Избалованная девица

Ручей был глубоким и быстрым, с тёмной водой и глинистыми берегами, в которых наполовину утонули большие плоские и скользкие камни. Некоторые уходили прямо в воду, как ступени. На особенно большом и плоском как столешница устроились Кончита и еще одна женщина — лет сорока, жилистая, с обветренным лицом и русыми, словно выцветшими прямыми волосами. Роза, кажется. Обе хлестали по мокрому белью палками: у Кончиты была длинная деревянная колотушка с ручкой, у Розы — толстая палка, обмотанная снизу тряпкой. Завидев Мег с ее узлом, Кончита улыбнулась и сказала: "¡Buenos días!" Мег неуверенно повторила за ней и получила в ответ еще более широкую улыбку. Она устроилась на соседнем камне и стала присматриваться, что делают Роза с Кончитой: хлещут палками, трут, мнут, снова хлещут. Она попробовала повторить. Достала остро пахнущую зольным дымом мокрую тяжелую рубаху, разложила на камне, и неуверенно ударила выданной вместе с узлом тяжелой палкой. — ¡No, no! — вдруг вмешалась Кончита. — Primero jabón. Она показала Мег кусок серого стертого мыла, потом ткнула пальцем в темные разводы подмышками и пятна на груди, и жестами изобразила, что трет: — ¡Jabon! ¡Frota! И повторила на ломаном английском: — Мыло! Трёшь! Она подалась вперед, провела бруском по рубахе, натерла пятно мылом и передала его Мег: — Ahora tú. Мег благодарно улыбнулась и принялась намыливать рубаху. Потом Кончита сказала: — ¡Ahora frota contra la piedra! — и снова показала, как тереть намыленную ткань по камню. — Трёшь! Мег послушно начала мять намыленную ткань. Почти сразу пальцы начало саднить. Щелок и мыло разъедали кожу. Потом пальцы от холода занемели, и она с трудом удерживала скользкую рубаху, все время опасаясь, что та упадет в воду. Кончита, заметив ее мучения, вмешалась снова. — Así, niña… cambia manos, — и показала, как менять хват, чередуя пальцы, чтобы не сбить кожу до крови. Только после этого, когда на камне запузырилась грязная пена, Кончита снова кивнула и произнесла: — Ahora golpear. Бей! Мег ударила и палка тут же выскользнула из занемевших пальцев. — Крепче держи, — рявкнула Роза. — Как кобеля за хер, чтоб не смылся, не заплатив! Мег перехватила пальцы и ударила снова. И снова. И снова. Мыльные брызги летели в лицо, ныли плечи, а занемевшие руки отказывались слушаться. Когда пришло время полоскать, ей пришлось встать по колено в ледяную воду. Кончита показала, как окунать и выжимать ткань, и довольно кивнула, когда с рубахи стали стекать более или менее чистая вода. Мег была вся в поту, спина и руки ныли, пальцы почти не сгибались. Ног она просто не чувствовала. А ведь в узле было еще две рубахи! Кончита, похоже, поняла, потому что подтянула к себе узел, достала одну рубаху, другую отдала что-то недовольно проворчавшей Розе и обе принялись за дело. Мег бессильно осела на камне. Кончита, не поднимая головы, вдруг сказала: — No sabes nada. A los soldados les gustan las hembras calientes. No tiesas como un palo. ¡Calientes! Роза хмыкнула и перевела для Мег. — Говорит, что солдатам нравятся бабы горячие, а не как доска. Кончита радостно закивала: — Горячо! Она отложила палку, выпрямилась на коленях, повела плечами, изогнулась и качнула бедрами. — Спина. Попа. Медленно, потом быстро. И вот так! Она издала долгий всхлип, который перешел в громкий стон, а потом постепенно оборвался. — ¿Lo entiendes? Мег задумчиво кивнула и попыталась повторить. Сначала спина, потом бедра. Неожиданно вспомнилась утренняя гостиная в Лонгборне, звуки пианино и учтивый голос учителя: "Mesdemoiselles, сhassé! Balancez! Tour de main!.." Она повторила уже увереннее. Роза одобрительно хмыкнула и сказала: — Глазами поиграй. Посмотрела — и тут же отвела. Подманила, оттолкнула, и снова подманиваешь. Она взяла Мег за запястья и положила ее руки себе на плечи. — Держи крепко, но ногтями поначалу не впивайся. Ему разогреться надо. Повела пальцами Мег вниз по ребрам и остановила на талии. — И тут не хватай. Дорогу покажи, но не тащи — им нравится, что они вроде как сами. Потом крепко ухватила за подбородок: — Рот приоткрой. И не вздумай зубы стискивать! Он должен видеть, что тебе нравится, когда тебя имеют. Кончита подсказала: — Suelta el “aaah”. И тут же показала, как, прерывисто вздыхая и повторяя на своем ломаном английском: "Да!.. Еще!.. Сильней!.." А потом задыхающимся голосом выдохнула целый поток слов — часть на испанском, часть таких, каких Мег прежде никогда не слышала. Но смысл был понятен и так. Роза кивнула: — Вот. Им нужно представление, так устрой им представление. И они вернулись к стирке. Две недели спустя у Агнес снова появился немолодой сержант с перебитым носом и тяжелыми кулаками. Он окинул палатку тяжелым взглядом, и у Мег снова перехватило дыхание. Но она посмотрела на него, взмахнула ресницами, облизала губы и тут же отвела взгляд. А потом изогнулась и качнула бедрами. Он неожиданно улыбнулся, показав крепкие желтые зубы: — Другое дело. Не такой уж ты труп, оказывается. И потянул ее за собой. Направляясь к тюфяку, Мег испытала что-то вроде крохотного приступа гордости.