянь попытался выхватить палочки из рук Хуа Чэна, но молодой человек отбросил их в сторону и лениво ответил: — Очень сильный. Услышав это, Мин И наконец поднял взгляд, но выражение его лица было мрачным, а Ши Цинсюань выглядел расстроенным. — Это не обычный маленький божок, — добавил Хуа Чэн. — С ним определённо трудно иметь дело. Цзян Яньли нахмурилась, но Вэй Усянь не беспокоился. — Трудно иметь дело? Может быть, для кого-то, но я бы победил Хуа-гэгэ и избил его до полусмерти. Се Лянь не отвёл взгляда от Ши Цинсюаня, когда тот потянулся и ущипнул его сына за щёку. — Ваше Превосходительство Повелитель Ветра, эта проблема не кажется пустяковой. Почему бы не рассказать об этом Его Превосходству Повелителю Воды? Ши Цинсюань быстро замахал руками: — Нет-нет. Вы должны знать, что мой брат вот-вот пройдёт через ещё одну Небесную кару. Что, если он уйдёт и будет сражаться с истинным Божком-пустословом, и в результате потеряет концентрацию? Я должен сохранить это в секрете, никто не должен знать. Я никому не сказал ни слова, даже чиновникам, у которых хорошие отношения с моим братом. Даже мой младший брат А-Хуань не знает, — Повелитель Ветра стал серьёзным: — Я хочу попытаться разобраться с этим сам. Учитывая всё, у Его Высочества больше опыта в общении с такими сущностями, так что вы свободны? Если нет, не заставляйте себя. Се Лянь разрывался на части. Ши Цинсюань столько раз помогал ему, что казалось правильным отплатить ему добром и выручить его… Но… В тот момент он принимал у себя Хуа Чэна, и у него не хватало духу снова оставить своих детей одних, особенно Цзян Яньли. Он обдумывал варианты, когда Хуа Чэн осторожно снял Вэй Усяня со своего плеча и улыбнулся Се Ляню. — Гэгэ собирается попытаться взглянуть на этого истинного Божка-пустослова? Если это не доставит вам неудобств, не возьмёте ли вы меня с собой? В конце концов, это редкое существо. Я сам никогда его не видел. —0 О-о-о! О-о-о! Можно я тоже пойду, баба? — взволнованно спросил Вэй Усянь. Се Лянь слегка нахмурился. — Не знаю. А-Ин, это будет опасно… — Но у меня теперь есть Суйбянь, и заклинание, которому меня научил Лань Чжань, и Лань Чжань явно тоже идёт, так почему я не могу? Лань Ванцзы удивлённо посмотрел на Вэй Усяня. — Ты… тренировался? — Угу! Ба, пожалуйста! Се Лянь вздохнул и посмотрел на Цзян Чэна: — Ты тоже хочешь пойти? Мальчик посмотрел на брата, затем на Лань Ванцзы и покачал головой. — Нет, — конечно, он не хотел пытаться спасти брата от гнева других мальчиков или самому стать мишенью. — Если А-Чэн хочет остаться, я тоже останусь, чтобы присмотреть за монастырем, — сказала Цзян Яньли. — Ты уверена? — с беспокойством спросил Се Лянь. — В прошлый раз, когда я ушёл, Ци Жун расстроил тебя, и тебе пришлось… А-Яньли, ты действительно хочешь остаться? — Со мной все будет в порядке, — Цзян Яньли улыбнулась. — Кроме того, если Ци Жун снова попытается что-нибудь предпринять, я просто уйду в свою комнату, чтобы не слышать его. Или я уверена, что А-Чэн позаботится об этом. — Конечно, — ответил мальчик, бросив взгляд на дверь. — Так я могу пойти с тобой? — спросил Вэй Усянь. Се Лянь снова вздохнул и кивнул Повелителю Ветра, соглашаясь помочь. Ши Цинсюань улыбнулся, зная, что Хуа Чэн на самом деле пришёл не для того, чтобы помочь, но и не для того, чтобы создавать проблемы. — Истинный Божок-пустослов — неуловимое существо, — предупредил Се Лянь. — Кто знает, когда и где он появится снова? — Я не могу тебе сказать, — ответил Ши Цинсюань. — В любом случае, я планирую отправиться в столицу и снять лучшую комнату в лучшем ресторане, чтобы праздновать с выпивкой от восьмидесяти до ста дней подряд. Мы будем устраивать представления и запускать фейерверки каждый день, и в конце концов это поможет. — Это один из способов, но даже если он проявит себя, мы, возможно, не сможем его поймать. Лучший способ выиграть битву — знать себя и своего врага. Изучал ли Повелитель Ветра его прошлых жертв? Как он их выбирает? Нам нужно понять, есть ли какая-то закономерность. — сказал Се Лянь. — Мой брат, конечно, уже всё выяснил. — Ши Цинсюань достал из рукава свиток и развернул его так, чтобы все могли видеть. Се Лянь придвинулся ближе, чтобы посмотреть, и замер, когда Вэй Усянь потянул его за собой, не для того, чтобы привлечь внимание, а чтобы использовать его как опору и тоже наклониться и посмотреть. Се Лянь посмотрел на свиток и восхитился. — Поразительно. Каждый из этого списка — выдающаяся личность в мире смертных… каждый известен тем, что покончил с собой. — Но я думал, что истинный Божок-пустослов убивает их? — озадаченно спросил Вэй Усянь. — Нет, не совсем, — признался Се Лянь. — Он доводит их до грани отчаяния, подпитываясь этим отчаянием, пока они не перестают его выносить и в итоге не лишают себя жизни. Единственные люди, которых, очевидно, нет в этом списке, — это короли и императоры, поскольку они защищены аурой, а также обычно те, у кого есть потенциал для вознесения… что заставляет меня задуматься… — Гэгэ, можно мне взглянуть? — спросил Хуа Чэн. Се Лянь передал ему свиток, и он бегло просмотрел его. — Кто составил этот свиток? — Мой брат. Что с ним? — ответил Ши Цинсюань. Хуа Чэн бросил свиток обратно на стол. — Ничего. Просто в нём полно вопиющих ошибок. Я предлагаю твоему брату попробовать ещё раз. Лань Ванцзы нахмурился. — Повелитель Воды не совершает ошибок. Мин И странно посмотрел на мальчика, затем перевёл взгляд на его плечо и отвернулся. Казалось, он не согласен с мальчиком. — Собиратель цветов под кровавым дождём! — Ши Цинсюань выглядел так, будто вот-вот взорвётся. — Ваше Превосходительство Повелитель Ветра, пожалуйста, присядьте, — Се Лянь удержал его, а затем извиняющимся тоном сказал: — Не обращайте внимания, Сань Лан всегда так говорит. Он не имел в виду ничего плохого. — Всегда так? — Ши Цинсюань сомневался, но сел. — Более или менее. — Вэй Усянь поддразнил его, но Хуа Чэн взъерошил ему волосы. Се Лянь повернулась к Князю демонов: — Сань Лан, ты сказал, что там полно вопиющих ошибок. Каких? Хуа Чэн немного отодвинул Вэй Усяня, а затем придвинулся очень близко к отцу и наклонился, указывая на несколько имён. — Это не те. Се Лянь посмотрел и увидел, что каждое из них — имя какого-то злобного тирана. — Откуда ты знаешь? — Потому что я их убил. Цзян Чэн фыркнул. —… Разве там не написано, что все они покончили с собой? — спросил Се Лянь. — Я послал гонца, чтобы поприветствовать их, и они покончили с собой, прежде чем я успел что-то предпринять, — объяснил Хуа Чэн. — Возможно, это не считается моим убийством? На этот раз фыркнул Вэй Усянь. Ши Цинсюань кашлянул. — Не могли бы демоны, пожалуйста, не так откровенно рассказывать о том, как они убивают людей, перед небесными чиновниками и детьми? Не могли бы демоны также не обсуждать это открыто с другими небесными чиновниками в присутствии других небесных чиновников? — Принимать у себя мёртвых — это неортодоксально, — выдохнул Лань Ванцзы. Хуа Чэн усмехнулся. Мин И вдруг посмотрел на мальчика умоляющим взглядом. — Неужели? Что ж, тогда, Ванцзы, что же делать с мёртвыми? — Сань Лан, — взмолился Се Лянь. Лань Ванцзы посмотрел Князю демонов прямо в глаза. — Избавление, подавление, уничтожение. Если вы не можете помочь призраку уйти, то вы должны подавить его, а если и это не поможет, то уничтожьте его полностью. — А-Чжань… может, не будем? — Ши Цинсюань оттащил мальчика назад, а Мин И посмотрел на него взглядом, который ясно говорил: «Не дави на него». — Ты действительно Лань, — Хуа Чэн хлопнул в ладоши. — Только холодный расчёт, никакого веселья. Лань Ванцзы сердито посмотрел на демона, но больше ничего не сказал. Вэй Усянь, однако, заговорил. — Может быть, есть четвёртый вариант. Все странно посмотрели на него. — А-Ин, о чём ты говоришь? — спросил Се Лянь. Мальчик постучал себя по подбородку и ответил: «Контроль». Хуа Чэн удивлённо посмотрел на мальчика, который продолжил: — Ци — это ци, в том числе и злобная ци демонов. В то время как более сильные демоны, такие как Хуа-гэгэ, полностью контролируют свой разум и мысли, демоны поменьше подпитываются только своей злобой. Если бы можно было контролировать эту энергию, то её можно было бы использовать не только против других духов, но и против самого демона. Лань Ванцзы выглядел как всегда невозмутимо, но его брови были плотно сдвинуты. Однако Се Лянь выглядел немного обеспокоенным. — Ха-ха, Ваше Высочество, у твоего мальчика богатое воображение, — Ши Цинсюань нервно рассмеялся. Мин И уставился на ребёнка с недоумением, которое медленно перешло на сидящего рядом Князя демонов. — А-Ин… это звучит очень опасно. Злобная ци не похожа на духовную ци, которой можно просто манипулировать по мере ее течения. Она хаотична и, отсюда и ее название, подпитывается злобой. Что-то вроде контроля над ней может очень сильно навредить пользователю. Что произойдет, если кто-то потеряет контроль над этой энергией обиды, — нахмурившись, спросил Се Лянь. Вэй Усянь склонил голову. — … Я не знаю… Я не думал об этом. — Я думаю, тебе стоит оставить эти мысли при себе, — мягко сказал Се Лянь, внезапно почувствовав себя очень неуютно, как будто в его сознании всплыло что-то неприятное (или дурное воспоминание). Се Лянь покачал головой, стараясь выбросить из головы образ маски. Вэй Усянь почувствовал себя немного виноватым, не понимая, почему его баба выглядит таким расстроенным.