Конфуз

— Кажется, он спекся, — и Кейт бережно выпустила из жарких от страсти пальчиков его обмякший орган. — Что... скажешь, Касл?! — ...а... почему...я должен... что-то говорить... За меня... всё сказало... моё... тело... — от избытка эмоций и чувств Касл натурально задыхался. — Жаль, что ты... с самого начала... не поняла... его язык... Хоть намёков... давалось предостаточно... — Не бухти, Касл, — Кейт провела ладошкой по губам, растирая семя. — Зачем лишний раз... говорить про то, что вообще тогда... не случилось бы? Ты жил своим миром, с особым, авторским его видением, которое... ну никак не пульсировало в унисон со специфическим моим. Об этом, конечно, можно долго сожалеть, но меня... Нас, — тут она смущённо улыбнулась и прилегла на спину, рядом с ним, — теперь увлекает настоящее, неотвратимо перетекающее в наше будущее... Некоторое время они молча лежали, безразлично взирая в потолок, затем Рик бережно коснулся её руки. — И как хорошо... — Касл снова задержал дыхание, стараясь успокоиться, и выдохнул разом, всей полной грудью, — что оно у нас есть. Мы так... старались его приблизить.. В ответ он услышал лишь загадочный смешок. — Приблизить?! — Беккетт знаково подкатила глаза. — Ты, наверное, не про себя говоришь, Касл! Ведь ты тогда ни одной юбки не пропускал, и твои старания, Рикки-бой, и твои намерения считывались очень явственно! Особенно, если вспомнить про тот конфуз, когда... — Который из? — и Рик мученически свёл брови, гадая, о чем же сейчас пойдёт речь. — Да, не всё у меня бывало гладко, но ткни в того пальцем, у которого и впоследствии, и изначально, всё сложилось как должно. Без падений, заламывания в горести рук и пыльных, со штабелями пустой посуды углов. — Не догоняешь немного? Хорошо, я подскажу — это было ещё до моего ранения. Дело Витмана Стогерта. Когда и пошевелиться в засаде было нельзя, но и высидеть на месте — тоже, практически невозможно... — Ммм... Черт! — замычал он, смыкая веки и хлопая себя ладонью по лицу. — Вспомнил... Какой сюр... Какой стыд... Это поначалу, а затем, по прошествии времени — я даже улыбался. — А я, если честно, в тот момент готова была даже линчевать тебя... За неуместный сексуальный подтекст... — Ага... так уж и неуместный. Мне так хотелось близости, но просто не к кому было прислониться.. Раз грозный и непреклонный детектив Беккетт была не в счёт... — Конечно... Потому что она была на боевом задании и женщиной себя не ощущала... Даже не смотря на присутствие рядом столь обворожительного и сексапильного мужчины... — Правда?! — Нет! — восторженно прищелкнула пальцами она. — Опять купился, Касл! Не забывай про время и события, что минули с той поры. — Я никогда ничего не забываю, но раз ты про это почему-то вспомнила, то тебе за это придётся хорошенько отработать... И потянулся губами к её груди. * * * ...такого оглушительного — и физиологического, и эмоционального фиаско — он не испытывал давно, а причиной тому были неурочные звонки детектива Беккетт. И это несмотря на громогласное публичное предупреждение, что на него, в такое-то время и в такой-то день, не стоит даже и рассчитывать, но неизвестно, чем тогда руководствовалась женщина-коп, из раза в раз навязчиво вызванивая его. Хотя нет, это-то как раз и понятно — это её работа, её альтер-эго, квинтэссенция её жизни, когда другие прочие, напарники или коллеги, не имеют права на личную жизнь, а лишь подчинены её приказам, желаниям и стремлениям. Безапеляционный, приказной тон Кейт означал, что он должен бросить в одиночестве женщину, которую добивался уже давно; женщину, испепеленную желанием и почти очаровавшую его неземными, изысканными ласками, и умчаться на встречу с криминальными невзгодами... А как хороша она была, Виктория Мондез, обворожительная брюнетка с крутыми бёдрами и жгучих испанских кровей, что пришла к нему как-то на презентацию и скромно ошивалась в уголке, листая и перелистывая его свежеизданный томик. И она не вешалась ему на шею, как многие прочие, не собирала автографы на пышных телесах, а лишь отделывалась кроткой, застенчивой улыбкой и сверкала гранатовым браслетом на запястье и филигранными рубиновыми вставками — в ушах. Естественно, что он выделил её из других, не менее сексапильных дам — его всегда привлекали женщины скромных и приятных манер, общение с которыми солидно пополняло и его авторский лексикон, и совершенствовало мастерство обольстителя. Что ещё — не все эти скромницы и прелестницы с ходу были готовы запрыгнуть в его постель, что только добавляло пикантности отношениям и стимулировало проявлять в процессе обольщения больше выдумки, обходительности и изысканности. С Викторией, кстати, как раз так и получилось — после первого, недолгого знакомства она приходила практически на каждую презентацию, где они открыто и непринуждённо ворковали, но пока без дальнейшего, более тесного и интимного общения, что, в общем-то, не являлось самоцелью как таковой. Да, постель как триумф в отношениях — это немаловажно, но всему своё время, а пока он водил Викторию в театр, в художественные галереи и на всевозможные шоу; вместе катались на коньках, лыжах и скейтбордах, и даже разыграли несколько партий в страйкбол, друг против друга, где она обставила его на раз, что не ущемляло авторское самолюбие, а лишь наоборот — сильнее раззадоривало. А затем состоялся тот самый памятный матч, с неописуемым накалом страстей, когда они, ещё потные и горячие, шествовали спокойно в раздевалку, как вдруг Виктория уцепилась за его руку и потащила за собой. Выволокла, не давая опомниться, на лесничную клетку, увлекла в самый низ, на площадку технического этажа, и там, в тёмном, пропахшем плесенью углу, впечатала спиною в стену. Вжалась трепетно всеми телесами в его торс и повисла на шее, осыпая лицо поцелуями. И он отвечал ей, страстно и самозабвенно, тискал её грудь и ягодицы, прихватывал своими губами солоноватые от жарких баталий её, ласкал и выглаживал промежность, пуская в ход средний палец, пока Виктория не вскрикнула и мелко-мелко не затряслась. А далее был божественный минет, и он рычал, и скреб ногтями крашеную штукатурку, умудряясь ещё как-то прислушиваться к окружающей их действительности. А затем они расстались (ненадолго, в связи с её отъездом), но встреча в памяти засела накрепко, и при малейших чувственных воспоминаниях враз увлажнялись его модные боксёры, и острыми судорогами простреливало спину... ...всё произошедшее придало его творчеству новый, сногсшибательный импульс, и пока в ноутбуке разрастался пикантный текст, а преступность не сбавляла обороты, Виктория писала ему в мессенджере, обнадеживая и поддерживая, слала трепещущие сердечки и свои эротические фото, и тогда, на день её возвращения, он спланировал тот самый фееричный вечер. Их уже ждали два билета на фантастическое по размаху и — без участия мамы — бродвейское шоу, столик в ресторане с живой музыкой и ложе в персональном алькове, где можно было безгранично предаться страсти и испытать безудержный оргазм. Слишком многое тогда было поставлено на карту, о чем он честно предупредил копов, и в самый пиковый момент, когда распаленная вконец Виктория уже практически впустила его в себя, как с цепи сорвалась Беккетт. Сначала она засыпала его смсками, а раз он продолжал отмалчиваться, то обрушила на него просто лавину звонков, разрушая такую неповторимую и долгожданную идиллию их уединения. Он чертыхнулся, приостанавливая ласки, и, сознавая, что вечер, возможно, будет испорчен, взял-таки в руки телефон. И по искажённой физиономии любовника, и по его нервным, отрывистым фразам Виктория прекрасно всё поняла: обиженно хмыкнула и перебралась на край ложа, с горечью наблюдая, как шустро, но основательно (навстречу непогоде и Беккетт) собирается Касл. И, лишённый благостных эмоций и обозленный донельзя, он клятвенно извинился перед дамой и вышел в ночь, где его уже дожидалось такси. И Рик наперёд не знал, простит ли он Беккетт за эту выходку или нет, но был полон злой, мрачной решимости и отвращения ко всему, что ожидалось впереди. * * * Джош ввалился к ней после полуторачасового опоздания, хотя клятвенно обещал прийти вовремя, и после недолгих препирательств, грубо, первобытно взял её прямо на столе, посреди кусков недоеденной пиццы. Распахнул блузку, поддернул лиф, стащил брючки вместе с бельём и ворвался нетерпеливо и страстно, и Кейт, покоряясь ненасытности друга, скрестила ноги за его спиной: такая спонтанность ей даже нравилась и приесться не успела, что в целом слегка разбавляло тягостную рутину их встреч. Джош, конечно же, старался: выкладываясь по максимуму, спешил; фыркал громко и сипло, ворочая её, как куклу, и Кейт охотно подстроилась под этот дикий, безжалостный ритм, но не успела даже словить свой первый пик, как вдруг зазвонил телефон. Мелодия звучала более чем знакомо, и пока Джош страстно и с оттяжкой владел её телом, Кейт улыбалась другу и целовала того в губы, гадая, за каким чёртом звонит ей Рой. Ещё, конечно, теплилась надежда, что ничего сверхестественного не произошло, и Монтгомери одумается, раз она молчит, и переключится на парней, но надежды оказались тщетными: она не отвечала, а Рой сбрасывал набор и тут же звонил вновь. И это катастрофически отвлекало и раздражало, вызвая недовольство и злость. И соитие, даже с крупным, жарким членом доктора внутри, превратилось в мУку, и, лишь слегка приотпустив Дэвидсона, Беккетт всё же ответила на звонок. Пока выслушивала наставления Монтгомери, развязно, матерно чертыхаясь про себя, Джош успел отстреляться, и Кейт оставила его среди объедков, твердо взяв слово захлопнуть за собою дверь. В спешке даже не сменила бельё, не привела себя в порядок, и от сбегавших наружу капелек чужого секрета лишь нервно вздрагивала и неприязненно передегивала плечами: ну, нет и не может быть у неё никакой личной жизни, потому что вся её личная жизнь, в связи с маминой гибелью, развеялась в дым. Да, система и государство используют её, её тело, ум и навыки, но первый, кто скажет, что не стоит в итоге про себя забывать, тот сразу же получит перчаткой в лоб. Тем более, что Дэвидсон довольствовался даже такими скоротечными встречами, участвуя за ареалом их встреч в неких глобальных вещах, где о себе, как правило, не думают. И даже возражать на её уход не стал, да она и не стремилась развивать эту неприятную тему. * * * Как и договаривались, они встретились на выходе из "подземки", мрачно, безразлично поздоровавшись, но работа диктовала условия и условности. По заданию капитана нужно было проследить за встречей знаковых фигурантов, улик для задержания которых было ещё недостаточно, но Беккетт твёрдо верила, что всему своё время, и она обязательно, с удовольствием и пристрастием, допросит этих типов. И даже позволит поучаствовать в этом Каслу, который пришёл с таким недовольным и набыченным видом, что Кейт поначалу даже слегка озаботилась его текущим психическим состоянием, хотя... " — Ах, как же... Ну да, ну да... Большому мальчику с большим членом обломали кайф! — где-то в глубине сердца, и всего на доли секунды, шевельнулась жалость, но её тут же переборол устойчивый профессиональный прагматизм. — А никто и не говорил ему, что будет легко! Ведь Касл прекрасно понимал, на что подписывается, влезая в мои расследования. Я ведь, между прочем, тоже себе спланировала отдых, и это не моя вина, что осталась обиженной и неудовлетворенной. Да я никого сейчас и не виню, потому что я коп, это моя работа, и я обязана быть в строю!" Всё это скоротечно промелькнуло в её голове, но вслух Беккетт сказала совсем другое: — Пока ты отсутствовал, Касл, парни нарыли кое-что примечательное. Разве тебе не интересно будет узнать, к чему в итоге мы пришли? — Обстоятельства прервали мой отдых, но мой профессионализм никуда не делся! — невообразимо скривился Касл: его большое, томящееся без женской ласки тело ощущало себя развинченным и несобранным, а чувство глобальной вины перед Викторией капитально плющило его эго до толщины канализационного люка. — Поскольку мой мозг затуманен от недосыпа, и кофемашину поблизости я не наблюдаю, то будет немного правильнее, погрузиться на время в собственные мысли. Ну, а улики никуда не денутся.... Она лишь индифферентно поддернула плечом и отвернулась, чтобы характерно, мимикой, не выдать себя. Пожалуй, будет намного благоразумнее просто начать действовать, как сама знает и как привыкла, ну, а господин писатель, если всё же перестанет дуться, то когда-нибудь, да присоединится... А погода позднего вечера не сильно-то и благоприятствовала прогулкам: метеорологи осторожничали с прогнозами, и над "Яблоком" не первый день клубились хищные, дождевые облака. Клочковатые, бугристые, сизо-пепельные — днём, и мрачные, иссиня-фиолетовые — ночью, они плотным саваном окутывали этот огромный город, вольно раскинувшийся с севера на юг и с запада на восток. Дискомфорту способствовал и холодный, пронизывающий ветер: такой промозглый и безжалостный, он завывал порывами в лабиринтах небоскрёбов, срывал с креплений афиши и мчал вдаль, унося с собой мелкий мусор, опавшую листву и дождевую сыпь. И эта же препротивная холодящая изморозь, обволакивая лица напарников, вгоняла в дрожь их тела. — Куда?! — Касл нервно поежился и приподнял воротник своего щегольского полупальто. — Если судить по частоте обращений сегодня к моей персоне, то путь нам с тобой предстоит неблизкий, а сами мы — безнадёжно опаздываем. — Не угадал, ковбой, — и Беккетт поглубже запахнулась в куртку, а лёгкий шарфик ещё плотнее укутал её грациозную шейку. — Наш путь короче, чем ты можешь себе представить. Мы не будем посещать Галактику и Вселенную не призовем тоже. Взамен просто прогуляемся вон до того перекрёстка, где светится неоном реклама бистро — именно в нём и должны появиться наши фигуранты. — Хмм, — Касл скептически поджал губы, прикидывая возможности для наблюдения, — а вот я бы, будь бы на их месте, ни за что бы не выбрал для встречи практически безлюдное место. Здесь есть автомобили, но очень мало прохожих, и для наших криминальных чуваков гораздо проще встретиться где-нибудь вдалеке от камер. И не обязательно в бистро. — Я не знаю, Касл, — желчно, явно раздражаясь, ответила Беккетт: одна её рука уже автоматически ощупывала кобуру, а пальчики другой елозили по лицу, стараясь хоть немного его подсушить. — Рой мне тоже, не смог прояснить обстановку до конца, но сказал только, что это информация федералов и ей типа можно доверять, как самому себе... — ...они такие спесивцы, гордецы, — Касл сдавленно кашлянул и постучал себя кулаком в грудь, — в жизни бы к ним не обратился бы, если не обилие у них всяких технических "штучек". С ними любое, даже самое запутанное расследование раскручивается и веселее, и приятнее. — Крутые игрушки для крутых парней? Когда-то я даже про это слышала! — и Кейт сдержанно усмехнулась. — Но мы же обычные люди, Касл, в азартные игры не играем, и поэтому умеем работать и просто, и эффективно. И я, как ты знаешь, не хвастаюсь. Пошли...