Песнь северного ветра

Ржавчина покрывает раму Воксхолла восьмидесятого года выпуска по всему периметру и расползается на низ дверей. Ярко красный цвет давно выцвел, а лобовое стекло пересекают две трещины. Но Гермиона смотрит на Воксхолл, как на что-то абсолютно чудесное. “Моя первая машина”. Первая машина, взятая на прокат. Но все же.  – Иногда у нее выскакивает рычаг переключения передач. – бормочет владелец маленькой фирмы по сдаче машин в аренду с зажатой в зубах сигаретой, проверяя масло в двигателе. У него ярко выраженный шотландский акцент. – Но вы не переживайте, мисс. Просто подтяните его вверх и воткните обратно.  – Поняла.  – Колеса менять умеете?  – Да.  – Запасное в багажнике. – вновь бормочет он, захлопывая капот. – Ну в общем-то и все.  – Спасибо.  Ключ опускается в ее ладонь, пока совершенно флегматичный хозяин проходит мимо нее, отсалютовав на прощание. Сжав сумочку в пальцах, Гермиона оглядывает автомобиль еще раз и на ее губах расцветает улыбка.  – Это точно именно то, что нам нужно? – спрашивает рядом с ней Драко. В его тоне слышится скепсис.  Сегодня Драко кажется ведьме не привычным. Он облачен в классическое пальто. Борты подняты вверх, защищая шею от утреннего холода. Волосы сзади собраны в низкий хвост. Не то, чтобы ей было много с чем сравнивать, но когда они только встретились, несколько секунд она удивленно разглядывала эту новую более магловскую версию Малфоя, хотя по сути мало, что изменилось. Несмотря на все произошедшее накануне, они оба при встрече оказались в достаточно приподнятом настроении, если можно было так назвать их общую молчаливую собранность, прерываемую короткими ненавязчивыми диалогами. Возможно, что касается ведьмы, это было вызвано успокаивающими зельями, две склянки которых она выпила перед сном и одну сразу, как только встала. Драко же казался, по большей части, все таким же собранным, как и до нападения.  – А чего ты ждал? Ламборгини? – откликается Грейнджер, обходя Воксхолл с другой стороны и открывает водительскую дверь.  – Я не знаю, что такое Ламборгини. – То же самое, что Нимбус 2000, только если бы у метлы была золотой рукоятка и перья феникса.  – Почему тогда мы не выбрали Ламборгини? – задает резонный вопрос Драко, все еще оглядывая бедного ржавого старичка перед ним.  – Садись уже. – ворчит Грейнджер, залезая внутрь, и пододвигает сиденье чуть ближе к рулю. Она быстро скидывает перчатки и её руки обхватывают зеркало заднего вида, подстраивая его под себя. Левая кисть покрыта багровыми шрамами, опоясывающими ладонь и проходящими сквозь пальцы, словно кто-то намотал на ее руку раскаленную железную проволоку.  Пассажирская дверь со скрипом открывается и Малфой оглядывает место, где ему предстоит провести ближайшие несколько дней. Судя по его лицу, потертая обивка сиденья не внушает ему никакого доверия, но Гермиона решает наплевать на его душевные муки, и потому вытаскивает музыкальный диск из сумки, сразу же засовывая его в разъем встроенной автомагнитолы.  Спустя минуту Малфой все же влезает в салон – неловко и медленно, пока ведьма настраивает печку. Его колени упираются в бардачок, а макушка почти касается крыши машины. Драко пришлось сложиться вдвое на кресле. Его руки сначала зависают в воздухе, а потом он медленно кладет ладони на согнутые колени и осматривает салон вновь. Гермиона читает каждую мысль, бегущей строкой отражающуюся на лице мага.  – Сидение можно сдвинуть назад. – выдыхает Гермиона. – Смотри, вот здесь. – тянется она рукой через него и хватается за рычаг. Драко резко отъезжает назад. – Вот так лучше. Не та ли?   Так правда лучше. Он уже не выглядит, как взрослый мужчина засунутый в детский игрушечный автомобиль. Драко вполне естественно сидит рядом, не стесненный стенами и крышей салона. Однако, Малфой хмурится.  – Удобно? – переспрашивает она.  – Да. – скупо отвечает маг.  – Видишь этот рычаг? – кивает Гермиона на дверь с его стороны. – Если ты его покрутишь, то окно откроется. Вот эта ручка открывает дверь изнутри машины – не трогай ее когда мы движемся. А это бардачок – ящик, куда можно положить вещи. – указывает она в сторону рулевой панели машины и переводит взгляд на уж слишком серьезного Малфоя. – Все нормально, Драко?  – Да. – вновь коротко говорит он. – Ну и отлично. Если тебе что-то будет нужно или непонятно – просто скажи мне. Договорились?  – Да.  Грейнджер еще раз проверяет положения зеркал и хватает ремень безопасности, вставляя в замок.  – Пристегнись. Это для твоей безопасности. Аккуратно и сосредоточенно Малфой повторяет ее действия, подчиняясь указанию. Убедившись, что у него все получилось правильно, Гермиона глубоко вздыхает. – Ну что? Вперед?  Застывший рядом маг, согласно кивает. Ведьма ставит первую передачу и жмет на газ, медленно отпуская сцепление – машина трогается. Вздохнув более свободно, Грейнджер быстро нажимает на кнопку магнитолы и выворачивает руль вправо на выездную дорожку. Резкие гитарные аккорды “Devil in me” 20-22s разгоняют первоначальную неуверенность в ее действиях и она аккуратно выезжает на почти пустую дорогу в ранний час из-за праздников. Когда спустя двадцать минут они сворачивают на окружную дорогу в сторону трассы М8, Гермиона, кинув злобный взгляд на подрезавший ее BMW, быстро поворачивает голову к Малфою, внимательно следящего за видом, открывающимся из лобового окна. На взгляд, он кажется расслабленным, но губы сомкнуты в твердую линию.  – Забыла тебе сказать. – начинает Грейнджер, желая понять в каком он состоянии, перестраиваясь в средний ряд. – Тебе придется быть штурманом. Карта у меня в сумке.  Ее реплика остается без ответа, но ведьма чувствует его взгляд на собственной щеке.  – Тебя что-то не устраивает? – мило спрашивает ведьма.  – В данный момент – все. – откликается он холодным тоном. – Нам понадобиться карта, Драко. – твердо повторяет она. – Не беспокойся, мне не нужны твои услуги до самого Глазго – где нам надо будет верно свернуть на М77. А уже в Ирландии мы только по ней и будем ехать. Поэтому, будь добр, прими на себя эту важную для нашего путешествия роль. Несколько минут маг остается в молчании, но потом ведьма видит периферическим зрением движение – Драко поворачивается в кресле, беря ее сумку, которую она забросила на заднее сидение. Он шумно вздыхает и раскрывает застежку.  – Я взяла пару пачек печенья в дорогу. Если хочешь, можешь угостится. – будничным тоном произносит Гермиона. – Потом остановимся где-нибудь и купим кофе.  Раздаются звуки возни и Грейнджер быстро кидает взгляд на мага рядом с собой. Нахмурившись, Малфой всматривается в зияющую темноту сумки, держа ту двумя руками.  – Просто засунь туда руку. – советует ведьма.  – На сколько ты ее расширила и что ты там хранишь, Грейнджер? – подозрительно спрашивает он.  – Печенье и карта лежат рядом друг с другом. Поищи – они где-то там. – настойчивее говорит она.  Малфой просовывает руку в сумку и из нее сразу же раздается грохот. Затем следует стук чего-то стеклянного.  – Ты уронил мои книги! – негодует Грейнджер.   – Решила захватить с собой библиотеку Хогвартса? Да, Грейнджер? – уже более расслабленным тоном тянет Малфой, роясь в сумке, но резко шипит сквозь зубы. – Это что? Спицы?  – Ох, забыла их выложить. – Мечи? Копья? Может быть, капканы? – перечисляет Драко, сидя рядом с ней. – Что-нибудь из этого ты не забыла выложить?  Отвлеченная на нерегулируемый перекресток, Гермиона оставляет его укол без ответа. А Драко, засунув руку по самое плечо, выуживает наконец-то свернутую карту дорог Великобритании, а после и пачку печенья. Престарелая женщина на пассажирском сидении в машине рядом с ними удивленно прилипает к окну. Откинув сумку назад, Малфой кладет вещи на бардачок и больше не произносит ни слова. Какое-то время спустя, он расстегивает пальто и немного повозившись, удобнее садится в кресле. Его ноги наконец находят расслабленное положение и он молча изучает рычаги рядом с собой, двигая туда-сюда сидение и то опуская, то поднимая спинку кресла. Потом его рука хватается за ручку окна и Драко крутит ее, наблюдая, как опускается стекло. Это утро выдалось серым. Вчерашний снегопад превратился в жидкую слякоть на дорогах, разлетающуюся мелкими брызгами под колесами машин. Поэтому холодный влажный ветер с океана сразу же заносит морось в салон и Драко быстро закрывает окно обратно.  Выцветший красный Воксхолл выворачивает на большой развязке к трассе М8 и медленно встраивается в поток машин, покидающих город. Компанию им, по большей части, составляют грузовики и маленькая неприметная развалюха быстро теряется между огромными яркими кабинами, оставляя Эдинбург позади.  *** На округлой красной двери в доме, напоминающий гриб издалека, расходятся трещины. Краска местами облезла. Около кованной ручки вообще не осталось покрытия, лишь голое деревянное полотно, полированное от постоянных касаний. Теодора окружает шелест припорошенной снегом высокой полевой травы, качающейся от дуновений ветра. Маг отрывается от созерцания трещин и окидывает взглядом умиротворенный простор вокруг дома, окольцованный снежными холмами. Пустой взгляд скользит по горизонту. Вдруг его слуха касается тихий едва слышимый жалостливый перезвон колокольчиков. Он резко оборачивается, ища музыкальную подвеску, но ничего нет. Лишь ветер гуляет по полю.  Теодор вновь возносит руку над дверью, что уже несколько раз так и не решилась коснуться ее. Костяшки его пальцев наконец ударяют об окрашенное дерево и маг делает пару шагов назад, спускаясь со ступенек. Он глубоко вдыхает с шумом выпуская воздух после. Чувства внутри него притупляются, собираясь в почти незаметно ноющий клубок где-то в грудине за прочной преградой костей и тканей. Маг выпрямляется и слегка склоняет голову, внимательно смотря на дверь, словно ожидание хозяев успело утомить его. Спустя минуту, дверь немного отворяется. Сквозь небольшую щель на него смотрят глаза Ксенофилиуса Лавгуда. Отец Луны безмолвно окидывает его фигуру взглядом. На его осунувшемся лице с острыми чертами залегли тени. Губы сжаты в тонкую напряженную линию. Светлые волосы выглядят взлохмаченными.  – Что вам надо? – раздается его низкий хриплый голос.  – Я бы хотел увидеть Луну. – холодно произносит Теодор. – Мы учимся на одном курсе. Я узнал, что она… – Я знаю кто вы. – грубо перебивает его Ксенофилиус. – Моя дочь сейчас не может принять гостей. Прощайте.  Дверь начинает закрываться, но Теодор молниеносно взлетает по ступенькам и втискивает ногу в еще открытое пространство. Его пальцы хватаются за дверной проем и маг оказывается почти в нескольких дюймах от лица Ксенофилиуса. Зеленые глаза отца Луны наполняются злостью и он сильнее надавливает на дверь с другой стороны, зажимая ступню Теодора до боли.  – Я же сказал вам, что моя дочь сейчас не в состоянии встречаться с кем либо. – требовательно произносит он.  – Уверен, что она согласится принять меня. – цедит в ответ Тео.  – Вы нежеланный гость в этом доме, Теодор Нотт. Уходите! – В таком случае, я хочу услышать это от самой Луны.  – Я ее отец. И могу взять на себя право отказать вам вместо нее.  – Однако, вам все равно придется меня впустить. – холодно произносит Тео. – Потому что я не сдвинусь с места, пока не услышу отказ из ее уст.  – Ваше поведение неподобающе! – зло произносит Ксенофилиус, давя на дверь. – Сейчас же покиньте… – Папа? – доносится слабое звучание голоса Луны откуда-то из глубины дома.  Почти испуганно обернувшись, Ксенофилиус устремляет взор вверх. Воспользовавшись этим, Теодор резко толкает дверь плечом, приоткрывая ее чуть больше, и успевает сделать еще шаг вперед перед тем, как мистер Лавгуд вновь наваливается на дверь, стремясь вытолкнуть его вон. Теперь дверь зажимает его посередине. Но его голова и половина тела, оказываются внутри дома. Он выворачивает голову в ту же сторону, куда смотрел Ксенофилиус.   На балконе второго этажа, опираясь о резные перила застыла Луна, облаченная в длинное белое ночное платье. Теодор голодно впивается в тонкую худую фигурку глазами. На острых плечах лежат, собранные в две растрепанные косы, белые волосы. Тонкие руки впиваются в дерево перил. Одна из ног, не прикрытых подолом, покрыта бинтами. Пустыми глазами, с залегшими темными тенями под ними, волшебница смотрит сверху вниз на двух застывших мужчин в дверях дома.  – Впусти его, папа. – почти не слышно шелестит Луна.  – Луна. – с горечью произносит имя дочери Ксенофилиус рядом с Тео. – Тебе следует отдохнуть.– с мольбой говорит он.   – Все хорошо. – слабо улыбается девушка. – Все хорошо. – повторяет она. – Он не причинит мне вреда.  Обернувшись на мага рядом с ним, Теодор утыкается взглядом в волшебну палочку, зажатую наготове в пальцах волшебника. Сожаление отражается на лице Ксенофилиуса, не отрывающего своего внимания от дочери. Черты его лица искривляются и он почти с болью переводит взгляд на Нотта. Их глаза встречаются.  В этот момент Теодор расслабляет тело и дает двери зажать его сильнее под натиском мистера Лавгуда. Уважение. Нотт чувствует его, смотря в зеленые глаза мага прямо напротив. Он так же высок, как и сам Тео. Но худ. Плечи его длинного тощего тела, облаченного в домашний костюм с накинутым поверх потрепанным халатом, опускаются. Весь облик мужчины кричит о скорби, въевшуюся в него, как пятна чернил на его старом халате. Но маг твердо сжимает в руке оружие, готовый вступить в бой. Нотт мало что знает о Ксенофилиусе, не считая того, что тот является главным и единственным редактором “Придиры” и был связан ранее с Орденом. Но в нем он видит готовность – готовность защищать в одиночку собственную дочь, даже идя на такую очевидную глупость, как нападение на сына Министра магии. Луна потеряла мать, как и сам Тео. Но его отец никогда не смотрел так на него так, как будто он был единственным и самым ценным в его жизни.  – Клянусь, что не желаю зла вашей дочери. – твердо произносит Теодор, отпуская наигранную холодность. – Я не посмею причинить ей боль.  Несколько мгновений Ксенофилиус колеблется, хмуро смотря на молодого мага перед собой и вновь кидая быстрый взгляд на дочь. И все же, он отпускает дверь, отворяя ее перед Теодором. Его рука с палочкой безвольно опадает вдоль тела. Нотт понимающе смотрит на него и коротко склоняет голову перед отцом Луны в признательности.  – Иди. – скупо хрипит мистер Лавгуд. – Спасибо. – тихо отвечает Нотт и беззвучно проскальзывает в дверной проем, быстро пересекая холл к лестнице.  – Я заварю им чай. – шелестит за его спиной удаляющийся голос Ксенофилиуса. – Луна должна восстановится. Я должен… Теодор не вслушивается в его слова, почти взлетая вверх по лестнице. Изнутри светлые стены дома покрыты природными орнаментами, нанесенными чьей-то искусной рукой. Краски выцвели, став почти прозрачными. Нотт наблюдает, как Луна, не дожидаясь его, тенью исчезает в коридоре второго этажа. Он молча сворачивает за ней. Его пальцы сжимаются в кулаки, когда она ныряет в дверной проем, и маг замедляет шаг. Почти неуверенно он подходит к распахнутой двери, застывая на пороге и не решаясь войти. Нотт окидывает взглядом комнату.  Часть мансардного потолка стеклянная, словно оранжерея. Ткани, призванные заменить шторы, собраны по бокам. Сегодня солнце спрятано за темным пасмурным небом – в них нет необходимости. Множество горшков с цветами расставлены по полу вдоль огромных окон. У прилегающей к ним стены стоит резной письменный стол с разбросанными по нему журналами Придиры и книгами. На одной из стопок небрежно брошены сережки, похожие на крылья насекомого. На противоположной от окна стены стоит шкаф, рядом с которым кучей свалены грязные вещи. Теодор замечает темно бордовые пятна, понимая, что это кровь. Его глаза быстро оставляют их, скользя по стенам с книжными полками и несколькими маленькими картинами. Он замечает гриффиндорский флажок, приколотый к стене и переводит взгляд прямо перед собой. Посередине комнаты напротив стоит кованная кровать, увенчанная балдахином из темной дымчатой ткани, создающей тень над ней. Его глаза цепляются за недвижимый клубок в центре под покровом одеяла.  – Я могу войти? – тихо спрашивает он, делая несколько шагов вперед.  – Да. – откликается почти неслышно девушка.  Неторопливыми шагами Нотт приближается к кровати и немного помедлив присаживается на край. На прикроватном столике стоят опустошенные флаконы зелий, запах которых наполняет пространство, но его нос улавливает совсем другой знакомый запах, ставший необходимым за последние месяцы.  – Луна, … – вылетает из его рта, но за спиной раздаются шаги и Теодор резко оборачивается.  Слегка шаркающей походкой в комнату входит Ксенофилиус, острым взглядом оглядывая мага, застывшего на краю кровати. Проходя мимо него, мистер Лавгуд аккуратно опускает поднос с чайником и двумя чашками на прикроватный столик. – Милая, я заварил травяной чай. Выпей его, пожалуйста. Он должен помочь. – нежно обращается он к дочери. Луна что-то неразборчиво мурлычет в ответ, зарываясь еще глубже в одеяло. На несколько мгновений мистер Лавгуд замирает у кровати. – Ладно. Я вас оставлю. – все же говорит он и бросив мимолетный взгляд на Нотта, покидает комнату.  Тяжело вздохнув, Теодор проводит пальцами сквозь волосы и разворачивается к свернувшейся под одеялом девушке. Опершись о матрас, он придвигается чуть ближе и наклоняется. Рука возносится над краем одеяла в желании стянуть его, но замирает, так и не сделав этого, а после падает на кровать. Пару минут он рассматривает очертания ее силуэта. Две длинные косы разметались по подушкам.  – Я налью тебе чашку чая. – тихо произносит Нотт в итоге, и приподнимается, чтобы взять чайник с подноса. – Нарцисса тоже всегда заваривала нам травы, когда мы болели.  Не шелохнувшись, Лавгуд оставляет его слова без ответа. Аккуратно Теодор наполняет маленькую чашку горячем настоем.  – Знаешь, оказывается арассы водятся в Аббатстве Уитби. – намеренно легким тоном говорит Теодор. – Я гостил там неподалеку и местный магозоолог сказал, что видел их там.  Сначала она немного ворочается под одеялом. А после его край медленно опускается и в тусклом свете появляется бледное лицо девушки с потрескавшимися губами. В потухших глазах Луны мелькает слабый интерес.  – Правда? – тихо спрашивает она.  – Да. И учитывая насколько популярно это место у маглов, тот маг не упомянул ни одного несчастного случая после встречи с ними. Наоборот, он утверждает, что арассы крайне скрытны и пугливы. Нападают только в случае крайней опасности. Ты оказалось права, Луна.  На лице волшебницы появляется слабая улыбка и что-то внутри груди Теодора сжимается.  – Я могу как-нибудь сводить тебя туда, если захочешь. – продолжает он. – Попробуем вместе найти их в развалинах.  – Мы напугаем их.  – Мы будем крайне осторожны и постараемся их не тревожить. Лишь понаблюдаем издали.  Девушка медленно движется, слегка приподнимаясь вверх на подушке, чтобы опереться затылком о изголовье. Ее водянистые глаза скользят по его лицу и Теодор насильно удерживает легкое расслабленное выражение на нем. Маг подхватывает блюдце с чашкой и протягивает его Луне. Слабые руки принимают ее. Луна делает маленький глоток и отдает чашку обратно. Нотт отставляет ту на край подноса и вновь переводит внимательный взгляд на девушку.   – Их там много? – спрашивает волшебница.  – Не очень. Они одиночки, как ты и сказала. – маг невзначай приближается, опираясь на руку с другой стороны ее тела и наклоняется ближе. – По мнению магозоолога, всего их там две или три особи. Он сказал, что пытается присматривать за ними на сколько это возможно, а также охраняет от магических браконьеров эти территории.  – Я рада, что они в безопасности. – склоняет голову Луна, даря ему новую улыбку, и глаза Нотта на мгновение соскальзывают на ее губы, а после на тонкую шею и костлявые плечи, не скрытые лямками платья и одеялом.  – Ну так что? – спрашивает он, возвращаясь к ее глазам. – Нас ждет интереснейшее путешествие в Уитби?  Слабый смешок вылетает из рта Луны и она пожимает плечами.  – Возможно, летом.  – Зачем так долго ждать? – еще ближе приближается к девушке Теодор.  – У нас учеба.  – Можем сбежать на выходных. – настаивает он, почти вплотную нависая над ней.   – Я подумаю об этом.  – Соглашайся. – шепчет Нотт, почти касаясь ее губ своими. – Никто не заметит твоей пропажи.  От этих слов Луна резко отворачивает голову, втягивая ту в плечи, и отводит от него взгляд. На секунду Нотт крепко сжимает зубы, но быстро берет эмоции под контроль. Он слегка отпрянывает, но все еще остается очень близко к ней. Упершись взглядом куда-то вниз, Луна пытается подтянуть одеяло выше, однако на нем почти лежит Тео, поэтому у нее ничего не получается.  – Луна, я не имел в виду ничего плохого. – мягко произносит маг. – Лишь то, что мы ускользнем незаметно, а все твои друзья привыкли, что иногда ты пропадаешь, чтобы побыть одной.  – Да. – качает головой девушка, все еще не поднимая на него глаз. – Я понимаю. – Тогда договорились? – спрашивает Тео, рассматривая ее профиль. – Я искал место, где обитают арассы для тебя, ведь ты так хотела их увидеть.  Грустные голубые глаза все же встречаются с его. Едва заметно улыбнувшись, Луна коротко кивает. Расплывшись в улыбке в ответ, Теодор отрывает одну руку от постели и перехватывает девичью ладонь, переплетая их пальцы. После он наклоняется, оставляя легкий поцелуй на бледной щеке.  – Как твоя нога? – спрашивает он спустя несколько секунд, пока девушка скользит кончиком большого пальца по коже его ладони, уткнувшись в нее взглядом.  – Все в порядке. Она почти полностью зажила. – тихо отвечает Луна спустя несколько минут молчания. – Только вот…  – Что? – хмурится Нотт.  – Думаю, останутся шрамы. – неуверенность звенит в голосе Луны. – Рубцов удалось избежать, но раны были слишком глубокие.  – Ты не желаешь, чтобы они оставались?  – Нет, нет. – качает головой Луна. – Мне все равно. Но… – она поднимает внимательный, пропитанный печальным ожиданием, взгляд на мага. – Боишься, что они мне не понравятся? – с без злобной усмешкой спрашивает Тео.  – Эти шрамы теперь часть меня. Но возможно… – Мне наплевать. – твердо произносит он, перебивая ее. – Какие бы ужасные они не были и где бы не находились – они никогда не станут тем, что отвратит меня.  Прикрыв веки, Луна кивает и после вновь встречается с ним взглядом. Какое-то время волшебники в молчании смотрят друг на друга. Теодор с горечью отмечает припухшие от слез веки и едва заметные следы залеченных ссадин. – Там был Драко Малфой.  – Я знаю. Он рассказал мне обо всем.  – Он спас нас с Гермионой.  – Я знаю.  – Это было так страшно, Тео. – приглушенно шелестит Луна и ее глаза наполняются слезами. – Так много людей погибло на моих глазах. Я вижу их. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу их лица.  – Мне жаль, Луна. Это никогда не должно было произойти.  – А потом, когда появились инферналы и один набросился на меня, я подумала, что тоже умру там. – продолжает она. – Я так сильно испугалась, что почти не помню, что я делала после. Кажется, я просто бежала.  – Никого из нас не готовили к встрече с ними по-настоящему. И не все маги рождены, чтобы быть воинами, Луна.  – Они вернуться? – спрашивает девушка и в ее глазах Теодор видит надежду на то, что он даст ей отрицательный ответ. Что он пообещает ей, что никогда в ее жизни этого не повторится.  – Возможно. – подслащивает он все же ответ, мысли о котором не замолкают ни на секунду на краю его сознания. Коротко кивнув, девушка крепче сжимает его руку, прижимая к своей груди. Ее брови сходятся на переносице и она крепко сжимает веки.  – Я не видела этого в видениях. – тихо говорит волшебница спустя несколько мгновений. – Обычно я помню те из них, что касаются меня. Но я ничего не видела в этот раз. Я могла предупредить всех о том, что произойдет и возможно это могло спасти кого-то. – слеза все же скатывается по ее щеке. Тео ловит соленую влагу губами и после прижимается ими к ее виску, вдыхая запах волос Луны. Он бы повернул время вспять, украв ее и запретив идти на эту проклятую ярмарку. Но это не в его силах. – Не вини себя в том, что случилось. – твердо говорит он. – А даже если бы ты увидела это заранее – навряд ли тебе бы поверили. – Луна еще сильнее хмурится. – Это жестокая правда и ты сама это знаешь. Мне жаль, но это так. Поэтому не вини себя. Самое главное, что ты жива.  – Но… – распахивает она резко веки.  – Тш… – тянет Нотт, вновь коротко целуя ее щеку. – Тех кто виновен в этом найдут и они ответят за то, что совершили. Однако, если в будущем ты увидишь что-то подобное в своих видениях, расскажи об этом мне. И мы постараемся не допустить повторения того, что случилось. Договорились?  – Да.  Насильно растянув губы в улыбке, Нотт наклоняется, наконец касаясь сухих губ девушки на мгновение, и после привстает, развязывая тесемки плаща на груди, сразу же откидывая его на кованое изножье кровати.  – Как насчет чая, что приготовил твой отец? Будет невежливо, если мы его не выпьем.   *** Вцепившись в руль двумя руками, Грейнджер сосредоточенно следит за дорогой. – Грейнджер. – зовет ее Драко после почти часового молчания. – Почему все нас обгоняют?    – Потому что здесь можно ехать со скоростью семьдесят миль в час.  Наклонившись в ее сторону, Драко смотрит на приборную панель. Просто прекрасно. За это время Малфой успел рассмотреть каждую деталь салона и потрогать все, что было в зоне его досягаемости. В какой-то момент его вытянутая рука даже попыталась лечь на рычаг переключения передач, которую она постоянно дергала, но Гермиона раздраженно оттолкнула ее в дюйме от цели.  – Пятьдесят миль в час, Малфой. Мы едем со скоростью пятьдесят миль в час.  – Почему эта машина не может ехать быстрее?  – Эта машина вполне может ехать быстрее.  – Почему же тогда она этого не делает?  – Потому что ее веду я. – раздраженно ворчит Гермиона, сильнее впиваясь пальцами в руль, и беспокойно косится в зеркало заднего вида.  Почти физически жалящий взгляд впивается в правую сторону ее лица. Мимо них проносится очередной недовольно сигналящий водитель.   – В чем проблем, Грейнджер? – спрашивает Драко.  – До этого дня я ездила только по городским дорогам, а там разрешено развивать всего тридцать пять миль в час.  – Ты сказала, что умеешь управлять машинами. – цедит он холодно, так как будто она обманула его.  – И это абсолютная правда. Видишь, я же веду ее!  – стучит по рулю Грейнджер.  Отвернувшись от нее, Драко уставляется в окно. Через несколько минут он вновь поворачивается к ведьме.  – Ты боишься скорости? – Нет.  – Ты боишься скорости. – уверенно заявляет маг.  – Я боюсь не скорости, а других машин. – все больше нервничает Гермиона, на секунду встречаясь с ним глазами. – В них живые люди. В этой машине сидишь ты. Если что-то пойдет не так… – Разгоняйся. – перебивает ее Драко уверенно.  – Я несу отвеств…  – Быстрее. – командует он. – Давай же, Грейнджер.  – Это не так-то просто, как ты думаешь.  – Думаю, не сложнее, чем летать на метле. – отмахивается Малфой равнодушным тоном. – Несколько раз, когда ты пыталась быть быстрее мы начинали вилять по дороге. Ты слишком напряжена – в этом проблема.  – Серьезно? – ощетинивается ведьма. – Ты думаешь все так просто? – Да. Ты сжимаешь штурвал слишком сильно. – Это называется руль. И это не так работает, Малфой.  – Уверен, что принцип один и тот же. Эту ошибку совершают почти все начинающие игроки в квиддич, как только начинают осваивать спортивные маневры. – спокойно продолжает он. – Все они слишком крепко хватаются за рукоятку, отчего метла дергается от каждого их малейшего движения и это приводит к потери контроля. После они обязательно падают. – подводит итог он. – Набирай скорость, Гермиона, и расслабься.  – Но тогда я не смогу ровно держаться полосы.  – Твоя задача задавать машине нужное направление, ведь так? Чем плавнее и четче ты будешь это делать, тем более послушной она станет.  Проходит несколько минут и ничего не меняется. Гермиона принципиально не следует его указанию, боясь потерять контроль. Драко невозмутимо шуршит рядом упаковкой печенья. Ее слуха касается активный хруст лакомства в его рту.  – Разгоняйся, Гермиона. Иначе, мы будем год добираться до Ирландии. – напевающе тянет Малфой. – Печенье?  – Нет. – Тогда быстрее. – подначивает он ее. – Я не хочу провести в этом куске железа больше времени, чем оно того требует. Тяжко вздохнув, Гермиона давит на педаль газа, переключая на пятую передачу, и, приложив душевные усилия, ослабляет хватку на руле. На мгновение машина дергается, но после возвращается на нужную амплитуду и вполне сносно движется ровно по полосе.  Спустя полчаса, Грейнджер уже более уверенно чувствует себя за рулем, удостоверившись, что автомобиль и правда держит ровный курс от минимальных усилий с ее стороны. Они все еще не едут с нужной скоростью, но отставание мизерное, и поэтому она, ворча на мага за прожорливость, крадет последнее печенье из пачки, которую уже почти всю успел уплести Драко.  Достаточно быстро они добираются до Глазго, проезжая по улочкам городам. По дороге Гермиона успевает ткнуть пальцем в сторону высоких шпилей здания университета и прочитать маленькую лекцию про смешение викторианского стиля и шотландского модерна Чарльза Макинтоша в архитектуре города, чувствую острую потребность открыть для мага интереснейший мир в котором она родилась. Но Малфой буднично замечает, что в его доме собрана целая коллекция декоративных панно Маргарет Макинтош, которые обожает его мать, и Грейнджер фыркает. Но несмотря на это, он с интересом разглядывает улицы по которым они проезжают.  Вскоре они начинают ругаться, когда Малфой, развернув карту на пол салона, приказывает ей свернуть именно сейчас или на следующем повороте. Но Гермиона следуя за указателями, упорно едет вперед и Драко холодно цедит в ее сторону о том, зачем вообще она заставила его разбираться с этим, если ей наплевать на его слова. В итоге, Малфой оказывается прав и они встревают в пробку на главном выезде к трассе 77, где в напряженном молчании плетутся почти сорок минут. К тому времени, пасмурное небо успевает рассеяться и наконец выглядывает слепящее белое солнце. Гермиона щурится от блеска лучей на влажном асфальте и тормозит у ближайшего магазинчика придорожного отеля в Ньютон Мернс, пригорода Глазго.  Когда она выходит из машины, разминая ноги, которые успели затечь с непривычки, Гермиона удивляется весьма комфортной температуре на улице. Здесь почти нет ветра. Быстро стянув с себя шапку и шарф, ведьма закидывает их на заднее сидение. С другой стороны машины, так же, как и она, с видимым удовольствием потягивается Драко, после оборачиваясь к ней. На секунду на его лице появляется удивление, когда он оглядывает ее, отрезанные собственной рукой, волосы. Теперь она заканчиваются чуть выше плеч. Его глаза скользят ниже к выглядывающим из под свитера бинтам на ее шее. Взгляд Малфоя тяжелеет, но он так ничего и не говорит ведьме. Он вообще не разу не обмолвился ни словом о дне нападения. Только изредка Грейнджер чувствовала застывший на несколько мгновений взгляд мага на ее исчерченной шрамами руке, покоящейся на руле.  Не обращая на него внимания, Гермиона направляется в магазин с сувенирами и сразу же подходит к стойке с солнцезащитными очками. Малфой следует за ней, с интересом оглядывая заполненные товарами полки. Рассматривая варианты, Гермиона коротко кидает ему:  – Если тебе нужно в туалет, то можешь воспользоваться здешним. – быстро машет она в сторону двери с яркой табличкой. В итоге, после примерки десяти пар, она выбирает не очень дорогие коричневые солнцезащитные очки и следует к кассе, покупая их и несколько бутылок воды в придачу, после сразу же надевая очки на голову. Она уже собирается последовать примеру Малфоя, что воспользовался ее указанием, и вернуться в машину, как внимание ведьмы привлекают открытки с главными достопримечательностями Глазго. Несколько секунд, она раздумывает, но потом все же выбирает одну с кафедральным собором, быстро расплачиваясь и пряча ту в карман куртки. Когда Гермиона выходит из уборной, прощаясь с улыбчивым продавцом, на выходе из магазина она встречает Драко. На его лице красуются черные классические очки RayBan, в которых он рассматривает сувенирные фигурки Хайлендской коровы, двуручные чаши квейк и миниатюрные модели кураххов. – Я надеюсь, ты их оплатил. – зачем-то произносит ведьма.  – Я маг, а не идиот.  – Тогда идем. – отзывается Гермиона, опуская очки на нос.  Воксхолл заводится со второй попытки и они быстро вливаются обратно в поток машин. Теплый салон автомобиля наполняет звук двигателя и американского рока. Едва слышно, Гермиона подпевает песне The Box Tops, которую часто слушал ее отец.  – Какой у нас план?  – Добраться до парома в Кэрнрян, чтобы доплыть до Ларна.  – А после?  – Мы заночуем где-нибудь в Ларне и утром отправимся в Каермор.  – Долго нам ехать до Кэрнян?  – Часов пять. Не меньше. – откликается Гермиона. Малфой тяжко вздыхает.  Спустя двадцать минут Драко начинает настаивать на выполнении ее обещания об утреннем кофе и Грейнджер со вздохом сворачивает на первую попавшуюся заправку. Магазин встречает их белым светом бьющим по глазам. Кроме них и скучающей работницы никого нет. Уверенно пробравшись, сквозь стойки с товарами для автомобилистов и неоправданно дорогой едой, Гермиона подходит к девушке, скрывающейся за высоким прилавком. Малфой тенью следует за ней, внимательно оглядываясь по дороге и принюхиваясь к яркому запаху бензина. Его очки задраны вверх, на манер Грейнджер.   – Доброе утро. – добродушно говорит ведьма.  – Доброе утро. Какой бензин? – сухо спрашивает работница так и не подняв голову от книжки.  – Два кофе, пожалуйста. – отвечает Гермиона, переводя взгляд на Драко. – Какой ты предпочитаешь?  – А у меня есть выбор? – спрашивает он и в этот момент работница заправки поднимается с места, наконец-то встречаясь с ними лицом к лицу.  Это выглядит почти комично. Грейнджер успевает проследить всю динамику мимики молоденькой девушки продавщицы, которая замечает и с интересом разглядывает гостя мужского пола перед собой. Сначала ее равнодушное со скрытым недовольством лицо, разглаживается. После накрашенные блеском губы расплываются в милой улыбке и она как будто вся преображается, приобретая кокетливый вид. Девушка выглядит очень юной – Грейнджер уверена, что она абсолютно точно младше их. – Могу предложить, как классический черный кофе, так и приготовить любой на ваш выбор из меню. – елейным тоном произносит Кэти, как утверждает бейджик на ее рубашке, указывая на заламинированный лист бумаги перед собой. – Мы также можем добавить корицу или топпинг на выбор. Совершенно бесплатно. – с улыбкой уточняет она. Опираясь на стойку, Кэти приближается к ним. Приподняв бровь, Грейнджер наблюдает за метаморфозами в девушке и после поворачивает голову к Малфою. К ее удивлению, Драко растягивает губы в ответной улыбке и слегка склонив голову вперед произносит:  – Черный кофе, пожалуйста. – Конечно. – отзывается та, разворачиваясь к кофе-машине позади. Ее руки быстро порхают, запуская аппарат. – Не хотите взять сэндвич или хот-дог к напитку, сэр?  – Горячая собака? – одними губами переспрашивает у Грейнджер Драко с ноткой брезгливости на лице, пока Кэти делает кофе.  – Это просто сосиска в хлебе с соусами. – шепотом поясняет ведьма. – Без собачьего мяса. – уверенно добавляет она.  – Спасибо. Откажусь. – очевидно не верит ее словам Драко.  – У нас также можно заказать английский завтрак. – не унимается продавщица. – Или вы можете выбрать десерт к кофе. – указывает она на витрину с пирожными.  – Только кофе, Кэти. – читает имя на ее бейджике и Малфой. – Куда вы направляетесь? – не желает терять нить диалога настырная девушка.  Опершись локтем о стойку, Грейнджер уставляется на нее многозначительным взглядом. Она вообще-то тоже хочет получить свой кофе этим утром.  – В Ирландию.  – У вас романтическое путешествие? – с интересом спрашивает девушка.  – Нет, мы коллеги. У нас есть парочка дел там. – отвечает Драко, который по всей видимости не против поболтать с этой девицей, и в глазах Кэти загорается свет надежды.  – Кем же вы работаете?  Малфой переводит вопросительный взгляд на Гермиону.  – Мы… зоологи. – находит все же ответ ведьма. – О, как интересно! – вдохновляется девушка. – И каких животных вы изучаете?  – Хорьков. – равнодушно отвечает Гермиона первое, что приходит на ум. – Кофе с корицей, пожалуйста. И два сахара. – настойчиво проговаривает она.  – О, они такие милые. – не обращая на нее внимание, восклицает Кэти, накрывая стаканчик Драко крышкой и восторженно воззряется на мага. – Еще бы. – сухо цедит Грейнджер.  – У моей сестры был белый хорек в школе. Мы звали его Чаки. Он был вредным и очень много ел.  Моментально расплываясь в злорадной улыбке, ведьма вскидывает голову на Драко. Тот смеривает ее холодным взглядом.  – Очень свойственное данному виду животных поведение. Да, коллега? – спрашивает Грейнджер, но Драко оставляет ее комментарий без ответа, забирая стаканчик с кофе из рук девушки.  – Спасибо, Кэти. – говорит он девушке с вежливой полуулыбкой.  – Жаль, что вы не останетесь на завтрак. – Мы очень спешим. Кофе с корицей и два сахара. – повторяет вновь Гермиона с искусственной улыбкой на губах, стуча пальцами по прилавку.  Кинув на нее недовольный взгляд, Кэти принимается за готовку второго заказа. На стойку падает банкнота в три раза превышающая стоимость их заказа. Гермиона удивленно косится на мага рядом с ней. Малфой равнодушно оглядывает магазин. Он замечает ароматизаторы – фигурки в пакетиках, у кассы и подцепляет их, крутя в пальцах. Второй стаканчик с кофе намного быстрее оказывается на столе, чем первый, и Гермиона берет его, благодарно кивая:  – Спасибо. Схватив купюру, Кэти открывает кассу.  – Одну минутку. Я отсчитаю сдачу.  – Не нужно. – подает голос Малфой. – Мы и правда спешим.  – Но здесь…  – Оставьте себе. – Но это очень… – Думаю, это не станет проблемой.  Расплывшись в сладкой улыбке, Кэти хватает квадратную шоколадку с логотипом заправки и, перегибаясь через стойку, всовывает ее в ладонь мага.  – Хорошего пути, сэр. – воркует Кэти. – У вас очень красивые глаза – словно ртуть. – добавляет она и Гермиона еле удерживается от того, чтобы не закатить глаза. – Благодарю. – поднимает уголок губ Драко на мгновение, но его лицо остается равнодушно. – Прощайте. – и развернувшись, он направляется к выходу.  – Пока-пока. – проговаривает быстро Гермиона и устремляется следом.  Когда они оба садятся обратно в машину, Гермиона высоким голосом передразнивает слова продавщицы, пока ищет куда бы поставить стаканчик, чтобы он не опрокинулся на ближайшем повороте. Сделав глоток горячего напитка, Малфой поджимает губы и молча упирается взглядом в ведьму. Заведя воксхолл, Грейнджер, все еще посмеиваясь, выезжает с заправки.  – Тебя что-то не устраивает, Грейнджер? – повторяет ее же вопрос Драко слишком уж вежливым тоном, чтобы можно было подумать, что он правда об этом беспокоится.  – Да ладно тебе. – отмахивает она. – Приятно вот так получать комплименты, Драко. Люди не так уж часто их делают. – И что же говорят тебе? – равнодушно спрашивает он, отворачиваясь к окну и вновь поднося стаканчик к губам.  – Что цвет моих глаз похож на шоколад.  – Не думаю. – окидывает ее вновь взглядом маг. Гермиона недовольно косится на него. Машина сразу же дергается. – Скорее они землистые. – Драко мычит, размышляя. – Или цвета дерь… – Только попробуй это сказать. – рыкает Грейнджер.  Малфой издает глухой смешок и с вызовом спрашивает:   – И на что же похоже мои глаза по-твоему, Грейнджер?  Гермиона кидает быстрый взгляд на вынужденного соседа по путешествию. Глаза у него и правда кажутся серыми, слегка блеклыми, из-за холодного света солнца. В целом, цвет радужек Малфоя какого-то странного смешанного оттенка из-за чего они отливают при разном освещении то в серый, то в голубой.  – На чешую дохлой рыбы с прилавка магазина. – отрезает она в итоге.  Рядом с ней Драко закатывается громким смехом, а Грейнджер делает музыку в машине громче, заслышав первые аккорды “Venus”.  “She's got it. Yeah baby, she's got it”  Время кажется растягивается в одно бесконечное мгновение, напоминая  однообразный ландшафт, мелькающий за стеклами. На припорошенных снегом бескрайних полях вдоль дороги почти не за что ухватиться взглядом и Грейнджер спустя несколько часов начинает казаться, что она попала в какую-то замкнутую петлю с пролетающими мимо трассы мелкими городами, похожими друг на друга, как две капли воды. На каждом съезде она ставит мысленную пометку, отсчитывая мили, что только предстоит проехать. К тому же, действие успокаивающего зелья медленно сходит на нет и на ведьму волнами накатывают эмоции, вызывающие гулкое биение сердца в груди. В какой-то момент горячие слезы подступают к ее глазам, но она делает музыку громче и быстро промаргивается, прогоняя их прочь. Ей нужно сместить внимание на что-то иное, нежели образы в ее голове.  Рядом с ней, Драко все это время молча смотрел в окно. В какой-то момент ей даже показалось, что он задремал, откинувшись затылком на подголовник, но в тот момент, когда она начинает отбиваться от нахлынувших эмоций, он поворачивается к ней, как будто чувствует изменения, и закинув одну руку за голову, наблюдает за Гермионой. Ведьма чувствует чужой взгляд на коже. Его присутствие одновременно и успокаивает и вызывает неловкость.  По правде, они вообще не знают друг друга, не считая тех нескольких диалогов, когда они казалось переходили грань личных границ, и каждый раз виной тому был или алкоголь или чьи-то мучения. А сейчас двое незнакомцев едут через все королевство вместе, как будто так и должно быть. Однако, тот факт, что Драко Малфой сидит рядом с ней, на удивление дарует Грейнджер призрачное чувство безопасности, некую смутную уверенность в том зыбком состоянии, в котором она оказалась. Ей даже становится радостно на мгновение, что она здесь – ведет дряхлый Воксхолл черт знает куда, а не изводит себя в собственной кровати. Сбоку раздается шуршание упаковки печенья. Малфой любит поесть. Хоть что-то она о нем знает точно. Он вынимаем одно печенье с шоколадной крошкой из новой пачки и откусывает.  Могла ли она подумать несколько месяцев назад, когда двери Большого зала отворились и в них стройными рядами вошли студенты Дурмстранга, что в итоге она окажется в этом мгновении времени. Разбитая, покалеченная, слабая. Нет, не могла. Она собиралась вплотную заняться факультативами по темно магическим проклятиям и, на случай, если ее карьерным планам не суждено было сбыться, магическому праву. В конечном итоге, она стояла на финише долгих двенадцати лет обучения, в которые входили, как обязательные школьные дисциплины, так и дополнительные года обучения – магический аналог университетской подготовки. Может быть теперь - в свете последних событий, ей тоже стоит поразмыслить над возможностью поступления в Аврорат? Хоть где-то она будет по-настоящему полезна.  – Мне скучно. – произносит неожиданно Малфой, прерывая внутренний диалог ведьмы. – Мне казалось, что езда на машинах должна быть куда более интересной. Гермиона реагирует не сразу, а лишь спустя несколько секунд, и потирает лоб.  – Понятия не имею, чем я могу тебе в этом помочь. – получается устало. – У меня такой проблемы нет. – Расскажи что-нибудь. – Что именно?  – Откуда ты родом? – неожиданно спрашивает Драко ее.  – Лондон.  – А твоя семья? Какая она?  – Обычная. – кратко отвечает Грейнджер. – Обычная магловская семья из Лондона.  – Чем занимаются твои родители?  – Они дантисты. Лечат людям зубы. – кидает ведьма короткий взгляд на мага. У него на лице появляется недоверчивый выражение. – Это сложная профессия. А порой даже опасная.– приподнимает брови она, искусственно понижая голос, словно рассказывает ему страшную историю. – Однажды, один мальчик вцепился зубами в палец моего отца. Пришлось даже швы накладывать. Целых пять штук.  – Лечат? – переспрашивает ее Драко.  – Да, чинят зубы изнутри. – поясняет она. – Для этого есть специальные машины, которые позволяют просверлить зубную эмаль, и различные… ингредиенты для их лечения.  – решает не вдаваться она в подробности.  – Звучит, как вид пытки.  – На самом деле, все не так страшно. Дантисты используют анестезию, которая позволяет избежать болевых ощущений. – Все равно. Больше похоже на издевательство.  – Поверь мне, это точно лучше чем магическая практика удаления зубов при любых жалобах и выращивание новых. Вот это уже живодерство, по моему мнению.  – Их хотя бы не сверлят. – спорит Малфой.  – В реальности это не так уж ужасно, как ты себе представил. – уверенно заявляет Гермиона.  – Как твои родители отнеслись к тому, что ты ведьма? – продолжает допрос Малфой.  Грейнджер цокает языком, смотря в боковое зеркало.  – Они были удивлены. – нейтрально отвечает она.  – И все?  – Ну… Им потребовалось некоторое время, чтобы принять эту новость. – пожимает она плечами. – Когда у меня начались магические всплески – мама долго думала, что я ее разыгрываю. Пыталась поймать меня с поличным, уверенная, что я просто придумываю фокусы.  – Фокусы?  – Да. В мире маглов есть люди, которые называют себя фокусниками или иллюзионистами. Они показывают трюки для развлечения людей, очень похожие на банальную магию – левитация предметов, исчезание и другие вещи. Но это лишь имитация – ловкость рук и манипуляция вниманием.  – И она думала, что ты делала фокусы?  – Да. Я двигала предметы, когда мне было лень их взять, поэтому она была уверена, что я привязываю к ним нитки. – А сейчас? Какие у вас сейчас отношения? – спрашивает он, сразу же поясняя собственный интерес. – Ты праздновала рождество с Уизли, а не с родителями.  – Откуда ты знаешь? – резко спрашивает Гермиона. – Эльф?  Малфой кивает.    – Родители уехали погостить к моей тете в другую страну. Поэтому я осталась здесь. – все же объясняет она.  – Почему ты не поехала вместе с ними? – Не было возможности. – коротко отвечает Гермиона таким тоном, что сразу дает понять –  данная тема закрыта. – А ты? У твоей семьи не будет вопросов, почему ты покинул их в рождественские праздники?  – Нет.  – Они знают обо всем? – удивленно спрашивает она.  – Нет. – второй раз подряд односложно отвечает Малфой.  – Так не пойдет! – раздраженно произносить ведьма. – Я отвечала на твои вопросы.  Чуть сильнее вытянув ноги вперед, Драко вздыхает. – Отец занят, а мама… Она понимающая. Она знает, когда не стоит задавать вопросов. – легко говорит он.  – Понятно. – тянет Грейнджер.  – Рон Уизли и Гарри Поттер. Я часто видел тебя с ними. Вы друзья?  – Да. С первого курса.  – Поттер близок с моей теткой и дядей по матери. – зачем-то говорит Малфой. – Я с ними не общаюсь, но они считают его членом своей семьи, так что наверно и мы с ним состоит в некотором родстве. Как впрочем и с Уизли.  Грейнджер скашивает глаза на мага.  – А разве не половина магической Британии состоит с тобой в некотором родстве? – спрашивает ведьма. – Не то, чтобы магические семьи чурались близко кровных связей.  Малфой коротко усмехается.  – Все именно так и обстоит. Мне скорее легче перечислить тех, с кем я в родстве не состою. – произносит он, приподнимая уголки губ. – Многих это раздражает. Однако, такое положение вещей обеспечивает стабильность и преемственность в течение времени. В магловском мире тоже подобного в избытке. В конечном итоге, в Британии есть Королева и нормы монархии все еще живы. – Как будто это что-то значит для магического мира.  – Почему нет? Мы не полностью признаем ее власть над нами после того, как был принят статут о секретности, но уважение к королевской семье никуда не исчезло. Так или иначе, она все еще остается нашей Королевой.  – Это правда, что ваша семья имеет родственные связи с Тюдорами и Ланкастерами? – задаёт ведьма вопрос, что давно интересовал ее. – Очень многие приписывают себе подобное выгодное родство, особенно когда это касается настолько давних лет.  – Да. – уверенно заявляет Драко. – Но с таким же успехом, ты вполне можешь оказаться родственницей любого из правителей Англии и не одного. Так что не думаю, что это имеет значения. Намного более важно присутствие и упоминание предков в истории государства, если я правильно понял твой намек. Тысячи лет с самого момента зарождения страны и… – Твои предки пришли вместе с Вильгельмом Завоевателем. – фыркает Грейнджер.  – А твои разве нет, Грейнджер? – спрашивает Малфой, в чьем голосе слышится явное недовольство тем, что она перебила его.  – Отчасти. Моя мать валлийка. А со стороны отца подавляющее большинство предков шотландцы. Впрочем ирландец также хватает с обоих сторон. Мои предки жили здесь задолго до нормандского завоевания. – Надеюсь, ты не хочешь обсудить со мной независимость Шотландии и Ирландии? – наигранно невзначай уточняет блондин.  – Какой же ты все-таки тори. – усмехается Гермиона.  Драко хмыкает и вновь потягивается:    – В нашем далеко идущем плане предполагается обед?  – Съешь еще печенья.  – Это не еда. – чеканит маг. Грейнджер тяжко вздыхает:  – Тебе необходим полноценный прием пищи, не так ли?  – Было бы не плохо.  – Мы можем заехать в Герван или ты можешь потерпеть до Баллантра.  – Как долго нам до них добираться?  – До Гервана думаю осталось немного. Мы скоро должны выехать на побережье, так что он достаточно близко. До Баллантра несколько часов.  – Герван.  – Ладно. – вновь вздыхает ведьма.  Небольшой прибрежный городок Герван встречает их влажным снегом, больше похожим на дождь, что начался как только они выехали на побережье. Залив Ферт-оф-Клайд покрыт серой дымкой. Медленно плетясь по узким улочкам, окруженным двухэтажными строениям, Гермиона рассматривает пустынные улицы – она бы тоже осталась в тепле в такую погоду. Драко отвергает все четыре, встреченные ими рестораны по пути. Индийская еда и пицца по всей видимости не вызывают в нем аппетита. Зато, как только они выезжают к маленькой забегаловке под названием The Vaults в самом конце улицы с магазинами и ресторанчиками, Малфой наконец соглашается остановится.  В кафе мало гостей, по большей части она заполнена местными завсегдатаями томно потягивающими разливное пиво и играющими по очереди в пул. Волшебники выбирают свободный столик у окна. Оба они заказывают мясное жаркое с вареными овощами и чай, а также салат для Драко. В молчаливом ожидании заказа, Малфой то и дело кидает заинтересованные взгляды на бокалы холодного фильтрованного пива в руках мужчин, расположившихся неподалеку от них. Вытянув под столом затекшие ноги, Гермиона вертит в руках салфетку. На подвесном телевизоре в очередной раз крутят самые популярные серии шоу про инспектора Морса. Гости забивают шары в лузы. У ведьмы четкое ощущение диссонанса между окружающей ее реальностью и внутренним состоянием.  Когда им наконец приносят еду, маг все же заказывает пинту пива. Грейнджер усмехается и отпивает глоток горячего черного чая.  – Есть какие-то возражения? – невзначай интересуется маг, принимаясь за еду.  – Совершенно никаких.  – Это правильно. Пища не лезет в горло. Из признательности к собственному организму, Гермиона все же съедает немного мяса и несколько картофелин, после предпочитая ковырять вилкой вареную морковь. Драко же быстро уплетает большую тарелку салата и пододвигает к себе следующее блюдо – Ты сказал, что Давенпорт был одним из тех, кто возводил Нумерград. – приглушенно произносит Грейнджер, задумчиво упершись взглядом на ошметки морковки. – А также, что он распространял учения Гриндевальда в Америке. И все это ты узнал от волшебника, что знал их обоих. Кто он?  – Это не важно.  – Как это может быть неважным? – вздыхает ведьма, встречаясь с его взглядом. – Если он так хорошо знал их обоих, то можно предположить его причастность ко всему, что творилось в то время.  – Гриндевальд мертв. – безапелляционно отвечает Малфой. – Большинство его приспешники также мертвы или отбывают наказание. Участь тех немногих шестерок, что скрылись, готов поручиться, весьма прискорбна. Это касается и моего информатора. – Тогда что же Давенпорт делает на свободе? – спрашивает Гермиона, чувствуя, как быстро ее захватывает раздражение.  Проглотив кусок мяса, Драко аккуратно откладывает приборы и делает глоток из пивного бокала. После он опирается о стол, складывая руки у тарелки и воззряется на ведьму перед собой. Их руки почти касаются друг друга на середине маленького стола.  – Он предал Гриндевальда. – отвечает Малфой, внимательно смотря в глаза Гермионы. – Риан хорошо научился понимать, когда все начинает рушиться. И в тот раз чутье его не подвело.  – Почему его не искали? Проводились допросы и кто-то из заключенных наверняка упомянул имя Риана Давенпорта.  – Ты задаешь так много вопросов. Снова и снова и снова. – нараспев тянет Драко, склоняя голову в бок.  – Считаешь их глупыми?  – Если только немного. – ведет плечами маг. Он замолкает, шумно выдыхает и все же продолжает. – Риан лоббировал интересы Гриндевальда в США, как впрочем и на территории Европы и Скандинавии, хотя и непродолжительное время. В Америке же он отличился в собственном усердии. Как ты думаешь, как много представителей власти всех этих стран запятнаны в связи с ним и продвигали идей Гриндевальда с помощью ресурсов, данных им?  – Думаю, наберется весомый список для международного военного трибунала. – отрезает Гермиона.  – Но его не было. Почему?  – Потому что все они хотели защитить себя. – на выдохе отвечает Грейнджер, качая головой. Малфой кивает:  – Было легче закрыть глаза на его исчезновение и надеяться, что Давенпорт сдох в той норе, где спрятался.  – Но он в Британии.  – Не думаю, что он был здесь все это время. Скорее всего он вернулся в последние десятилетия.   – Он должен быть очень стар.  – Что никак не уменьшает степень его опасности. – Предположим, это он. – соглашается она, стуча пальцами по столешнице. – Но тогда все эти книги… – закидывает Грейнджер голову вверх. – Очень опрометчиво заниматься подобной графоманией, когда ты действующий военный преступник.  – Согласен. Глупый шаг. – кивает маг. – Вот мы и выясним настолько ли он самонадеян.– Драко опускает взгляд на блюдо перед ним.   – Почему ты так уверен в Снейпе? – задает следующий вопрос Гермиона. – Когда-то он служил Тому Реддлу.  – Он был шпионом Ордена. – лениво констатирует Малфой, которого больше интересует собственная тарелка, чем диалог с ведьмой.  – А может быть Снейп лишь обладает таким же чудесным навыком, что и Давенпорт. – ядовито спорит Грейнджер. – Он владел информацией с обеих сторон. Как только, понял, что власть Реддла разваливается – выбрал сторону, что побеждает. Так сделали сотни Пожирателей смерти.  – Например, мой отец. – в тихом голосе Драко скользит холод. Он распрямляется и пальцы на его руках слегка сжимаются. – А еще министр, глава Визенгамота и многие-многие другие. – В этом и проблема, не считаешь, Малфой? – с вызовом спрашивает Гермиона.  Из-за вернувшегося кипения эмоций внутри Грейнджер несет вперед и она жалеет о собственных словах в ту же секунду, как произносит их. Это лишнее. Не относящееся к их диалогу. И, судя по его взгляду Малфоя, он прекрасно это понимает – корни тянутся куда глубже, чем глупая эмоциональная вспышка. Но ее выводит из себя скользящая небрежность в его тоне, когда он почти поучительно отвечает на ее вопросы. Ее выводят из себя эти очевидные ответы, ее выводит из себя эта система.  Драко несколько секунд молча смотрит на Гермиону острым взглядом, но все же вкрадчиво произносит, наклоняясь ближе к ведьме: – Думаешь, Том Реддл правда желал стать Темным Лордом, убивающий целыми сотнями неугодных ему людей? Он и сам был полукровкой. Как впрочем и Гриндевальд не подавал признаков тирана по началу. Разве кто-то мог подумать, что вполне обоснованные предложения по решению давно назревших в магическом обществе проблем может перерасти в полноценную войну? Нет. – твердо произносит он. – В то время, маги чувствовали себя уязвленными наложенными на них ограничениями. Было сказано, что все это делалось ради их же блага, но по сути нас всех просто отрезали от мира.  – Маги не стремятся познавать мир маглов. – сразу же оспаривает его слова Гермиона. – Маги и маглы испокон веков жили рука об руку. И что потом? Всеобщий статут о секретности, чтобы все они.. – кивает маг на людей вокруг них. – … не чувствовали себя в опасности, находясь рядом с нами. Хотя именно маглы сотни лет пытались уничтожить нас, устраивая судилища и изобретая все более изощренные казни. Что-ж, магический мир принял это и согласился с новыми условиями. Но недовольство росло. Мы, отрезанные от мира и ограниченные запретами в колдовстве, все равно должны были охранять мирное спокойствие всех их – слабых и несчастных. К тому же, мы должны были безропотно принимать в наш мир взращенных ими маглорожденных, закрывать глаза на смешанные браки и наблюдать, как все дальше распространяется безграничная магловская жадность. Им были нужны наши знания и наши умения, чтобы строить империи, а мы же должны были скрываться в тени, ублажая их непомерные амбиции. И вот появляется Гриндевальд, напоминающий о нашей силе – о магии, дарованной нам. Он говорит о жадности и злобе маглов, создающих все более ужасающее оружие, способное уничтожать тысячи жизней за мгновение. Оружие способном противостоять самой магии. Так кто же из нас по-настоящему опасен? И для кого?  Грейнджер открывает рот, чтобы воспротивиться, но Драко резко поднимает ладонь вверх.  – Геллерт оказался прав. Войны охватили мир и унесли миллионы жизней, как среди самих маглов так и магов. Радикальные учения Гриндевальда, хоть и были ужасны, но все же являлись лишь своеобразным изуродованным ответом на то, что происходило в те времена. Полукровка Том Реддл был проклят с самого рождения, а после поняв, что является магом, прочувствовал на себе все невзгоды, сопутствующим таким, как мы. Да, Реддл был монстром, наслаждающимся мучениями жертв. Но он собрал вокруг себя большое число приспешников, отнюдь не из-за их схожести с его жестокой сущностью, а благодаря причинам гораздо более важным. Он, как и Гриндевальд, обещал им будущее. Будущее в котором их интересы наконец-то будут учитываться.  Смотря исподлобья в глаза Малфоя, Гермиона чувствует, как неосознанно искривляются ее губы в злой презрительной усмешке. Расслабив плечи, Драко складывает пальцы в замок. – Мои слова не оправдывают вины всех причастных в том, что происходило тогда. Это касается и моего отца. – приглушенно произносит Малфой. – Не злись на меня, Грейнджер. Но многие из них, в итоге все же предали бывшего господина, встав на противоположную сторону, когда увидели во что он превратился. И помогли избавить от него наш мир.  – Или может они все же предали его лишь потому что сами стали жертвами его безумия? – спрашивает в ответ ведьма. – Зло есть зло, Малфой. – качает головой Гермиона. – Они шли за Реддлом с самого начала и разделяли его убеждения. Не пытки маглорожденных и полукровок, ни смерти невинных маглов не пошатнули их веры. А вот пытки их самих напротив заставили усомниться. – Грейнджер наклоняется чуть ближе. – Ведь так приятно, а главное безопасно, верить в правоту собственных взглядов и справедливость творимых злодеяний, когда они обращены не в твою сторону.  – Концепция – зло ради зла привлекает только единицы сумасшедших фанатиков. – слегка прищуривается Малфой, наклоняя голову. – Реддл казнил, как минимум три сотни своих приспешников, когда узнал, что они отпускали пленных, а после развесил их тела на стенах замка. И ты знаешь это также хорошо, как и я. – маг вздыхает. – Люди не любят чувствовать себя плохими, Грейнджер. А еще им свойствен страх. Дай им возможность не замечать очевидных вещей, что могут пошатнуть их уверенность в собственной праведности и правоте и они ей воспользуются. Накажи тех, кто все же посмел усомниться, дав им моральную или идейную причину для этой кары, и они будут бояться даже допустить подобные мысли. – уголок его рта приподнимается в усмешке. – И магловский мир, как никто знает эту правду.  – Твой отец, Нотт и все другие не являются жертвами жестокости и манипуляций одного человека. – припадает на локти Гермиона, заглядывая в глаза Малфоя. – Они его пособники. Да, предавшие собственного господина. Но все же пособники. И что в итоге? Власть в их руках. Где же справедливость, Малфой? – Они понесли наказание. – жестко отрезает Малфой. – Их наказал сам Темный Лорд, а после Орден, заставив делать всю грязную работу. Потом над ними насмехались, ими помыкали и намеренно унижали, отбирая все, что они имели. Но они смогли восстать. Смогли изменить себя и собственные жизни. Смогли быть полезны обществу. Что же касается, моего отца. То помимо всего, он отбыл год заключения в Азкабане и получил амнистию в результате расследования. Он понес справедливое наказание тогда. – вновь повторяет Драко. – И отчасти продолжает нести его до сих пор.  – В его руках власть. – повторяет Грейнджер настойчиво. – По-твоему это наказание? А как же тысячи тех, кто стал их жертвами. Что с ними? Что с теми, кто изначально выбрал сторону, которая противилась злу, что торжествовало тогда?   – Ты требуешь от меня ответов, которых у меня нет! – рявкает Малфой и соседний столик оборачивается в их сторону. – И нет того, кто дал бы их тебе. Решила возложить на меня ответственность за чужие деяния? Что-ж, я ничего не совершал. А если бы и был тогда там, не ведаю, как бы себя повел, зная на что был способен Лорд и как хорошо он умел заставлять людей быть верными ему, когда безумие все больше захватывало его разум. Как впрочем и ты не могла бы поручиться за собственные взгляды. Или ты уверена, что выбрала бы сторону “добра”, оказавшись на их месте? – с жестокой усмешкой спрашивает Драко и Гермионе понимает, что он говорит о личном, давно терзающем – так ярок гнев в его голосе в эту секунду. – Ответь мне, Грейнджер. Просто представь, в руках чудовища твоя семья – их жизни. А может хватит и одной твоей. Готова ли ты пожертвовать всем ради собственных убеждений? Готова ли так рьяно стоять на стороне страждущих всегда и при любых условиях?  Сжав губы, Гермиона секунду зло смотрит в его глаза и после резко оборачивается на заинтересованный их парой столик рядом, натягивая лживую улыбку. Она быстро пожимает плечами и видит, как Драко рядом салютует людям бокалом пива, после прикладываясь к нему. Компания мужчин отвечают ему тем же и отворачиваются, возвращаясь к прерванному диалогу.  – У тебя удивительный талант портить мне аппетит. – невзначай кидает он.  – Время обеда подошло к концу. – сухо отвечает Гермиона, вынимая несколько купюр из сумки и кидая на стол. – Мы опоздаем на паром. Пошли. – говорит она, не оборачиваясь, и покидает забегаловку.  Дверь воксхолла хлопает за Гермионой так, что она на секунду пугается, как бы не сломала ее. Малфой плюхается на кресло рядом и ведьма почти физически ощущает исходящую от него злость, пока заводит автомобиль. – Я бы не пожертвовала. – признается она, выезжая из Гервана на трассу А77. – Не пожертвовала бы ни кем из близких в угоду собственных идеалов. Никогда.  *** Стол завален исписанными бумагами, пока его хозяин, раскуривая очередную сигару, читает короткое послание на клочке грязного пергамента. Его лицо приобретет довольное выражение и он подкидывает двумя пальцами письмо в воздух, что сразу же сгорает, не оставляя после себя и пепла. Все складывается, как никогда лучше в сложившейся ситуации.  – Господин. – раздается тоненький голос эльфа рядом с ним после негромкого хлопка. – Ваша почта.  В тонкой протянутой к нему руке зажата кипа конвертов с сургутовыми печатями. Однако, вторая рука домовика сжимает, сложенный в маленький сверток отрез бумаги, что он так и не отдает ему.  – Что это, Нори? – спрашивает Теодор Нотт-старший, кивая на записку.  – Письмо для юного господина.  – Письмо? – повторяет за ним маг. – Распечатай его.  С щелчком пальцев, послание раскрывается над ладонью эльфа, оставляя нетронутой печать, и он протягивает его хозяину.  “Ты не получишь это послание, потому что ты уже с ней. Если нет, то клянусь – я прокляну тебя. ГГ.”, выведено острым почерком на пергаменте. Задумчиво проводя по подбородку, министр вновь перечитывает несколько строк. “...с ней…”.  – Кто прислал это послание?  – Филин, принесший его, принадлежит семье Уизли.  – Даже так. – цокает маг. – Интересно. – его пальцы крутят записку в руках. – Запечатай и отдай Теодору. Не сообщай ему о том, что я знаю о существовании этого послания.  Коротко кивнув, эльф исчезает одновременно с запиской в руках министра. Нотт-старший откидывается на спинку кресла, упираясь взглядом на вид из больших решетчатых окон его кабинета. Мальчик спутался с кем-то. Теодор выпускает дым изо рта и белое марево на секунду заслоняет обзор. Его слуха касается звук приближающихся шагов. После раздается короткий стук в створчатые двери.  – Войдите.  Черноволосый маг заходит в комнату. Его лицо застыло в гордом надменном выражении. Коротко склонив голову, он замирает у двери.  – Реймонд, я ждал твоего визита. Как поживает старина Трэверс?    *** Побережье затянуто легкой дымкой, ползущей с залива. Гермиона плавно ведет автомобиль по извилистой дороге вдоль берега. Драко кажется спит, удобно устроившись на кресле рядом. Внутренне ведьма удивляется, как он может быть так спокоен. Но и ее глаза начинают медленно слипаться. Усталость и вернувшаяся боль в плече все больше захватывают ее тело.  Еще полчаса она упорно борется с сонливостью, стараясь особо не двигать рукой. И кажется у нее отлично получается справляться. Но в какой-то момент машина, что едет перед ними, притормаживает, сворачивая в прибрежную деревушку и Гермиона бьет по тормозам, слишком поздно отреагировав на маневр. Оба пассажира старого воскхолла резко подаются вперед. Застанный врасплох, Драко недовольно хмурится, окидывая ее взглядом, но все же решает промолчать, возвращаясь в удобное положение. Гермиона же никак не комментирует этот эпизод. Нужно дождаться ближайшей заправки или магазина со спасительной кофемашиной. Хотя может у Малфоя завалялось еще одно Укрепляющее зелье, а может ей повезет больше и у него найдется Тонизирующий эликсир. Гермиона кидает заинтересованный взгляд в сторону мага.  Уставившись в лобовое окно пустым взглядом, Малфой наблюдает за пролетающим мимо пляжем, заваленный огромными валунами, и серой гладью воды. Зря она подняла ту тему в забегаловке. В конечном итоге, она его не знает и повторяет это себе уже не в первый раз. Он признал жестокость преступлений тех темных времен и вполне вероятно на самом деле не разделяет радикальных взглядов, как сам и утверждает. С другим вполне можно смириться или найти компромисс в той ситуации, что они оказались. Гермиона громко вздыхает.  Сонливость все еще с ней и Грейнджер трет глаза, следя за дорогой. Из динамиков вылетают первые звуки следующего трека и Гермиона лениво улыбается только заслышав их, начиная покачивать головой в такт. Воспоминания об этой самой дороге, по которой когда-то в подростковом возрасте она ехала с папой, возникают в ее голове. Тогда правда стоял погожий летний день, но это никак не омрачает данного момента. Тогда ее отец тоже устал и… Гермиона кидает неуверенный взгляд на мага. “Да, к черту.”, быстро решает ведьма. Ее рука хватается за ручку окна и быстро крутит ту, распахивая его полностью. Холодный, влажный и пахнущий солью воздух резко врывается в нагретый салон автомобиля. Грейнджер сразу же увеличивает звук почти до максимума. Мелодия заполняет салон, превышая рев ветра из окна и Гермиона расплывается в широкой улыбке. Холод моментально приносит бодрость, а в душе растекается теплое чувство ностальгии.  “The dog days are over The dog days are done The horses are coming so you better run” Драко удивленно оглядывается на нее. Гермиона же встречается с ним задорным взглядом. Он слегка приподнимает брови, задавая немой вопрос, и Грейнджер коротко кивает головой на его окно. Малфой недоверчиво кидает взгляд на ручку и вновь переводит не понимающие глаза на нее. Гермиона приподнимет брови, подначивая его и отворачивается. Несколько секунд маг колеблется, но потом все же медленно открывает окно с его стороны. Порыв ветра сразу же врывается внутрь, принося еще больше холода и влаги, но она замечает, как Малфой с видимым удовольствием вдыхает полной грудью запах моря. Ведьма кивает сама себе и высовывает руку из салона, растопырив пальцы, чтобы поймать ветер, несущийся вместе с ними по побережью.  Драко повторяет за ней, застывая на короткий промежуток времени, а после он слегка привстает и высовывает голову в окно, прикрыв веки. На его лице появляется умиротворенное выражение пока сильные порывы воздуха от скорости, которой они придерживаются, обвивают его лицо. Его белые волосы развеваются. Ветер выбил прядки из хвоста , спутав пряди, но маг кажется таким довольным в этот момент, как будто он наконец чувствует себя в своей стихии. Он игрок квиддича, конечно же он любит ветер. Спустя несколько минут, Драко возвращается обратно в салон, приглаживая волосы и поворачивается к Грейнджер. Мгновение он внимательно смотрит на нее, а после его губы дергаются. Совершенно искренняя открытая улыбка расцветает на его лице.  Он спас ее и Луну. Он сражался, рискуя собственной жизнью ради них. Он не отправил ее полумертвую в Святое Мунго, а позаботился о том, чтобы она получила помощь. Он доверился ей и поэтому сейчас он – Драко Малфой, наследник могущественной чистокровной семьи, сидит в ржавой старой развалюхе на колесах рядом с ней. На торпеде машины валяются купленные очки из маленького магазина и он съел все печенье, что она припасла. Гермиона слишком критична к нему. Дети не несут ответственности за деяния своих родителей. Малфой не несет вины за его отца.  “Run fast for your mother run fast for your father Run for your children for your sisters and brothers Leave all your love and your longing behind you Can't carry it with you if you want to survive” Крепче сжав руль, Гермиона сильнее надавливает на газ, разгоняясь еще больше. Ветер ревет, музыка струиться громкими басам, а в ее носу стоит яркий запах моря. Почти в точности, как было в тот жаркий день, когда она ехала с отцом по этому же побережью. В машине неожиданно становится тепло, но отнюдь не из-за надрывающейся печки. Счастье все еще здесь, хоть короткое и несвоевременное, но оно все еще здесь.  “The dog days are over The dog days are done…” *** Брови Драко сходятся на переносице, пока глаза скользят по чёрным строкам, напечатанным на этикетках. Маг задумчиво рассматривает два пластиковых треугольника с упакованными в них сэндвичами в собственных руках. Гермиона молча стоит рядом с интересом наблюдая за мучительным выбором своего компаньона по путешествию, что удивительно педантично уже пятнадцать минут выбирает себе сэндвич из четырех скудных вариантов начинки. Но она не торопит его, лишь изредка бросает взгляд за окно парома на спокойную водную гладь, да пролетающих мимо белых чаек в мареве тумана.  – Что такое эмульгатор? – спрашивает Малфой, не поворачивая к ней головы. – Лучше не думай об этом.  – Ты не знаешь?  – Никогда не задумывалась. – отмахивается Грейнджер. Драко коротко качает головой и наконец отставляет в холодильник один из вариантов. – Не советую брать с рыбой. – вставляет все же комментарий Гермиона, смотря на тот, что остался в его руке.  Со вздохом Малфой поворачивается к ней и в его взгляде она видит недовольство. Ну да, он же выбирал его с таким усердством. Его глаза опускаются на коробку с сэндвичем в ее руках.  – Ветчина и сыр. – констатирует маг и вновь поднимает взгляд на ее лицо. – Как тривиально.  – Вечная классика, сплетенная в гармонии вкуса и консистенции. – защищает ведьма собственный гастрономический выбор.  – Рыба полезна. – твердо парирует Малфой.  – И еще у нее короткий срок свежести. А мы не знаем не переклеена ли маркировка годности. – предупреждает его Гермиона, опираясь плечом о стену. – Если с ней что-то не так, я не буду в панике искать туалет на трассе. Единственным твоим выбором станут кусты.  – Можешь не переживать за мой желудок, Грейнджер. – он слегка подкидывает пластиковый треугольник и вновь сжимает в руке. – К тому же, этот сэндвич идеально подходит к моим рыбьим глазам. – тянет Драко и направляется к кассе, оставляя ведьму за спиной.  Уголки губ Грейнджер растягиваются в усмешке.  Паром медленно огибает остров, оставив озеро Райан и причал Кэрнян позади. Нос корабля рассекает мягкие гребни волн, заставляя воду вспениваться. Гермиона с картонной чашкой чая в руках устроилась на скамейке открытой палубы. Холодный ветер треплет полы одежды, проникая к голой шее за воротником куртки и она быстро накидывает капюшон на шапку, закутавшись потеплее. В этот момент дверь рядом с ней хлопает. Грейнджер оборачивается. Длинные пальцы мага поднимают ворот пальто. Он оглядывает проступающий сквозь дымку берег и безмолвно присаживается рядом с ней на скамейку. Когда она его оставила, чтобы побыть одной, Малфой с интересом изучал табло информации и схему эвакуации.  За все путешествие Драко ни разу не высказал ни одного уничижительного комментария о маглах и ее мире, не считая его отношения к истории взаимоотношений двух миров, как впрочем и капризов. Наоборот он скорее с интересом относился ко всему, что ему окружало – разглядывал людей и их одежду, рассматривал технику, установленную повсюду, читал брошюры и вывески. Он вел себя, как турист, посещающий другую страну. И надо признаться, Грейнджер это нравилось. Однажды, на первых курсах обучения в рамках магловедения они отправились на экскурсию в мир маглов. Тогда Гермионе, как маглорожденной студентке, это показалось неимоверной глупостью. Но в итоге часть студентов, знакомых с ее миром только понаслышке, пришли в необычайный восторг от увиденного, а другая, более консервативная и многочисленная, была повергнута в ужас от шума автомобильных дорог, сменяющихся рекламных вывесок на телевизионных панелях и неприятных по их мнению маглов, выглядящих столь странно в их одежде. Позже эта часть одногруппников еще долго вспоминала увиденное, насмехаясь над большинством вещей с которыми им пришлось столкнуться. Драко же был более лоялен. Или благоразумно скрывал непринятие.  – Лучше нам проведать Давенпорта ночью. – произносит маг рядом с ней.  Встрепенувшись, оторванная от собственных размышлений его голосом, Гермиона вопросительно смотрит на Малфоя.  – Завтра мы отправимся к его дому, когда стемнеет. Так будет безопаснее. – уточняет он.   – Мы еще не уверены, что это Давенпорт. – напоминает ведьма и кивает. – Да, я тоже об этом думала. Однако как мы тогда убедимся, что это он? – спрашивает она. – Позвоним в дверь? Или будем наблюдать за домом пока ему не приспичит куда-нибудь выйти ночью?  – Будем импровизировать. – коротко отвечает маг, пожимая плечами.  Несколько минут они проводят в тишине. Берег исчез из их вида. Чуть больше часа и они причалят к берегам Ирландии. Гермиона делает глоток чая, шмыгая носом.  – Как ты? – спрашивает ее Малфой, окидывая взглядом.  – Неплохо. – отвечает ведьма молниеносно. Приподняв в скепсисе брови, маг поворачивается к Гермионе корпусом, откинувшись на спинку скамейки. Отвернувшись от него, Грейнджер несколько мгновений терпит его проницательный взгляд на щеке и все же признает. – Честно, просто отвратительно.  – Как твоя рана?  – Ноет.  – У тебя есть восстанавливающие снадобья?  – Да, мадам Помфри выдала мне все необходимые зелья. – кивает она. – Но я бы не отказалась еще от чего-нибудь тонизирующего или флакончика сна без сновидений. Рядом слышится короткий смешок:  – К подобным зельям легко пристраститься. Уверен, ты справишься и без них.  – Ты сильно пострадал? – спрашивает ведьма, поворачиваясь к нему. – Ты точно получил травмы, но я не видела на тебе крови.  – Ничего серьезного, о чем стоило бы переживать. По сравнению с тобой я отделался легкими ссадинами. – отвечает Малфой равнодушно. Он врет – этого не может быть, но Гермиона никак не комментирует его ответ. Взгляд мага опускается к кисте Грейнджер, в которой зажат стаканчик.  К кисте, что опоясывают борозды бордовых шрамов. Их края неровные, рваные. Стоило Гермионе только двинуть этой рукой, как она сразу же чувствовала натяжение новой отрощенной кожи и слабые импульсы боли, что должны были пройти в ближайшее время. Эти шрамы будет сложно убрать в будущем. Но по правде говоря, она не имеет никакого желания этого делать.  – Мне жаль. – приглушенно произносит Драко, не отрывая взгляда от шрамов. – Из всех травм, что ты получила в тот день, эта тебе досталась по моей ошибке. Ее нанес я. – серые глаза встречаются с ее и она видит, застывшую в них вину.  – Не стоит. – качает головой Гермиона, удивленная его откровенностью. – Все происходило слишком быстро. К тому же, ты позаботился о том, чтобы мне оказали помощь. Эта я должна благодарить тебя. И не только за это. Не думаю, что мы бы обе выбрались оттуда живыми без твоей помощи. – горечь струится в голосе Гермионы, в пику нежеланию ведьмы демонстрировать ее. – Спасибо, Драко.  Короткое время Малфой смотрит на нее тяжелым взглядом и после коротко кивает, отворачивая голову к воде. Грейнджер следует его примеру. Через минут двадцать, она предлагает зайти внутрь, окончательно замерзнув, и Малфой соглашается с ведьмой, пропуская ту первой в тепло внутренней палубы.    Спустя час, Грейнджер выруливает с автомобильного трапа, рыча сквозь зубы нецензурную брань на замешкавшегося водителя, что решил остановиться прямо перед съездом с парома, и сдувает прядь со лба. Уже совсем стемнело. Уличные фонари освещают желтым светом мокрый асфальт причала. Воксхолл медленно петляет между портовых ангаров. Они проезжают сквозь ворота, выезжая на городские улицы Ларна и Гермиона почти сразу сворачивает на подъездную дорожку к парковке дома с большой вывеской, обещающей кровать и завтрак.  – Мы на месте. – коротко произносит она, глуша двигатель и вытаскивая за ремень сумку с заднего сидения.  Ведьма неимоверно устала. Ее глаза слипаются, а тело кажется неподъемным. Все что она хочет – это принять душ и забыться сном. Она ненадолго задремала на пароме, поэтому теперь ее голова раскалывается. Покинув салон, Драко оглядывает двухэтажный дом перед ними. Закрыв машину, Гермиона проходит мимо него, первой поднимаясь по короткой лестнице и толкает дверь отеля. Над ее головой раздается звон колокольчика. Маги проходят по узкому коридору мимо завешанный фотографиями шхун и паромов стен к стойке администратора, оставляя мокрые следы на красном ковролине. Женщина в желтом свитере, что почти сливается с цветом обоев поднимается из-за нее, расплываясь в улыбке.  – Добрый вечер. Рада вас видеть! Могу предложить двухместный номер на ваш выбор – стандарт и класса люкс. Во втором для пар… – администратор запинается из-за протестующего мычания Гермионы.  – У вас есть два свободных одноместных номера? – спрашивает она настойчиво, сразу же переходя к делу. – Здравствуйте. – все же добавляет ведьма невпопад, пока Драко опирается на стойку рядом с Гермионой.  – Во всех наших номерах стоят двуспальные кровати.  – Тогда нам нужны два номера.  – У нас как раз остались только два – люкс и стандарт.  – Отлично, мы их берем. – быстро произносит Грейнджер. – Мне подойдет обычный.  За люкс пусть платить Драко. В конечном итоге, это он здесь сын баснословно богатой семьи. Обведя слегка удивленным взглядом пару перед собой, женщина вынимает два ключа из ячеек с табличками за ее спиной. Быстро расплатившись за номера, они поднимаются по лестнице и сворачивают с узкий короткий коридор второго этажа с одинаковыми деревянными дверями по обе стороны. Номер Грейнджер первый по коридору и она всовывает ключ в замочную скважину, быстро открывая дверь, но все же задерживается на пороге, поворачивая голову к спине мага, сражающимся со старым замком в двери, что расположена в самом конце.  – Драко. – зовет она его. Маг оборачивается. – Ты справишься со всем сам?  – Да. – кивает он.  Пару мгновений ведьма колеблется. Возможно, ей все же стоит проводить его и объяснить, как пользоваться техникой, находящейся в номере. Но что-то ей подсказывает, что Драко навряд ли захочет посмотреть телевизор перед сном. Ладно. Даже если он решит сделать это, то устройство пульта не столь сложно, чтобы могли возникнуть какие-то большие проблемы.  – В таком случае, спокойной ночи. – говорит она.  – Во сколько мы встречаемся завтра?   На несколько секунд она задумывается. Ей не помешало бы поспать подольше.  – В девять. Позавтракаем и отправимся в путь.    – Хорошо. – вновь кивает Малфой. – Доброй ночи, Гермиона.  Дверь закрывается за ее спиной и Грейнджер приваливается к ней, наконец-то открыто испуская усталый вымотанный стон.