Цена спасения

Рихард уже минут десять тупил в экран студийного компьютера. Дорожки и цифры замерли, дожидаясь дальнейшей команды. А он пока что поставил все на паузу и задумчиво гладил струны выключенной гитары. Он не собирался что-то записывать. По крайней мере сейчас. Может быть, когда-нибудь, в отдаленной перспективе, и взялся бы за сочинение чего-нибудь, а так… Просто бренчал без дела, время от времени, записывая отдельные куски импровизации. Он делал это чтобы не начать сходить с ума. Когда соглашался на предложение Алисии, все казалось куда более простым и выполнимым. Но стоило пройти трем неделям в Шпреевальде, как Рихард понял, что нервы медленно сдают. Он все больше ощущал себя какой-то вещью, необходимым атрибутом жизни Алисии, а не самостоятельным человеком. Что она говорила о том, что он свободен и может поехать куда угодно и когда угодно? Только куда ему ехать? К кому и зачем, если на ночь он все равно должен будет вернуться. Новенький «Порше» так и стоял в гараже, он так и не прикоснулся к нему, хотя ключи лежали на столике в апартаментах. Один раз Рихард видел, как водитель выгнал машину и зачем-то помыл ее. От пыли что ли? Мелькала мысль все-таки доехать до Берлина и пообщаться с детьми, но только… Рихард не хотел этого делать. Кира все знала. И почему-то он был уверен, что ему будет не просто смотреть старшей дочери в глаза. А если она начнет задавать вопросы… К черту все! Свалиться на голову Мерлину? Не вариант. Парень будет не сильно рад увидеть отца без предупреждения. Да и общих тем у них не так много. А Максим… Рихард скучал по младшей и хотел бы отправиться с ней на привычную прогулку или банально обсудить дела в школе, но только… Как ей объяснить, что папа еще несколько месяцев не будет ночевать дома и к нему нельзя приехать в гости? Аналогично с друзьями и, тем более, с другими раммштайнами. Они заметили его отсутствие в Берлине и засыпали вопросами в мессенджере, а Шнайдер даже несколько раз позвонил, но Рихард отгородился легендой про подорванное душевное равновесие и необходимость сохранить внутренний баланс в уединенном домике. Хотелось верить, что каждый из них сделал свои выводы… В какой-то момент вранье показалось Рихарду неправильным, тем более что Тилль настаивал на раскрытии правды, но он не хотел выглядеть в глазах друзей шлюхой. По крайней мере так быстро. «А как ты будешь выкручиваться, когда станет известно, где и с кем ты? Уверен, что никто ничего не узнает? А я бы на это не рассчитывал. Ты не забыл, что она говорила о светских раутах и красных дорожках? Думаешь, там не будет ни одного журналиста? Фигушки! Рано или поздно все все узнают и я сильно сомневаюсь, что парни не свяжут одно с другим», — написал ему Тилль. Ответа на резонные вопросы друга у Рихарда не было. Тилль… Он знаю всю историю от и до. И хотя бы с ним Рихард мог откровенно обо всем поговорить, но… Каждый раз отвечая на вызов друга или набирая ему сообщение, Рихард старался звучать наиболее позитивно. Он не мог поделиться с Тиллем своими переживаниями и попросить поддержки, потому что знал — если тот поймет, что ему плохо, начнет во всем винить себя и тогда черт знает куда вырулит и без того непростая ситуация. Хоть Тилль и не обходился без алкоголя и запрещенных веществ, но все-таки держал себя в рамках, поддерживаемыми чувством вины. А тут, если узнает, что из-за него страдает друг… В итоге Рихард наплел ему, что Алисия против их частого общения. Из-за всего этого и появилась в днях Рихарда пустота. Он спал почти до обеда, сознательно избегая завтрака в обществе Алисии, покидавшей поместье ровно в восемь утра. Потом заставлял себя выбраться из королевского ложа и отправлялся на «завтракообед», а после, предоставленный самому себе, либо с головой нырял в музыку, либо шел прогуляться по лесу, иногда забредая к месту, где закопал семечко, с глупой надеждой увидеть росток. Но поверхность мха оставалась чистой. Потом, перекусив, находил час или около того чтобы, позвонив детям, сделать вид, что все у него хорошо. Однако Кира в последние созвоны все больше хмурилась. Видимо, она заметила его усталость. Не физическую… Моральную. По мере того как стрелки на часах приближались к вечеру, Рихард всегда становился мрачнее. Да, знал на что подписывался, да, они все обговорили и он согласился, но… Он не понимал что происходит. Думал, все будет как-то иначе, а не так… Извращенно. В его жизни было много секса и очень часто тот сводился лишь к его удовольствию, но происходящее между ним и Алисией… Рихард отказывался это понимать. Оно было чем-то ненормальным. Морально он был готов к тому, что придется потеть, вкалывать и проявлять изобретательность, призвав на помощь весь свой опыт, ради ее оргазма. Но в первые ночи хотелось показать, что он не игрушка, не фаллоимитатор в ее руках и не будет ничего делать по указке. Именно поэтому Рихард думал только о себе и о том, как заткнуть фанатку в Алисии. Но, когда и на третью, и на восьмую ночь все повторилось почти по одному и тому же сценарию, и она ни разу не возмутилась, даже не намекнула на свое недовольство… Рихард не мог понять как такое возможно: почему их секс сводится к тому, что он приходит в спальню к Алисии, ласкает ее, возбуждая, а потом грубо трахает и кончает. И она ни словом ни действием не выражает свое возмущение такой игрой в одни ворота. Она делает все, что он говорит, послушно отсасывает, раздвигает для него ноги… И при этом она точно не получает оргазм. Рихард бы обязательно заметил это. Так для чего, черт возьми, она его, по сути, купила?! Кто тут чья секс-игрушка? Иногда Рихарда бросало в дрожь не от того, что он взял за привычку смывать с себя следы секса в холодном озере, а от того с каким восторгом и обожанием на него смотрела Алисия. Она, как безумная, боготворила его, и с каждым днем это становилось все яснее и яснее. А еще, в постели, она иногда шептала, как ждала его, что-то о своей сбывшейся мечте… Но он предпочитал затыкать ей рот пальцами, заставлял уткнуться в подушку или сдавливал горло. И это, черт возьми, было неправильно! Такой секс выматывал Рихарда не столько физически, сколько психологически. Он чувствовал, как все эта ситуация высасывает из него энергию. Мелькнула мысль повести себя с Алисией иначе, позволить ей кончить под собой, но всякий раз что-то останавливало. Сравнение с мальчиком по вызову не давало сдержать себя и он изливался в ее тело уже через пару-тройку минут. А еще он напоминал Алисии об их договоренности о двух ночах и неотступно следовал ей. Рихард тряхнул головой, отгоняя невеселые размышления и нажал на воспроизведение, чтобы послушать только что записанную импровизацию. Мелодия была рваной, негармоничной и в паре мест он услышал, как гитара буквально плачет в его руках, а потом срывается на громкий агрессивный рык. Это было его состояние в данный момент. Вроде бы и свободен, но при этом заперт в клетке. И тут в музыку ворвалась трель звонка. Рихард посмотрел на имя абонента и нахмурился — Шнайдер. Ну конечно, общение с друзьями никуда не денется, они будут названивать ему по тем или иным вопросам или просто поболтать. Ответив на вызов, Рихард выслушал шутливые возмущения Кристофа о том, чего это он так надолго пропал с радаров. Поинтересовавшись делами друга, Шнайдер немного рассказал о своих сыновьях и новой опубликованной научной статье жены, а потом… — Ты же читаешь новости? — вдруг спросил он. Рихард напрягся: интернетом ему пользоваться никто не запрещал, только он сам, с тех пор как прибыл в поместье, почти не следил за происходящим в мире. И уж тем более, не обращал внимания на заметки о скандале. Почему? Интуитивно ему не хотелось снова погружаться в бурлящую выгребную яму. — Если честно, то нет. Я немного другим занят, — соврал Рихард и услышал как недоверчиво ухмыльнулся приятель. — В некоторых ресурсах начали разгонять тему, что Тилль не затаскивал эту девицу к себе на вечеринку преднамеренно и она сама не так проста, как кажется. Рихард бесшумно выдохнул и ощутил, как внутри зазвучала первая робкая нотка радости. Неужели все не напрасно и Алисия выполняет обещанное? Она начала потихонечку обелять их имя? — Я не понимаю, что за хрень творится, — между тем продолжил Шнайдер. — Думал, мы теперь, как черная метка и писать о нас что-то в позитивном ключе нельзя. Но… Сам посмотри, я скину тебе несколько ссылок. Как думаешь, почему так? С чего вдруг о невиновности Тилля заговорили не на уровне фан-клубов? Откуда вдруг это все? — Тилль ведь клянется, что охрана проверяла всех, кого допустили до той части вечеринки. Может быть, кто-то все-таки услышал и поверил. Или у кого-то из журналистов там был инсайд. Шнайдер лишь хмыкнул. — Поверил? После того, как мы два месяца долбились, как рыбы об лед, в надежде, что нас хоть кто-нибудь услышит и нашу версию событий тоже озвучат? Что посмотрят на ситуацию под другим углом? — он вздохнул. — Рихи, я боюсь, что Тилль спустил последние деньги на этот вброс… Ясно же, что вброс… Я боюсь за него. Издания серьезные. Дальше-то что будет? Он хватается за последнюю надежду. — Я поговорю с ним. Не забивай себе голову, — постарался успокоить друга Рихард. — Мне он точно расскажет, что сделал и что у него на уме. Еще немного поболтав со Шнайдером, Рихард завершил вызов и, отправился бродить по присланным ссылкам. Тапнув первую, он попал на страничку приличного новостного ресурса. Рихард быстро прочел статью какого-то штатного журналиста, популярно объясняющего, что охрана в клубе — не полицейские и подлинность используемых паспортов всех посетителей проверить не могут. Нет у них соответствующей базы данных и навыков. Статья другого издания виртуозно переваливала всю вину с Тилля на охранников. Убеждая читателей, что у Тилля в глазах нет сканера, чтобы определить сколько лет девушке, которая сидела у него на коленях. И семнадцать лет и одиннадцать месяцев внешне будет выглядеть точно так же как восемнадцать лет и один месяц. Рихард улыбнулся — они ведь пытались говорить… Пытались достучаться с этими или чуть другими формулировками до общественности, но культура отмены все равно сделала свое дело и они оказались виноватыми. Однако теперь их слова появились в действительно крупных изданиях, которые могли соперничать с теми, кто смешал с грязью. Рихард нахмурился и принялся гуглить — да, эти два ресурса, даже в самый разгар скандала, ничего плохого о них не написали, ограничились только общей новостной заметкой, лишенной какой-либо окраски и не назначали виновных за случившееся. Посмотрев на данные об изданиях, Рихард улыбнулся — оба входили в медиа-холдинг, принадлежавший Алисии. Первый шаг точно был сделан. Теперь он не только слышал от Алисии обещания помощи, но и увидел ее. Она действительно держала свое слово.

***

Алисия позвала к себе Рихарда в районе девяти вечера. Но не в спальню, а на террасу. Рихард немного удивился, глядя на ее внешний вид — никаких шелковых халатов — обычное домашнее платье из легкого трикотажа и шлепанцы. Она улыбнулась ему и жестом пригласила присоединиться к вечернему перекусу. Отказываться Рихард не стал — все-таки ему стало любопытно что будет дальше. — Через три дня состоится одно светское мероприятие, — заговорила Алисия, когда Рихард отправил в рот печенье, и положила перед ним конверт с золотым тиснением. — Нас ждут. — «Нас»? — он поднял глаза, не касаясь приглашения. — Ты мой плюс один. Рихард вздохнул и заставил себя успокоиться. Вот и настало время выполнить еще один пункт их соглашения. Он боялся, что все откроется и станет известно с кем он проводит время? Что ж, теперь правда вылезет наружу. Вряд ли мероприятие будет закрытым и там не окажется ни одного журналиста. — Я не могу отказаться? — зачем-то спросил он. — Я не умею танцевать вальс с миллиардершами. Да и вообще не моя это тусовка. Алисия улыбнулась. — Не надо вальса. Это благотворительный аукцион. Просто… будь собой. Он усмехнулся и откинулся в кресле: — Ты уверена? Хочешь, чтобы все увидели тебя на приличном благотворительном мероприятии со скандальным гитаристом из «Раммштайн»? Алисия, сложила руки на коленях. — Пусть видят. Мне плевать. И… еще раз — будь собой, а не скандальным музыкантом, — она налила из графина немного смородинового морса в стаканы и протянула один Рихарду. Он благодарно кивнул и, когда забирал его из ее рук, их пальцы чуть-чуть соприкоснулись. Рихард ощутил насколько холодными они были. «Она нервничает? Или это я придумываю?» — подумал он. — Ладно, — он сделал глоток. — Но если кто-то спросит про группу — я не гарантирую приличный ответ. — Обещаю, самые наглые журналисты будут держаться подальше, — Алисия улыбнулась и Рихард прочел в ее взгляде очевидное облегчение. — На подготовку есть два дня. Тебе будет нужен смокинг. Утром приедет портной и предложит несколько вариантов, а потом подгонит по твоей фигуре. Рихард поморщился. — Я не помню когда последний раз носил что-то подобное. — Тебе пойдет. Я уверена, — она снова улыбнулась с теплотой глядя на него. Ее телефон блямкнул напоминанием. — Переговоры с заокеанскими партнерами, — сказала Алисия и, пожелав Рихарду спокойной ночи, удалилась. Выкурив обязательную вечернюю сигарету и допив морс, Рихард вздохнул, наблюдая, как в надвигающейся темноте тонут верхушки сосен. Ну вот и все. Теперь все узнают где он и что делает. Есть два дня… Поехать в Берлин и все рассказать близким? Он снова вздохнул — нет, не поедет он никуда, не станет устраивать ебаный цирк. Пусть все будет по факту. Разберется как-нибудь с теми, кто на него обидится. Достав телефон, Рихард с тоской посмотрел на календарь. День, когда истечет срок соглашения с Алисией, был еще слишком далеко. Начало осени… Все лето он проведет в поместье среди лесов и болот, а не в привычных поездках по миру. Хотя, тур в этом году сорвался и он был обречен прятаться от хейтеров в пентхаусе. Может быть, следующее лето пройдет среди грохота музыки, дыма пиротехники и восторженных криков фанатов? Рихард очень хотел снова окунуться в ту самую атмосферу… И очень хотел верить, что его жертва не напрасна. Когда телефон неожиданно зазвонил, он едва не выронил его. Пауль. Обычно друг предпочитал писать, а тут удосужился набрать. И раз так, то у него были серьезные основания для этого. Отвечая на вызов, Рихард очень надеялся, что не случилось какой-нибудь очередной задницы в скандале. Пауль перешел к делу почти сразу, как только поинтересовался настроением друга. — Тут творится что-то странное. Я не могу понять с чего вдруг такое, но два банка из тех, что требовали от нас выплат по кредитам, сняли претензии. — Что, вот так просто сняли? — удивился Рихард, пытаясь понять, что могла провернуть Алисия. Что б банки просто так перестали требовать вернуть деньги? Да не в этом мире! — Ну, не просто так. Некая фирма с Каймановых островов выкупила у них все права требований к нам. Юристам пришло оповещение, что теперь мы должны не банкам, а черт знает кому. Но не это главное! Когда наши связались уточнить, как теперь быть и когда от нас будут ждать платежи, то оказалось, что никто от нас ничего не ждет. — То есть? — уточнил Рихард, уже понимая, что услышит в ответ. — А вот так! Им сказали, что мы можем забыть о нашем долге. Им не нужны выплаты от нас! Прикинь, а? Благотворительность, бля… — То есть, ты хочешь сказать, что кто-то выплатил банкам наш долг, сам после этого стал нашим кредитором, а потом сказал, что ему не нужны деньги от нас? Наш долг погасили и не хотят ничего взамен? — Именно! — воскликнул Пауль. — Мы теперь ничего не должны хотя бы банкам. И я был бы дико рад такому повороту событий, если бы не то, что эта фирма, которая выкупила долги — вообще непонятно чем занимается и для чего создана. Сам понимаешь, нам еще только скандала с каким-нибудь отмыванием денег не хватало. Юристы попытались хоть что-то узнать и уперлись в стену, которая называется офшоры! Максимум что удалось нарыть — фирма создана чуть менее месяца назад. Наши хотят получить от них хоть какие-нибудь бумаги по поводу того, что к нам больше нет претензий… Но что-то там пока мутят непонятное. — Может быть это какой-то фанат, которому некуда девать деньги, решил нас хоть чуть-чуть поддержать… — сказал Рихард, хорошо понимая как недалек от истины. — Черт его знает… — Пауль вздохнул. — Но это слишком странно. Если бы у нас был фанат при очень больших деньгах, способный просто так взять и выбросить ради нас сотню миллионов, то мы бы о нем знали. Они обычно требуют особого отношения к себе, а к нам в друзья никто не набивался. Рихард с трудом сдержал нервный смешок: да-да, абсолютно никто. Сказал бы он, куда к ним, точнее к нему, навязались… — Ладно, оставим это пока. Надо посмотреть что в итоге получится, — заключил Пауль. — Ты все-таки когда будешь в Берлине? Давно с тобой не виделись. И вообще… Хочешь приеду? Чего ты к черту на рога уперся? — Заеду как-нибудь домой. Когда буду к этому готов, — уклончиво ответил Рихард. — А пока… Не нужно, мне хорошо одному. В разговоре повисла пауза. — Рих, ты уверен что все нормально? Нет соблазна опять подсесть? Депрессовать в одиночку не лучшая идея… — Нет у меня никакого соблазна. Я же обещал себе, что не вернусь к дури. Не кипишуй, я же не устраиваю вокруг тебя ритуальные пляски, когда ты сваливаешь к себе на Хиддензее и сидишь там неделями, как сыч. В ответ Пауль лишь недоверчиво хмыкнул.

***

Чем ближе был «Майбах» Алисии к Берлину, чем больше мрачнел Рихард. Он понимал — остаются считанные часы до момента, как СМИ взорвутся новостью об их романе. А что последует за ней… — Все в порядке? Ты хмуришься, — Алисия нарушила тишину комфортабельного салона. Рихард растянул губы в притворной улыбке. — Я не люблю такие мероприятия. Я буду там как белая ворона. — Все не так пафосно, как ты себе надумал. Я специально позвала тебя с собой, чтобы твой первый выход в высший свет был наименее пафосным. — Порадовала… — проворчал он, поправив бабочку. — Расслабься и доверься мне, Рихард. На аукционе ты должен сиять, ничто не должно омрачать твое лицо, — сказав это, Алисия улыбнулась, и в этот момент он заметил, что у нее милые ямочки на щеках. — Все поймут, что я теперь… твой, — Рихард нахмурился. — Они поймут, что ты со мной, — мягко поправила она. — И это правда. Он хотел огрызнуться, но почему-то не стал. Смысл? Все равно ничего не изменится. В итоге Рихард криво усмехнулся и прикрыл глаза, решив подремать. Берлин уже погрузился в темноту, когда они доехали до здания театра, окруженного в этот момент яркой подсветкой, толпами журналистов и дорогими и очень дорогими автомобилями. Рихард ощутил, как от волнения вспотели ладони, но тут же обругал себя — что он так нервничает? Он же выступал перед сотнями тысяч фанатов. Ага, только там он был звездой, а тут… кем он будет на этом аукционе? Спасибо, что хотя бы не лотом! «Они все будут смотреть на меня. На бывшего наркомана. На скандального музыканта. А теперь на игрушку миллиардерши», — противно зудел внутренний голос. Что будет, когда весь мир узнает, что он был на светском рауте с Алисией фон Вальтер? Сколько яда и дерьма на него сольют щелкоперы? И как к этому отнесутся друзья и родные? Прав был Тилль — нужно было рассказать все хотя бы самым близким. А теперь… Он и миллиардерша… Интересно, сколько людей из его окружения сразу поймут, что дело тут не в большой и светлой любви или страсти, которой он вдруг воспылал к этой пухляшке? Рихард бросил взгляд на Алисию — в темно-синем атласном платье с корсетом, соблазнительно подчеркнувшим грудь, с высокой прической, сделавшей шею изящнее, она выглядела… красивой. Действительно красивой и довольно привлекательной. — О чем думаешь? — Алисия чуть придвинулась к нему, заметив взгляд. Рихард вздрогнул от внезапного вопроса. — Думаю, как не разбить морду первому, кто спросит про Тилля, — соврал он. — Ты великолепен, — сказала Алисия, резко меняя тему и коснувшись пальцами его фирменной озорной укладки. — Ты выглядишь как… — Как рокер, которого запихнули в смокинг, — нервно усмехнулся Рихард. — Нет. Ты выглядишь как легенда. Ты не мой пленник, не любовник. Ты Рихард Свен Круспе. — Почему ты так хочешь быть там со мной? — спросил все-таки Рихард. Алисия задумалась. — Потому что там серпентарий. Там будут люди в которых нет ничего настоящего. Лжецы, лицемеры, эгоисты… А ты — последний романтик. Ты веришь в музыку больше, чем в деньги. В любовь — больше, чем в расчет. И сейчас… я уверена, ты противен себе от того, что согласился на мои условия. В тебе еще есть что-то настоящее и человеческое. Рихард замер. Потом медленно поднял руку, коснулся ее щеки. — Ты странная женщина. — А ты странный мужчина. Но мы оба это и так знаем. «Майбах» зарулил в тесное пространство перед зданием театра. Шофер Алисии, Карстен, мастерски лавируя, остановился напротив красной ковровой дорожки. «Как на гребаном Оскаре», — подумал Рихард. — Дыши, — шепнула ему Алисия, когда швейцар распахнул для нее дверь. — Я пока еще не подыхаю, — огрызнулся-таки Рихард и последовал за ней. В глазах тут же зарябило от вспышек фотокамер, а выкрики журналистов смешались в один сплошной непонятный гул. Кажется, они кричали их имена, стараясь заставить посмотреть в объективы камер. Алисия натянула на губы рабочую улыбку и принялась позировать. Рихарду ничего не оставалось кроме как приобнять ее за талию. В какой-то момент он понял, что все те толпы журналистов, с которыми ему доводилось иметь дело, были лишь цветочками. А ягодки — вот они, тут, за ограждением из бархатных лент. Проход по красной дорожке казался бесконечным, но стоило очутиться в относительной тишине фойе, как по нервам нанесли очередной удар. До слуха то и дело доносились приторные шепотки со всех сторон: — Это тот самый… из той ужасной группы? — О, у Алисии новая игрушка. — Интересно, дорого обошелся? Шепот, смех, блеск бриллиантов — все слилось для Рихарда в картину обдолбавшегося импрессиониста. Он шел рядом с Алисией, чувствуя, как десятки глаз цепляются за него. А она едва касалась пальцами его локтя — не цепко, не как хозяйка, а как партнер. Рихард взял бокал шампанского и выпил залпом. Алисия лишь проследила за ним взглядом, но не сказала ни слова. Они двигались дальше и Алисия поминутно приторно улыбалась очередному подошедшему поздороваться и поцеловать ей руку. — Интересно, сколько она платит ему за ночь? — слишком громким шепотом поинтересовался какой-то сухонький старичок у своего такого же древнего собеседника. Рихард скрипнул зубами и, замерев напротив, окинул взглядом с головы до ног. — А вы предпочли бы оказаться на моем месте? Но мне кажется, вам нужно платить за молчание, — громко поинтересовался он. В фойе раздались сдавленные смешки. Старичок фыркнул и поспешил ретироваться. — Ты рискуешь, — тихо сказала Алисия, чуть сильнее стиснув локоть Рихарда. — Но тебе нравится, — ответил он, уловив блеск в ее глазах. Словно из-под земли перед ними появилась журналистка. По тому, как целенаправленно она обделила своим вниманием всех присутствующих, Рихард понял — она точно знает все тонкости скандала и сейчас… Избежать бы еще одного. — Герр Круспе! — приторно бодро и очень громко заговорила она, светанув бейджиком аккредитации. — Связано ли ваше появление с госпожой фон Вальтер со скандалом? Вы стали ее любовником из-за своего бедственного финансового положения? Рихард снова скрипнул зубами, услышав, как звуковой фон в фойе стал немного тише. Он медленно выдохнул и ослепительно улыбнулся. — А вы взамен поделитесь, сколько вам платят за то, чтобы вы лизали жопы этим людям? — так же нарочито громко поинтересовался он. Громкий смех со стороны какого-то пожилого мужчины, которого Рихард видел на обложке «Форбс», тут же разрядил обстановку. — Ты могла предупредить, что мы будем главным развлечением вечера, — процедил сквозь зубы Рихард, когда они отошли к стене. — Раздражение тебе идет, — Алисия улыбнулась. — Но если хочешь, можем уйти. — Нет уж. Раз начали это шоу, доведем до конца, — Рихард сцапал еще один бокал шампанского у проходившего мимо официанта и оглядел зал. На стенах висели картины, которые продавались с аукциона. А рядом с ними, в стеклянных подставках листочки с указанием цены — от полумиллиона евро. — Что, хочешь что-то купить? — Алисия подняла бровь, заметив его интерес. — На что? На мои гонорары? — Рихард фыркнул. — Я могу оплатить. Рихард резко повернулся к ней. — Не надо. — Почему? — Потому что я не альфонс, которому ты даешь карманные деньги. Алисия изучающе посмотрела на него, потом кивнула. Рихард скрипнул зубами. Воображение живо подкидывало ему продолжение этого вечера в виде заголовков: «Рихард Круспе на поводке у миллиардерши», «Бывший рок-бунтарь продался». Его начинало мутить от этих мыслей. А телефон в кармане уже в который раз завибрировал оповещением. — Хорошо. Тогда давай просто посмотрим, как эти жадные ублюдки перебивают друг другу цены, — предложила Алисия и направилась в зал, подготовленный для аукциона. Сказав, что присоединится к ней чуть позже, Рихард пошел в туалет. Щелкнув задвижкой кабинки, он наконец-то спокойно выдохнул. Тут, в компании унитаза, он почему-то ощутил себя в безопасности. «Теперь тебе точно придется всем все рассказать», — написал Тилль. «Пап, ты в трендах куда ни ткни», — написала Кира. «Я не догнал, это какой-то прикол?» — поинтересовался Пауль. «Сколько она тебе платит за ночь?», — прилетело с неизвестного номера. Прочитав последнее, Рихард чертыхнулся и, не читая, смахнул все уведомления и отключил телефон. Потом разберется, если это еще будет актуально. Когда он вышел из кабинки, у раковин стоял лысеющий мужчина, лицо которого было Рихарду смутно знакомо. Политик что ли? Черт его разберет. — О, герр Круспе! — воскликнул он и вытащил из кармана телефон. — Можно селфи? Моя дочь ваша фанатка. Рихард промычал что-то невнятное и поспешил сбежать. Только селфи из сортира с каким-то толстосумом ему не хватало. В принципе, аукцион шел так, как Рихард и представлял — миллиардеры сорили десятками и сотнями тысяч евро направо и налево, иной раз отваливая круглые суммы за, как ему казалось, полную несуразицу. Но тут объявили лот, заставивший сосредоточенно нахмуриться и чуть податься вперед, в надежде получше разглядеть — гитара Хендрикса. Джимми не был его кумиром, но все равно оставался легендой. — Тебе интересно? — Алисия не могла не заметить повышенное внимание Рихарда. — Хочешь купим? Рихард усмехнулся — стартовая цена оказалась почти триста тысяч. — Нет, — отрезал он. — Врешь, — Алисия хищно улыбнулась и стрельнула взглядом по залу, выискивая потенциальных конкурентов, уже назначающих свою цену. Рихард стиснул зубы. — Это легенда и я хотел бы ей обладать. Но это не значит, что я прошу тебя ее купить, — продолжил он, наклонившись к Алисии. Она снова улыбнулась и подняла табличку, перебивая цену сразу на пятьдесят тысяч. Рихард схватил ее за запястье. — Прекрати, — прошипел он. — Это мое право тратить деньги, как я хочу, — парировала Алисия, ответив ему с притворной улыбкой. В зале воцарилась тишина. Аукционист ударил молотком. — Продано за четыреста семьдесят пять тысяч! — Теперь у тебя есть гитара Хендрикса, — сказала Алисия, забирая из рук помощника аукциониста табличку с номером лота. — Я не приму этот подарок. Я расплачусь с тобой за него, — сказал Рихард. — Я в этом не сомневаюсь, — ответила Алисия и пошло облизнулась. — Ты знаешь, что завтра об этом будут говорить все таблоиды? — спросил Рихард и шумно выдохнул. — Конечно. — И тебя это не беспокоит? — Меня беспокоит только то, что ты весь вечер выглядишь так, будто готов кого-нибудь придушить. — Конечно, это же про меня напишут, что я твой альфонс. Мне уже задают вопросы… — И что? — она безразлично хмыкнула. — Это тебя не бесит? — Меня бесит только то, что ты обращаешь на это внимание, Рихард. Ты же хорошо знаешь, журналистам нужно о чем-то писать, им нужны сенсации. Но через неделю они напишут о чем-то другом. А через месяц вообще никто не вспомнит. — А я? — Ты будешь играть на гитаре Хендрикса и плевать на всех. Он рассмеялся, несмотря на перекатывающееся в груди раздражение. — Ты невозможна. — Зато честная, — Алисия спокойно пожала плечами и ввязалась в очередные торги за какую-то картину, которая, как показалось Рихарду, была ничем иным как мазней трехлетки.

***

Он знал, что совершил ошибку, решив ничего не говорить друзьям и вот теперь, стоило включить телефон с утра, как тот почти раскалился от оповещений. Мысленно представляя, что может твориться в сети и в головах друзей, Рихард полез изучать заголовки основных изданий. Первый открывшийся по запросу заставил его выругаться. «Круспе + фон Вальтер =? Миллиардерша купила себе рок-звезду!», — до кучи статья сопровождалась фото на ступеньках театра, когда Рихард еще не освоился в новой роли и стоял рядом с ослепительно улыбающейся Алисией с каменным выражением лица китайского болванчика. Следующий был не лучше:       «Любовь или расчет? Почему наследница «Вальтер Айзенверк» выбрала гитариста «Раммштайн»?». Рихард выругался: все издания, не       сговариваясь, решили, что с Алисией его       связывает совсем не неземная любовь.        Почитав первые абзацы одной из статей,       Рихард снова ругнулся: он чувствовал себя умытым помоями. Его, мировую звезду, успешного, состоявшегося и, пока еще       состоятельного мужчину, с легкостью записали в содержанки. Может быть, будь их финансовое положение примерно равным такого не было бы, но один таблоид       умудрился очень смачно расписать во сколько сотен раз состояние Алисии больше всех активов «Раммштайн». Заходить в социальные сети вообще было страшно. Хэштеги в стиле: #КупиРокЗвезду и #РаммштайНаПродажу моментально заполнили новостные ленты. Но страшным была не вакханалия журналистов и фантов, а то, что прилетело в мессенджер.               «Пап… это правда? Ты теперь ее… как это называют…       «содержанка»?» — поинтересовался Мерлин. Рихард лишь вздохнул глядя на сообщение от сына. Что он ему может ответить как мужчина мужчине?        «Она теперь твоя новая подружка?» — поинтересовалась Максим, пока еще не увидевшая всю грязь этой ситуации. На это Рихарду тоже было нечего ответить. Стоило хорошо подумать, чтобы все объяснить дочери. «Поздравляю. Хотя бы теперь ты чей-то финансовый кризис», — не преминула отметиться Марго. Только Кира благоразумно молчала, решив не действовать на нервы. Зато в другой группе контактов все разом вспомнили о его существовании. «Я надеюсь, она оставила тебе право на свидания с друзьями? Шутка. Или нет, — написал Флаке. — Ты вообще жив? Пресса тебя сожрала, а ты как в воду канул». «Если тебя заставят писать любовные баллады — предупреди, я сбегу от позора в Южную Америку», — попросил Пауль. «Я уже вижу заголовки: «Раммштайн» распадается из-за романа гитариста с миллиардершей». Спасибо, старик», — едко написал Шнайдер и прикрепил картинку с котиком с золотым ошейником. «Не хочешь ничего нам рассказать?» — поинтересовался Олли. Рихард отложил телефон прикрыл глаза. Нужно было смириться с мыслью, что теперь он стал тем, над кем смеялся — мальчиком на содержании. Близкие открытым текстом спрашивали продался ли он. И что на это было ответить? Правду? Телефон завибрировал оповещением. Тилль: «Они все равно бы узнали. Ты думал, можно скрыть такие вещи?» — завел старую шарманку друг. «Я не хотел, чтобы это выглядело так… грязно». «Слушай, Шолле, ты либо принимаешь правила игры, либо идешь на дно. Тебе должно быть насрать на мнение тех, кто никогда не был в нашей шкуре». «Легко сказать…» — ответил Рихард, снова выключил телефон и уставился в окно на стволы сосен. В таком виде его застала заглянувшая к нему Алисия. Конечно же, она знала, что их появление перед камерами не пройдет незамеченным. Но как повернется ситуация дальше? — Ты ненавидишь меня сейчас? — тихо спросила она, подойдя к дивану. Рихард вздрогнул и перевел на нее чуть растерянный взгляд: — Кажется, я ненавижу себя. — Хорошее начало, — она усмехнулась. — Езжай. Сейчас тебе нужно лично увидеться с дорогими людьми и поговорить с ними. Ханс отвезет тебя в Берлин. Вернешься через сутки… Рихард не стал ничего отвечать, но улыбнулся в ответ. Алисия сделала ему первый подарок за который ничего не попросила взамен. «Давайте в пять встретимся в офисе», — написал Рихард в общий чат.