Наши тайны

      С первого дня декабря к Лондону подкрадывалось Рождество. Сначала праздничными украшениями в дома, затем открытками и ёлочными игрушками на прилавки магазинов.       «Флориш и Блоттс», который три года кряду принадлежал Гермионе Грейнджер, не пестрел вычурным оформлением — всё было подобрано со вкусом и душой, по-домашнему.       Когда-то магазин был в плачевном состоянии: Вторая магическая война для многих организаций обернулась разрухой и банкротством. Гермиона смогла восстановить любимую книжную лавку своего юношества и ради этого влезла в крупные долги перед банком «Гринготтс».       Суета здесь утихла за несколько недель до Рождества: дарить книги стало не так модно, и ажиотажа у людей поубавилось, что было несравнимо со светлыми временами детства Гермионы. Да и слыхала она краешком уха, что одна небезызвестная торговая братия, чьи подарки и вредилки никогда не теряли актуальности, выдумали нечто под названием «Карманная библиотека» — аналог магловской электронной книги. Так писатели-волшебники могли сэкономить на возне с издательствами, снизив количество бумажных экземпляров, и получать стабильный доход с колдокниг.       Это вроде как было неплохо — полезный вклад в экологию, сохранение леса, и Гермиона уважала такой современный подход, только вот… Могла она хотя бы иногда позволять деструктивным эмоциям брать над собой верх?       Например, сейчас, когда от мимолётного предположения, что бывший муж мог вставлять ей палки в колёса и мешать бизнесу, из её рук посыпались книги, громко плюхаясь на пол.       «Нет, нет, Рон и Джордж не стали бы так со мной поступать», — в очередной раз отмахнулась она от крамольных мыслей и взглянула на разбросанные книги с раскрытыми белыми страничками.       Дверной колокольчик тоненьким звоном известил о новом посетителе. Гермиона находилась глубоко внутри магазина, между высокими книжными стеллажами. Она не могла видеть входную дверь и громко предупредила гостя:       — Минутку, я сейчас подойду!       Бежать не пришлось — тяжёлые плавные шаги слышались всё ближе, пока Гермиона неуклюже спускалась со стремянки. Спорт никогда не был её сильной стороной, и даже лестница в случае Гермионы Грейнджер — настоящее испытание.       — Грейнджер, — отозвался холодный голос позади неё.              Ну конечно. Стало ясно, почему шаги казались такими тяжёлыми. Наверняка надо иметь сильные ноги, чтобы нести на себе увесистое эго Драко Малфоя.       Гермиона обласкала его равнодушным взглядом, отвернулась и преодолела оставшиеся ступени.       — Здравствуй, Малфой. Ты по делу, или в Министерстве не осталось способных терпеть твою болтовню? — любезничала Грейнджер, поднимая книги с пола.       Драко Малфой был старшим инспектором Отдела контроля магических организаций в Министерстве магии и головной болью большинства волшебников-предпринимателей. Он славился принципиальностью и дотошностью…       …как и завещала Гермиона, когда-то именно ему передав свои полномочия перед уходом из Министерства.       — Ты знаешь, что я немногословен, — спокойно отвечал Драко, помогая собирать книги. Даже такие простые действия в его исполнении получались грациозными.       Деструктив в настроении уступал место мирным эмоциям, когда Гермиона украдкой бросала взгляды на изящные кисти Драко, обтянутые кожаными перчатками, и широкие плечи, на которых драповое пальто собиралось складками на каждое движение. Запахи кедра, ледяной ночи и хвои — духи Малфоя — казалось, заполняли всё свободное пространство в лавке.       Ведьма презирала мысль о его привлекательности, но спорить с этим фактом так же бессмысленно, как с тем, что небо голубое или трава зелёная.       — Знаю, — стушевалась Гермиона и отвела взгляд, — извини, настроение ни к чёрту, ты здесь не при чём.       Грейнджер привыкла, что с выпуска из Хогвартса она постоянно сталкивалась с Малфоем, и спустя столько лет считала его почти что другом. У неё не было выбора, особенно со дня, когда они начали работать в одном отделе Министерства. Поначалу Гермиону раздражало вездесущее присутствие Драко, но время показало — люди меняются; и хотя какая-то часть оставалась присущей тому Малфою, которого она помнила со школьной поры, нельзя было отрицать, что из язвительного хорька он возмужал в статного, приятного мужчину.       — Так ты по делу? — смягчилась Гермиона. — Какая-то проблема с последней проверкой? Я думала, мне пришлют сову, но раз ты пришёл лично, значит…       — Нет, — возразил Драко и, собрав книги стопкой, выпрямился. — По результатам проверки у магазина «Флориш и Блоттс» нареканий не выявлено, мисс отличница Гермиона Грейнджер. Разве не утомительно быть всегда такой идеальной? Хоть бы одну помарку допустила в финансовом отчёте из уважения к более слабым коллегам-торговцам.       Гермиона беззастенчиво хихикала, поднимаясь обратно на стремянку. Книги, что она подобрала, Малфой забрал в свою стопку и терпеливо ждал, когда ведьма заберётся, прежде чем протянуть ей первую.       — Что ж, у меня отличный бухгалтер, это его заслуга, — говорила она и заполняла зазоры на книжных полках литературой в чётком разделении по тематике. — И знаешь… точнее, ну… может быть, ты слышал что-нибудь о «Карманной библиотеке»?       — Слышал.       Малфой с демонстративным отвращением взглянул на книжку в сизом переплёте «Эти прекрасные создания — гиппогрифы. Руководство по приручению, кормлению и случке» и протянул её ожидающей Гермионе.       — Тогда ты догадываешься, дела во «Флориш и Блоттс» идут на спад. Гораздо меньше шансов ошибиться в отчёте о финансах, когда продаж становится всё меньше, — не без тоски в голосе сказала Грейнджер и обернулась за новой книгой. Драко гипнотизировал взглядом её задницу, что не укрылось от ведьмы и непременно смутило. — Малфой, ты случайно не обронил совесть на входе в мой магазин?       Насмешливо хмыкнув, Малфой метнул взгляд тускло-серых глаз к лицу Гермионы.       — У тебя джинсы грязные.       — Ну да, — закатила она глаза и забрала последние две книги из рук Драко. Затем спустилась с присущей ей осторожностью и отряхнула руки о свой красный свитер, остановившись рядом с Малфоем.       — Я серьёзно.       — Конечно, я так и поняла, — улыбнулась Грейнджер. — Итак, чем обязана? Ты мне не ответил, что тебя привело.       Этот строгий исполнительный инспектор Министерства находил причины заглядывать во «Флориш и Блоттс» по несколько раз на неделе. Возможно, это в большей степени повлияло на отношение Гермионы к нему — сложно злиться на человека за прошлое, когда его лучшая версия в настоящем постоянно мельтешит перед глазами своим очарованием.       Было и ещё кое-что, о чём Грейнджер невольно вспоминала, всякий раз встречая Малфоя, и это воспоминание ей нравилось куда меньше.       Воспоминание о дне, после которого жизнь Гермионы круто изменилась. Грязное, постыдное, безобразное. А Малфой — свидетель.       «Хватит», — одёрнула себя она. Для самобичевания в расписании было рано — ещё ужин готовить и Живоглота везти к грумеру. Да и компания совсем не подходящая.       Достаточно, что Драко Малфой единожды стал свидетелем позора Гермионы, — доставлять ему чести и страдать на его глазах она не хотела.       — Я ищу книгу в подарок, — признался Драко, кажется, с осторожностью подбирая слова в то время, как Грейнджер боролась со своими шумными мыслями. — Особенного содержания.       Понимающе улыбнувшись, Гермиона похлопала его по плечу. Если мужчина ищет особый подарок — это верный знак того, что он влюбился. По крайней мере, так рассуждала Гермиона… Ну а Драко — тоже вполне себе человек, даже если иногда походил на хладнокровного аспида, с ядовитыми клыками и хищным взглядом.       Магическая часть Англии давно полнилась слухами о подозрительной скрытности Драко в вопросах личной жизни после разрыва брачного соглашения с Асторией Гринграсс. Поговаривали, не то он пустился во все тяжкие, не то принял обет воздержания, а кто-то болтал, что Малфой и вовсе предпочитает… ну, иную компанию...       — Внимательно слушаю, — деловито сказала Грейнджер, — и, конечно, постараюсь помочь.       По остроскулому лицу Драко проскочил намёк на сомнение, его глаза сощурились на несколько мгновений, а затем он совершенно безэмоционально улыбнулся.       — Найдётся что-нибудь об особенностях человеческого организма?       Гермиона слегка нахмурилась. Малфой был не из тех, кто начинает издалека, обычно он спрашивал и говорил прямо.       — Конкретнее.       — О нетипичном сексуальном поведении, — вкрадчиво сказал он, деликатно выбирая выражения, что совсем не помогло. Грейнджер моментально зарделась и переключилась на режим защиты.       — Поищи в «Карманной библиотеке», Малфой. Если я больше ничем не могу помочь, с твоего позволения я вернусь к работе, — ответила Гермиона пугающе спокойным тоном, таящим за собой шквал деструктивных эмоций, которых она усиленно избегала.       Ненужные воспоминания, и без того, как проклятие, её преследующие, теперь душили.       Путами стыда.       Грейнджер погрузилась в прошлое, во все гнусные детали, такие реалистичные, будто это случилось вчера. Они жили в ней, в её памяти, как вредоносные паразиты, питались сожалениями и ненавистью.       Казалось, сначала всё было так хорошо и правильно.       Успешная карьера, потоки знакомств, брак с Роном и встречи, много встреч, общения — через край.       Желанное повышение, банкет, вспышки камер, взгляды сотен глаз… боль, жар, дрожь и… о, Мерлин, самый сильный оргазм в жизни Гермионы!       Это был конец.       За кулисами, спрятанная занавесом от чужого взора, она впервые столкнулась с парафилией и кончила в тщеславном восторге от звука посвящённых ей аплодисментов.       И этот… этот… Этот чёртов Драко Малфой оказался там же так несправедливо не вовремя! От воспоминания, с каким ужасом он смотрел, у Гермионы сжималось горло.       Так она выглядела со стороны?       Дико?       Как красивое яблоко, изъеденное изнутри червями.       Амбициозная и успешная Гермиона Грейнджер снаружи, уродливая и опороченная славолюбием внутри.       — Гермиона, — ровно сказал Малфой, вырвав её из чёрных лап памяти, и подошёл ближе, будто одно его присутствие в едином с ней мире было недостаточно волнительным. Взгляд серых глаз-льдинок стал губительно мягким. — Думаешь, ты всегда сможешь от этого убегать? От людей, внимания… от себя? Я хочу помочь тебе справиться с этим.       — Мне не нужна помощь.       — Но ты не справляешься сама, — наседал Драко.       — Я прекрасно справляюсь, Малфой, — упрямилась Гермиона, сжимая руки в кулаки — не угрожая, но сдерживая себя, реакции своего тела на близость, запах, плен глаз и шёлка голоса Драко. — Меня всё устраивает. По-твоему, единственное место, где я могу реализоваться, это Министерство магии?       Малфой внимательно оглядел её лицо: сурово опущенные уголки пухлых губ, строптивый взгляд. Он смотрел так, как если бы касался пальцами… Снял бы свои перчатки… и что же, руки у него холодные, как змеиная кожа? Нет, нет, тёплые. А касания грубые? Нет, нет, его наверняка нежные.       «Только не снова, только не снова», — запричитала Гермиона, сокрушённо отводя глаза, полные уже не норова — стыда.       Стоило немного поманить её демонов пристальным взглядом, особым вниманием, как ноги Гермионы слабели, сердце тяжелело, разрасталось, отбивая пульс в пустоте между бёдер.       Медленно сняв свои кожаные перчатки, Малфой коснулся её подбородка и приблизился к ней. Грейнджер отшатнулась от его рук с порывистым вздохом. Она закрыла глаза, избегая соблазна, но слышала и то, как Драко хмыкал, и то, как стонет собственное сердце.       — Вот видишь, — прошептал он совсем рядом, почти касаясь губами её щеки, затем отстранился и закончил своим обычным тоном: — Это был элементарный эксперимент, Грейнджер. Я бы сказал, это почти скучно, оттого как просто. Ты должна принять свою особенность, вернуться в Министерство, где тебе и место, и жить, наконец, полноценной жизнью.       Вообще-то, Гермиона умела контролировать свой фетиш — ёмкое определение, которого Малфой старательно избегал в диалогах с ней, — но с Драко всегда было сложнее. Ладно, ещё со Стиви из соседнего магазина кожгалантереи, Томасом из пекарни возле дома и всей грёбаной Англией, если, упаси Мерлин, они решат обласкать Грейнджер своим вниманием.       Наверное, Малфой был всё же прав… Гермиона в полной заднице, и к её внезапно обретённому и странному фетишу прилагались комплексы, щедро сдобренные страхом публики.       Когда всё только началось, она настолько боялась привлечь лишнего внимания, что не могла позволить себе двух лишних слов в обществе посторонних.       С того времени Гермиона поднаторела в вопросах социализации, но не принимала своей неидеальности, и это влекло неутешительные последствия — отсутствие личной жизни, минимум встреч с людьми и страсть к ванильному мороженому.       — Какое тебе дело до моей жизни? Так хочется работать бок о бок с грязнокровкой? — сконфуженно процедила Гермиона и открыла глаза, сразу столкнувшись с серебристым блеском из-под густых светлых ресниц Драко. — Я действительно не понимаю, зачем ты постоянно таскаешься сюда, ко мне, Малфой, и почему пытаешься добиться моего возвращения. Тебе скучно жить, если рядом нет кого-то, кого можно было бы унизить или высмеять? Хочешь меня шантажировать, измываться надо мной? Скажи, наконец, зачем ты это делаешь?!       Голосом Гермионы говорили страх и злость, больше половины отчаянных обвинений были незаслуженными. Драко действительно изменился. Очень давно.       Малфой без колебаний и стеснения схватил ведьму за шею под копной каштановых волос, вырвав с её губ тихий вздох вместо дерзости. Мелкая дрожь пробрала её тело, когда он, путаясь в прядях пальцами, сдавил затылок всей пятернёй.       Ей хотелось боли или грубости.       Чтобы не было так сладко.       Гермиона закатила глаза, послушно, как кукла, запрокинула голову и позволила себе гореть во внимании Малфоя, открыв бывшему врагу и Пожирателю смерти свою шею, свои слабость и возбуждение.       — Считай, что я… — пробормотал Драко и с трепетной нежностью накрыл ладонью её горло свободной рукой, — неисправимый альтруист, который искренне печётся о тебе, Грейнджер.       Он резко отпустил ведьму, отчего она охнула, развернулся и пошёл прочь, бросив на ходу:       — Через два дня у Министерства рождественский банкет в «Морган ле Фэй», ты будешь моим «гостем плюс один».       Гермиона провожала Малфоя рассеянным взглядом, держась за шею, на которой ещё мгновение назад были его руки, а он вдруг обернулся и снова пошёл на неё.       — Что… — слабо начала она, но успела только нелепо ойкнуть, когда Драко сорвал что-то с её джинсов.       — Всю информацию получишь с совой. Не смей опаздывать, — предупредил он и, ухватив руку Гермионы, бросил ей на ладонь фантик с остатками шоколадной конфеты. — Хорошего вечера, Грейнджер.       Больше ничего не сказав, Малфой упорхнул между книжных стеллажей. Гермиона осталась одна в своём магазине. С горящими щеками, кричащим сердцем, фантиком в руках и шоколадом на заднице…