Пыль разбитых иллюзий

      Исыль молча сидела возле отца. Слишком громкие мысли теснились в голове, чтобы хоть слово сорвалось с губ. Рука привычно гладила отцовскую, улавливая призрачные тепло и силу. Тяжёлые вздохи нарушали тишину, вплетаясь в писк приборов и гудение увлажнителя.       Чимин уехал, не дождавшись от неё объяснений, потому что она не могла рассказать о том, чего не понимала. Вряд ли Чимин дал совет, что делать с влечением к Тэхёну — всё же на поверхности лежало, разве не так? Исыль не сомневалась, что с дружеским расположением её чувства общего не имели. И Тэхён вёл себя не как друг.       Выбрать Тэхёна — даже в отдалённой перспективе, когда отца выпишут, а она съедет на другую квартиру — тоже не получалось. Потому что был Чимин, который пробуждал эмоции, желания…       Исыль сидела, ссутулившись на неудобном стуле, и корила себя за ветреность, невнимательность, неблагодарность. Обидно было признавать в себе такие качества, столько лет она верила в собственную непогрешимость и право выбирать, как жить. Так вот она, возможность выбрать лучшее… А Исыль только соглашается, когда ей говорят, что делать.       «Всё неправильно!»       И ничего не исправить так просто.              В ресторане Исыль улыбалась. Сначала через силу, проглотив обиду на судьбу, отца, парней, сестру. Потом она уже не замечала, что улыбалась, видимо, стало навыком и не требовало усилий. Посетителям Исыль нравилась, с некоторыми она успела познакомиться и даже позволяла себе переговариваться, обсуждая меню и погоду.       На кухне Исыль получила комплимент от помощника повара. Потом её похвалила администратор за довольных её обслуживанием посетителей — оказалось, про Исыль спросили в тот день, когда она поменялась сменами. А к концу дня официантам разрешили задержаться, чтобы отпраздновать день рождения с коллегами прямо в зале ресторана. Ненадолго, конечно, но это удобнее, чем идти ночью куда-то ещё.       Исыль не заметила, как влилась в коллектив и втянулась в работу, став не профи, но опытным официантом. Она знала, где что лежит, с лёгкостью бегала по залу с подносом, оперативно протирала столовые приборы, убирала, подавала, приносила, подсказывала. Она шутила с пареньком, который обслуживал соседние столики — с ним она сталкивалась чаще всего. Она сплетничала про владельцев, особенно про их детей, которые изредка появлялись в ресторане и обязательно смущали молодёжь привлекательностью. Она знала имя собаки девушки-посудомойки, знала про внука шеф-повара, знала количество сестёр старшего официанта. Исыль сама не замечала, как много она помнила про людей, её окружавших. Ей всё ещё казалось, что она новичок, мало что умеющий.       Отписавшись Чимину, что смена закончится гораздо позже, Исыль включилась в тайное обсуждение, что дарить имениннице. Кухня пообещала торт, администрация одобрила, а вот от коллег-официантов пока ничего не было. Выбирали подарок методом сплетен, потому что Союль, именинница, работала как и все и постоянно находилась поблизости. Впрочем, и посетителей никто не отменил. Так что официанты обслуживали столики и попутно шушукались по углам и проходя мимо друг друга: хотели, чтобы получился милый сюрприз.              За подарочным сертификатом отправили Исыль, пообещав присмотреть за её столиками. Магазин косметики находился в крупном торговом центре не так далеко от ресторана, так что Исыль должна была обернуться быстро. Она и не возражала размяться и сделать приятное всем сразу. В торговых центрах и магазинах она давно не была.       В воскресный вечер торговый центр пользовался популярностью. Исыль не обращала внимания на толпы отдыхающих, которые пришли не только за покупками. Её интересовал конкретный магазин, одобренный общим голосованием.       Сдержанная вывеска обрадовала Исыль, спешившую вернуться обратно. Покупка сертификата — не такое уж сложное дело, так что Исыль уверенно устремилась к кассе и быстро оформила подарок. Он даже в красивом конверте был, такой дарить приятно.       Исыль поблагодарила и развернулась, довольная, что важная часть задания выполнена. Всего пару шагов от магазина успела она сделать, когда услышала своё имя:       — Ким Исыль! Ким Исыль!       Она притормозила, раздумывая, не послышалось ли ей. Но её потянули за рукав, заставив повернуться.       Голос принадлежал бывшей одногруппнице. Исыль с ужасом посмотрела на знакомые лица. Воскресенье, студенты-почти выпускники отдыхали и развлекались вместе.       — Ким Исыль! Давно не виделись. Думали, ты вернёшься в августе. Помнишь проект с Чеджу? Мы его защитили! И нам пообещали внедрить! Правда, при нашем участии. Исыль, как ты? Совсем пропала…       — Я… — Прошедшие за последние месяцы события навалились на Исыль, напомнив, сколько она потеряла. Ничего из случившегося не хотелось рассказывать.       — Чхве Теджун решил остаться на кафедре. Будет профессору помогать, представляешь? Если решишь вернуться, будешь звать его сонбэ.       Кто-то засмеялся над шуткой, которая не была обидной на самом деле. Но Исыль отступила. Её связи с этими людьми оказались слабее, чем она думала.       — Исыль, говорили, что ты замуж собралась. Или даже вышла. Мол, настолько удачно, что послала проблемы загрязнения к чертям…       — Нет, это…       — Исыль, до нас дошли слухи… — Кто-то другой начал говорить серьёзно и обеспокоенно.       — Всё в порядке. Были причины пропустить год. Может, и второй пропущу, — отступая, сказала Исыль. — Я вернусь в университет. И буду звать Теджуна сонбэ.       Исыль улыбнулась, губы привычно растянулись вежливо-радостно, спасибо работе. Ей закивали, кто-то дёрнул за рукав, похлопал по плечу. Её рады были видеть, поняла Исыль, хотя до этого и не вспоминали. Она выпала из их круга общения и интересов, отстала. В прошлом остались точки пересечения и объединяющие воспоминания.       Но Исыль и не соврала. Она вернётся в университет. И если встретит Чхве Теджуна, с которым мало общалась, назовёт его сомбэ.       — Мне пора, извините, — улыбка ни на секунду не погасла, надёжно храня секреты Исыль.       С ней попрощались, выразив сожаления, высказав пожелания. Ничего страшного не случилось, как неудачницу не заклеймили, про двух богатых парней, с которыми она теперь жила, не узнали. И в целом, не так страшно оказалось встретить знакомых. Но Исыль с облегчением позволила дверям торгового центра закрыться за её спиной.       Подарочный сертификат лежал в её рюкзаке, остальное было не важно.              Союль, которая подозревала, что торт окажется больше обещанного, не ожидала, что получит подарок и от коллег-официантов. Она рассыпалась в благодарностях, краснея и смущаясь, что ответное угощение скромное.       Никого это не волновало. Рабочий день закончился вместе с тяжёлой посудой, грязными столами и необходимостью угадать, чего хотелось клиенту. Совместный ужин в стенах, ставших родными, сплачивал, объединял и раскрепощал.       Исыль веселилась. Чем-то вечер напоминал студенческие встречи с алкоголем, давно забытые. Ей было комфортно с людьми, которых она узнала пару месяцев назад — и проще, чем с сокурсниками в своё время. Голову не забивали рефераты, коллоквиумы, проекты, соперничество за оценки. Работники ресторана отдыхали проще, шумели культурнее, потому что им тут убирать, если вдруг что. А обсуждали тоже самое: любовь, кино, отношения, айдолов, президента, цены, погоду, соседей.       Алкоголь, оплаченный именинницей, легко проскальзывал в сытые желудки довольных гостей, ненавязчиво развязывал языки, подсказывал слова, заставлял смеяться. Время летело незаметно и пролетело, звякнув напоминалкой на телефоне администратора.              Исыль вышла из ресторана раскрасневшаяся, потому ночной ветерок ей понравился. Она жалела, что случайный праздник такой короткий, пусть за столом и пошутили, что дома заскучать не успеют, выспаться тоже.       Высматривая Чимина, Исыль стояла на тротуаре и щурилась. Среди новых друзей она не чувствовала, что захмелела, а на улице поняла, что эффект от выпитого был. Она хлопнула себя по щекам, холодными пальцами охлаждая кожу, провела по лбу, зачесала волосы. Голова кружилась. Мысль, что Чимин приехал раньше и сидел в машине, ожидая её, расстраивала — сил идти не было.       Исыль застонала, поняв, что искать придётся самой. Он мог заснуть, зачитаться документами, залипнуть в телефон. Она же не написала ему, что освободилась.       «Телефон!» — осенило Исыль. Она сейчас ему позвонит!       Но Чимин не ответил. Гудки шли, раздражающе долгие, ввинчивались в уши. А его голос так и не раздался.       — Вот и ты! — послышалось сзади. Исыль покачнулась, соображая, почему Чимин ответил не там и не так. Она обернулась. — Долго же вы заседали.       Перед ней стоял Тэхён.       Она убрала упавшие на лицо пряди, поморгала. Нет, в Чимина Тэхён не обратился.       — Не ожидала? Странно. Чимин не мог не предупредить. И его игнорируешь? — подхватил её под локоть Тэхён, потянув в сторону парковки.       — Я не… Он правда написал?       — Не знаю, не видел. Мне позвонил и написал. Видимо, не верил, что я запомню с первого раза. Мне проверить за тебя?       — Я сама. — И подумав немного, Исыль добавила: — Позже.       — Везёт тебе на праздники в последнее время.       — Это день рождения был у Союль.       — Долгих лет ей.       — Спасибо.       Тэхён подвёл Исыль к той же машине, на которой подвозил в прошлый раз, открыл дверь и усадил на переднее сидение. Он любезно пристегнул её, бросив один внимательный взгляд на лицо.       К удивлению Исыль Тэхён промолчал, когда сел за руль. Он вырулил с парковки не сказав ни слова. К третьему светофору тишину нарушила Исыль:       — Тэхён. Почему ты молчишь? — спросила она то, что интриговало её больше всего.       — О чём тебе рассказать?       Исыль задумалась. Мысли кружились опадающими листьями, которые уже попадались на улицах, и также не задерживались на месте.       — Странно…       — Немного.       — Нет-нет. Очень странно!       — Отлично. — Тэхён улыбнулся, ненадолго развернувшись к ней.       — Ты счастлив? — удивилась Исыль, будто впервые увидела его улыбку.       — Вполне!       — А я нет, — вздохнула она, вспомнив встречу в торговом центре.       — Что случилось?       — Ничего. — Исыль вздохнула ещё протяжнее и громче. — Но почему ты молчишь?       — Мы скоро приедем.       — Это причина?       — Нет, это следствие. Просто подожди.       Исыль сложила руки на колени и уставилась в окно. Ей показалось, что они почти приехали. Если так, то ждать долго не придётся. Это хорошо, надолго её терпения не хватит.              Тэхён молчал на парковке, в подъезде и в лифте. Исыль смотрела на него во все глаза, изучая спадающую на глаза прядь, прямой нос, пушистые ресницы, ровную кожу, розовые губы, овал лица, длинную шею в расстёгнутом вырезе рубашки.       «Слишком красивый, — решила она. — Нереальный».       — Сколько ты выпила? — услышала Исыль, когда лифт звякнул, что прибыл на нужный этаж.       — Стакан. Или два. Скоро опять на работу, — ответила Исыль, проигнорировав открывшиеся двери.       — И не заснула?       Исыль промолчала. Вопрос показался глупым.       Тэхён подтолкнул её к выходу:       — Нам сюда.       — Я знаю, — посчитала нужным ответить Исыль.       — Тогда заходи уже. Ты правда не читала сообщение от Чимина? — Тэхён смотрел на неё в упор. Исыль прислонилась к обувному шкафу, найдя его очень удобной опорой. — Он не вернётся сегодня. Задержится у отца до обеда. Не знала?       Исыль полезла в рюкзак за телефоном. Неужели она пропустила сообщение от Чимина? Телефон показал, что Чимин не только написал три сообщения, но и позвонил несколько раз. А она его проигнорировала!       — Прочла? — Тэхён склонился над ней.       — Нет, — покачала головой Исыль. Потому что она не успела открыть сообщения — муки совести отвлекли.       Тэхён хмыкнул и прошёл в квартиру.       — Посидишь со мной? Немного. Или слишком устала? — Он выглянул из-за угла, едва успев скрыться за поворотом коридора. — Исыль?       Она моргнула, отвлекаясь от туфли, которую собиралась поставить на полку и потому взяла в руку.       — Два стакана, говоришь? — засмеялся Тэхён, подходя к ней и забирая туфлю. Исыль не сразу отдала обувь. Босая нога наступила на плитки пола, колено подогнулось, и Тэхён еле успел поймать Исыль, привалившуюся к нему. — Два стакана всего… — шепнул он задумчиво, обнимая её одной рукой.       Исыль положила голову на плечо, подвернувшееся так кстати.       — Два стакана это ерунда. Вино было слабым.       — Значит, можно считать, что ты отвечаешь за свои действия и контролируешь происходящее?       — Конечно! — Исыль ухватилась за ремень Тэхёна, найдя дополнительную опору — мир немного вращался.       — Разуешься совсем?       — М-м-м?       — Помогу тогда, — шепнул он на ухо, толкая её к стене. — Постой так.       Тэхён прислонил Исыль к опоре, присел на корточки, не сводя с неё глаз. Ловким движением вытащил её ногу из туфли и тут же распрямился, поймав покачнувшуюся Исыль.       — Теперь спать?       — Мне надо умыться.       Тэхён подхватил сразу же обмякшее тело Исыль и сделал пару шагов.       — Нет, так не пойдёт. Исыль, ты же официально не пьяна. Пошевелись, пожалуйста.       — Я не пьяна, да. Голова только немного кружится. Но! Так не было, когда я уходила с работы. Это началось здесь, с тобой.       — Меня винишь? — Он обхватил её, пристроив снова на своём плече голову. Голос его шептал прямо на ухо.       — Как ты можешь влиять на головокружение? — Исыль уткнулась в мягкую ткань, натянувшуюся на его плече, вдохнула запах. Жасмин? Тэхён…       — Ты же влияешь на моё…       — Неправда! — вскинулась Исыль, оторвав голову от уютного плеча.       — Правда, — он мягко вернул голову обратно. — С самой первой встречи. С первого поцелуя. Ты так и не заметила? Не почувствовала?       — О чём ты?       — Я люблю тебя, Исыль. — Она дёрнулась выпрямиться, но он удержал. — Моя фея.       Она завозилась в его руках, отталкивая.       — Тэхён! Но это невозможно!       — Обидно слышать от тебя такое. Просто откажи, если не нравлюсь. Не бей по больному.       — Тэхён!       — Пойдём, отведу в ванную. Ты хотела умыться.       Он потянул её за руку, и она послушно поплелась за ним.       Она стояла на месте, куда он её поставил, пока он включал свет, настраивал воду, доставал полотенце. Тэхён суетился, чтобы ей было проще умыться, а Исыль смотрела на стену, отделяющую душ.       «Сегодня выдался странный и очень долгий день. Мне надо расслабиться».       Исыль скинула на пол жакет, потянула пуговицы на блузке, но они не поддались.       «Ну и ладно».       Она шагнула за стенку, потянулась к крану.       — Исыль!       Рука дёрнула кран. На голову обрушился поток холодной воды. И сразу же вокруг тела обвилось тепло, заслонив от бьющих струй.       — Ты что делаешь?       Исыль задрала голову, стукнувшись затылком о Тэхёна. Вода не текла.       — В душ хочу.       — Ты одета, а вода ледяная. Ты уверена, что не можешь отложить до утра?       Он отступил, холод коснулся её — везде разом.       — Уверена. — Она снова дёрнула кран. — Ой!       — Исыль, перестань. Уже промокла. Простудишься. — Тэхён опять обнял её и выключил воду. — Пойдём в постель…       — Нет! Здесь и сейчас! — Она вывернулась из его рук, отступив к стенке. — Уходи сам.       — Как я оставлю тебя тут? Исыль! Ты одета. Так душ не… Исыль, прекрати…       Он потянул её за руки, которыми она пыталась снять блузку. Но Исыль лишь налетела на него, потеряв равновесие, толкнула на стеклянную стену, привалившись следом. Его лицо оказалось близко, каждую пору на коже, каждую ресничку было видно. Она дотянулась и погладила его по щеке, стирая капли воды, успевшие охладить кожу. Палец задел его губы, дрогнувшие и сжавшиеся.       — Исыль, что ты делаешь?       Рубашка прилипла к телу, одновременно обрисовав и скрыв ключицы. Расстёгнутый ворот намекал, что Исыль могла достать до них, надо было чуть сдвинуть мокрую ткань. И она потянула за край воротника, оголяя кожу Тэхёна.       Он молчал. Его напряжённое дыхание щекотало щёку Исыль.       Рубашка не поддавалась. Мокрая ткань не пускала пуговицы из петель, а у Исыль не хватало сил дёрнуть сильнее. Пальцы Тэхёна ей помогли. Под её взглядом полы рубашки разошлись в стороны, открыв торс Тэхёна. Но этого не хватило. Исыль потянула прилипшую ткань с плеч, сдирая её с гладкой кожи. Пальцы не слушались, не гнулись. Крупная дрожь прошла по телу.       — Ты замёрзла совсем.       — Да…       Тэхён потянулся к крану, прижав Исыль к себе, на них вновь хлынула вода, горячая, оживляющая. Исыль уткнулась в Тэхёна, схватилась руками за неснятую рубашку, которая под струями легко отстала от тела. На спину легли его ладони.       — Исыль.       Она подняла лицо, плохо видя сквозь заливающие глаза потоки воды. Но то, что Тэхён был серьёзен, она различила. А он склонился и прижался губами, такими же горячими, как и вода вокруг. Ладони надавили на поясницу, притягивая ближе. Вода заливала лицо, попадала в рот, разбавляла поцелуй. Исыль ловила его язык, который ускользал от неё, терялся среди горячих потоков. Пока не пропал совсем, оставив чувство незавершённости.       — Исыль, это значит «да»?