Я скажу тебе, когда умру

«Тот факт, что ты чувствуешь боль в мышцах, уже говорит нам о том, что ты не на ранней стадии заболевания. Что делает все более рискованным. Тебе следует бросить волейбол, Хината. Это только усугубит ситуацию». Хината уже знал это. Он был единственным, кто не мог спать из-за боли в теле каждую ночь. Он был тем, кто просыпался с криком от своих кошмаров о смерти. Хината усмехнулся. В этот момент он почувствовал, что вот-вот потеряет рассудок. «Шое, милый…» Его мать посмотрела ему в глаза. «Ах…» — подумал Шое. Это была его самая большая слабость, и его мать чертовски хорошо это знала. «Мама, я люблю тебя, но все, что ты говоришь, — пустая трата времени. Я буду продолжать играть в волейбол, пока не смогу двигать каждым дюймом своего тела». Хината не боялся умереть, он боялся умереть без Кагеямы. Он хотел, чтобы тот пошел с ним. Он знал, что это нелепо. Он ничего не мог с собой поделать. Он хотел оставить своего Тобио при себе. «Если бы только у нас был способ…» — пробормотал он себе под нос дыхание. «Мисс, как вы знаете, БАС проявляется не только физическими проблемами. Существует также высокий риск того, что у пациента может быть диагностирована форма слабоумия, называемая лобновисочной деменцией. Ему может быть трудно говорить или принимать решения». Ах, да. Именно по этой причине он ненавидел все это. Даже если бы его тело не работало, возможно, он все равно смог бы поговорить с Тобио, но нет. Пока Тобио собирался жить своей жизнью, он должен был лежать на кровати в переполненной больнице, думая обо всем, что они могли бы сделать. Хината не смог сдержать слез. Его мать была там, держала его за руку и плакала вместе с ним. ▪︎▪︎▪︎ Они проиграли Фукуродани. Это была очень веселая игра для Карасуно, за исключением Хинаты и Кагеямы. Кагеяма умирал внутри. Прошел всего месяц с тех пор, как он узнал плохую новость о своей предстоящей возможной смерти. Он с нетерпением ждал летнего тренировочного лагеря, но не рассчитал — он все равно никогда не был силен в математике — что будет уже не в том состоянии, в каком был раньше. Даже его самые тупые товарищи по команде заметили странные изменения в нем. Они задавали ему вопросы и заверяли, что он всегда может положиться на своих товарищей по команде. Кагеяма был счастлив как никогда. К сожалению, ему было все равно, потому что он знал, что с Шое тоже что-то не так. «Кагеяма! Ты слышал? У нас вечеринка с барбекю!» Танака-семпай подошел к нему с выражением радости на лице. Они пели, исполняли свой маленький танец… ▪︎▪︎▪︎ На вечеринке всем было весело, даже Хинате и Кагеяме, несмотря на всю эту боль и огорчение. «Тобио! Попробуй вот это, они такие вкусные! — Когда Шое подошел к нему с тарелкой, которую он приготовил для него, он мог поклясться, что готов был съесть его. Он был таким милым… «Спасибо, Шое». Тобио улыбнулся, и Хинате этого было достаточно. Он был рад, что Куроо пригласил их в гости. Так было легче скрыть румянец на щеках. — «Кенма! Тебе следует есть больше». Кенма вздохнул. «Я уже поел немного…» Куроо, как всегда, напоминал Кенме, что нужно правильно питаться. Было так трогательно наблюдать, как они заботятся друг о друге. Хината был так рад за своего друга, но все равно испытывал чувство зависти… Он не мог понять, почему он так себя чувствовал. Может, так оно и было? Кроме того, эмоции, которые испытывал Кагеяма, не сильно отличались от того, что испытывал Хината. Он продолжал смотреть на Шое, тоже желая поухаживать за ним. «Акааши! Давай подойдем к Хинате!» Бокуто говорил так громко, что они могли слышать его голос с того места, где стояли. — «Хината!» — крикнул Бокуто, подбегая к нему. — «Бокуто-сан!» Они обнялись, смеясь. Всего в нескольких шагах впереди их встретил раздраженный и усталый Акааши. — «Здравствуйте, Акааши-сан». — вежливо поздоровался с ним Кагеяма. Акааши улыбнулся. — «Привет. Они такие же энергичные, как и обычно, да?» — Кивнул он. Хотя он не мог отрицать, что ему нравилась эта сторона Шое. Он чувствовал себя вне себя от радости, когда был его солнышком, таким накачанным и энергичным. О, как бы он хотел провести с ним остаток своей жизни ▪︎▪︎▪︎ «Нацу! Мама! Я дома!» — крикнул он, снимая с себя пальто. Нацу подбежала к нему и обняла. С того дня в больнице она стала гораздо более привязчивой. Она всегда обнимала его, целовала и проводила с ним время. Хината был так рад возможности провести время со своей дорогой сестрой. Он с улыбкой обнял Нацу в ответ. — «Как сегодня в школе?» Нацу начала рассказывать, чем они занимались в школе. По-видимому, они отправились на экскурсию в музей. Когда он поднял голову, то увидел свою маму. У нее под глазами были темные круги. Это было душераздирающее зрелище. «Шое. Добро пожаловать, дорогой. Давай поговорим минутку». Они оба прошли на кухню. Его мама села за стол. Было видно, что она нервничает. «Шое…» По ее пухлым щекам катились слезы. Хината тут же обнял свою маму. — «Я-я просто не могу смотреть, как ты творишь это с собой. Шое, ты таешь у меня на глазах. Я не знаю, что мне следует делать. Я знаю, что волейбол делает тебя счастливым, я знаю, насколько эгоистичны мои мысли, но, пожалуйста, пойми, что…» — У нее перехватило дыхание, и она разрыдалась еще сильнее. «Я НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ, КАК УМИРАЕТ МОЙ СЫН. ШОЕ! ШОЕ! Пожалуйста…». «Мама. Прости, но я тоже эгоист. Я знаю, что ты чувствуешь. Я принял решение. Я буду играть в волейбол до тех пор, пока не смогу двигаться, пока меня не привяжут к кровати с трубками, на которых я буду жить». От этих слов его мать стошнило. Она представила, что видит своего сына в таком состоянии. Хината похлопала ее по спине. «Мама, мне так жаль». Хината пытался скрыть слезы, стараясь оставаться сильным ради своей мамы и сестры. Только он знал, как ему было страшно и одиноко.