Пыль разбитых иллюзий

      Горячая вода обрушивалась на головы Исыль и Тэхёна, глуша все прочие звуки. И мысли. Для Исыль не существовало ничего за пределами душа, поднимающийся пар заслонял стекло, маскировал стены. Исыль плыла. Смаргивала воду, натекающую заново, цеплялась за рубашку Тэхёна, смотрела расфокусировано. Если Тэхён отступит, оставит её одну, Исыль сядет на пол среди закручивающихся потоков утекающей воды — потому что не было у неё больше ориентиров, некуда было идти. Странная пустота окружала её, так что хотелось ухватиться, прилипнуть — всё равно к чему — и устоять.       Тэхён не ушёл.       Он накрыл её пальцы, смявшие рубашку, прижал к телу. Исыль задрожала. Холод давно сменился одуряющим жаром, тело трясло от нерастраченного напряжения.       — Исыль, — показалось, прохрипел Тэхён.       Затылок обхватили, разворачивая голову. К губам снова прижались, проникнув языком между ними. К телу прижалось другое тело — гибкое, твёрдое, сильное. Жёсткие пальцы перебрали позвонки, дёрнули блузку. Исыль качало, пока с неё сдирали льнущую одежду, но Тэхён успевал подхватить её, окружить собой, поймать, удержать. По голой коже замолотили струи, тут же сбиваемые гладящими ладонями. Чей-то стон родился и умер между звуков падающей воды. Исыль выгибалась, ощущая грудью, животом, ногами живое, шершаво-гладкое, подвижно-твёрдое тело. Кожа ныла и плавилась под ладонями, пальцами, губами, хотелось унять блуждающее под ней томление, и Исыль извивалась, подставляясь рукам Тэхёна.       За спиной оказалась стена, скользкая и тёплая; придерживаемая нога задралась, опираясь на мужское бедро. Пришлось встать на цыпочки, уцепиться за широкие плечи, чтобы раскрытого лона коснулся член. Шумное дыхание возле уха. Полосы серебрящейся воды за плечом укрывшего её Тэхёна. Исыль откинула голову, жадно глотая воздух, когда Тэхён наполнил её собой, на миг пригасив тянущее желание. Бёдра качнулись ему навстречу, толкая, призывая, побуждая. И он не разочаровал. Сжал ягодицу и задвигался, исчезая и возвращаясь, с силой размазывая Исыль по скользкой стене.       Под зажмуренными веками расползались цветные круги, нарастающая внутри пульсация сладко тянула, отдавалась слабостью в ногах. Исыль сползла бы по стене, если бы бёдра Тэхёна не подталкивали её вверх. Его тело прижалось к ней, зажав между собой и стеной.       — Моя фея… — И свет померк.              Исыль очнулась в своей постели. Тело ломило, будто она вчера не день рождения коллеги отмечала, а таскала ящики с тяжёлым провиантом. Или переставила всю мебель в зале ресторана, чтобы промыть в самых дальних углах. В голове глухо гудело. Солнце успело сползти с кровати и бросало косые лучи на пол.       «Проспала, — зевнула Исыль, натягивая одеяло обратно. Вставать не тянуло. — Хорошо вчера посидели…»       Исыль вскочила, сообразив, что утро в точности повторяло вчерашнее. Схватилась руками за грудь, опуская взгляд, и с облегчением выдохнула: в футболке. Что ж, лучше встать, попробовать привести себя в порядок и как все обычные люди мечтать, что однажды наступит день, когда можно будет выспаться.       В ванной, куда она отправилась первым делом, подумав, что душ взбодрит, она наткнулась на свои вещи, развешенные по стойке для одежды. И они оказались влажными.       «Странно, почему они тут. Я что, совсем страх потеряла и разделась не в комнате? А где тогда был Чимин? Или… Чимин… Он же прислал сообщение! И Тэхёна!»       Исыль огляделась, будто надеялась обнаружить подсказки, что вчера случилось. Ей почудилось, что она что-то упустила из виду. Что-то важное. Но вокруг всё было как обычно.       Отмахнувшись от подозрений, Исыль отнесла одежду в комнату — пусть там висит и сохнет, пока Исыль не решит, что с ней делать. Натянув штаны и проверив, что выглядела прилично, Исыль пошла на кухню. Пришло время прочитать сообщения Чимина, и это можно было сделать за завтраком.       Но Чимин уже сидел на кухне за столом и просматривал бумаги, помешивая кофе ложечкой.       — Доброе утро, — улыбнулась Исыль, обрадовавшись, что он вернулся.       Чимин вскинул голову и следом встал.       — Привет! Как спалось? Как отдохнула вчера? Прости, не смог тебя забрать.       — Ничего, Тэхён заехал за мной. Отпраздновали отлично. Оказывается, со мной такие милые люди работают. А Союль, это у неё был день рождения, совсем милашка, так краснела, когда её поздравляли. — Воспоминания согрели Исыль, усилив хорошее настроение, подаренное встречей с Чимином на кухне. Она кивнула, принимая чашку сладкого кофе.       — Рад слышать. Не дозвонился до тебя вчера. Волновался. — Он приблизился, встав позади стула Исыль, положил ей руки на плечи и склонился: — И очень скучал по тебе.       Дыхание щекотнуло щёку и исчезло вместе с тенью Чимина. Исыль задрала голову, чтобы увидеть его.       — Представляешь? — встретился он с ней глазами. — Сам не ожидал. Всего один вечер вдали от тебя. — Чимин хохотнул, сжав хрупкие плечи.       У Исыль перехватило дыхание. Внимание Чимина льстило, завораживало, нежило. Исыль купалась в его обожании и нехитрых комплиментах, которые он изредка вставлял в свою речь.       — Завтракай, душа моя. Мне надо документы дочитать.       Чимин сел на место и снова поднял листы, которые изучал до её прихода. Исыль отпила из чашки. Горячо. Сладко. Вкусно. Глоток за глотком она потягивала кофе, любуясь Чимином — пока на дне не остались только разводы.       Исыль встала, думая поставить чашку в посудомойку и уйти, чтобы не мешать. Но не удержалась, запустила пальцы в неуложенные волосы, пригладила их.       Чимин развернулся и вылез из-за стола, оттеснив Исыль к кухонной тумбе.       — Позже проверю… — шепнул он, касаясь губами виска Исыль. — Подождут. — Губы спустились на щёку. — А я… — поцелуй обжёг шею, — …не могу… — Чимин заглянул Исыль в глаза.       Она потянула его к себе, ощущая под ладонями крепкие мышцы. Чимин прижал её сильнее, приподняв и усадив на тумбу.       — Хочешь прямо тут?       Исыль замотала головой.       — Но провоцируешь… — потёрся он об её лицо.       Исыль в шутку толкнула его, плечо податливо отклонилось, прижатые бёдра остались на месте.       — Так как нам быть? Исыль?       Она откинула голову, подставляя шею. В коридоре стукнула дверь, в дверях мелькнула тень, отрезвив Исыль.       — Подожди!       — М-м?       — Там… — Исыль напряглась, всматриваясь в ту часть коридора, которая виднелась через открытую дверь. Чимин прислушался, обернувшись к выходу.       В квартире было тихо. Ни шорохов, ни разговоров, ни скрипов, ни шагов. Чимин повернулся к Исыль.       — Мне показалось, там Тэхён.       — Он спит, насколько мне известно. Прогуливает сегодня. Но даже если он там прошёл, то его уже нет. — Чимин игриво потёрся носом о щёку Исыль. Но она смотрела на открытую дверь.       — Никого?       Исыль пожала плечами, не уверенная, что коридор пуст. Но лишних теней не было видно.       А Чимин уже водил губами по шее, бормоча нежности про то, как он соскучился и насколько она слаще ужина в родительском доме. Исыль со вздохом наклонила голову, тая под мягким напором Чимина. Руки, сжавшие разведённые бёдра, придавили её к тумбе. Между бёдер привычно разгоралось томление, поддерживаемое упирающейся в промежность ширинкой Чимина. А ему было, чем надавить! Исыль помнила, как выглядел раздетый Чимин. И эта картинка, всплывшая совсем не внезапно, подстёгивала желание сказать «да» и отдаться наслаждению.       Чимин потёрся бёдрами, заставляя Исыль напрячь мышцы. Губы его спустились к вырезу футболки и уже сдвинули его, добрались до ключицы.       — Подожди, — толкнула Исыль Чимина. — Не надо! — Он приподнял голову, но её порыв благоразумия прошёл, его хватило только на еле слышное: — Здесь…       Руки Чимина проникли под футболку, задрали её, прошлись по нежной коже, дёрнули застёжку бюстгальтера. Кружевные чашечки вздыбились, задетые шаловливыми пальцами, переместившимися вперёд. Горячие ладони накрыли ноющую грудь, сжали. Исыль прогнулась.       Тело реагировало на Чимина, требовало удовольствий. Но головой Исыль упиралась в край навесного шкафчика, а левая рука опасно скользила рядом с раковиной.       — Чимин… — позвала она, борясь со сладким тянущим ощущением внизу живота. — Остановись. Пожалуйста.       Он коснулся губ поцелуем, увлекая и её. Тесно прижал. Горошины сосков уткнулись в ткань домашнего джемпера, задравшийся бюстгальтер застрял, уперевшись между телами.       — Не хочу, — шепнул Чимин, оторвавшись всего на мгновенье.       Исыль запустила пальцы в его волосы — то ли притягивая к себе, то ли оттаскивая. Он прикусил нижнюю губу, притворно рыкнув. Его руки снова ощупывали её бока, сжимая, поглаживая, давя — спускаясь ниже и ниже, до кромки спортивных штанов. Исыль зажмурилась, сосредоточившись на движениях пальцев, скользнувших под резинку и надавивших на ямочку внизу позвоночника.       — Чимин! Прошу. — Исыль откинула голову, стукнувшись головой. Упёрлась рукой в плечо Чимина.       — Не хочешь? — прохрипел он, сжав до боли кожу на бёдрах. — Исыль, скажи мне.       — Не так. Не так, пожалуйста.       — Я не понимаю.       «Я сама не понимаю…» — мелькнуло внятно в голове. Но руки отталкивали Чимина, а он понемногу поддавался, отстраняясь.       — Хорошо. Пусть так.       Чимин дышал тяжело, грудь вздымалась и опадала, руки упёрлись в столешницу тумбы. Чувствуя вину, Исыль посмотрела на его лицо, замечая повлажневшую кожу, припухшие губы. Отказывать было больно. Но к открытым отношениям она не была готова.       — Я…       — Не надо. Дай время.       Он оттолкнулся от тумбы, поморщившись, когда распрямлялся, развернулся и вышел.              Исыль вздохнула, с ползая с тумбы. Ноги не держали, подгибались. Тело требовало вернуть Чимина. Или догнать.       Она шагнула к выходу, решив, что если уединиться в комнате, то…       — …вот как? Брат! — донёсся до неё сдавленный голос, в котором она узнала Тэхёна. — А говорил, что только экономкой нанял. Чтобы помочь. И чтобы… Брат!       — Замолчи, Тэ…       — Нет! — голос Тэхёна взвился, пройдясь по нервам Исыль. — Я точно помню, что ты сказал. Не серьёзно! Слышишь? Это твои слова. Вы не встречаетесь. Не пара. Сплошные «не», слышишь?       — Тэхён, разве я должен отчитываться перед тобой?       — А разве синяки на её шее это нормально?       Исыль отступила. Хотелось спрятаться, так было стыдно. Дрожащими руками поправила бюстгальтер, застегнула его, одёрнула мятую футболку, только сейчас заметив, что она не её.       — …потому что ты так сказал, — донеслось до неё. Тэхён говорил ровно, медленно, роняя каждое слово. — Брат. Ты знал и не остановил. Намекнул, что чувств нет, а она тут ненадолго. Обманщик. Вот в этом обвиняю.       — Успокойся и перестань. В чём ты-то обманут? Какое тебе дело, пристаю я к Исыль или нет?       — Ты же видел, что она мне нравится.       — Тебе многие девушки нравятся. Как я должен был понять, что именно на Исыль…       — Брат!       — Что?! Не понимаю сути твоих претензий. Что бы не происходило между мной и Исыль, это наше дело. Не твоё.       — Уже моё.       Исыль похолодела. Тэхён так твёрдо, веско заявил, что… А что он, собственно, сказал? Почему в груди Исыль образовался ледяной комок предчувствий беды?       Голова закружилась, когда Исыль вспомнила, что целовалась с Тэхёном. Несколько раз, если быть точной. И она не была против, если быть честной. Так он воспринял серьёзнее эти эпизоды? Их разговоры успели выйти за рамки флирта?       — …к себе. И забудь про Исыль, что бы ты там себе не вообразил. Этого не будет.       — Нет!       — Уходи, Тэхён.       Исыль напряглась, вслушиваясь в шорохи за стеной. Они же не подерутся? Шум в ушах мешал понять, что происходило в коридоре. Сердце колотилось как бешеное.       «Слишком тихо…»              Чимин вернулся на кухню.       Он встал напротив и просто смотрел на Исыль. А она не могла понять, что такого сказал Тэхён. О чём Тэхён вообще мог рассказать.       Она оперлась на кухонную тумбу и ждала приговора.       — Испугалась?       Чимин взъерошил волосы, глухо простонав.       — Наверное, поехали. Отвезу тебя к отцу. Немного раньше получится…       Он посмотрел на неё внимательно, прищурив глаза, словно обдумывал нечто важное. Исыль боялась моргнуть, чтобы не пропустить его слов. Она не понимала, чем закончился разговор в коридоре.       — Верно. Поехали сейчас. В парке пройдёмся. Свидание будет.       Он протянул руку, и когда она не пошевелилась, сам дотянулся и обхватил запястье. Чимин шагнул к ней, встав почти вплотную.       — Исыль, не волнуйся. Забудь, что услышала. Всё будет хорошо.       Она кивнула, больше из-за привычки соглашаться, чем поверив словам. Он потянул её на себя, и она приникла к нему, надеясь, что комок в груди рассосётся, растает. Но чувство, что она его обманула, не проходило.              Чимин остановил машину на парковке у Медицинского центра Асан. На территории больницы имелся свой парк, который вполне годился для прогулки.       Взяв Исыль за руку и переплетя пальцы, Чимин повёл её по ухоженным аллеям. Пышные деревья, ещё не простившиеся с листвой, бросали дырявую тень. Низкий подстриженный кустарник чередовался пустыми скамейками. За деревьями не было видно здания медцентра, а по аллее не прохаживались больные. Мягкое сентябрьское солнце ласково пригревало. Всё создавало иллюзию обычной прогулки.       Исыль молчала. Ей нравилось шагать рядом с Чимином, будто они и правда на свидании. Хотелось выкинуть из головы подслушанный разговор и отдельные слова, въевшиеся в память как грязь, прогнать чувство вины, забыв его причину. Но Исыль не могла не заметить напряжённых плеч Чимина, проступивших вен на руке, за которую она держалась, слишком быстрый шаг.       — Исыль. — Чимин сжал её руку, замедлив шаг. — Наверное, мне следует извиниться.       Он вздохнул, но не повернулся к ней.       — Чимин. Тебе не за что…       — Льстит, что ты так думаешь, но хочу быть честным до конца.       Он остановился, посмотрел в сторону, где за деревьями скрылся Медицинский центр Асан. Кивнул головой, указывая на него:       — Ты помнишь, как получилось, что я плачу за лечение твоего отца, а ты живёшь со мной?       — Ты про договор?       — Я про тот вечер, когда предложил оплатить счета.       Исыль смутилась. По условиям договора, она должна была стать любовницей Чимина. Ей не нравилось это слово — любовница, поэтому в своих мыслях она называла себя иначе, притворялась его девушкой. Но и в договоре, и в притворстве ничто не предполагало поцелуев с Тэхёном.       — Мне следовало прозрачнее обрисовать свои мотивы и предложение. Тогда путаницы можно было бы избежать. Но что сделано, то сделано, будем исправлять, что получилось. Буду считать, что во мне говорила обида, ведь ты меня так и не вспомнила? — Он наконец посмотрел на Исыль. Она покачала головой. — Неприятно любить в одиночку. — Он хмыкнул, снова отвернулся. — А ты… Не знаю даже, как сказать…       Чимин замолчал, видимо, подбирая слова. Холод в груди Исыль вновь расширился, перехватив дыхание. Она точно была виновата, но описать, в чём, Исыль не могла. На глаза навернулись слёзы.       — К нашей встрече в ресторане я успел тебя забыть, это факт. Глупо зацикливаться на безответной любви, когда к невниманию девушки добавляется расстояние. Но я узнал тебя сразу, хотя передник официантки увидеть на тебе не ожидал. Так почему же я вернулся?       Чимин развернулся, обхватил Исыль за плечи, заглянул в лицо. Она опустила взгляд, уставилась на ямочку между ключицами.       — Ты плачешь?       Исыль покачала головой:       — Прости. Это потому, что я… Я… Думаю, что виновата перед тобой.       — Ты красивая девушка, Исыль. Но неужели я вернулся только потому, что ты оказалась симпатичной? Или это прошлое чувство влюблённости ожило? Получится глупо, если это только оно. — Он извлёк из кармана платок и промокнул Исыль глаза. — Тяжело смотреть на твои слёзы. Какое-то глупое признание в любви получается.       Исыль кивнула, забирая платок. Хотелось спрятать лицо в ладонях и подумать.       — Я люблю тебя.       Она испугано подняла на него глаза. Чимин не улыбался, выглядел слишком серьёзным, торжественным до мрачности.       «Я люблю тебя», — она уже слышала это недавно. Кто-то ей уже говорил такое.       «…Исыль, моя фея», — подсказало подсознание, выбив почву из-под ног. Исыль пошатнулась и отступила к скамье.       — Тэхён…       Чимин хмыкнул:       — А он тут причём? Исыль я тебе в любви…       — Он сказал, что любит. Вчера…       Чимин схватил её за руку, садясь рядом.       — О чём ты?       — …В душе. Он сказал, что любит меня, когда мы были в душе. — Исыль восстанавливала в памяти прошедшую ночь и понимала, что всё так и было. Важные воспоминания вернулись, дополнив чувство вины. — Чимин, — осознав, что совершила, Исыль задрожала, — кажется, вчера у меня был секс. В душе. С Тэхёном.