Избалованная девица

Матушка Агнес слезла с телеги и оглянулась по сторонам. - Вот тут сойдет! - решила она, тыкая пальцем в вытоптанный квадрат у канавы. - Шевелитесь, девки. Пока ставят палатку, Роза - за водой, мы разведем огонь, а ты, красотка, - она повернулась к Мег - марш за хлебом. И сунула ей в ладонь мятые засаленные хлебные билеты. Мег пробиралась к хлебным печам, то и дело косясь на высокий берег напротив, по которому черной ломаной линией тянулись стены цитадели. Та скалилась острыми углами бастионов, амбразурами брустверов, высокими частоколами и приземистыми редутами из бруса и фашин. Временам раздавались пушечные выстрелы. Как еще в дороге со смехом растолковал знакомый солдат перепугавшейся Мег, это жабоеды палили в понтонный мост, наведенный ниже по течению Адора. Через него регулярно гоняли пехоту на тот берег, чтобы мешать французикам получать подкрепления. Мег казалось, что с речной излучины на нее все время смотрят чужие недобрые глаза. 45-ый пехотный перекинули в Сен-Эспри на подмогу сэру Джону Хоупу и солдаты уверенно предсказывали, что дело будет горячее. Впрочем, пока Мег брела среди лагерной толкотни, до нее долетали обрывки совсем других разговоров: - ... Да взяли уже Париж, слух точный. Русские с пруссаками уже винцо попивают и девок местных дерут. - ... Как же, взяли! У Бони наверняка какая-нибудь пакость припасена... - ... А местные сами не знают, какая у них теперь власть. То ли Бони, то ли король ихний... Но чаще всего она слышала: - ... Сколько еще нам тут торчать?! Второй месяц без жалованья в дерьме сидим. Наконец Мег обогнула площадку, заваленную фашинами и огромными плетеными корзинами и выдохнула: "Дошла!". Рядом с площадкой стояли рядами земляные печи. Из отверстий внизу дышало жаром и струился пар. Хлебопеки с закатанными до самых плеч рукавами совали в отверстия длинные лопаты и доставали круглые серые лепешки. Вокруг толпились солдаты и солдатские жены, спорили, кричали и старались как можно ближе протолкнуться к комиссариатскому писарю, отмечавшему билеты в списке. Только Мег набрала в грудь воздуха, как почувствовала, что ее грубо ухватили за плечо. - Не боись! - прогудел над ухом знакомый голос. Сержант Купер! Не выпуская плеча, он поволок ее за собой сквозь толпу, время от времени порявкивая грозным басом. Подтолкнул прямо к потному писарю и Мег торопливо сунула ему свои билеты. - Давай быстрей! - распорядился Купер, и писарь, что-то буркнув, сделал отметку. В руках Мег тут же оказались две горячие лепешки. Она торопливо завернула их в фартук и прижала к груди. Купер поволок ее назад. Мег шла за ним, покорно переставляя ноги. Он завел ее за штабеля фашин. Отыметь, что ли, решил? Мег, одной рукой прижимая хлеб, другой приподняла юбку, чтобы не порвать подол и приготовила привычную игривую улыбку. "Хлеб бы не помять", - подумала она, - "а то Агнес устроит такой нагоняй!" Купер остановился и повернулся к ней: — Слушай, девка, - деловито распорядился он. - Я тут подумал и решил - будешь жить со мной. Мне баба нужна - стирать, варить, латать. Ты вроде шустрая. Будешь стараться - сладим, заленишься - не взыщи. Ты как, согласна? На миг привычный шум лагеря словно исчез. Остался только гул крови в ушах и жар лепешек в фартуке. Она рассмеялась, выронила хлеб и бросилась ему на шею. - Да! - выдохнула она она, уткнувшись лицом в грубое сукно мундира. - Да! Он коротко хохотнул, хлопнул ее по заду и властно поцеловал. - Найдешь палатку - третья в том ряду, что рядом с главной коновязью. Скажешь ребятам, ты теперь моя баба, они тебя устроят. ... Мег подлетела к стоянке, где трое солдат, непрырывно ругаясь, ставили палатку, бросилась к телеге, вытащила свой сундучок, и, сияя, выпалила неподвижно сидящей на складном стуле Агнес: - Я ухожу. - Хлеб где, вертихвостка? - ответила Агнес, словно не услышав. - Я ухожу, - повторила Мег. - Меня сержант Купер позвал с собой жить! Агнес расхохоталась. - Позвал он! Все они зовут, пока хер чешется. Набалуется - отдаст своим ребятам, будешь взвод забесплатно ублажать. Это если повезет. А не повезет - выставит сапогом под зад, и пойдешь в трехпенсовые стоять у стенки. До зимы. А весной выловят из речки. Думаешь, ты первая такая умная? Мег даже задохнулась от ярости: - Сержант Купер не такой! - Такой, такой! Чем он лучше этого твоего, из-за которого ты в нашу яму ухнула? Мег побелела: - Откуда вы... Откуда вы знаете? Агнес усмехнулась: - А что тут знать? Небось, у папеньки с маменькой сладко ела, мягко спала, но попался смазливый парень, напел в уши и теперь раздвигаешь ноги под солдатами. Что, не так? Мег дрожащими руками схватила сундучок и повторила: - Сержант Купер не такой! - Ну, ну! Долг за тебя тоже сержант Купер отдавать будет? - Какой долг? - недоуменно спросила Мег. - Какой, какой? Тебя ко мне в одной драной рубашке привезли. За одежду, за еду. Мег вспылила: - Да я вам все давно отработала! Агнес ухмыльнулась: - Отработала? В рубашке пришла, в рубашке и уйдешь. Отдавай сундучок. Она вдруг встала и резко рванула его из рук ошеломленной Мег. - Фартук, так и быть, оставлю, - глумливо добавила она. - Будет чем срам прикрыть, когда Купер тебя выставит. И пошла отсюда! Назад не возьму, хоть на коленях умоляй. Роза, которая все это время молча ворошила угли в костре, вдруг резко вскинула голову и тут же опустила. Мег вскинула подбородок, выпрямила спину и пошла от костра. Внутри все дрожало. А что, если Купер такой же... такой же как Джордж? Или если он уже передумал? Куда ей тогда идти? Но она все равно шла с прямой спиной и спокойным лицом. Сестрица Мэри вечно, по поводу и без, цитировала своего любимого преподобного Фордайса. Лидия обыкновенно пропускала все ее цитаты мимо ушей, а тут вдруг в памяти всплыло: "Благородной девице приличествует страдать терпеливо, переносить удары судьбы без ропота и хранить скромность при всяком состоянии житейском".