Уловка

      Было все-таки странно чувствовать себя измотанным до невозможности. Он так привык рано вставать по утрам, так что его неспособность открыть тяжелые веки стало для него полной неожиданностью при следующем пробуждении. Он не мог пошевелиться. Честно говоря, он даже не мог издать ни звука. Его разум был по-прежнему затуманен после сна, и он медленно погружался обратно во тьму. Гарри не хотелось ничего сильнее, как провалиться обратно в пустоту, но тут он услышал приглушенные голоса вблизи от себя.       — Это недопустимо, директор. Прошу прощения, что это вам говорю, но вы сошли с ума.       Кто бы это ни был, его голос был пропитан злобой. Каким же он был смелым, раз говорил с Дамблдором таким тоном. Это же он был директором, верно? Хм-м-м… Гарри больше не был уверен.       — Могу вас заверить, что я лишь хочу как лучше.       — Лучше для кого? — снова раздалось чье-то шипение в ответ. Само собой, Дамблдор не заслужил такого обращения к себе. Если это и впрямь был он.       В ответ вздохнули, за этим последовала тишина, что длилась достаточно долго, чтобы Гарри едва не заснул. Он выдохнул сам, и его теплое дыхание коснулось пальцев руки, которую он положил рядом с подушкой.       — Может быть, приглядитесь внимательнее, Альбус? — Говоривший произнес свой вопрос уже более громко и более бесцеремонно. Гарри показалось, что он вот-вот узнает этот голос, и невольно вздрогнул от следующей строгой реплики:       — Так не будет лучше ни для кого!       — Мне нужно обдумать много вещей, Северус, — устало проговорил Дамблдор. Он также не говорил шепотом, и Гарри постепенно возвращался из небытия в реальность.       «Северус. Снейп? Но ему нужно прикидываться Дадли. Что Дамблдор делает у Дурслей?»       — Его едва не прикончили!       Гарри словно окатили холодной водой. Он тут же распахнул глаза и с паникой уставился на пустующий стул возле своей кровати. За его спиной у Снейпа и Дамблдора была жаркая дискуссия, и обоим, по всей видимости, не было до присутствия Гарри дела.       «Они говорят обо мне! О, Мерлин, это плохо. Ну и что теперь делать?»       — Пусть я совсем не предполагал, что они на такое осмелятся, вы само собой понимаете, что защитные чары необходимы сейчас как никогда, — сказал Дамблдор. Его голос становился более мягким, и Гарри подумал, кого директор пытался убедить. И в чем конкретно.       — Ему все равно придется вернуться.       «Ах, вот оно что. Ну, неудивительно».       — Нет, — голос Снейпа звучал решительно.       — Мне ни к чему напоминать, что Волдеморт в самом деле вернулся, — сказал Дамблдор. На сей раз он говорил твердо и решительно.       Снейп зарычал, а Гарри вцепился в свое тонкое одеяло левой рукой.       — Я в курсе событий, — выплюнул Снейп, — но прошу прощения, что не вижу смысла оберегать его лишь для той цели, чтобы его убил какой-то магл!       «Ну это уже слегка чересчур, правда».       Гарри постепенно приходил в себя, и боль снова начинала давать о себе. Как будто бы она намеренно отступила на время, пока Гарри полностью не проснется, и затем возвратилась снова. И это была еще одна причина оповестить о своем пробуждении. Он заерзал и привстал, не желая показывать, что это давалось с трудом. Нарушители его спокойствия замолчали, и Гарри смело на них посмотрел.       С какое-то мгновение словно бы никто не знал, что сказать. Эта тишина действовала Гарри на нервы, и он еле-еле сглотнул, просто желая прервать эту неловкую паузу, повисшую в больничном крыле.       — Доброе утро, — выдавил он, хотя, учитывая, что за окном было темно, было еще не утро и оно наступило бы еще нескоро. Снейп фыркнул и скрестил руки на груди, в то время как Дамблдор сел на упомянутый стул у кровати.       «Нельзя было преобразить его во что-то более удобное? Вот это неожиданность».       — Еще не утро, Гарри, — сказал Дамблдор, тепло улыбаясь, — но раз ты встал, сможешь нам сказать, как ты себя чувствуешь?       «Я проснулся лишь потому, что вы не можете говорить тише».       — Я в порядке, — Гарри пожал плечами, хоть это и доставило боль. — И не волнуйтесь. Я понимаю, что мне нужно вернуться.       Снейп издал низкий рык, говорящий о раздражении и гневе, и Гарри невольно уставился на профессора.       «Мне все равно некуда идти. И мне уж точно не нужна жалость».       — Это не выход, — выдавил Снейп через стиснутые зубы. — Вы в курсе, в каком состоянии находитесь?       — Ах, вы об этом? — подхватил Гарри, обыгрывая ситуацию. — Это пустяки. Для таких волшебников как вы это может быть немного жестоким, но так маглы просто воспитывают своих детей.       Неистовая ярость отразилась на лице Снейпа, что Гарри, само собой, не могло не приструнить, но звук, который издал Дамблдор, подействовал еще хуже.       — Поттер! — выплюнул Снейп. — Я не могу сказать, лжете вы или и впрямь в это верите, но заверяю, что я знаю о маглах достаточно, чтобы заявить, что это неправда.       Гарри только фыркнул. Он посмотрел на свою руку, перетянутую тугой повязкой, и цокнул языком. Серьезно. Чего Снейп пытался здесь добиться?       — Разве это важно? — спросил Гарри, стараясь говорить как можно более непринужденно. — Я все равно должен вернуться. Я слышал директора. — Гарри поморщился от болей в теле и подтянул одеяло к подбородку, чтобы не была видна его дрожь.       — Гарри… — начал Дамблдор, но Снейп перебил его.       — Этого не будет, — сердито объявил он. — Мне надоело, как вы, из Гриффиндора, смотрите на эту ситуацию, — Снейп будто бы делал выговор и Гарри, и Дамблдору. У Гарри же это вызвало досаду. Он просто попытался вступиться за Дамблдора, вот и все.       — Северус, это никак не связано с…       — Альбус, — вновь перебил Снейп, — когда я пришел к вам ранее и рассказал о странном поведении маглов, я согласился закрыть на это глаза. Хотя мои инстинкты кричали сделать обратное.       — И все же вы привели его сюда, — заметил Дамблдор.       — По той простой причине, что я нашел вашего прелестного золотого мальчика, запертого в сарае и лежащего на полу при смерти.       — Все не так уж плохо, — снова попытался вмешаться Гарри. Снейп бросил в его сторону убийственный взгляд.       — Я хочу, чтобы ты кое-что понял, Гарри, — сказал Дамблдор твердо. — То, что совершили твои родные, совершенно недопустимо и непростительно. Не складывалась бы ситуация таким образом, я бы… — Дамблдор вздохнул и, казалось, собирался с мыслями, перед тем как продолжить: — Я поговорю с ними и все им разъясню.       «Конечно, подбросьте еще масла в огонь, почему бы нет?»       Снейп фыркнул.       — Возможно, мне стоит просто-напросто доставить его Темному Лорду и покончить с этим, — с сарказмом предложил он. — Это избавит нас от многих проблем.       — Северус! — возмутился Дамблдор, но Гарри не удержался и хихикнул. Он понимал, что здесь нет ничего смешного. Это само собой. Но идея Снейпа отправить Гарри к Волдеморту лишь для того, чтобы спасти от Дурслей, была попросту дурацкой. Может быть, Волдеморт пригласит Гарри на чай и будет шептать ему на ухо какие-нибудь лестные слова. А будут ли теплые одеяла в придачу? Какие-нибудь розовые с кисточками.       — Вас что-то веселит, мистер Поттер? — холодно спросил Снейп. Он держал руки скрещенными, в своем роде закрываясь, и смотрел на Гарри. Он не шевелился, взгляд был суровым. Было странно осознавать, что именно этот человек так пекся о том, чтобы Гарри не отдали обратно Дурслям.       Понимая, что от него ждут ответа, Гарри покачал головой.       — Нет. Наверное, я просто устал.       — И это ожидаемо, — подхватил тему Дамблдор. С ловкостью, не характерной для его лет, он поднялся и стал отряхивать мантию. Гарри подумал, что он не хотел уходить. Он слегка напрягся, когда директор взял его за плечо в целях поддержки, и был рад, что тот предпочел не заострять на этом внимание. — Сегодня ты через многое прошел, Гарри.       Гарри с трудом удержался, чтобы промолчать. Сегодня. Как будто бы отношение, которому он подвергался, было чем-то вопиющим, а не стало нормой. Но он заставил себя изобразить невозмутимость и кивнул.       — Поспи, — продолжал Дамблдор. Он аккуратно сжал плечо Гарри и посмотрел на Снейпа, кивая в сторону двери.       Гарри не ответил. Он слишком устал, чтобы оставаться вежливым и соблюдать правила приличия. Он заметил, что Снейп смотрел на него, и прищурился в ответ. Профессор мог вытащить его из этого дома на время, но это не давало ему право пялиться на Гарри так, словно он был каким-то редким ингредиентом для зелий. Это было жутко, серьезно.       Не он первым прервал зрительный контакт. Дамблдор взял Снейпа под локоть и повел прочь за собой. Снейп фыркнул, но допустил, чтобы его вывели из больничного крыла.       «Верно. Идите варить какие-нибудь полуночные зелья или еще что-нибудь».       — Доброй ночи, Гарри, — голос Дамблдора звучал слишком жизнерадостно. Было ясно, что это лишь для прикрытия. Или скорее Гарри надеялся на это. Он определенно надеялся на то, что Дамблдора не радовала вся эта ситуация.       Нет, это не так.       Наконец оставшись наедине со своими мыслями и выстроив их в должном порядке, Гарри понял кое-что ужасное для себя.       «Они знали. Так они знали! Не только Снейп, но и Дамблдор тоже!»       Было неприятно от мысли, что добродушный директор об этом знал… Северус смотрел на ситуацию лишь с логической точки зрения и опирался на одни факты и сведения. Конечно, какие меры он предпринимал для решения проблемы, был уже другой вопрос, но правда в том, что Гарри по крайней мере не ожидал от него так называемого подвоха.       «Ну а Дамблдор…»       Дамблдор заботился о Гарри. Это точно. Наверное. А раз так, то само собой ему была неприятна вся эта ситуация. Грусть в этих голубых глазах была так же отчетлива, как дрожь в левой руке Гарри. Ведь так?       Так?       Гарри подтянул колени к груди и обнял их руками, стараясь не причинять себе боли. Он оперся щекой на колени и вновь уставился на пустующий стул.       Может, Дамблдору вообще не было до этого дела. Когда он отказал Гарри на первом курсе, то это могло быть потому, что директор не знал всей истории. Гарри не был прямолинейным тогда, да и сейчас это также не изменилось, так что откуда директору было знать…       «Он должен был знать!»       Верно. Должно быть, Альбус Дамблдор был самым могущественным волшебником на своем веку. Его боялся даже Волдеморт. Он всегда знал обо всем и обо всех — и как тогда ситуация Гарри могла пройти мимо него?! Об этом даже нелепо было думать.       Гарри стиснул зубы и ухватился за одеяло обеими руками просто изо всех сил, отчего ткань готова была разорваться на части.       Прямо как он сам.       Дамблдор бросил его Дурслям! Он оставил его на пороге двух маглов, у которых был собственный ребенок, о котором они должны были заботиться. У них уже был любимый сын. И как Дамблдор мог подумать, что Гарри найдется там место? Вся эта идея была нелепее некуда! Разве не нашлось бы совсем никого другого?       «Он хоть пытался найти другое решение или просто хотел избавиться от меня?»       Беря во внимание, кто Гарри такой, казалось, что любой в волшебном мире готов был принять его. Конечно, сначала он нравился бы этим гипотетическим людям из-за того, кто он, но со временем они бы полюбили его самого. Если только слова Дурслей о нем, которые они говорили ему не протяжении всей его жизни, не были правдой, само собой.       «Никому не нужен урод».       Ткань наконец не выдержала такого давления и порвалась от ярости Гарри. Слегка удивившись, Гарри отпустил одеяло и уставился на него.       Кого он обманывал? Если его не любила собственная семья, то другие не полюбят и подавно.       «Я урод».       Даже в волшебном мире его можно было назвать как угодно, только не нормальным. Он был змееустом и главной целью Волдеморта. Он победил Турнир Трех Волшебников, и это из-за него Темный Лорд возродился. Его шрам был главным отклонением от нормы. Это был след, оставшийся благодаря матери, умершей за него. Такой себе подарок, на взгляд Гарри. Ему куда больше хотелось, чтобы родители вновь были с ним. Они бы, конечно, любили его.       «Нет… Никому не нужен урод».       Дамблдору было все равно. С чего должно быть наоборот? С какой стати? В школе было полно детей, и Гарри лишь входил в их число. Наверное, Дамблдор нанес бы визит любому ребенку, угодившему в больничное крыло. Но в чем именно здесь отличие? Другому ребенку в такой же ситуации наверняка бы протянули руку помощи. Дамблдор заключил бы его в распростертые объятия и сказал, что все будет хорошо. Что теперь он в безопасности. Но к Гарри это не относилось. Никогда не относилось.       Потому что Гарри был высшей целью. Потому что он был главной задачей, которую надо было решить. Потому что Лорд Волдеморт хотел его смерти.       Что Вернон Дурсль? Он просто хотел «приструнить» Гарри. Принизить. Чтобы он сидел и не высовывался. Но его смерти он не хотел. По крайней мере не намеренно.       В приступе ярости Гарри схватил один из подлокотников стула и швырнул его через все помещение, как будто он мешал ему каким бы то ни было образом. Подлокотник с громким треском ударился об другую кровать, а Гарри смотрел на это так, словно в шуме был виноват один лишь стул.       Гарри почувствовал, как защипало глаза, и прикрыл лицо руками. Он не станет плакать. Он проходил и через худшее. И серьезно: его нисколько не должны были удивлять текущие события. Он никогда и не надеялся, что его заберут у Дурслей. Вовсе нет.       «Тогда почему это настолько задевает?»       Так как никто не примчался на шум, Гарри задумался, где сейчас мадам Помфри. Он вздохнул и залез обратно под одеяло. Он был зол из-за физической боли, которую испытывал. Вот и все. Завтра дела пойдут куда лучше. Завтра он будет улыбаться и решать проблемы с достоинством, как и подобает гриффиндорцу. Как подобает Гарри Поттеру.       Но лишь этой ночью, в одиноком больничном крыле, он мог позволить себе дать небольшую слабину. Гарри обнял подушку и закусил губу, чтобы не издавать больше никаких звуков.       Слеза, скатившаяся с его глаза, немного замарала подушку. Затем еще и еще. Плечи Гарри тряслись, пока он плакал над беспомощностью ситуации.       Если только этой ночью.

***

      Когда он проснулся вновь, за окном уже посветлело. Больничное крыло переливалось золотистым отливом, а большие окна походили на врата. Гарри потер глаза и потянулся за очками. Было тихо — лишь он издавал какие бы то ни было звуки. Гарри решил, что еще довольно рано. Он вздохнул и взял палочку с прикроватной тумбочки.       — Темпус.       Был седьмой час. Обычно в такое время Петуния тарабанила в его дверь, чтобы он начинал готовить завтрак. Вернону все-таки нельзя опаздывать на работу. Дадли спал бы еще ближайшие несколько часов… или делал бы это, не находись он в данный момент в больнице святого Мунго.       «Наверное, тетя Петуния так переживает».       И снова настроение у Гарри само собой ухудшилось. Когда все уже было сказано и сделано, она все равно приняла его, пусть и не хотела. Благодаря ей Волдеморт до сих пор не добрался до Гарри, и, по правде говоря, с тех пор как у последнего появились эти «причуды», те разы, когда она имела дело с магией, ничем хорошим не заканчивались.       Гарри уставился на свои руки так, будто ожидал, что на них вот-вот прорастут грибы. Конечно же, с помощью магии.       — Мистер Поттер, — протянул знакомый голос.       Гарри посмотрел вверх, не поворачивая головы, и понадеялся, что его взгляд выражал презрение. Он не хотел говорить со Снейпом. Даже не хотел его видеть. Особенно после того, что Снейпу было теперь известно.       — Сейчас же прекратите так на меня смотреть, — прорычал Снейп. — Если только не хотите, чтобы по дуновению моей палочки выражение вашего лица стало таким, какое придется мне больше по душе.       — Ладно вам, — отозвался Гарри, закатывая глаза. — Как будто Дамблдор это бы допустил.       «Хотя он уже допустил много чего».       — Вам обязательно вести себя так с самого утра? — спросил Снейп. — Вы осознаете, что в моем представлении в идеальные летние выходные вы не входите никоим образом?       — Это абсолютно взаимно, — спокойно сказал Гарри, хотя на деле злился.       Снейп поджал губы в тонкую линию и с прищуром уставился на Гарри, невозмутимо сидящего в кровати. Гарри же очень старался делать вид, будто ему все равно на его мнение… но этот взгляд серьезно действовал ему на нервы.       Но Снейп не съязвил в ответ. Не пошел он и в наступление, как это сделали бы Вернон или Дадли.       Вместо этого он задал вопрос, что мог бы показаться оскорбительным. Но все же Снейп озвучил его таким тоном, что по его меркам это было вполне дружелюбно:       — Почему вы испытываете такую потребность провоцировать людей?       Гарри мысленно застонал.       «Так вы тоже заметили?»       Но он не сказал это вслух. Он просто вздернул бровь, плохо пародируя Снейпа, и ухмыльнулся.       — Уверен, вы и сами можете найти причины, — сказал он таким тоном, словно говорил о погоде.       Снейп скривил губу и напомнил этим Гарри о злобном волке, обнажающем клыки, которого он как-то видел в зоопарке. Но не желая остаться в проигрыше, Гарри слегка выпрямился и вновь уставился на Снейпа.       — Как бы невыносимы вы ни были, в данный момент я не собираюсь обсуждать с вами это, — сказал Снейп. Он вынул из внутреннего кармана несколько флаконов зелий, что были магическим образом увеличены в размере, и без церемоний поставил их на тумбочку.       — Примите это, — строго сказал Снейп.       Он скрестил руки на груди и уставился на Гарри. Что насчет Гарри, то на миг ему захотелось ослушаться, только чтобы проверить, какую реакцию он этим вызовет. Все-таки до сего момента Снейп был весьма терпеливым. Учитывая, что Гарри успел сказать, он, конечно же, ожидал какой бы то ни было взбучки. Не просто едких реплик в ответ. Да, пока что профессор не мог отнять очки, но Мерлин, он даже не повышал еще голос.       Гарри отказался от своей идеи. Как бы не было весело дразнить Снейпа, в конечном счете об этом придется пожалеть. Так что он взял один из флаконов и попробовал его открыть. Снейп просто наблюдал за ним; его лицо было невыразительным, поза — неподвижной. Гарри почувствовал себя рыбой в аквариуме, но не показал вида, что ему не по себе.       В конечном счете ему удалось открыть и выпить все зелья, и он даже не задавался вопросом, для чего они предназначены. Вскоре он понял, что одно из них облегчило боль, хоть Гарри и не показал, что ему стало лучше. И все же Снейп усмехнулся, и Гарри воззрился на него. Для профессора люди были как раскрытая книга. Едва ли это можно было назвать честным.       «Что ему надо?»       В самом деле: Снейп не спешил уходить, даже когда зелья были выпиты. Он также не говорил. Он просто стоял и смотрел на Гарри. Тем не менее злобы и отвращения в его взгляде было меньше чем обычно. Это не исчезло совсем, но разница ощущалась.       — Что-то не так? — наконец спросил Гарри немного резко.       — Поскольку в маскировке больше нет причин, вы будете как и прежде называть меня профессором или сэром, Поттер, — протянул Снейп.       — Учебный год еще даже не начался, — парировал Гарри.       — В любом случае вам нужно относиться с должным ко мне уважением, — не сжалился Снейп.       Гарри фыркнул, но перестал пререкаться. Он начал демонстративно поправлять одеяло, поморщившись при воспоминании о пролитых слезах.       — Как и обычно, портите школьное имущество? — лукаво спросил Снейп.       — Так вышло, — пробурчал Гарри в ответ. Он ожидал, что Снейп начнет с ним пререкаться, но был удивлен, когда профессор вынул палочку и наложил вместо этого заклинание Репаро. Он удивился еще больше, когда Снейп подошел к стулу, который Гарри швырнул через всю комнату, и, даже не посмотрев на него с раздражением, поставил его прямо и сел. Затем он сцепил пальцы в замок и подался вперед, уставившись на Гарри пронзительным взглядом.       — Поттер, — сказал он тогда, — вы хотите покинуть это дрянное место, в котором вынуждены жить вместе с этими маглами?       Гарри опешил от такого прямого вопроса, но быстро собрался.       — Это неважно, — сказал он, добавив «Сэр», стоило Снейпу поднять бровь.       — Я спросил, чего вы хотите, — пояснил Снейп. Гарри фыркнул.       — Это невозможно, сэр, — отвечал он, чувствуя досаду от того, что Снейп, будучи таким умным, не мог вникнуть в суть. — Есть причины, по которым я не могу уйти.       — Но вы хотите этого? — спросил Снейп снова, проявляя удивительное терпение.       Он с трудом сглотнул, когда почувствовал стеснение в груди, и сжал кулаки под одеялом, чего Снейп не мог видеть.       — Я. Не. Могу, — сказал Гарри раздельно, чтобы было ясно.       Гарри уставился на Снейпа с вызовом, но вышло не очень. Снейп со вздохом откинулся назад, ущипнув себя за мостик носа, чтобы предотвратить грядущую головную боль, но безуспешно.       — Поттер, — начал он снова, к большому недовольству Гарри, — судя по тем ужасным эссе, которые вы порой бросаете на мой стол, я могу сделать вывод, что детали английского языка не всегда хороши для вашего понимания.       «Вы просто мерзавец!»       — Позвольте, я замечу для вас, что я не предлагаю вам варианты. Я также не ожидаю, что вы будете искать решение проблем, о которых наверняка не имеете понятия. Вопрос, который я задаю, прост. На него нужно ответить лишь «Да» или «Нет».       Снейп провел рукой по сальным волосам, и Гарри нашел это проявлением усталости. Он вообще спал прошлой ночью? Гарри взглянул на пустой пузырек на столике и нахмурился. Как давно были сварены все эти зелья?       — Я спрошу еще раз и надеюсь получить ответ, который меня удовлетворит, — сказал Снейп; в его холодных глазах читалось предупреждение, которое Гарри прекрасно мог видеть. — Вы хотите оставить своих родственников?       Гарри стиснул зубы, очень стараясь держать себя в руках. Но Снейп продолжал смотреть на него в ожидании ответа, выглядя так, будто знал все загодя, и Гарри не сдержался.       — Ну конечно! — завопил он. — Думаете, мне нравится, что меня бьют все время? Ну, нет! Мне не очень хочется остаться наедине с дядей, тем более теперь, когда стало ясно, что случилось с Дадли, но я ничего не могу сделать! Счастливы?!       Под конец своей речи он запыхался и стиснул зубы, чтобы не сказать больше.       Он смело встретился со Снейпом глазами, просто чтобы узнать, как он ликовал теперь. Но этого не было. Не было ни усмешки, ни радости, ни издевок. Снейп поджал губы в такую тонкую линию, что даже Макгонагалл не была на такое способна, а его взгляд был полон решимости.       — Нет, — наконец ответил он. — Я определенно не рад этому.       Гарри не знал, что ответить, а потому собирал невидимые катышки с простыни.       — Вам нужно рассказать директору, — продолжал Снейп. — Ходя вокруг до около и заявляя, что знаете заранее его позицию, вы не даете ему понять, что хотите уйти. Да, возможно, он осведомлен об этом, но если вы будете говорить в лоб…       — Уже рассказывал, — холодно перебил Гарри. — Это не имело значения на первом курсе, и я не понимаю, почему что-то должно измениться теперь.       Снейп издал низкий рычащий звук. Это вышло так неестественно, что Гарри едва не хихикнул. Наверное, он бы это сделал, не будь ситуация чудовищной.       — Вы говорите мне, — начал Снейп и был абсолютно точно взбешен, — что директор был в курсе событий?       Гарри посмотрел вверх с очевидным удивлением. Он склонил голову вбок, разглядывая Снейпа.       — Ну конечно, — сказал он так, словно это и так было очевидно. — Вы знали, что в моем письме из Хогвартса адрес значится как чулан под лестницей? — и он застонал, когда понял, что именно он сболтнул… Да, Снейп стал свидетелем одного избиения и готов был временами спасать его от так называемых неприятных ситуаций, но это не означало, что ему стоило открывать все секреты.       — Было еще что-то, — продолжил он в надежде, что Снейп закроет глаза на его «косяк». — Под конец первого учебного года я спросил его, могу ли остаться в Хогвартсе. Ну, вы знаете, чем это кончилось.       — А вы говорили, по какой причине вы хотите остаться здесь? — Голос Снейпа так и оставался низким. Гарри пожал плечами.       — Я сказал директору, что они меня недолюбливают. Ну, родственники.       Снейп прочистил горло, и Гарри подумал было, что профессору явно не по себе. Что ж, эти чувства испытывал не один он.       — Если бы это зависело от меня, вам бы больше не пришлось возвращаться в это место, Поттер. Никогда больше, — сказал Снейп. Тон его голоса был совершенно искренним, и у Гарри это невольно вызвало улыбку.       — Спасибо, сэр… но, увы, это зависит не от вас. По причине, которую я еще не могу объяснить, я должен вернуться назад.       — Посмотрим, — рыкнул Снейп. Он резко встал, прищурив глаза. — Поскольку мои знания в медицине значительно минимальнее, чем у мадам Помфри, я ожидаю, что вы пробудете здесь как минимум неделю, — сказал он деловитым тоном.       «Так мадам Помфри и правда здесь нет».       — Я передам ваши чувства директору и настоятельно советую сделать то же самое. И не ходите вокруг до около. Просто скажите ему прямо, что не хотите возвращаться ни под каким предлогом.       — Но…       — Если вы и правда сделаете это, Поттер, — продолжал Снейп, словно бы не замечая, — и он все равно будет посылать вас обратно, несмотря на ваши просьбы, я могу вас заверить, что найду способ, чтобы эти маглы вели себя надлежащим образом. Если будет необходимо, я также поселюсь в вашем доме. Но в этот раз я буду самим собой.       Гарри размышлял над только что озвученными словами, и его глаза были буквально размером с блюдца.       — Но, сэр, — сказал он после того, как смог справиться со своим удивлением, — вы ненавидите меня. Зачем вам идти на это?..       — У меня свои причины, Поттер, — рыкнул Снейп. — И лучше довольствуйтесь тем, что имеете.       — Да, сэр, — Гарри это сразу же приструнило.       Снейп резко кивнул и развернулся на пятках, готовый уходить. Но не успел он переступить порог, как замер и издал долгий страдальческий вздох.       — Я не ненавижу вас, Поттер, — произнес он. — Я могу не боготворить вас, как ваш фанатский клуб, но я никогда не испытывал к вам ненависти.       Не успел Гарри ответить, как Снейп ушел (полы его мантии развевались) и оставил его в полном недоумении.       «Оборотное зелье?..»       Гарри стало смешно, хотя на душе скребли кошки. Лишь от одной мысли о том, как Снейп сидит с Дурслями за завтраком и просит Вернона передать ему соль, голова шла кругом…       «Интересно, он любит яичницу?»