Избалованная девица

Улицы городка дрожали от топота копыт, грохота телег и выкриков на полудюжине языков. По канавам текла жидкая грязь в смеси с навозом и мочой. Броуди пробирался вперед, по привычке ссутулив плечи и надвинув бобровую шляпу на брови. Впрочем, от мороси это защищало плохо. Во внутреннем кармане лежало письмо. Оно было написано знатным господином и должно было открывать любую дверь, но все равно под ложечкой посасывало. Слишком долго он вел эту жизнь: бесконечные переходы, ночевки на бивуаках, караульные смены, вытертый в лохмотья мундир, дырявые сапоги, сухари и солонина, кровавый понос и лагерная лихорадка, изредка схватки и тревоги, и постоянно муштра. Теперь-то он был в плотной куртке, крепких сапогах, с пистолетом за пазухой и серебром в кошельке, и ни один офицерик был ему не указ, но армейские привычки засели в нем крепко. По улице проехал профос со своими солдатами. На алых перевязях зловеще бряцали сабли. Броуди сам не заметил, как сбавил шаг и прижался к стене. Он слишком хорошо помнил, что военная полиция делает с мародерами. Отдать взятый город на разграбление на три дня - это обычай войны, но на четвертый... Да что на четвертый - Броуди сам видел, как парня, в недобрый час попавшегося на глаза профосу, повесили за позаимствованную на крестьянском дворе курицу. Так что лучше пусть проедут, от греха подальше. Они миновали его, даже не взглянув. Особняк был солидный, из местного бурого песчаника с темными переплетами окон. Реквизирован у богатого купца, а может, и у кого повыше. Внутри стоял тяжелый запах мокрой шерсти и конской упряжи. За широким столом на львиных лапах, где хозяева некогда устраивали парадные обеды, сидели писцы и что-то торопливо писали. Ружейная стойка в углу была уставлена мушкетами, зеркало служило местом для приказов. Броуди со шляпой в руке стоял в тесной передней и не сводил глаз с двери. Наконец она распахнулась. В проеме показался пехотный офицер в алом мундире, с серебряной цифрой "45" на воротнике. Полковник, не больше - не меньше! Плечи Броуди сами собой распрямились, а каблуки звонко щелкнули об пол. Следом показался еще один офицер - ростом повыше и в голубом мундире штабного. Полковник рассмеялся и хлопнул того по плечу: - Так вечером у мадам Лефевр, Ричард? Лучший погреб и лучшие девочки в городе! Высокий, улыбаясь, сказал: - Сам знаешь, Джон, сколько дел. Старый Нос совсем замучил работой. Они обменялись еще парой шуток, как принято у офицеров, и полковник в алом двинулся по коридору. Штабной повернул голову. Длинное узкое лицо, слегка оттопыренные уши - он ничем не походил на своего красавца-кузена, но в каждом движении читалась привычка к власти. Он оценивающе посмотрел на Броуди темными внимательными глазами, и тот выпрямился и доложил как на плацу: - Уильям Броуди, сэр, сыщик с Боу-стрит. Прибыл по поручению мистера Дарси. Последовал легкий кивок и небрежный жест рукой. - Ступай за мной. Комната еще недавно была хозяйским кабинетом, но теперь на письменном столе была разложена большая штабная карта, а на соседнем кресле громоздились перевязанные пачки бумаг и подшитые книги в темных переплетах. Прямо на карте стоял подсвечник, две чернильницы, песочница и лежало несколько палочек сургуча с оплавленными концами. Полковник опустился на стул и лениво осведомился: - Так что кузену от меня надо? Я думал, он по уши в свадебных приготовлениях. Свадьба? Броуди мысленно взял на заметку, но отвечать не стал. Графская дочка или может даже герцогская? Он достал письмо и молча положил его на стол. Полковник сломал печать, развернул, прочитал и сразу стал серьезным. - Так эта гнида сдохла? Броуди сразу понял, о ком речь. Он доложил ровным голосом: - Так точно, сэр. Умер от гнилой лихорадки - по-ученому от заражения крови. Барышня укусила его перед тем, как он выбросил ее из кареты рядом с Кукфилдом в Сассексе. Губы полковника изогнулись: - И поделом ему. Он перечитал письмо, аккуратно его сложил и сказал: - Эта барышня - мисс Беннет. Дарси полагает, что она в Испании? - По всему что так, сэр. Боцман с "Лаконии" сознался, что продал ее прямо в Сантадере какому-то армейскому поставщику. Низенькому, в старом офицерском мундире. Имени он не знает, но клянет того на чем свет стоит - он с ним расплатился бонопартовками. Полковник безрадостно рассмеялся. - Вор у вора... Но барышня попала в серьезную беду. Грязная история! Джордж всегда был редким паскудником. Он откинулся на спинку стула. - Могу заверить, Броуди, что в офицерских борделях мне такая девица не попадалась. Впрочем, я еще не все обошел. Броуди почтительно улыбнулся офицерской шутке. - Боюсь, сэр, что искать ее надо в заведениях для нижних чинов. Полковник нахмурился. Он постучал пальцами по столу и спросил: - А от меня что нужно? - Письмо, сэр. За вашей подписью. Чтобы профосы не придирались, и я мог потолкаться среди сержантов и капралов. Офицеры тут не помощники - спрашивать надо кого пониже. Полковник прищурился, оценивая его заново, потом спросил: - Где служил? - Сержант 61-го пехотного, был при Саламанке. Отставлен по причине ран, полученных в сражении. - Ясно. Полковник окунул перо в чернильницу, пододвинул себе лист бумаги и принялся писать. - Тогда должен сам понимать, что творится. Мы иной раз сами не представляем, где какой батальон. Полная неразбериха. Но мое письмо должно сработать. Он присыпал бумагу песком, встряхнул, сложил и подтолкнул по столу к Броуди. - Сделай что сможешь. Броуди с поклоном взял письмо. - Благодарю, сэр. - Можешь идти. Броуди шел по грязной улице с письмом во внутреннем кармане. Люди профоса по-прежнему шныряли по городу, но теперь у него была власть. И он намеревался ею воспользоваться.