Снова верить

Рубашка альфы быстро очутилась в другом углу кровати. Мунджо пытался быть бережным, осторожным, но жадность прорывалась в каждом прикосновении, и он невероятным усилием воли её сдерживал, дрожащими руками скользя по талии танцовщицы. – Ты пахнешь… – сорвалось с губ альфы после очередного поцелуя в шею. Ему так хотелось оставить свою метку на этой прекрасной коже, сделать этого мальчишку своим навсегда, но вместо этого он нехотя отстранился, в поисках ответа ловя растерянный, но холодный взгляд парня. – Черт, ты же не бета… – Заткнись, – сквозь зубы процедил Юн, притягивая его обратно, как будто хотел заглушить слова собственным телом. Но Со медлил. Каждый раз он брал приват, чтобы разговаривать и просто быть рядом с танцовщицей, чтобы хоть чуть-чуть сблизиться, чтобы вдыхать этот убийственный аромат, но не переходить черту, пока ему не разрешат. Мужчина всегда уходил из клуба с пустыми руками и переполненной головой, разрывающейся от вихрем носящихся мыслей. Но сегодня… Он видел в глазах напротив усталость, даже раздражение. Как будто еще немного, и тот вообще перестанет соглашаться на встречи. А это было для него страшнее всего. – Я знаю, что ты хочешь, – тихий уверенный голос Чону над самым ухом отрезвил его. Альфа замер. Он хотел – хотел так, что мутнело в глазах, до потери сознания, но одновременно ужасался своим мыслям. – Я не… – начал он, но парень холодно перебил его. – Расслабься, – запах ударил сильнее, чем когда-либо, у Мунджо перехватило дыхание, пока стриптизерша отрешенно справлялся с ремнем на его брюках, как будто не замечая, как дрожат его собственные пальцы. Юн подтолкнул его к спинке кровати, садясь сверху без капли смущения, как будто делал это сотни раз. Лицо оставалось холодным, даже равнодушным. – Просто не думай, – выдохнул он и положил руки на плечи мужчины, двигаясь на нем уверенно, отточено. Альфа на секунду схватил его за запястья, но не затем, чтоб остановить, а чтобы удержать хотя бы эту иллюзию близости. От тела танцовщицы исходил такой аромат, что Мунджо невольно застонал сквозь зубы, сжал в руках его бедра, зажмуривая глаза в попытках вернуть ясность ума, но это не помогало. Чону на миг замер, но тут же вернул прежнюю маску снисходительной вежливой улыбки, будто перед ним был просто очередной клиент. – Зачем? – срывающимся голосом спросил Со. – Это часть работы, – отрезал тот, не глядя ему в глаза. Мужчина разбивался. Каждое движение беты было механическим, однако очень точным, но в этом и была пытка: он чувствовал, что тот нарочно отстраняется, не позволяя ни малейшего намека на личное. Под всей этой скорлупой Мунджо чувствовал что-то живое, трепещущее, настоящее. Чувствовал, но не видел. Альфа вцепился в его талию, жадно вдохнул аромат у шеи, еле сдержавшись, чтобы не оставить на ней следы своих зубов. Едва не сорвался с размеренного темпа, задаваемого парнем, но тут же в бессилии откинул голову назад, сквозь мокрые растрепанные волосы смотря на танцовщицу. – Не смотри на меня так, – резко оборвал тот, заметив на себе умоляющий и болезненно горящий взгляд. – Это же просто секс. – Для тебя – да, – хрипло ответил альфа. – Но для меня… Юн не дал ему договорить, меняя угол движения на более чувствительный. Он не хотел слышать от мужчины этих слов, хотел утопить их в одержимой похоти, заставив того сорваться. И ему действительно удалось, по крайней мере, заткнуть его: вместо слов вырвался глухой сдавленный стон. Мунджо поддался, вцепился в него, и на долю секунды ему показалось, что Чону тоже дрогнул, тоже сбился с ритма. Но уже в следующую секунду лицо парня разгладилось, он снова стал ледяным и собранным, как будто ничего не было. Когда все закончилось, давящая тишина накрыла их тяжелым куполом. Жаркий воздух пах потом и чем-то сладким, от чего мужчина никак не мог оторваться. Он посмотрел на мальчишку, сидящего на нем, взъерошенного, с ярко-красными губами, и сердце застучало так, что казалось, оно вот-вот пробьет грудь. – Чону… – он потянулся к руке беты, но тот, почувствовав легкое прикосновение, резко отстранился, словно от обжигающего пламени. – Не вздумай, – голос был резким, почти злым, но в нем слышались слезы. Юн встал с мужчины и поспешно скрылся в ванной, по пути подняв с пола свои вещи. – Теперь мы квиты. Я ничего тебе не должен. Эти слова отдались болезненным эхом в душе Мунджо, внутри все сжалось в горький комок разочарования. Он наивно ждал и надеялся, что хоть что-то изменится после их близости, что сердце парня оттает хоть на миг. Что так последовательно выстроенная маска даст трещину, за которой можно будет разглядеть хоть кусочек настоящего Чону. Но тот выглядел холодно, почти отрешенно, как будто между ними ничего и не было. – Ты мне и не был должен, – разбито сказал альфа вслед. Он не мог даже пошевелиться, ему казалось, что его тело поломано на куски, выворочено, испотрошено. Через несколько минут Юн снова появился в комнате, застегивая танцевальный костюм на себе. Он выглядел и двигался уверенно, но пальцы его дрожали, пуговицы никак не слушались. Мужчина заметил это, но ничего не сказал, потому что понимал: еще слово, и он потеряет его окончательно. Со встал, приводя себя в порядок и изредка поглядывая на мальчишку, деловито восстанавливающего свой внешний вид. Наконец тот стремительно подошел к двери и, немного помедлив перед выходом, кинул альфе: – Тебе лучше больше сюда не приходить. Дверь хлопнула, оставляя Мунджо одного в душной комнате с этой дерзкой правдой. Ноги задрожали, и он невольно опустился обратно на кровать, закрывая лицо руками. Сердце разрывалось между чувством вины, потому что он позволил инстинктам взять верх, и просьбой парня никогда здесь больше не появляться – а ведь он обещал исполнять его волю. Но он впервые не мог принять слова парня всерьез, не верил, прокручивая в голове этот железный механический голос, кипящим маслом обрушивающий на него последнее желание, и пытаясь найти в интонации хоть одну зацепку, чтобы остаться. Альфа не готов был мириться с мыслью, что он больше никогда не увидит Чону, нежную очаровательную танцовщицу из клуба «Эдем», ведь желание быть рядом жгло только сильнее после сегодняшней встречи. Поэтому, выпивая залпом четвертый или пятый стакан виски за баром в основном зале, он твердо решил не беспокоить больше парня своим присутствием, но оберегать его издалека. Мунджо поклялся себе, что не сдастся. Что сколько бы Юн не отталкивал его, он все равно будет рядом.