Песнь северного ветра

– Должна сказать, что уровень твоего аппетита начинает вызывать некоторое беспокойство. – бормочет Грейнджер, перед тем, как сделать глоток утреннего кофе.  Драко уплетает вторую порцию британского завтрака, коий является, по твердому убеждению ведьмы, одним из самых калорийных и жирных видов пищи во всем гастрономическом разнообразии завтраков этого мира. Жареное яйцо, бекон, пара колбасок, фасоль и тосты – Гермиона не может представить, чтобы она смогла поглотить хотя бы одну полную порцию всего этого за раз. Наспех проглотив две половинки тоста с сыром и с арахисовым маслом, Грейнджер вот уже полчаса наблюдает за приемом пищи мага. Малфой второй день подряд уничтожает на ее глазах такие объемы пищи, которые обычно входят в ее трехдневный рацион, чем жутко напоминает Рона. Сама ведьма никогда не могла так плотно питаться по утрам. И это при том, что она никогда не отличалась низким аппетитом и излишней худобой, как те же Луна и Джинни. Гермиона скорее была стройной в общедоступным представлении – тренировки в Хогвартсе сделали свое благое дело, поэтому ее тело имело сильные мышцы, но сверху мышечного каркаса она всегда была “мягкой”. Красивое, поджарое и спортивное телосложение, что демонстрировала Джинни, ведьма могла достичь только если бы совсем перестала питаться.  Наблюдая, как наколотый кусок жирного бекона исчезает в рту мага, Гермиона невольно задумывается об уровне холестерина в его крови, пока время неумолимо течет вперед и рассчитанный на минут двадцать завтрак уже почти превысил час.  – Я взрослый здоровый мужчина. – откликается на ее реплику Малфой таким тоном, словно этот факт объясняет в целом все в этом мире.   – Ни в коем случае не возражаю. – качает головой Гермиона, ставя чашку, и начинает собирать короткие волосы в маленький пучок. – Приятного аппетита. Сегодня она чувствует себя лучше. Даже беспокойный прерывистый сон стал хорошим лекарством. Этим утром лишь резь в висках омрачает ее физическое состояние. Пальцы ведьмы проходятся по коротким прядям, стараясь собрать их хоть в какое-то подобие прически. Рукава черного шерстяного и очень мягкого, на взгляд, пуловера мага напротив нее задраны до локтей. Взгляд Грейнджер сам собой задерживается на плотных крепких предплечьях Малфоя, пока она склонив голову накручивает резинку на распушившиеся из-за влажности волосы, и ее мозг мимолетом оценивает их, как привлекательные. И в этот момент, совершенно неожиданно, словно ударом молота, ведьму пронзает мысль о том, что она путешествует в компании мужчины. Молодого привлекательного мужчины, которого она видела голым. Где-то на краю сознания успевает проскользнуть удивление о наличие в его гардеробе мать его пуловера, потому что чистокровные маги, никогда на ее памяти не опускались до носки настолько простецких вещей.  Кисти Грейнджер с грохотом падают на стол и она выпрямляется, удивленная этим откровением. За все эти дни, подавленная от пережитого ужаса и боли, она ни разу не задумалась о таком простом факте, как его непосредственное физическое присутствие рядом с ней. Драко просто был. Ее скорее волновали его мысли и планы. Но не сам он во плоти.   Приподняв брови, Малфой ожидающе смотрит на нее, жуя кусок бекона. Передние пряди распущенных и немного влажных белых волос заведены за уши. Гермиона подозрительно прищуривается, прокручивая в уме все, что произошло за последнее время.  – Ты видел меня голой, не так ли? – шипит она.  – Да. – пожимает плечами маг. – С чего ты вообще решила об этом вспомнить? Сейчас не время…   – Нет, нет. Подожди. – качает головой Гермиона, опираясь локтями на стол и нависая над ним. – После того, как меня покусал инфернал, там был колдомедик, что лечил меня. Когда я очнулась, на мне не было белья – лишь одни бинты. Ты присутствовал при этом?! – Да. – уверенно отвечает Малфой. – В чем проблема, Грейнджер? – не понимает ее негодования он.  – Я была обнажена по пояс. – растерянно отвечает ведьма.  – Я сам тебя раздел. – безапелляционно произносит Драко, хмурясь. Грейнджер тихо охает. – Хочу напомнить, что ты решила подохнуть на моем полу, залив все вокруг кровью. Что мне надо было делать? Бросить тебя умирать, пока не явится целитель?  – О, Мерлин. – скулит Гермиона, закрывая руками пылающее лицо.  – Добби отправился за целителем, мне же нужно было найти все раны и запечатать их, чтобы ты продержалась до его прихода. – продолжает Малфой.  Массируя пальцами закрытые веки, Гермиона тяжко вздыхает. Какой стыд.  – Я уже видел тебя ранее обнаженной и не похоже, чтобы ты была против в тот раз. – насмешливо тянет Драко, чем забивает еще один гвоздь в крышку гроба ее уверенности в себе.  Новый тяжелый вздох вырывается из рта Грейнджер и она отнимает руки от лица. Драко полностью прав, но она чувствует иррациональную неловкость от осознания этих фактов. Ее щеки горят от прилива крови.  – Расслабься. – заявляет Малфой с легкой улыбкой. – Мне не было никакого дела до твоего тела. Точнее было, но интересовало меня совсем иное.  Качая головой и жалостливо мыча, Гермиона задирает голову, разминая заднюю часть шеи. Ей нужна минутка. Всего одна минутка, чтобы сгореть со стыда и вновь воспрянуть из пепла. Малфой прав, он уже видел ее голой ранее, и она намеренно предоставила ему такую возможность, чтобы смутить в ответ. Это не проблема. Проблема в том, что она так ярко на это реагирует.  – Кто бы мог подумать, что ты такая стеснительная? – все же не желает заканчивать этот разговор Малфой, откровенно наслаждаясь ее реакцией. – По первым нашим встречам так и не скажешь. Как-то совершенно незаметно для Гермионы они успели преодолеть порог субординации. Она устало встречается с глазами мага, сейчас кажущимися голубоватыми из-за теплого света в столовой отеля. Нет, скорее они словно на качелях раскачиваются взад-вперед, переходя от личных откровений к сухим формальным диалогам и обратно. "Малфой вообще странный", думает ведьма, смотря на него. Она ни черта его не понимает. Но как будто медленно привыкает к его присутствию – духовному и физическому. Ко всему прочему, внутри нее теплится призрачное чувство доверия к Малфою. "И это нормально", выносит вердикт Грейнджер. Люди, пережившие один яркий эмоциональный опыт и объединенные общей целью всегда сближаются. Они лысые прямоходящие разумные обезьяны, привыкшие жить в стаях, и чтобы там о себе не думали волшебники – это абсолютный факт. Люди коллективисты. Сейчас же она просто нашла себе мини-коллектив в его лице, чувствуя их схожесть.  – Ты владеешь магическим целительством? – намеренно переводит тему Гермиона, кладя голову на ладонь руки.   – Необходимым перечнем для выживания. – отвечает Драко, вновь принимаясь за завтрак. – Ты им не владеешь?  – Нам преподавали курс целительства. Но не думаю, что точно знаю верные заклинания для подобных случаев.  – Могу научить, если захочешь. – неожиданно для нее предлагает маг. – Я хочу. – тут же откликается ведьма. – Хорошо.  Несколько последующих минут они проводят в молчании, заканчивая завтрак. Но атмосфера за столом благодаря пережитому ею стыду, по всей видимости, стала более комфортной. По крайне мере, черты лица Малфоя обрели большую мягкость. Отодвигая от себя пустую тарелку, он быстро промакивает рот салфеткой и берется за недопитый кофе.  – Отсюда до Каермор часов пять. То есть… – ведьма переводит взгляд на наручные часы. – … мы будем на месте примерно в три часа дня.  – Хорошо.  – Там остановимся в отеле и после отправимся к дому Эдварда Ди.  – Отлично.  – Так вот я подумала…  Приподняв уголок губ, Малфой кидает насмешливый взгляд на Гермиону поверх кружки у его лица.  – … мы могли бы остановиться в нескольких интересных местах по дороге. Учитывая, что мы собираемся навестить его ближе к ночи, и уверена, сидеть в ожидании наступления темноты в номерах никому из нас не хочется, то возможно мы могли бы ненадолго заехать в древнее святилище Карроумор. Не думаю, что это займет много времени. Я давно хотела побывать в… – Грейнджер. – негромко зовет ее Драко. – … этих местах и особенно в Тинтагель и скале Кашел, но понимаю… – Гермиона. – … это слишком далеко от нашего маршрута, поэтому – да, мы можем скоротать время осмотрев некрополь. Удивительное место. Говорят, что самая древняя гробница датируется более четырьмя тысячами лет… – Мы можем посетить что угодно, если в нужный час мы будем на месте. – перебивает ее Малфой, наклоняя голову в бок. В его глазах плещется какое-то странное выражение. – Если ты хочешь – я не буду возражать.  Несколько мгновений, Гермиона внимательно смотрит на него, а после коротко кивает и откидывается на стул, скрещивая руки на груди.   – Ты знал что большинство мертвецов, похороненных там, подверглось кремации, согласно древней традиции, однако в одном захоронении были найдены ингумированные останки? К тому же, эта гробница была спроектирована так, чтобы в дни солнцестояния солнечные лучи проникали через узкое отверстие каирна и освещали все помещение целиком. А все входы остальных захоронений специально обращены к ней. – вещает Грейнджер. Ведьме нужно занять мысли и язык, чтобы отвлечься от совсем несвоевременных размышлений об их тандеме. – Исследования показали, что над останками в той могиле была проведена сложная процедура очищения – от костей была полностью отделена вся плоть, а уже потом кости были захоронены в земле, что совершенно нехарактерно для бронзового века. Кости были почти отполированы, словно от них очень тщательно отскребли даже самые мелкие волокна. Надо сказать, очень трудоемкий процесс для тех времен. Кроме того, потом надо было заняться срезанными останками. Почему на одного человека было потрачено так много усилий? – Не знаю, но мне импонирует, как ты перешла от переживаний о собственной наготе к рассуждению об отделении плоти от костей. Отличное завершение завтрака. – Это занимательно. Драко кидает на нее короткий взгляд с ухмылкой на губах:  – И кровожадно.  – Ты закончил? – спрашивает его Грейнджер.  – Да.  – Тогда встретимся через пятнадцать минут у машины. – подводит итог завтраку ведьма.    Когда за спиной ведьмы захлопывается дверь гостиницы, Драко уже ждет ее, облокотившись на капот. Ирландия не радует их погодой. Кучные облака висят так низко, что кажется скоро почти придавят этот мир своей серой угрюмостью. На побережье почти нет снега. Только льдистая снежная крошка скрипит под ее ботинками, пока Гермиона проходит к машине и залазит внутрь салона. Малфой также быстро оказывается внутри, потирая раскрасневшиеся от холодного ветра руки. После его палец быстрее, чем ее, увеличивает громкость магнитолы. Гермиона бросает быстрый удивленный взгляд на мага и сдает задом, выезжая с подъездной дорожки. – Карта, Малфой. – командует она, выворачивая на единственную улицу, ведущую от порта. – Там отмечено нужное место на карте. Я прикидывала наш маршрут, но не уверена, что имею хоть какое-то представление куда нам ехать дальше. Шумно вздохнув, Драко хватает сложенную карту, разворачивая ее так, что она закрывает обзор даже ведьме. Та недовольно отодвигает ее рукой от своего лица и медленно плетется по пустынной дороге, пока Малфой ведет пальцем по петляющим линиям.  – Кажется, мы должны следовать до Белфаста и потом стараться держаться севера. – бормочет Гермиона, пытаясь заглянуть в карту.  – Нам нужна дорога с меткой А8. После Белфаста нужно двигаться к озеру Лох-Ней, обогнуть его с юга и дальше прямо – на юго-запад, никуда не сворачивая.  – Карраумор где-то… – До него еще далеко – езжай. Мы его не пропустим. – Ладно. – отмахивается Грейнджер и давит на газ, переключая передачу.  Они немного блуждают по улицам Ларна, один раз случайно сворачивая не туда, но все же находят выезд на шоссе и вливаются в скудный поток машин, добираясь в течение получаса до Белфаста. Там, попетляв между кирпичными домами и разругавшись из-за навыков Малфоя ориентироваться по карте, наконец-то выезжают на трассу М1, по которому, как утверждает Драко, им следует ехать до съезда в Данганнон, что будет еще не скоро.  Гермиона делает музыку громче. Поздние Beatles допевают нехарактерную для них инди-песню о любви и сразу же после раздаются первые ноты их легендарной версии Roll Over Beethoven. Обгоняя, тащущуюся словно улитка, впереди них фуру, ведьма под нос подпевает каждую строчку бессмертной классики. Рядом с ней раздается тихий смешок.  – Ой, да ладно тебе, Малфой. – цедит Грейнджер. – Это же The Beatles! В конечном счете, ты тоже британец! Незнание каждого слова их песен приравнивается к уголовному преступлению в этой стране.  Он отвечает ей молчанием.  – Ну же. – подначивает она его, подпевая громче. – Well, if you feel it and like it. Well, get your lover and reel and rock it. Roll it over and move on up Just a trifle further and reel and rock it.  Малфой остается безмолвным.  – Мерлин. Ты, что не знаешь кто такие The Beatles? – с напыщенным ужасом оглядывается Гермиона на него. – Я сейчас же высажу тебя посреди этой трассы! – гневно бросает она.  – Я знаю, кто такие The Beatles. – все же отвечает маг.  – Откуда? – охает она, удивленная его ответом, потому что в сущности не верила в такую возможность.  – Моя мама любит их музыку.  – Нарцисса?! – уточняет ведьма. – Да, моя мать Нарцисса Малфой.  – И вы ее слушали? – глупо переспрашивает Грейнджер. Скосив на нее многозначительный взгляд, Драко разминает шею и вновь откидывает голову на подголовник.  – Мама любила ставить их пластинки дома. – приглушенно произносит он, смотря в окно, так что ведьма еле различает слова. Гермиона почти не может представить себе подобного. – Мы не настолько отсталы, как ты себе вообразила. – говорит Драко уже громче. – А Фредди Меркьюри? – с недоверием спрашивает ведьма. – Группа Queen?  – Это так удивительно? – приподнимает брови маг.  – Конечно! – выпаливает Грейнджер.  Трек заканчивается и в салон резко врываются звуки главного хита Nirvana. Гермиона кидает быстрый ожидающий взгляд на мага. Тот растягивает губы в улыбке.  – Только не говори мне, что ты знаешь и эту группу.  – Знаю.  – Твоя мама и их фанатка? – мило интересуется ведьма. – В Дурмстранге есть студенты, кто любит их музыку. – И как тебе?  – Если ты наконец замолчишь и сделаешь громче – буду признателен. – Ты полон загадок. – кидает Грейнджер и все же следует желанию Малфоя.  – Аббревиатура AC/DC тебе о чем-нибудь говорит? – не выдержав, вновь спрашивает ведьма спустя десять минут и три песни Nirvana. Драко цокает языком:  – Да. – все же отвечает он.  – Ммм… – прикидывает в уме  Гермиона. – Aerosmith? Oasis?  – Что-то то припоминаю.  – А что насчет джаза? Нина Симон? Арета Франклин? Рей Чарльз? Или может Льюис Армстронг?  – Бенни Гудман.  – Spice Girl?  Повернув к ней голову, Малфой прищуривает веки, по всей видимости пытаясь вспомнить слышал ли он это название когда-либо. – Это было самонадеянно с моей стороны, согласна. – признается сама себе Грейнджер со вдохом и концентрируется на дороге. The Beatles – кто бы мог подумать? Картина Нарциссы Малфой с виниловыми пластинками в руках на фоне интерьеров древнего мэнора, хоть Грейнджер и плохо представляла как он выглядел, но могла себе вообразить, не укладывается в ее голове. Жизнь умеет преподносить сюрпризы. Драко вновь ее удивил. Бросив короткий взгляд на расслабленного мага в соседнем кресле, Гермиона опирается локтем о дверь и тоже заставляет свои мышцы расслабиться. Удивительно, но сегодня внутри нее почти штиль. Все эмоции как будто притупились – лишь слабыми отголосками, отдаваясь на периферии сознания. Ни боли, ни горечи, ни страха. Они вернуться – она знает. Но маленькая передышка психики в это мгновение кажется, как никогда кстати.  Через час, под задорный зов отправиться в путь от Rusted Root, они оставляют поворот к Данганнон позади и сворачивают на дорогу А4, под чутким и требовательным руководством Драко. На торпеде ездит туда сюда открытая пачка полюбившегося ему печенья, пока Малфой потягивает кофе из фирменного стаканчика заправки на которую они заехали некоторое время назад, чтобы заправиться. Гермиона опустошила свою порцию в первые пять минут и теперь грызет второй по счету мятный леденец. Дорога скучна и однообразна, как и большинство трасс в этом мире. Пологие холмы, худые редкие посадки по двум сторонам дороги, пологие холмы, съезд, вновь посадки. Гермионе не чем занять мозг, кроме как запоминать номера проезжающих машин, грызть леденцы и обращать внимание на то, что делает Драко рядом с ней. А он почти ничего не делает. И молчит. Он сегодня в худшем настроении чем вчера, не считая утреннего прояснения. Это раздражает. За неимением ментальной пищи, ее мысли вертятся вокруг того, что ждет их вечером. Если это все же Давенпорт, как они поймут, что это именно он, не привлекая лишнего внимания? Она понятия не имеет, что думает по этому поводу Драко, но ведьма уверена, что точно не стоить попадаться ему на глаза. А если это не он? Если она просто напросто ошиблась, что честно говоря очень вероятно, то они просто так проехали всю Британию насквозь. Или это все же он? Стоит ли им оставить его, чтобы сообщить о его нахождении в Британии и возможном причастии к культу, как они и планировали, или они все же должны вмешаться? Ее палочка спрятана в рукаве, она ощущает ее теплое касание на своей коже и то, как она натягивает свитер, когда Гермиона двигает рукой. Предстоит ли ей воспользоваться ее сегодня? Она не знает ответа. Просто думает и думает и думает.  – Сворачивай! – резко командует Малфой, смотря в карту, чуть больше полутора часа спустя.  – Что? – теряется Грейнджер.  – Сворачивай! Прямо сейчас!  – О, Мерлин! – ее руки резко выворачивают руль и шины издают визг, а зад машины заносит на встречную полосу. Водитель сзади нее грозно сигналит. – Ты мог мне сказать раньше?! А? – гаркает на мага Гермиона. – Почему надо говорить об этом в самый последний момент?!  – Перед нами было достаточно места. – спорит Драко.  – Для метлы – да. Но это машина, Драко! Кроме того, есть правила дорожного движения. Мы должны им подчиняться.  – Но ты же свернула.  – И чуть не создала аварийную ситуацию! – тычет на дорогу перед собой Гермиона. – Ты худший штурман, что я знала в своей жизни.  – Я оказываю тебе большую услугу тем, что.. – Предупреждаю – лучше тебе этого не говорить.  – Подчиняйся моим указаниям, а не спорь. В чем тогда смысл того, что я занимаюсь этим? –  поднимает он карту перед ее лицом и почти загораживает обзор. В его голосе звенит явное раздражение. Грейнджер отпихивает карту в сторону. – Ты ставишь под сомнение каждое мое слово.  – Сейчас же я тебя послушалась. – спорит Грейнджер.  – А до этого? – уже более спокойно спрашивает маг.  – Нет. – признает она. – Мы пропустили тот поворот именно по твоей вине.  – Ты поздно про него сказал. – перечит ему Гермиона. – Я предупредил тебя заранее, но ты начала спорить, что по твоим воспоминаниям мы не должны сворачивать к Балладрихиду. Однако мы должны. – вновь подносит ближе к ней карту Драко. Ей кажется, что Малфой готов ткнуть ее носом в расчерченную линиями схему Королевства. – Если ты доверила мне заниматься этим, то подчиняйся моим указаниям. – требовательно произносит маг. – И перестань все контролировать. – добавляет он. – Я и не контролирую. – Это шутка? – холодно интересуется Драко.  – Если ты вдруг не заметил, то последние дни выдались, как никогда сумбурными и богатыми на неожиданности, Малфой. Уж прости, что я пытаюсь хоть что-то мать твою проконтролировать. – шипит раздраженно ведьма. Повернув к ней голову, Малфой молча впивается острым взглядом в ее лицо. Упрямо сжав губы, Грейнджер заставляет себя не реагировать и вести машину. Первые пару минут у нее превосходно получается. Но после червячок объективности начинает грызть ее изнутри.  – Приношу извинения твоей матери. – цедит Гермиона ворчливым тоном.  – Если бы я умел водить эту ржавую посудину, я бы избавился от тебя еще в Шотландии.  – Я отзываю свои извинения. Она повинна в твоем рождении. Громко выпустив воздух из груди, Драко сканирует глазами вид на маленькую деревушку из лобового окна и опускает голову к карте в его руках.  – Налево! Вот на этом повороте! – сразу же раздается с его стороны. Изо рта Гермионы вылетает громкий то ли стон, то ли рык через сжатые зубы, когда она вновь резко разворачивает машину.  В Карроуморе безлюдно. Небольшое стадо овец пасется среди древних мегалитов, раскиданных по полю. Двигаясь в даль к высокому каменному кургану – каирну, ладонь Грейнджер скользит по поросшим мхом камням, расположенных над захоронениями. Драко отстал. Каждое касание к надгробиям отдается вибрацией сквозь всю нее. Здесь томится магия. Она не теплая и не холодная. Она просто здесь есть. Окаменелая и древняя – ровно такая же, как этот некрополь.   Яркое оранжевая пятнышко мелькает на периферии ее зрения и Гермиона оборачивается, наталкиваясь взглядом, на маленькую серую птичку с красноватой грудкой и мордочкой, что скачет по камням. Вспорхнув малиновка приземляется на один валун ближе к ней и смотрит на ведьму. Задержав на несколько мгновений взгляд на птице, Гермиона отрицательно качает головой. Нет. Ведьма быстро отворачивается и движется дальше.  Каирн уже близок. Грейнджер настигает высокие каменные своды и проходит внутрь. Посреди словно престол высится склеп из сложенных друг на друга мегалитов. Положив ладонь на стену, что окольцовывает захоронение, Гермиона скользит ладонью по грубому рельефу камней, обходя гробницу по кругу. На верхний валун надгробия, лежащий, словно крыша на других, приземляется малиновка. Птица издает короткое щебетание. Грейнджер замирает, недовольно смотря на нее. Нет. Вскинув руку, ведьма капризно машет в ее сторону, стараясь спугнуть, но птица лишь подпрыгивает еще ближе к ведьме, крутя головкой. В это мгновение, из-за надгробия бесшумно выныривает Драко. Маг также, как она двигается вдоль стен, огибая центральные камни, только с другой стороны. Гермиона вздыхает и переводит обвиняющий взгляд на птицу. Резко вспорхнув, малиновка уносится прочь.  – Ты чувствуешь? – приглушенно спрашивает ее Драко. – Да. – кивает Гермиона, прислоняясь спиной к стене. Подойдя ближе к гробнице, Малфой прикладывает руку к древним мегалитам. Его веки закрываются и он замирает:  – Так спокойно. – почти не слышно вылетает из его рта.  Гермиона полностью согласна с ним в этом и потому тоже закрывает глаза, насыщаясь царящим здесь умиротворением и самим этим местом. Кто бы здесь не был похоронен, он стережет покой всех тех, кто покоится кругом. Тысячелетиями он бережет их сон, сковав пространство в древней магии, присутствие которой поглощает ее. Спустя минут пять, Грейнджер все же открывает глаза и лезет в сумку, резво вытаскивая печенье, вспомнив о суевериях. Достав печенье из пачки, она вскидывает голову к Малфою:  – Драко.  Тот распахивает веки.  – Держи.  Мужские пальцы ловко ловят, подкинутое в воздух, печенье. Засунув его в рот и сделав шаг назад, маг опирается плечом о стену в паре метров от нее. Второе лакомство Гермиона зажимает в зубах, быстро закидывая пачку обратно в сумку. После они оба с удовольствием жуют, чувствуя, как шоколадная крошка тает на языке, и глупо переглядываются друг с другом.  – Ты должен рассказать мне шутку. – мямлит Грейнджер с набитым ртом.  – Почему я? Уверен, у тебя припасена парочка.  – Не могу вспомнить ни одной. – пожимает плечами она.  – Тогда обойдемся и без них.  – Но мы должны повеселиться.  Приподняв огрызок печенья, Драко крутит его в пальцах перед ведьмой:  – Мы уже празднуем. Традиции соблюдены – мертвые не затаят обиды.  – Пожалуйста, имейте ввиду, что если что – это его вина. – шепчет Гермиона, отталкиваясь от стены и наконец касаясь центрального надгробия.  Магический ответ необычайно силен. Он сразу же обволакивает ее в объятия. Все чувства ведьмы растворяются без следа. Грейнджер погружается в затягивающую глубину безмолвия и безмятежности. Но вдруг резкий импульс проносится сквозь нее словно удар, изгоняя из блаженного покоя. Перед ее глазами встает картина разрушенной Косой аллеи, покрытой искаженными телами. Краски этого видения ярки, а каждая деталь кажется непомерно объемной, словно движется прямо на нее. Грейнджер резко распахивает глаза. Да. Она понимает, что это значит.  Женская рука покорно соскальзывает с камня.  – В спальню лорда врывается верный слуга и истошно кричит: “Сэр! Спасайтесь! Темза вышла из берегов!”…. – раздается приглушенный голос Гермионы. – Оторвавшись от чтения газеты, лорд отвечает своему слуге “Ну что вы, Смит! Выйдите и доложите заново, как положено!”. Через пять минут, двери спальни распахиваются под напором воды. Верхом на деревынном плоте, несущий волной, дворецкий учтиво сообщает лорду: “Темза, сэр!”.  Сначала тихий, потом уже более громкий смех Малфоя касается ее слуха. Гермиона растягивает губы в улыбке и поворачивает к нему голову.  – Глупость. – кидает он с улыбкой на губах.  – Лучше, чем ничего. – пожимает плечами Грейнджер и поднимает руку, смотря на часы. – Четыре часа дня. Нам пора.  Короткое мгновение Драко молча окидывает ее взглядом. После он коротко кивает и первым отправляется к выходу меж массивных каменных стен.  *** Одноэтажный небольшой дом Эдварда Ди стоит на отшибе рыбацкой деревушки почти на краю моря. Дальше только мелкие скалы и длинный песчаный берег пляжа. Гермиона обманула Драко о месте их назначения специально, чтобы он не бросил ее по дороге, стащив карту. Нужная им деревня находится в нескольких десятков миль от того места, что она указала. Но Малфой никак не отреагировал на это, когда она призналась ему, лишь кинул странный взгляд в ее сторону. Теперь же Гермиона рассматривает дом Ди в первых сумерках, то и дело оглядываясь на холодное белое зарево у кромки воды на горизонте. Они сидят в заглушенной машине уже сорок минут дожидаясь густой темноты и хоть какого-то движения в доме. Припарковавшись достаточно далеко от дома у подножия небольшого холма, но сохранив возможность наблюдать за местом их обоюдного интереса, волшебники погрузились в молчание. Ведьма искренне надеется, что со стороны случайные свидетели подумают, что они лишь двое влюбленных, решивших уединиться на безлюдном пляже. Тревога с каждой минутой разгоняется в ней словно маятник, что на каждом замахе наоборот все более увеличивает амплитуду.  Спустя время, показавшееся ведьме вечность, тьма наконец накрыла берег. Только маленькие яркие окна дома и одинокий фонарь над дверью лучатся светом вдалеке.  – Что мы будем делать? – спрашивает Гермиона шепотом, как будто Ди сможет их услышать. – Он так никуда и не вышел. – Ты остаешься здесь. Я навещу его. – уверено говорит Малфой, не сводя глаз с дома.  – Что? И что же ты ему скажешь? – тихо шипит ведьма.  – Придумаю что-нибудь.  – Я не останусь сидеть в машине одна. – протестующе заявляет она. – Я иду с тобой.  – Нет. – отвечает Драко, наконец поворачиваясь к ней. – Ты останешься здесь! – приказывает он. Грейнджер упрямо вскидывает голову. – А если это он? Если он опасен? – спрашивает она. – Идти туда в одиночку полн… – Именно поэтому ты останешься здесь! Я пойду один. – Драко, это.. – Послушай меня,.. – неожиданно мужская ладонь находит и крепко стискивает ее предплечье, призывая замолчать и подчиняя себе. – … если это Давенпорт, то он быстро все поймет. Он будет защищаться. Возможно позовет на помощь. Если ты вдруг увидишь свет заклятий или кто-то появится – уходи. Уходи и не смей идти за мной. Ты поняла меня?  – Но… – Грейнджер, это приказ. – жестко вылетает из рта мага. В его глазах застыла непоколебимая уверенность. Драко прямо смотрит ей в глаза. – Ты уже выполнила свою часть уговора, дальше – моя задача. – Малфой, я…  Вторая рука мага быстро исчезает под пальто на груди и после вытаскивает две волшебные палочки. Одну из них он почти агрессивно всовывает в ее руку. Чужеродная магия оружия пронзает ведьму.  – В случае необходимости используй эту палочку. Но лучше попытайся убраться отсюда, как можно дальше, сначала без помощи магии. Однако, на случай, если у них все же есть возможность отслеживать магию, пусть останется след чужой палочки. Ты поняла меня? – она уже слышала этот тон его голоса. Жестокий и подчиняющий. Но в его интонации звенит что-то еще – что-то порождающий леденящую волну страха внутри нее. Ровно такую же, что она чувствовала там на Косой аллее. Грейнджер растерянно опускает взгляд на оружие, зажатое теперь в ее пальцах. – Если будешь трансгрессировать, то делай это в несколько прыжков. Ни в коем случае не перемещайся сразу в нужное место. Это та защита, что я могу тебе предложить.  – Драко. – тихо произносит Гермиона. Его пальцы все еще сжимают ее предплечье. – Но если с тобой что-нибудь случится?  – Я выберусь. Не думай обо мне. Ты должна позаботиться о себе. – Если что-то пойдет не так, я не смогу просто уйти, оставив тебя. – Сможешь. Ты помнишь наш план? Рассказать о Давенпорте. Это будет твоя задача, если что-то случится. Ты сделаешь это, Гермиона? – Да. – почти беззвучно отвечает Грейнджер.  – Если это он – ты уйдешь. – делая ударение на каждое слово, повторяет Малфой и его хватка исчезает. – Палочка, Грейнджер. Используй только эту палочку. – напоминает он.  Спустя несколько мгновений, Гермиона растерянно кивает. Малфой, удерживает ее взгляд еще на секунду и после резко отворачивается, вылезая из машины. Дверь с тихим щелчком захлопывая за ним. Темная одежда мага почти сразу же сливается с тьмой и вот уже ведьма может различить только светлое пятно его волос и очертания быстро движущегося силуэта. Гермиона осталась одна. Ведьма до рези в глазах всматривается в скользящую к дому тень. Что за дурацкий план он придумал? Что она вообще может рассказать про Давенпорта, кроме обрывком фраз его рассказов без имен и деталей? Идиот. Грейнджер переводит взгляд на оружие в ее руках. Она не сомневается – эта и та другая палочка взяты на черном рынке. Секунду она сверлит ее напряженным взглядом. Потом вновь переносит свое внимание на дом.  Наконец фигура Драко возникает в кругу света тусклого фонаря над крыльцом. Он замирает и коротко стучит в дверь. Грейнджер перестает дышать. Несколько мгновений ничего не происходит, а после в дверном проеме появляется тонкая полоска света и дверь наконец распахивается. Низкая полноватая фигура мелькает на пороге, но быстро исчезает внутри дома, вне зоне ее видимости. Немного постояв, по всей видимости что-то говоря человеку внутри, Малфой входит следом. Дверь закрывается. Грейнджер нервно сглатывает и коротко тарабанит пальцами по рулю, напряженно наблюдая за окнами. Ничего не происходит.  Пять минут спустя подошвы ее ботинок касаются каменистой земли и она аккуратно прикрывает дверь салона за собой. Быстро соскользнув в маленький овраг, ведьма трусцой пересекает расстояние до дома, двигаясь по дуге, чтобы не попасть в прямую видимости из окон. Она настигает угла дома и, нагнувшись, ползет, прижимаясь к влажной холодной кладке стен под оконными проемами, надеясь расслышать хотя бы что-то. Ничего. Сидя на корточках под карнизом одного из окон до нее не долетает ни звука. Нахмурившись, Гермиона крепче сжимает палочку. Беспокойство завязывается в узел внутри, вызывая глубокое шумное дыхание, и ведьма насильно заставляет себя дышать спокойней.  На согнутых ногах Грейнджер, как можно тише, огибает дом, надеясь, что те, кто находятся внутри просто расположились в комнате с другой стороны, но завернув за угол, Гермиона натыкается на еще одну дверь со стороны моря. Дряхлая задняя дверь кажется слегка приоткрытой, будто хозяин не плотно закрыл ее. Тонкая щель между деревянным полотном и аркой светится тусклым светом. Несколько секунд, Грейнджер сомневается, смотря на решетчатые оконные вставки сверху. Ладно. Немного приподнявшись, Гермиона осторожно заглядывает внутрь сквозь стекло. Это кухня. Проникающий сюда свет льется из коридора. Она кажется почти не обжитой, но в сумраке она успевает различить кружку, оставленную на кухонном столе. На полу, освещенной светом, мелькает тень. Грейнджер настороженно вглядывается в коридор, но больше не замечает ни движения. Присев обратно на корточки, Гермиона на секунду зажмуривается, сомневаясь. Она перекатывает в пальцах палочку и слегка ей взмахивает, приравниваясь к ее тяжести и длине. Ладно. Сделав глубокий вдох, Гермиона почти нежным движением слегка толкает дверь рядом с собой. Та беззвучно отворяется. Грейнджер тихо проскальзывает внутрь и быстро притворяет ту за собой, боясь, что порыв ветра с моря выдаст ее присутствие.   Ее нос сразу же заполняет резкий запах. Он кажется ей знакомым. Осторожными шагами она придвигается к столу, быстро рассматривая вещи, находящиеся на нем. Свернутый кожаный чехол рядом с исписанной бумагой и ручкой, разделочная доска и пара кухонных ножей разных размеров, кружка с недопитым чаем и блюдце с печеньем. Ничего необычного для одинокого мужчины писателя где-то в захолустье. Но запах не дает ей покоя. Ее глаза сканируют кухню, пытаясь рассмотреть детали во тьме – но вновь не находят ничего необычного. Бросая быстрый взгляд на выход в коридор, Гермиона оборачивается к темному углу кухни у двери, который она еще не успела изучить.  Перед ее глазами, привыкшим к полутьме, проступают очертания котлов на застеленном тканью столе.  Дыхание Грейнджер сбивается. Вытянув руку, она кончиками пальцев касается поверхности стола, надеясь, что она ошибается. Но под ее пальцами первоклассная выделка из драконьей кожи, устойчивая к жару и абсолютному большинству разъедающих веществ. Здесь запах особенно силен. В углу на стене висит шкафчик и она аккуратно открывает одну створку. Полки заставлены флаконами и банками с ингредиентами. Гермиона хватает нескольких секунд, чтобы узнать их по одним лишь очертаниям даже в густом сумраке. Засушенные жала брюховертки, лаванда, крапива, сушеные крылья фей и другие магические ингредиенты. Но ее взгляд приковывает к себе высокая колба – главная причина резкого запаха. Гной бубонтюбера, вызывающий сильнейшие ожоги. В нужной концентрации и сочетании, приводящий к взрыву, способному уничтожить этот дом до самого фундамента. Крепко сжав палочку в пальцах, Грейнджер резко оборачивается, вскидывая оружие вверх. Имя Малфоя гремит в ее голове вместе с зашкаливающим пульсом.  На полусогнутых ногах Гермиона прокрадывается к коридору и осторожно выглядывает, держа палочку наготове. Коридор пуст. С обеих сторон расположены дверные проемы, но в тех, что справа, она не слышала ни звука и вроде бы не заметила движения с улицы, поэтому ведьма вытягивает палочку в сторону той, что слева – с противоположной стороны. Та дверь закрыта, в отличие от других. Стараясь не шуметь и опасливо оглядываясь, Гермиона подходит почти впритык и придвигает голову, стараясь расслышать, что за ней происходит. В это мгновение, дверь резко распахивается. – Наконец-то вы оба здесь! – произносит мужской старческий голос, в котором слышится игривость. – Твоя подруга соизволила составить нам компанию. – продолжает он. – Я так понимаю, вы та самая Джин Фаерфокс? Окажите мне честь рассказать как же вас зовут на самом деле, юная леди?  Первое за что хватается ее испуганный взгляд – это повернутое к ней лицо Малфоя на котором, как ей на мгновение кажется, застыл ужас. Но оно быстро ожесточается, превращаясь в агрессивную маску. Рефлекторно Гермиона делает два шага влево, все еще не заходя в комнату, и наводит палочку туда, откуда исходил голос. Ее взгляд встречается с блеклыми глазами Риана Давенпорта – в этом она не сомневается ни секунды.  Седые волосы длинными паклями свисают по обе стороны его лица. Глаза глубоко запали, обрамленные нависающими сверху кустистыми бровями. Его лицо прорезают глубокие морщины. Когда Риан встречается с ведьмой взглядом, на его губах появляется улыбка, не сочетающаяся с выражением его глаз, – кариестные сомкнутые зубы больше походят на оскал. На Давенпорте твидовый костюм, руки покоятся на подлокотниках громоздкого кресла. Она не видит палочки в его пальцах. Грейнджер не отвечает на его просьбу и бросает еще один взгляд на Малфоя – его оружие при нем. Палочка Давенпорта зажата во второй руке.  – Ну что вы застыли на пороге, милая? Прошу проходите. – вновь обращается к ней Давенпорт, делая приглашающий жест. – Простите, я не успел приготовить чай. Ожидал гостей чуть позже.  Гермиона так и не открывает рта, но делает один шаг вперед, встав прямо на пороге комнаты. Кончик ее древка все еще нацелен ровно на Давенпорта и она переводит вопросительный взгляд на Драко. Сжав зубы, так, что она видит, как выступили кости челюстей под его кожей, маг не отрывает взгляда от Риана.  – Не говори с ней. – вылетает приказ из рта Малфоя. – Все твои подружки всегда столь недружелюбны.– тянет Давенпорт. – Мне рассказывали про другую ведьму. Астория Гринграсс, если не ошибаюсь. Мои друзья сказали, что девчонка имеет крайне скверный характер. – говорит он, склоняя голову и вновь переводит взгляд на Грейнджер. – Должен сказать, что вы проделали впечатляющую работу, мисс. Не то, чтобы я очень старался скрыться, но вы первая, кто нашел меня. Даже Драко, столь сильно желая меня отыскать, не смог сделать этого без вашей помощи. А ведь ключик к моему местоположению был банален.  Никто из молодых магов не отвечает ему. Сведя в притворном расстройстве брови, Давенпорт качает головой.  – Вы оба так не разговорчивы. О, возможно вы опечалены нашим представлением. – произносит Давенпорт и Гермиона сжимает зубы. Злость вспыхивает в ней словно пламя. – Да… – тянет он. – Я понимаю вас, мои дорогие. Не все способны разглядеть красоту в подобном.  – Замолчи. – тихо произносит Малфой, в его голосе струится гнев. – Тебе жаль их, Драко? – спрашивает Риан, складывая руки в замок перед собой. – Не нужно их жалеть. Они оказались в месте, гораздо более приятном, чем наш мир.  – Как вы смеете? – вылетает, пропитанный злобой, вопрос сквозь зубы Гермионы.  – Вы должны были увидеть это, мисс. – на губах старого мага вновь появляется легкая улыбка, когда он качает головой. – Чтобы понять.  – И что же я должна была понять?  – Грейнджер. – рявкает Драко, призывая ее замолчать.  – Смерть. – легко произносит Давенпорт. – Кажется, что она ужасна. Пугающе беспощадна. Уверен, вы думаете, что путь всех тех людей печально окончился три дня назад, но все гораздо сложней. Вы же видели их – наше сокровище? Драугов?  Силясь понять, что он желает ей сказать, Гермиона ведет головой, хмуря брови и Давенпорт замечает ее недоумение.  – Инферналы. Точно, вы обычно называете их так. Я говорю о тех, кто вернулся к жизни с помощью магии. Разве это не прекрасно? – спрашивает он и в его голосе скользит искреннее восхищение. – А это ведь только часть того на что мы способны. Представьте, что мы могли бы создать будь у нас больше возможностей?  – Вы безумны. – качает головой Гермиона. Хриплый надрывный смех вырывается из горла Давенпорта и он закашливается. Быстро достав из внутреннего кармана платок, маг прижимает его к губам, заходясь в новым спазмах тяжелого гортанного кашля. Когда он отнимает платок от губ, Гермиона видит кровавые разводы на белой ткани. Ее палочка медленно опускается. Риан тяжело откидывается на спинку кресла, прикрывая веки. Тяжелое сиплое дыхание сотрясает его грудь.  – Этот мир сложен, юная ведьма. – устало произносит маг. – Он несправедлив. Запутан и в нем никогда – никогда не будет мира. В нем всегда будет боль, потери и страх. Пора бы вам в этом убедиться окончательно.  – Еще в нем есть любовь. Есть счастье и радость. – с напором спорит Грейнджер.  – Да. Только для всех все равно все заканчивается одинаково. Ваши возлюбленные умирают или умираете вы, оставляя боль в душе тех, кто вас любил. Радость затухает, а счастье мимолетно. Все в этом мире конéчно. – тоном познавшего жизнь человека и утомленного ею, отвечает Риан Давенпорт, замолкая на мгновение, содрогаясь в еще одном спазме болезненного кашля. Когда он вновь поднимает голову, в его глазах загорается яркий огонек восторга. – Но что если бы мы могли победить смерть? Если бы мы могли вернуть то, что ушло навсегда? Что если бы это было в наших силах? – спрашивает он. Одержимость звенит в его голосе. – Я вижу вы познали потерю, мисс. Но стоит вам лишь искренне пожелать и вы сможете вернуть утраченное, уверяю вас. Вопрос лишь в том, на чтобы вы пошли ради этого?  Смотря в блеклые, засланные влажной пеленой, глаза Давенпорта, Гермиона чувствует, как его слова проникают глубоко в нее. Древко магического оружия нагревается в ее руке. В ведьме струится магия – иррациональный и необъяснимый феномен, но главное возможный. Одно из доказательств покоится в ее ладони. Она поднимает руку, смотря на палочку и качает головой.  – Это невозможно. – твердо произносит Грейнджер, потому что это правда, какие бы возможности не таило оружие в ее руках  – Вы абсолютно уверены в этом? – усмехается Давенпорт. – Вы же знаете про стену далеко на севере? Он рассказал вам про нее? – кивает Давенпорт на застывшего в молчании Драко, что следит за каждым его движением.  – Да.  – А про Вечный дозор?  – Да.  – Тысячи лет Дозор защищает стену, чьего создателя уже никто и не упомнит. Тысячи лет они стерегут вход в мир, который может дать нам не только ответы, но и дары, которые ранее казались нам невозможными. За стеной в Татморкхейме таится мир, где смерть является не столь абсолютным понятием, как в нашем, юная ведьма. Мир, где магия, которую нам с вами даже сложно вообразить, не заточена в единицах уникальных людей, а пропитала каждую песчинку. – холодная злость звенит в его словах. – Вечный дозор стоит между нами и самой желанной мечтой всех живущих когда-либо в этом мире и всех, кто будет жить после.  – И поэтому вы убили тех людей?! – выплевывает Гермиона, делая резкий шаг к нему. – Там были дети, Риан. Маленькие дети. Вы желаете бессмертия, а с ним и всевластия, но убиваете тех, кто еще даже не успел познать эту самую жизнь.  – Мы показываем. – чеканит Давенпорт, качая головой. – Показываем то, что ждет всех без исключений. То, что может случиться с каждым, мисс. И предлагаем решение, как этого избежать.  – Вы безумны. – вновь повторяет Гермиона, сжимая ладони в кулаки. Тяжкий вздох вырывается из ее рта.  – Может быть. Но вы не можете этого утверждать, пока не побывали там сами. Пока вы не познали Татморкхейм. Не увидели все собственными глазами. Он был там. – вновь указывает в сторону Малфоя Давенпорт. – Ты рассказывал ей о том, что видел? Ты рассказывал о том, что встречал там во время вылазок за стену? Гермиона удивленно оборачивается на Драко.  – Он не сказал вам, не так ли? – приподнимает брови Давенпорт, в его голосе слышится скрытое довольство. – Драко - член Вечного дозора. Он поклялся, как и все они, быть его частью и защищать стену до самого последнего вдоха. – тянет маг. – Ваш спутник, мисс, хранит почти также много тайн, как и сам Татморкхейм. Сделав шаг вперед, Малфой поднимает руку с палочкой, наводя ее на Давенпорта.  – Где они? – холодно спрашивает он. – Я не знаю, Драко. – качает головой Давенпорт. – И ты видел это в моем разуме. Прямо перед тем, как нас прервали. – переводит он взгляд на ведьму с улыбкой на губах. – Ты мог изменить воспоминания. Как много драугов вы создали?  – Достаточно. – качает головой Давенпорт. – Что ты хочешь сделать, мой мальчик? Истребить их всех? Ну что-ж, мы создадим новых – люди умирают каждый день.  Смотря на спину Малфоя, Гермиона видит, как напрягается его фигура. Как каменеет кисть, держащая оружие в пальцах. Грейнджер отчетливо чувствует гнев струящийся из него. Кажется, еще секунда и он убьет Давенпорта прямо здесь. – Драко. – зовет его ведьма. – Мы должны отдать его Аврорату. Он понесет наказание за то, что совершил. – Да. – коротко отвечает он. – Он должен быть доставлен в Лондон. – твердо говорит она, подходя ближе.  – Верно. – откликается маг. Он оборачивается. Тяжелый взгляд его глаз встречается с ее. Гнев скрылся за коркой холода. – Иди. Проверь все ли спокойно на улице и подгони машину.  – Ты увере.. – Иди, Грейнджер. Я выведу его. – приказывающие произносит он. – Хорошо. – кивает она и кидает быстрый взгляд на Давенпорта.  Устало откинувшись в кресле, Риан улыбается ей и коротко склоняет голову. На его лице удивительное умиротворенное выражение и оно поражает ее. Ему стоило бы бояться той участи, что ждет его. Но она отмахивается от этой мысли. Отвернувшись, Гермиона быстро пересекает коридор к входной двери, по дороге заглядывая в пустующие комнаты. Она берется за ручку двери и в этот момент ее взгляд натыкается на фото в рамках на стене.  Прямо перед ней, на старой колдографии изображен счастливо улыбающийся мужчина, аккуратно держащий на руках маленький сверток – младенца. Его взгляд то обращается к дитя, то вновь на камеру. Рядом с ним, склонившись к малышу, улыбается и строит рожицу ребенку темноволосая девушка. Ее длинные кудрявые волосы развеваются на ветру. Гермиона переводит взгляд на следующую рамку. На этом фото только двое. Красивая счастливая девушка кажется тенью самой себя. Одетая в черное платье с высоким воротом, она сидит на стуле рядом со стоящим с ней мужчиной. На ее бледном лице лежит отпечаток скорби. У мужчины, чья рука с обручальным кольцом покоится на ее плече, белеет слишком ранняя седина в волосах. Его лицо больше не освещается улыбкой, лишь холодная закрытая маска. На третьем фото ведьма видит уже только Давенпорта, стоящего рядом с Гриндевальдом. Он здесь намного моложе, чем есть сейчас, но Гермиона отмечает глубокие морщины, прорезавшие еще молодое лицо. Большая часть волос мага седа. Ведьма придвигается чуть ближе – кольца на его руке больше нет.  Горечь разливается в ее груди и Гермиона переводит взгляд на другой конец коридора – к открытому дверному проему. Несколько секунд она вспоминает то выражение лица Риана Давенпорта, что было прямо перед тем, как она ушла. Давенпорту не страшно. Ему больше не страшно.   Грейнджер резко, почти рывком, нажимает на дверную ручку и выходит из дома, спускаясь с маленького крыльца. Шаря взглядом по округе, она проходит несколько метров вперед. Все спокойно. Ведьма глубоко вдыхает холодный соленый воздух побережья, закинув голову назад, и прикрывает веки на секунду. Она не должна этого чувствовать. Не должна. Но она чувствует наперекор собственному разуму. Сильнее зажмурившись, Гермиона призывает все силы, возвращая рациональность своему мышлению. И вдруг сомнение пронзает ее насквозь. Отпрянув, она резко оборачивается, оглядывая входную дверь и окна дома, где расположена та комната, что она покинула. Нет. Гермиона делает один стремительный шаг вперед, поднимая палочку. Нет. Зеленый свет на мгновение освещает окна изнутри. Гермиона замирает. Ее руки безвольно падают вниз.  Входная дверь открывается и в проеме появляется Малфой. Он сразу же встречается с ней взглядом. Выражение его лица холодно. Губы плотно сжаты. В глазах застыло выражение абсолютной уверенности. Маг распрямляется и прямо смотрит на нее, не произнося ни слова. Набрав воздух в грудь, Гермиона открывает рот… Хлопок аппарации похож на взрыв в ее мозгу, потому что даже не видя их, она сразу понимает кто это. Гости прибыли.  Все, на что хватает реакции Гермионы – это выставить щит. Красная стрекочущая стрела проклятия сразу же разбивается о него. Грейнджер отскакивает ближе к дому, разворачиваясь, и бросает ответное проклятие наугад. Периферическим зрением она замечает, как Драко отбрасывает заклятием сразу двух магов. Но на Грейнджер уже несется рой новых проклятий и она скрывается за кладкой домой, стремительно огибая старое строение. В ее ушах поет симфонию треск заклинаний. “Малфой” проносится со страхом в ее голове. Она спотыкается о низкую покатую дорожку у задней двери в темноте, почти что не упав, и одним рывком заворачивает за угол, сразу же выкидывая руку с палочкой вперед.   – Петрификус тоталус! – вырывается с криком из ее рта первое заклятие. – Орбис! Контратус! Кажется, она обездвиживает одного из темным магов, но ей некогда удостовериться, видя фиолетовую вспышку, несущуюся к ней. Мерцающий щит принимает удар на себя. В этот момент с боку что-то взрывается и Грейнджер отбрасывает в сторону. Наибольший удар принимает на себя спина и ведьма успевает воздать хвалы, что это было не больное плечо той руки, которой она колдует. Прокатившись несколько оборотов по земле, она быстро вскидывается, отправляя проклятие в первую же фигуру с развивающейся темной мантией, что оказывается перед ее взором.  – Конфринго! Ненависть. Ненависть струится внутри Гермионы, пока она то отбрасывает от себя летящие проклятия двух магов, то насылает их обратно. Они были все это время здесь. Он был все это время здесь. Проклятый Давенпорт, выпускающий глупую макулатуру собственного сочинительства и мечтающий о бессмертии. Она бы сама убила его.  Грань реальность стирается для ведьмы. Она плохо понимает, что происходит вокруг – просто сражается, раз за разом произнося все более ужасающие заклинания, возникающие в ее голове сами собой. Ей больше даже не требуется открывать рот, чтобы кончик чужой палочки в ее руке зажегся новым сиянием. Это древко, как будто само предугадывает следующий приказ. Оно знакомо с такой магией – для него она абсолютно естественна. Все ее чувства и мысли сосредотачиваются на смертельном пинг понге, а все те, кто возникают прямо перед ее взором, пока она словно юла крутится по мерзлой земле, то уворачиваясь от проклятий, то ища следующую цель, теряют всякую разницу между собой. Двое магов теснят Грейнджер влево и она спотыкается о что-то. Их соратник – безжизненное тело, раскинув руки, лежит на земле, которого она не заметила в сумраке, освещаемом вспышками магии. Отбрасывая от себя одного из преследователей и после выставляя щит, Гермиона неосознанно упирается в его грудь ногой для твердого равновесия, и только спустя несколько секунд на одно маленькое мгновение успевает обратить на это внимание. Однако не убирает ногу с мертвого тела, пока ей не удается наконец сковать одного из магов, а другого отбросить так, что тот ударяется о землю с отвратительным тошнотворным звуком. Красная вспышка проносится мимо нее, забирая последний воздух из закованного в магические тиски мага и тот падает на землю. Второй, с заметной тяжестью, поднимается с земли. – Экспеллиармус. – одними губами молниеносно произносит ведьма и его палочка отлетает, теряясь в темноте около нее.  – Гладиус. – вторит ей мужской голос и ведьма видит, как мага напротив как будто что-то резко подкашивает. Короткий выкрик вылетает из его горла и он мешком падает на землю.  Оглушенная собственным быстрым поверхностным дыханием, Гермиона почти истерично разворачивается, выставляя оружие перед собой. Кончик ее палочки указывает ровно на помятого Малфоя в свете фонаря двери, что в этот же момент поворачивает к ней голову. Их глаза встречаются. У него дикий исступленный взгляд. Рука с палочкой неосознанно возносится в пасе в ее сторону. Но Гермиона успевает заметить мгновение осознания, кто именно перед ним, в его взгляде, прямо перед тем, как ее глаза цепляются за тень позади Малфоя. Темную тень, которую в этот момент озаряет зеленое зарево зарождающегося проклятия. Ужас захватывает ее, подчиняя разум. – Авада Кедавра! – рычит Грейнджер сквозь зубы быстрее, чем успевает подумать.  Профессору Флитвику стоит пересмотреть свои лекции на достоверность, потому что в упрек его назидательным речам, настолько искаженное произношение заклятия ничуть не отменяет его абсолютной эффективности. Труп одного из Воинов Хелы падает за спиной Малфоя. Гермиону пронзает ледяной волной темной магии. Рука с палочкой плетью повисает вдоль тела. Малфой с белым, словно полотно, лицом молча оборачивается, смотря на несуразно приземлившегося на землю мертвеца. После его взгляд вновь возвращается к ведьме. Драко исподлобья встречается с ее растерянными глазами, как будто сомневается, что зрение не обмануло его.   – Я убила человека. – шепчет ему Гермиона, застыв на месте.  Драко молча кивает и быстро отворачивается, осматривая пространство. На земле лежат пять тел. Четырех из них убил Малфой, не считая мертвого Давенпорта в дома. Еще одна жизнь прервалась от руки Грейнджер.  Белый свет мушками мелькает перед ее взором. Ведьма поднимает голову вверх. Снежинки медленно опускаются с неба. Ухватившись взглядом за одну из них, она следит, как та, медленно кружа, приземляется на мертвое тело на земле. Гермиона издает судорожный вдох. Она думала об этом так много раз, но оказалась совершенно не готова к тому, что совершила.  – Я убила человека. – вновь повторяет Гермиона, скорее для себя самой.  Снегопад медленно накрывает берег, пока Драко почти бесшумно пересекает пространство перед домом, проверяя каждого лежащего на земле и забирая палочки, а после ныряет за угол строения, исчезая из вида Грейнджер. Меньше чем через минуту она различает мягкие шаги за своей спиной – он обогнул дом.  – Мы одни. – выдыхает позади нее Малфой. Его голос звучит так, как будто тяжелая ноша наконец оставила его.  С трудом оторвав взгляд от тела, Грейнджер оборачивается к Драко. Пальцы ослабшей руки с палочкой подрагивают. Ведьма с глупой надеждой заглядывает в его лицо, словно у него есть что-то – то, что исправит эту ситуацию, но Малфой вплетает пальцы в волосы, откидывая голову назад. Несколько снежинок попадает на его лицо и исчезают, оставляя влажные следы. Тяжелый выдох вылетает из его груди.  – Надо уходить. – коротко кидает Драко ей.  Гермиона качает головой. Да, он прав – надо убираться отсюда. Ей нестерпимо хочется исчезнуть. Покинуть это место и никогда не вспоминать об этом дне. Как будто его и не было. Но липкое леденящее чувство внутри не получится обмануть. Лежащие на земле тела не получится обмануть. Грейнджер вновь качает головой.  Чужая рука накрывает плечо ведьмы. Гермиона переводит взгляд на него. Покрасневшая грубоватая кожа покрывает широкую ладонь мага. На ней выделяются белесые очертания пястных костей. Драко слегка сжимает ее плечо.  – Грейнджер. – негромко зовет ее Малфой. – Идем.  – Хорошо. – тут же соглашается ведьма и поддается легкому движению его руки, что разворачивает ее тело и слегка толкает вперед.  Она послушно пересекает короткое расстояние, ощущая, как Малфой двигается за ней по пятам. Обходя дугой одно из тел мертвых волшебников, Гермиона бросает быстрый опасливый взгляд назад – на те, что остались у дома.   Вот уже ее нога ступает на каменистый пригорок оврага, как ведьма резко тормозит. Остановившись, Грейнджер вздыхает и закрывает глаза, с усталостью протирая руками лицо.  – Мы их убили. – неразборчиво шепчет она. – Что?  – Мы убили шесть человек. – повторяет ведьма четче. Аффект от содеянного тонет в мыслях, наперерез всему возникающим в ее голове. – Да. Поэтому мы должны уйти. – твердо говорит Драко. – Нет. – машет из стороны в сторону головой Гермиона. – Поэтому мы должны остаться. – произносит она и поднимает голову к Малфою. Даже в темноте она чувствует его глаза, смотрящие на нее, как на идиотку. – Тела. – указывает Гермиона за его спину. – Мало того, что у них есть связной в Министерстве и он скорее всего быстро узнает о том, что кто-то вычислил Давенпорта. У нас еще одна проблема – маглы. – Грейнджер вновь тяжко вздыхает и делает шаг в бок, обходя Малфоя, заставляя часть камешков скатиться вниз с пригорка. – Это магловская деревушка. Шесть трупов вызовут вопросы. Навряд ли предатель воспользуется собственными полномочиями и придет сюда сам. Трупы найдут местные, а значит первыми здесь будут магловские власти. Потом уже маги. Поднимется шумиха. Нам сложно кому-то доверять, поэтому один факт нашего возможного нахождения здесь может быть использован против нас.  – Никто не обвинит нас.  – Тебя! Никто не обвинит тебя, Малфой. А я же … – Грейнджер запинается. Этот разговор кажется глупым. – … просто маглорожденная. Послушай, мы не знаем, кто именно им помогает. Нам сложно предположить, что будет дальше. Но ты убил Давенпорта. А также их всех… – она вновь запинается. – … Мы убили всех остальных. – поправляет сама себя Гермиона. – Нам лучше скрыть следы, чтобы на нас не повесили все грехи, если предатель находится в высшем эшелоне власти.  – Грейнджер. – произносит она и качает головой. – Мы отправились сюда не поставив никого в известность, Малфой! – раздраженно выпаливает Гермиона. – Никто не давал нам этого задания. И если ты единственный наследник великого рода и, как выяснилось, член Вечного дозора, то я лишь обычная студентка Хогвартса. Мы нарушили, как минимум пять законов Магической Британии. Если это выйдет наружу и даже если нам поверят, то для меня все это так просто не кончится. Меня ждет не просто отчисление, а суд.  – Я защищу тебя.  – Нет!  – рявкает ведьма и отходит от мага на несколько шагов. – Ты обманул меня. Ты сказал, что просто убедишься, что это Давенпорт, а потом передашь информацию о нем тому, кому ты доверяешь. И что в итоге? Риан мертв. К тому же, уверена ты не заметил, но в прошлый раз, после нападения в лесу, половина школы была убеждена, что это был не культ, а я. Я, Малфой. – тычет она себе в грудь. – Теперь же пойдут слухи, что я связана с ними. – теперь ее палец указывает на трупы. – Так и будет. Я не могу верить тебе. Я не могу верить Министерству. Тогда кому же я могу доверять, кроме себя самой?! Несколько мгновений Драко молча смотрит на нее, и после спрашивает:  – И что же ты планируешь сделать? – Уничтожить здесь все. – вылетает из ее рта молниеносно. – Ты лишь привлечешь лишнее внимание. – Что уничтожает магические следы?– спрашивает его ведьма невпопад, отворачиваясь, и направляется к дому. – Огонь. – Я сожгу этот дом дотла. – твердо заявляет Гермиона. – Они не получат ни одного прямого доказательства моего присутствия здесь. После мы вернемся в Хогвартс на машине и расскажем все Дамблдору и Хансену – только им. Ты понял меня? Они знают, что происходит и поэтому, думаю они единственные, кто может мне помочь в случае чего. – Грейнджер. – окликает ее Малфой за спиной. – Я бы не оставил тебя. – уверено произносит он.– И если в будущем появится какая-то опасность или тебя захотят судить, то я не оставлю тебя один на один с этим. – С чего бы мне тебе верить, Малфой?! – свирепо шипит Гермиона, еще более взбешенная его заверениями. Она не хочет даже видеть его в этот момент. – Ты уже обманул меня! Что помешает тебе солгать мне вновь?   – Я готов поклясться.  – А я готова тебя проклясть. – рычит Грейнджер, вновь оборачиваясь к нему. – Дашь мне такую возможность?! – Нет.  – Тогда заткнись и помоги мне оттащить его в дом. – зло шипит Гермиона, подхватывая за плечи, кажущееся неподъемным, мертвое тело. – У нас нет времени обсуждать то, на сколько мой план отвечает сложившейся ситуации и на сколько все возможные риски реалистичны для меня. Лучше просто блять помоги! Несколько секунд Драко не отрывает от нее взгляда с холодным выражения лица – он сомневается. Поэтому Гермиона быстро плюет на него и упирается ногами в землю, стремясь сдвинуть тело. Она могла бы использовать палочку, но нет смысла плодить еще больше магических отпечатков. Огонь уничтожает их, но риск остаточных велик – они и так уже наследили здесь. От ее усилий, один из темных магов сдвигается всего на несколько метров ближе к входной двери, а пот уже струйками скатывается по ее спине. Волосы лезут в глаза, но Грейнджер упорно тянет ношу, о сути которой она намеренно старается не думать. В этот момент тело становится заметно легче. Ведьма вскидывает голову. Драко держит ноги убитого, буравя ее острым взглядом.  – К твоему сведению, то, чем ты занимаешься – это еще, как минимум, два нарушения законов, которые впишут в наши дела в случае суда. – цедит он, приподнимая нижнюю часть тела мертвеца еще выше.  – Я как раз пытаюсь себя от него избавить.– откликается Гермиона, полубоком двигаясь к входной двери. Драко медленно идет следом. – Наши дела. Грейнджер. Я сказал, наши. – Мое дело, мой суд. – зло перечит ему ведьма. – Из тебя отвратительный союзник, чтоб ты знал. – она громко выдыхает горячий воздух через зубы, останавливаясь на секунду, чтобы поудобнее ухватиться.  Малфой не отвечает ей, а лишь переносит основной вес их общей ноши на себя, помогая Грейнджер занести тело темного мага в дверной проем. Гермиона двигается по коридору неловко переставляя ноги по потертому паркету.  – И что ты хочешь с ним сделать?  – Усадить.  – Куда?  – В кресло.  Маги сворачивают в узкий, как теперь ощущается, проем двери и Гермиона сразу натыкается взглядом на Риана Давенпорта. Со стороны, кажется, что старый маг просто уснул в кресле – столь спокойно его лицо. Гермионе даже чудится легкая улыбка, навсегда застывшая на впавших губах. Но стоит ей задержать на нем взгляд и леденящий ужас моментально проходит сквозь нее, вызывая мурашки. Последние десять минут она упорно отрицает реальность, стараясь не впасть в истерику. Что она творит? Этот вопрос то и дело возникает в ее голове, но она намеренно сосредотачивается на банальных вещах – на напряжении в ее мышцах, колючем свитере у горла и мешающих волосах, что спали на лицо.  – Сюда. – кивает Грейнджер на второе кресло рядом с Давенпортом, которые разделяет маленький столик. – Помоги мне. – выдыхает она сквозь зубы, пытаясь подтянуть тело выше, но ее сил не хватает.  Резко отпустив ноги мага, Драко перемещается ближе, подхватывая его торс и с трудом усаживает того в кресло. Получается несуразно, поэтому Гермиона, чуть ли не кончиками пальцев ухватившись за рукава мантии, складывает его руки на подлокотники. На краю сознания, она отмечает, как выражено бьет дрожью ее кисти. Со стоном распрямившись, Грейнджер осматривает комнату, зачесывая волосы за уши.  – Еще одного посадим на софу. Остальных рассадим по другим комнатам. – командует она, выходя в коридор.  Со следующими магами у них получается сделать все намного быстрее. Уложив последнего, Гермиона вытирает пот со лба, прикрыв веки, и громко дышит через рот. Ей надо сохранять спокойствие. – Тебе лучше выйти из дома, до того, как я вызову Адское пламя. – говорит Драко рядом с ней с легкой одышкой.  – Что?  – Адское пламя. – повторяет он.  – Мы не будем его использовать.  – И что же тогда ты планируешь делать?  Не отвечая на его вопрос, Гермиона разворачивается, направляясь на кухню, через которую впервые и попала в этот проклятый дом. Она подходит к старой плите и откручивает шланг, подающий газ. Но не вынимает его полностью, а лишь ослабляя заглушку.   – Что ты делаешь? – не унимается маг.  – Газ, Малфой. – цедит Гермиона. – Когда в непроветриваемом помещении накапливается много газа нужна лишь одна искра, чтобы все взлетело к чертям собачьим. Проверь все окна и двери, чтобы они были плотно закрыты. – отдает команду она.  Кинув на нее недоверчивый взгляд, Драко выходит вон из кухни. Наклонившись ближе к шлангу, Гермиона принюхивается. Узнаваемый запах щекочет рецепторы – отлично. После плотно закрыв заднюю дверь к морю и на всякий случай проверив все окна, Гермиона направляется к выходу из кухни, но задерживается у стола. Одним пальцем она подцепляет отрез кожаного чехла. Внутри лежат свернутые пергаменты. Кинув короткий взгляд на проход, чтобы убедиться, что Малфой не видит ее, ведьма быстро засовывает записи Давенпорта во внутренний карман куртки.  Когда она оказывается в коридоре, Драко выходит из дальней комнаты и молча кивает ей – все закрыто. Остановившись посреди коридора, Гермиона упирается в стену рукой, устало свесив голову вниз и трет глаза.  – Что это за запах?  – Так пахнет бытовой газ. – тянет она. – Постарайся дышать через раз – он опасен. Нам нужно убираться отсюда, как можно скорее. – Так чего мы ждем? – Я вспоминаю  – Что ты вспоминаешь? – Малфой начинает ее бесить своими вопросами все больше и больше.  – Все детективы, что я читала.  – Серьезно? – с слышимой издевкой произносит Драко.  – Абсолютно. – выдыхает она, поднимая голову к магу. – Или у тебя ко всему прочему припасены исчерпывающие знания по заметанию следов массового убийства?  – Обычно я этого не делаю.  – Не совершаешь массовых убийств или не инсценируешь собственную непричастность?  – Не инсценирую – нет необходимости.  У нее нет сил удивляться этому факту. У нее вообще нет сил. Поэтому она никак не комментирует его ответ. – Нам нужно замести отпечатки подошв наших ног и следы тел на земле перед домом. – твердо говорит Грейнджер. – Возможно подойдет сильный поток воздуха. – Хорошо.  – Тогда я зажгу свечу. У нас будет несколько минут, чтобы быстро отойти на безопасное расстояние и убрать следы на земле. Быстрыми шагами Гермиона подходит к комоду у входной двери на котором стоит подсвечник с огарком. Она приметила его еще, когда тащила первое тело. Вынув из кармана колбу с гноем бубонтюбера, взятую на кухне, она щедро разливает все содержимое вокруг подсвечника. После ее рука возносится над свечой.  – Мы не взорвемся вместе с домом сразу же, как ты ее зажжешь? – спрашивает Малфой. – Дверь приоткрыта. Здесь низкая концентрация газа, но времени у нас немного. Тебе стоит выйти. – поворачивает к нему голову ведьма.  – Лучше мне сделать это. – требовательно произносит маг, делая шаг вперед и Гермиона замечает его напряженный взгляд, прикованный к ее подрагивающим пальцам над свечей.  Но ладонь Гермионы уже проносится над фитилем и маленький огонек вспыхивает на его конце. В этот момент, Драко хватает ее за шиворот куртки, выталкивая вон из дома, и сразу же захлопывает за ними дверь. Жесткий толчок прилетает ей в спину. Гермиона чуть не падает, но успевает поймать равновесие.  – Ты чертова идиотка. – рычит он сквозь зубы за ее спиной, вновь подталкивая ведьму в спину.  Гермиона устремляется вперед к оврагу. Когда ее ботинки скользят по съезжающим камням пригорка, позади на несколько мгновений раздается вой ветра, а после Малфой нагоняет ее, крепкой хваткой цепляя девушку за предплечье, и почти тащит за собой к машине. Пару раз она спотыкается, чувствуя головокружение – кажется она все же надышалась газа, но его рука не дает ей упасть. По пути Малфой еще несколько раз применяет ветровое заклятие, чтобы стереть их следы, ведущие через овраг. Двое магов добегают до машины и быстро залезают внутрь. Оказавшись в машине и сразу же вцепившись в руль, Гермиона чувствует, как ее выдержка подводит ее – стены рушатся.  Непослушной рукой она заводит мотор, не включая фары, и замирает, не имея возможности оторвать взгляда от дома вдалеке. Из динамиков льется гитарный бой вступления “Sin's a Good Man's Brother” группы Grand Funk Railroad, а Гермиона в страхе сглатывает, ожидая того, что должно неминуемо случиться с секунды на секунду. Мерлин, что она наделала? Дом все еще цел, но Гермиона уже чувствует жар огня, взрыв которого ее глазам только предстоит увидеть. Это догорают остатки ее прежней жизни. Жизни, что разрушили сначала ублюдки Воины Хелы, а теперь и Драко Малфой.  В этот момент яркое зарево освещает берег. Она слышит звуковой раскат взрыва сквозь двери салона машины. Выпавший на побережье снег отражает золотисто-оранжевые языки пламени, с ревом вырывающиеся из уничтоженных оконных рам и дверей. Пламя неумолимо пожирает дом. Вот раздается второй звуковой хлопок и часть крыши дома обрушивается вниз. На земле валяются горящие обломки кровли. Гермиона поворачивает голову к Малфою, чувствуя, как что-то ломается внутри нее.  “One just like the other, sin’s a good man’s brother, but is that right” Почувствовав ее взгляд, Драко поворачивается к ней, отрываясь от созерцания полыхающего огня. В его глазах танцуют отблески пламени. Уголки мужских губ слегка приподняты. Он смотрит на нее пронзительным открытым взглядом, в котором она видит чертово торжество. Грейнджер разрывает зрительный контакт, жестко выжимая сцепление и переключает машину на задний ход.  – Я врежу тебе, клянусь. – дает обещание ведьма, резко газуя и выкручивая руль, развернувшись корпусом к заднему окну.  – Каждый из них заслужил это в полной мере. – произносит Малфой, откидываясь головой на подголовник.   – Не говори со мной об этом.  – Без проблем. – легко соглашается он. – Ну а теперь я был не против поужинать.  Развернув машину и резко остановившись, Гермиона вцепляется взглядом в его профиль. Драко слегка склоняет голову, смотря на нее. За их спинами вдалеке полыхает огонь.  – Ты невыносим. – зло выплевывает она, дергая рычаг на первую передачу.  Грейнджер выезжает с побережья и наконец включает фары, выжимая газ в пол. Редкие тусклые фонари освещают пустую дорогу. Они несутся по влажному асфальту и Гермионе кажется, что в этом мире остались только они двое, маленький ржавый воксхолл и пустая дорога. Она почти ненавидит человека, сидящего рядом с ней, но он теперь кажется единственный, кто может ее понять после того, что она сделала. И Грейнджер почти ненавидит и это. Почти.  *** Два часа спустя Гермиона заливает тьму, разросшуюся в душе, легко воспламеняющимися жидкостями за маленьким круглым столом в итальянском ресторанчике. Ее голова плавно подмахивает в такт ритмичному средиземноморскому мотиву песни, наполняющей помещение. На столе сиротливо стоят опустошенные бокалы мартини, к которым так и не была заказана закуска. Пьет ведьма в гордом одиночестве, оставив Малфоя сразу же, как они добрались до отеля, даже не обернувшись на его требовательный окрик.   Беззвучно подкравшись, официант застывает у ее столика с шестым и седьмым бокалом пока только аперитива этого вечера, как ранее решила Гермиона. Оливки соблазнительно плавают в мартини. Грейнджер почти облизывается, видя, как капли конденсата стекают по стеклу бокалов. Ее бьет озноб из-за темной магии, но она продолжает хлестать ледяной алкоголь, не обращая внимания на дрожь во всем теле. С растянутыми в учтивой улыбке губами, официант обхватывает ножку бокала и кидает на ведьму острый взгляд, намекающий на предполагаемую ватерлинию алкоголя в ее теле, о высоте которой у них с ним, очевидно, расходятся мнения.  – К вам кто-нибудь присоединится, мисс? – спрашивает он откровенно двусмысленным тоном, подхватывая бокал с подноса. Молниеносно скривив лицо, Гермиона перехватывает напиток на лету:  – Черт возьми! Надеюсь, нет. – и заглатывает его одним глотком. Следующий бокал она уже тянет, чувствуя, что если поступит с ним, как с предыдущим, то испортит кафельный пол и вечер всем отдыхающем. Сложив перед собой руки, Грейнджер кладет голову на скрещенные предплечья и тяжко вздыхает. Ее взгляд скользит по веселящимся гостям, пока ведьме так чертовски плохо. Вот воркующая парочка. Скорее всего, это их второе или третье свидание – в их движениях не чувствуется первичной скованности, но они все еще с видимым любопытством кидают друг на друга неуверенные взгляды. Далее группа подруг. Брюнетка рьяно жестикулирует, рассказывая, как Гермиона не сомневается, приинтереснейшую историю, учитывая богатую мимику ее подружек, что не отрывают от нее взглядов. Одинокий мужчина в строгом костюме медленно цедит виски рядом с ними. Возможно он работает в банке или может быть является адвокатом. Почему он сидит здесь один? Проблемы в браке или у него в принципе нет жены? Кто знает. Он курит вторую сигарету подряд. Гермиона ловит себя на мысли, что тоже бы не отказалась от одной. Интересно, что думают о ней все те, кто находятся здесь? Наверное, что ее бросил парень. Какая еще причина придет на ум первой большинству людей, кроме этой. Входные двери ресторана хлопают. Гермиона регистрирует в своей голове нового гостя, ожидая его появления в радиусе зрения, чтобы понаблюдать и за ним. Но звук шагов раздается рядом с ее столиком, а после стул напротив отодвигается и кто-то садится.  – Здесь занято. – тянет хрипло она, не желая отрывать голову от скрещенных рук. – Долго еще собираешься пить? – знакомый голос раздается столь близко, что кажется она чувствует дуновение его дыхания на своей макушке. – Столько, сколько посчитаю нужным. – ворчит она. – Отстань от меня. Уходи.  – Нет. – В смысле – нет? – ведьма все же поднимает голову, упираясь подбородком в кисти. Хмельной взгляд пробегается по сидящему напротив магу со скрещенными на груди руками.  – Ты… – Добрый вечер! – разносится рядом столь экспрессивно, что Грейнджер вздрагивает. – Что-нибудь будете заказывать? – официант с ожиданием заглядывает в глаза Малфою, стремясь понять, что пророчит его появление ресторану – громкий скандал их парочки или спасение от пьяной непредсказуемой девушки. Грейнджер фыркает.  – Ничего не надо. – шипит она вместо Драко. – Он уже уходит. Не так ли?  – Я бы предпочел остаться.  – Не слушайте его. Он передумает с минуты на минуту.  – Виски со льдом. Двойной. – четко произносит Малфой и Грейнджер громко цокает языком. Многозначительно осмотрев их обоих, официант коротко кивает, отправляясь за напитком для нового гостя. Гермиона молча пялиться на Малфоя. Он забрал волосы в хвост, а эти его дурацкие передние пряди неопрятно свисают по обе стороны его лица, подчеркивая острые черты внешности. Гребаные белые волосы, которые даже в таком виде выглядят лучше, чем ее, сразу после того, как она причешет свои кудри. Откуда вообще у Малфоев такой не нормальный цвет волос? Может они альбиносы? Или у них страшная генетическая мутация, связанная с содержанием меланина в их коже? О, боже. Наверное, Драко болен из-за кровосмесительных браков его предков в прошлом. Несчастный маг. Его дети закончат, как Габсбурги – не осознающие себя и глубоко больные тени прошлого величия. Влияет ли этот недуг на его рассудок? Гермиона почти абсолютно уверена, что влияет. И даже скорее всего – определяет.  – О чем ты думаешь, Грейнджер? – резко спрашивает Драко, склонив голову ниже. Он всматривается в ее глаза, стремясь прочитать мысли.  Гермиона издает короткий смешок, больше похожий на короткий визг. И повторяет за магом, склоняя голову и смотря на него с хитрым выражением лица исподлобья. Драко приподнимает брови в немом вопросе.  – Что? – спрашивает маг.  – Знаешь ли… – начинает ведьма, двигая к себе недопитый бокал мартини. Ее палец ложится на ободок v-образного бокала и медленно кружит по нему. – … я как-то читала весьма интересную работу, где несколько глав очень скрупулезно описывают генетические заболевания, передающиеся в родах волшебников. – Гермиона поднимает бокал, делая глоток. – И посоветовала бы тебе ознакомиться. Например, там перечислены ряд магических практик, которые могут помочь нивелировать или минимизировать побочные явления долго векового инцеста. Ты кстати знал, что анимаги, легилименты и метаморфы – плод генетических мутаций? Что-то типо голубого цвета глаз у людей. Совершенно не опасно, но по сути своей эволюционная ошибка.  – Мне показалось или ты оскорбила меня?  – О, нет! Что ты. Я лишь выразила некую озабоченность.  – Сириус Блэк является анимагом, если мне не изменяет память. Могу ли я утверждать, что ты оскорбила и род моей матери? – Ни в коей мере. – говорит она с намеренно серьезным лицом, всем своим видом изображая искренность. Но короткий смешок все же вылетает из ее рта под конец предложения. – Только проявление заботы и учтивости – не более.   – И что же тебя натолкнуло на столь сердечный жест? – вторит ее лицемерию Драко.  – Волосы. – тычет она бокалом в сторону его головы. Мартини проливается на стол. – Чертовы белые волосы. Это не здорово. Должен быть естественный оттенок. У вас в роду не было альбиносов?  – Вейлы.  – Что? – искренне удивляется она.  – Вейлы, Грейнджер. Моя прабабка была вейлой, и еще как минимум две, если верить священной книге, из ее предшественниц тоже были вейлами. – Малфой ведет плечами и коротко усмехается. – Вот и весь секрет моей небесной красоты и непревзойденного очарования.  – О, Мерлин… Ты себе льстишь. – резко качает головой Гермиона и ее слегка заносит, но она опирается рукой о стол.  – Ваш виски.  Низкий стакан опускается перед Малфоем. – Желаете что-нибудь поесть? – задает официант вопрос ведьме. – Я не голодна. – убедительным тоном отрезает она и вновь прикладывается к мартини.  Маги вновь остаются одни. Малфой сверлит ее взглядом с призрачной улыбкой на губах.  – Умно. – коротко произносит он.  – Что?  – Газ.  Грейнджер пожимает плечами и вновь опадает на руки.  – Как себя чувствуешь? – спрашивает маг.  – Как будто меня засунули в морозильник. – откликается она, поручая ему догадаться, что это такое самостоятельно.  – И все? – выдыхает Малфой.  – А сам как думаешь? – задает встречный вопрос ведьма неразборчиво.  – Могу лишь предположить.  Вздохнув, Гермиона трет глаза и вновь выворачивает шею к магу:  – Уходи, Малфой. – почти жалобно просит она. – Я имею право на личное время и пространство.  – Ты пьешь, как не в себя.  – И на это тоже.  – Ты не доберешься назад самостоятельно. Скорее всего попадешь в неприятности – сейчас они лишние. Я проконтролирую, чтобы этого не случилось. – кивает ей Малфой, подтверждая свои слова. – И это твой последний бокал на сегодня.  – Неа. – тянет ведьма. – Нет, нет, нет. – качает головой из стороны в сторону она. Устало прикрыв веки на мгновение, Малфой подносит бокал к губам. Он выпивает половину одним большим глотком и Грейнджер внимательно прослеживает взглядом, как дергается его кадык под кожей.  – Зачем ты это сделал? – глухо спрашивает Гермиона.  Поставив виски на стол, Малфой крутит стакан в пальцах, заставляя кубики льда кружить в образовавшейся воронке. Его глаза наблюдают за танцем ореховой жидкости. Маленький дикий водоворот, вызванный одним его не хитрым движением.    – Отвратительный виски. – выдыхает Драко. – Не было ни одной причины оставлять Давенпорта в живых. – приглушенно продолжает он.  – Его казнили бы и так.  – Уверена? – стреляет маг взглядом в ее сторону. – Да. – Может и так. – отмахивает Малфой, по всей видимости не желая спорить. – Однако, он уже мертв. Мы не сможем этого проверить.  – Почему ты сделал это, Драко? – горько спрашивает Грейнджер, привстав на локтях. – Потому что я так захотел. – отвечает он ей спустя несколько секунд медленно и четко, проговаривая каждую букву в словах. Закрыв веки, Гермиона остервенело трет ладонями глаза. Она разрывается между тем, чтобы разрыдаться или выйти из себя, выкрикивая ему в лицо все, что накопилось внутри за долгое время. Почему она? Она просто хотела тихо доучиться всего один последний год, который по ее внутреннему убеждению должен был пройти, как одно мгновение. Возможно, найти поддержку среди преподавателей и устроиться работать туда, где ее обязанности бы представлялись ей значимым и поистине важным. Еще она хотела завести кота. Возможно, рыжего. Но обязательно, странного. Уродливого странного кота, которого никто не хотел бы брать из приюта, кроме нее. Они бы стали лучшими друзьями. Она бы дала ему какую-нибудь дурацкую кличку и баловала его до бесконечности. Она хотела бы провести неделю лета в поместье Уизли с мальчиками и Джинни. Они бы купались в озере в лесу и объедались выпечкой Молли так, что потом ее джинсы сильно сдавливали бы ее бока. Еще она бы постаралась встретить какого-нибудь парня. Немного милого, но не вызывающего желания заботится о нем, как о ребенке. Достаточно умного, чтобы ей не нужно было придумывать темы для диалога и заполнять неловкие паузы болтовней. Кого-то к кому бы она хотела прикасаться и чье долгое присутствие рядом с ней не тяготило бы ее. Смешливого и не капризного… О, а главное, она бы провела бы целый месяц, то сидя за кухонным столом, разговаривая обо всем на свете с мамой, то мешаясь отцу в его делах на заднем дворике. Да, это было бы идеально. Но что-то подсказывает ей, что этим ожиданиям не суждено будет сбыться. Потому что вот она здесь – пьет в ресторане где-то на краю Британии рядом с Драко Малфоем, после того, как они убили шесть человек и подорвали дом, чтобы скрыть следы. Гребаное дерьмо. – Гермиона. – произносит Драко ее имя таким тоном, как будто пробует то на вкус, хотя произносил его уже не раз. – Ты… – начинает Гермиона срывающимся голосом. – Ты хоть понимаешь, что для меня все это значит? Хоть раз задумался о том, как все, что произошло влияет на меня, Драко? – она отнимает руки от лица, впиваясь в его глаза взглядом. – Конечно же – нет. Сначала Чжоу Чанг, потом Косая аллея, теперь вот Риан Давенпорт. Боль, смерть, боль, смерть. Проклятый круг. – Грейнджер с горечью усмехается и вздыхает. – Нет, я не хочу закрыть глаза и сделать вид, что ничего из этого не произошло. Тем более я сама вызвалась помочь тебе. Но, Боже, я в ужасе, Малфой! Каждую гребаную секунду я нахожусь в контролируемом впадении в истерику. Мне страшно. Поэтому я пью. – ее тихий голос срывается от сбивчивой речи. – Я пытаюсь справляться, слышишь меня? Но я не идеальна и не столь храбра и хладнокровна, как тебе хотелось бы, после того, как я уби… как я сделала то, что сделала.  Пальцы ведьмы зарываются в волосы, пока она раз за разом зачесывает их назад в попытке успокоиться. Драко молча смотрит на нее. На его лице застыла безэмоциональная маска, которая на мгновение заставляет ее почувствовать стыд за собственные чувства. – Оставь. Просто оставь меня сейчас. – жестко говорит Гермиона, прочистив горло, и одним глотком заглатывает остатки мартини.  Она быстро находит в куртке купюры и кидает их на стол, поднимаясь с места. Ее ноги несут ее к дверям и как только те захлопываются за ее спиной, Грейнджер глубоким жаждущим глотком вдыхает холодный влажный воздух. Дрожь в ее теле усиливается, сразу, как только в нее проникает пронизывающий мороз улицы. Засунув ледяные ладони в карманы куртки, Гермиона быстро пересекает короткую улицу, где расположился ресторан, ныряя в первый поворот.  На улицах безлюдно в столь поздний час. Желтый свет фонарей освещает влажный асфальт под ее ботинками. Как же ей чертовски холодно. Петляя сбивчивым шагом по маленьким улицам, Грейнджер чувствует, как содрогается челюсть, вызывая зубной скрежет от озноба. Возможно ей стоит отправить в отель и попробовать согреться в горячей ванне. Но ей не хочется потом лежать без сна в кровати, мучаясь от не смолкающих мыслей. Вдали появляется небольшая компания молодежи, со смехом вывалившаяся из машины, и ныряет в здание. До Гермионы долетают отголоски музыки. Она подходит ближе. За железными не примечательными дверьми старого ангара грохочут басы. Возможно, это то, что нужно ей сейчас. Грейнджер уже представляет, как там жарко. Как много там людей и всех тех вещей, что способны захватить ее мысли.  Она резко толкает дверь вперед. Музыка заполняет ее уши. Черные стены коридора, подсвеченного только редкими красными строительными фонариками, сужаются, уходя вниз. На входе нет вышибал. Грейнджер медленно ступает на первую ступеньку и спускается на один пролет, заглядывая за стену. Внизу лестницы сверкают лучи разноцветных прожекторов, отбрасывая тени столпившихся людей. Ведьма коротко улыбается и ныряет в эту какофонию цветов и звуков.  Здесь душно. Электронные басы бьют по барабанным перепонкам, отдаваясь во всем теле. Разгоряченные тела двигаются в едином порыве. Ведьма быстро растворяется в них. Жар проникает в нее. Душный спертый воздух заставляет голову кружиться и вызывает тошноту из-за алкоголя в ее крови, но Грейнджер все равно. Оказавшись в самом центре, Гермиона сдается эмоциям и толпе, раскачиваясь под музыку. Пот скатывается по спине, несмотря на то, что ледяной холод все еще сковывает ее нутро. Диссонанс. Он преследует ведьму. Жар и холод в теле. Люди вокруг и она – инородное тело в этой куче. Темный взгляд ее глаз скользит по мелькающим в свете стробоскопа лицам, запоминая их и сравнивая. Чем они живут? О чем думают? Что их беспокоит? Оказался ли кто-то здесь отнюдь не из-за желания веселья, а из-за куда более чудовищных эмоций, как она? Догадаются ли они, что она убила человека? Будет ли каждый человек теперь видеть в ней это? Будут ли они ощущать это странное чувство на краю сознания, сообщающее об опасности? Или это все же миф и они все слепы, как ягнята перед мясником? Взгляд Гермионы цепляется за темный капюшон какого-то парня у бара. Она не видит его лицо, только застывшие на долю секунду рваные движения из-за моргающего света. Гермионе кажется, что он смотрит на нее и она пытается разглядеть его глаза. Что она в них увидит? А может ей вообще не стоит возвращаться сегодня в отель и словно дементор выпить из кого-то чужое тепло? Может он как раз отлично подойдет для этого? Тяжесть чужих рук появляется на ее плечах. Одна из ладоней соскальзывает на мгновение к ее кисти, сжимая, чтобы привлечь внимание. Короткая вспышка тянущей боли отдается в ее зарастающей коже. Человек проскальзывает перед ней и Гермиона вскидывает голову. Малфой. Его волосы отливают голубоватым неоновым светом. Мужское лицо, словно мелькающие кадры фотопленки, запечатляется в ее голове. В глазах мага пляшет калейдоскоп цветов. Малфой кладет руку на ее спину и пододвигает ближе к себе – слишком близко. Свитер и расстегнутые полы ее куртки сминаются между их телами. От Драко пахнет зимой. Он склоняет к ней голову и его мягкие волосы щекочут ее щеку.  – Хочешь знать чего я боюсь? – горячее дыхание опаляет ушную раковину. Гермиона скашивает глаза, вслушиваясь в мужской голос, пробивающийся сквозь музыку. – Больше всего я боюсь умереть вот так глупо. Одно короткое заклинания за спиной, несящее конец всему. Ни собственного выбора, ни шанса остановить это, ни осознания конца. Одно короткое мгновение и больше ничего. – Грейнджер жадно поглощает каждое его слово. – Сегодня это почти случилось. Но я не почувствовал ни ледяного дыхания смерти, ни предчувствия этого. Ничего.  Драко немного отодвигается назад. Их лица все еще остаются в минимальной близости друг от друга. Тепло, исходящее от его кожи, касается ее. Она встречается с его полуприкрытым взглядом из под ресниц. Малфой выдыхает воздух на ее щеку и загривок Гермионы покрывается мурашками. – Я видел только твое лицо в тот момент. Я видел страх в твоих глазах. Но ты не смотрела на меня. А после мое зрение затмило зеленое зарево проклятия. – произносит Драко, не отрывая от нее взгляда. – Мгновение. Одно мгновение до конца, который так и не настал.  Качнувшись вперед, Драко разрывает зрительный контакт. Гермиона чувствует, как его губы почти призрачно проскальзывают по ее скуле.  – Можешь корить себя. Можешь страдать, пить, рыдать. Делай, что хочешь – мне все равно. Но сегодня ты спасла меня. – произносит Малфой около ее уха. Взгляд Грейнджер неосознанно скользит по лицам людей вокруг их застывшей пары, но она почти не видит их, вся обращенная в слух. – Каким бы человеком ты себя больше не считала, для меня это не имеет значения. Потому что сегодня ты убила тот кошмар, что мучает меня всю жизнь.  Ведьма прерывисто вздыхает, ее грудь содрогается. Она неосознанно подается вперед меньше чем на дюйм и его приоткрытые губы вновь почти касаются ее кожи. Драко должен отодвинуться, но он не делает этого. Ничего больше не происходит. Кроме только еле заметного движения головы мага, что оставляет горячий призрачный след прикосновения, тянущийся вниз по щеке ведьмы, и в мгновение отяжелевшей мужской руки на ее талии. Гермиона поднимает ладонь, цепляясь за его плечо и глубоко вдыхает воздух, задерживая его внутри, до жути нуждаясь в… Стробоскоп моргает и яркий белый свет наконец освещает лицо парня в капюшоне. Острый взгляд прикован к ним. Жесткая линия сжатых губ искривлена в ледяной ярости. Это не миф. На нее смотрит мясник. Мгновение тьмы. – Гермио… – первые слоги ее имени почти нежно вылетает изо рта Драко. Следующая вспышка белого света запечатляет еле заметное движение. Она знает его, так двигаются плечи, когда кто-то готовится вскинуть руку с оружием.  – Бежим. – успевает выдохнуть Гермиона, одним рывком наклоняясь вниз и грубо дергая Малфоя за ткань пальто за собой.  Над их головами проносится яркая красная вспышка. Гермиона падает на колени и сразу же вскакивает на ноги. Что-то позади вспыхивает ярким заревом и с грохотом падает. Первые визги прорезают басы музыки. Жесткий удар впечатывается в ее спину и на нее валится человек, заставляя вновь упасть на колени. Его рука упирается в ее плечо и отталкивается о ведьму, заставляя ту еще сильнее припасть к полу. Кроссовок больно наступает на ее руку, лежащую на земле. Тяжесть на мгновение исчезает, но после волна ударов чужих ног налетает на нее словно цунами. Крики теперь заполняют весь зал.