Моя уязвимость, моя человечность

Если я захочу, чтоб однажды мне стало хуже,

То взвалю ещё больше на плечи – и понесу.

Я прицелилась в лоб из висящих на стенках ружей

И сижу, дожидаясь, когда меня не спасут.

Мне нужна не любовь. Для меня её слишком много.

Чтобы выжить, попроще дайте чего-нибудь.

Я стою на краю, занеся над обрывом ногу,

И не знаю, хочу ли –

если да, то куда? –

шагнуть.

Дарёна Хэйл

Когда Белла покончила с ней, Лорен чувствовала себя так, будто её разрезали повдоль и вытряхнули из тела все органы. Между ног болело — привычно, конечно, и всё же… не в стенах её дома. Не в ее кабинете. Не на рабочем столе. И, уж точно, не когда Лорен была совершенно трезвой. Белла нарушила все глупые правила, которые Лорен выстроила, чтобы было легче. И всё же, когда всё закончилось, она почти расстроилась, стоило Белладонне мгновенно собраться и направиться к двери. — Уверена? — только и смогла вытолкнуть Лорен из сухого горла. Она растеклась на стуле, нелепо набросив на тело рубашку. Всё мучительно ныло. Она ненавидела себя. — Мне поцеловать тебя на прощание? — Белла даже не удосужилась посмотреть на неё. Не то чтобы такое ее поведение было чем-то необычным… Как раз-таки обратно, она вела себя так всегда. А то и хуже. Но всё же нечто казалось до омерзительной тошноты неправильным. Быть может — именно такое ее поведение после того, как она стёрла в труху те крохи чувств Лорен, которые она удосужилась той доверить? Молча, без спроса и предупреждения явиться, молча, без спроса взять её, молча… без спроса уйти. Даже для их чрезвычайно высоких отношений это было слишком. — У тебя что-то случилось? Белла в момент стала натянутой, как стрела, что вот-вот окажется выпущенной из тетивы. — Тебя это не касается. У Лорен не было сил на ссоры. У неё не было сил ни на что. — Да? Значит, и не нужно было приходить ко мне. Проваливай. Белла наконец соизволила на неё взглянуть. Губы сами собой потянулись в улыбке. Что, не нравится, когда отвечают тем же? Она хотела было что-то сказать, но, судя по всему, в горле скопилось слишком много яда. Она задохнулась, и, громко стуча каблуками, выпорхнула из кабинета. Дверь оглушительно грохнулась о раму. Когда-то Лорен была сильнее. Она ни за что не позволяла никому поступать с собой подобным образом. Более того — она предпочитала отгрызть руку, если та тянулась к ней, а намерения были неизвестны, нежели ждать невесть чего. Много чего изменилось с тех пор. У неё появилась София. Прошли годы. Расставание с Кираном искорёжило её сильнее, чем она готова была вынести. В самом деле, более всего она винила в своей жалкости его. В тот момент, как они только содрали друг с друга наживую кожу, Лорен думала, что умрёт. Они едва пережили преследование Призрачной косы, но не выдержали опасности общественной огласки. Вспоминать всё это было невыносимо. Первое время она, будто в зацикленных кошмарах, раз за разом разбивалась на осколки во снах. День за днем. Ночь за ночью. Пока боль не иссушила сама себя. Пока со временем не выцвела, будто бумага на солнце. Лорен прикрыла глаза, прижимаясь горящей щекой к прохладной поверхности стола.

***

— Лорен, пожалуйста, съешь хоть пару ложек. Лорен подняла невидящий взгляд на Люси. Сама мысль о том чтобы положить в рот кусок еды вызывала рвотный позыв. Но от того, что она давно не ела, сил открыть рот не было. Она легонько мотнула головой. Больше недели прошло с тех пор, как Лорен слегла. Она не могла ничего. Мир рассыпался. Мало было того, что он просто молча ушёл. Лорен не знала ни где он был, ни что планировал делать дальше. Он ни о чем ее не предупредил, не попрощался. Даже не оставил письма. Просто перестал выходить на связь после очередной их ссоры, коих в то время было много. А когда Лорен забила тревогу и решила его навестить, дверь никто не открыл. Взломав её, она столкнулась с пустой квартирой. Все вещи были на своих местах. В тот момент она до смерти испугалась. Подумала, что его украли отморозки из Косы или забрали под стражу люди Королевы. Но правда оказалась прозаичнее — он просто сбежал, бросив её одну. Месяц Лорен сходила с ума, думая, что её любимый в плену или в тюрьме. Чтобы в один день узнать о двух новостях сразу. С тех пор она отказывалась есть. Почти не вставала с постели и смотрела немигающим стеклянным взглядом в стену. Тогда она надеялась, что умрет от измождения, и заберет ребенка с собой. Как вообще она может стать матерью? Она ведь совсем ничего не знает о детях. У неё не было младших братьев или сестер, не было кузин. Лорен росла единственным ребенком, и заботиться о ком-то младше не умела. Она не знала ничего о воспитании, да и, по правде говоря, никогда не могла себя представить мамой. Это слово жгло губы. Какая из неё мама? Что хорошего может дать ребёнку она? Хотелось убить себя, чтобы отрезать кислород ребенку. Она не была готова делить свою исколеченную жизнь со своим же собственным дитя. Разве могло из этого выйти что-то хорошее? Череду тягучих мыслей прервал стук в дверь. Лорен не обернулась на звук, но заметила его. Это, должно быть, снова Люси. — Лорен, дорогая… — послышались шорохи, а следом за ними тихие, осторожные шаги. — К тебе гость. Это не заставило её поднять головы. Не хотелось никого видеть, но и сил прогонять гостей у неё было. Кто это? Ким? Уилл? Тишина волновала. Едва ли эти двое бы стали так осторожничать. Гость прошёл вглубь комнаты, дверь за ним затворилась. — Прости, что с пустыми руками. Не знал, что ты любишь. Лорен приподнялась на локте. А затем села в постели. На пороге комнаты стоял Харви. Харви Вуд. Он молча прошёл и сел на стоящий неподалеку стул. Она ломано дёрнула руками, натягивая одеяло на грудь. На ней была одна сорочка. — И извини, что без предупреждения… Мне было важно тебя увидеть, — признался он. И зачем-то уточнил. — Ты не будешь против, если я буду приходить иногда? Лорен пожала плечами. Помотала головой. И снова пожала плечами. В сущности, ей было всё равно. Он кивнул и улыбнулся. — Значит, я буду тебя навещать. Знаешь, без тебя в отделе совсем не то. С Ким, конечно, ни за что не соскучишься, но всё же тебя очень ощутимо не хватает. Так считают все, не только я. Лорен кивнула. Сидеть прямо было тяжело, и она забралась на постель, подтянув к груди ноги. Спину держала крепко взбитая подушка. — Как… — она прочистила горло, чтобы не хрипеть. — Остальные? Что нового? — Герман на твой счет неистовствовал, но Тристан быстро поставил его на место. Лукас и Лила в последнее время уходят с работы вместе. Да и приходят они тоже вместе. А… Он замялся, сильно смутившись. Лорен выспрашивать не стала. — Это не так важно, на самом деле. В ПУА практически ничего не меняется. Есть вещи важнее, — он прочистил горло. — Ты уже знаешь, кто будет? Лорен не поняла. — Ну… Мальчик или девочка. Ты знаешь? Харви был самую малость смущен. Казалось, он смущался постоянно — так он вёл себя. Лорен по-прежнему было всё равно. Инстинктивно она положила ладонь на живот. Тот ещё был совсем небольшим, но уже выделялся на хрупком теле. — Девочка. — Ты рада? — Я не знаю, — Лорен равнодушно пожала плечами. — Наверное. — Я был бы очень рад. Растить девочку — наверняка просто чудесно. С ними куда меньше проблем, чем с мальчиками. Я бы был счастлив, родись у меня дочка. — Значит, я рада, — Лорен сгребла к себе одеяла и натянула его край ещё выше, до подбородка. — Я не совсем хочу разговаривать, — призналась она, по-прежнему без эмоций. И дело было не в нём — просто она иссушена. — Вернее, не знаю, что говорить. Но я не против послушать тебя. Или побыть в тишине. Харви спорить не стал. Поначалу он рассказывал о том, чем живёт отдел: какие дела были раскрыты за то время, что она «болела», какие предстояло раскрыть сейчас. Харви был на хорошем счету у всего отдела, а потому знал, чем живет каждый в частности. — Герман недавно развёлся. Он на самом деле очень несчастный человек. У него взрослый сын, и у того тоже не складывается в личной жизни. Они живут вместе. У Марча недавно родился сын. Мы всем отделом поздравляли его. Грейс повысили. А ещё… Он говорил обо всех, кроме себя. А Лорен слушала. Когда темы для рассказов закончились, их облепила тишина. Она оказалась приятной на вкус: лишенная неловкости, теплая, спокойная. Ушёл он тоже молча — по крайней мере, так показалось Лорен. К тому моменту она успела достаточно крепко заснуть. Через неделю он пришел ещё раз. Спустя пару таких визитов Лорен поймала себя на том, что стала его ждать. Ким и Уильям, вместе и по одиночке, навещали её часто. В один голос с Люси нудили под ухом, чтобы она поела, и боялись лишнее слово сказать, чтобы не сделать хуже. Терпеть этот непрекращающийся траур не осталось сил. От него тошнило, а в лёгких копился смрад. Разговоры с Харви стали глотком свежего воздуха. Он не имел ни малейшего понятия о том, что у неё произошло, а потому ни капли её не жалел. Его внимание было ненавязчивым, и при том теплым: он держал выгодную ей дистанцию. И, самое главное, она не была интересна ему как женщина. Это было нужно Лорен меньше всего. Они по-прежнему дружили. Теперь Лорен не молчала в ответ на его рассказы, и всё же слушать его любила больше, чем говорить самой. А ещё он нравился Софии. Потому что был добрым и разрешал ей всё, что бы она ни попросила. Спустя годы она смотрела на Харви с сожалением. Для всех она была матерью-одиночкой, самодостаточной и сильной. Той, что не нужен мужчина. После появления Софии на свет ухажеров не стало меньше, но усталость от их отвержения была на вкус всё такой же. Они говорили одно и то же: обещали несметные горы. Клялись, что примут Софию как родную. Лорен впитывала алые следы лжи, не чувствуя ровным счетом ничего. И так было со всеми. Кроме одного.

***

Наутро Лорен чувствовала себя ещё хуже, чем когда Белла только оставила её. Впереди был выходной, и это ничуть не радовало — слишком много всего взвилось внутри пыльным ураганом, и уж лучше бы она сейчас с головой зарылась в работу. Лорен годами бежала так от боли, и привыкла. Могла бы сделать то и сегодня, если бы не данное дочери обещание. Утро было солнечным, и в один момент ей это пришлось по вкусу. В голове родилась идея. Она поднялась с постели, потянулась, разминая жалобно ноющие мышцы, и дошла до кабинета. Стараясь не смотреть на стол, нашла телефон и набрала нужный номер. Треск отвлекал от мыслей, но, слушая гудки, Лорен невольно поддалась мыслям. Пока на обратном конце провода не послышался голос. — Алло. — Привет, Харви, — губы растянулись в улыбке без её ведома. Сами собой. — Мы с Софией через пару часов пойдём в парк. Не хочешь с нами? Ответ был практически мгновенным. Лорен даже сквозь телефонные помехи слышала в его голосе улыбку. — Я с удовольствием составлю вам компанию. — Отлично! Пойду обрадую Софи, — Лорен бросила взгляд на часы. — Встретимся у парка в одиннадцать. — До встречи. Она бросила трубку первой. Поспешила вернуться к себе и сменить комбинацию на домашний халат. Знакомая тошнота скребла горло — но она знала, что поесть придется. Это раньше она могла игнорировать причитания всех вокруг и голодать. Теперь, когда ее маленькая вредная копия могла вслед за ней отказаться от еды, Лорен себе подобной вольности позволить не могла. Прежде чем спуститься к завтраку она зашла к Софии. Её комната располагалась на том же этаже, что комната Лорен, но в противоположном крыле. Совсем рядом с ней расположилась спальня Люси — и на этом настояла она же сама. Люси взяла на себя заботы о малышке, стоило той появиться на свет, уверив всех, что нужды в няне нет. Это позволило Лорен скорее выйти на работу и вскоре после родов вернуться к привычной жизни. Сама же Люси, как и все в этой семье, не чаяла в малышке души. Зайдя в комнату, Лорен увидела уже проснувшуюся Софи сидящей на постели. Люси собирала ей волосы в косы и повязывала банты. Дочь её не заметила, и Лорен, приставив в губам палец, прокралась и опустилась на постель рядом с ней. — Доброе утро, солнышко, — Лорен обняла Софию со спины, целуя в щеку. Люси выпустила из рук недовязанный бант, и София соскользнула к маме в объятия, подставляя лицо, а затем и голову поцелуям. Они редко виделись по утрам — потому что Лорен уходила на работу задолго до пробуждения Софии. — Доброе утро, мамочка, — девочка разомлела в объятиях, а недовязанный бант окончательно отстал от волос. — Давай я закончу сама, — обратилась Лорен к Люси, и в самом деле принялась заплетать дочери волосы. Она была в этом не так искусна, и всё же хотя бы чему-то она научиться успела. Когда помощница ушла, Лорен шепнула дочери на ухо. — Ты знаешь, куда мы пойдём сегодня? София задрала голову, смешно уставившись на маму снизу вверх. — Э-э-э… В школу? — Какая школа! — Лорен легонько ткнула дочь в бок. — Сегодня воскресенье! Ты забыла, что я тебе обещала? У Софии мгновенно загорелись глаза. Лорен едва успела закрепить бант, как дочь сорвалась с места и принялась прыгать на кровати. — В парк? В парк? Ура-а-а! Мы идём в парк! — И мы идём туда не одни, — Лорен улеглась, подперев голову рукой. Софи распалилась ещё больше. — А с кем? Неужели с дядями? Или с Люси? Или с тетей Ким и дядей Уи… Уил… — Нет, нет, нет, — Лорен подхватила дочь за руку, и та в очередном прыжке приземлилась спиной на перину. Огромные синие глаза смотрели на Лорен непонимающе. Она заговорщически понизила голос. — С нами пойдёт дядя Харви. — А-а… дядя Харви… — София не была ни расстроена, ни рада. Лорен взглянула на неё, склонив голову. София определенно была разочарована. — А с кем ты хотела пойти? — Ни с кем, мама. — Да ну-у, — Лорен прищурилась. Выждала пару мгновений, и принялась щекотать её. — А ну говори! Ты ведь хотела кого-то конкретного! О ком думала? — Ма-а-ама-а, — Софи хихикала, перекатываясь с бока на бок и маленькими ручками пыталась закрыться. Поиздевавшись самую малость, Лорен вновь улеглась рядом с дочкой, голова к голове. Смоляные волосы утонули в водопаде рыжих. — Не расскажешь? — Лорен надулась. — Это секрет? — Да… — смущённо пробормотала девочка. — Но я же могу тебе рассказать, да? Ты обещаешь никому-никому не говорить? — Конечно, — Лорен провела пальцами по рту, будто закрывая замок. И выбросила ключик. А затем прильнула к дочке и подставила ухо. София шепнула, совсем тихо: — Больше всего я хочу туда пойти с учителем… С мистером Лакруа. Но я знаю, что это невозможно. Ей было искренне грустно — и это тронуло сердце матери. Детям свойственно проникаться к учителям такой любовью, что её не суждено понять ни одному родителю. Но всё же Лорен понять пыталась. — Он так тебе нравится? София закивала, поджав губы. — Я понимаю. Но всё же мы не можем просить твоего учителя гулять с нами. Это неправильно. Что подумают другие дети, если узнают? — Я знаю, что это неправильно, — вздохнула кроха. — Но мне грустно. Лорен чмокнула дочь в щеку. А потом ещё разочек, но уже в нос. — Пошли собираться, — шепнула ей Лорен тихо-тихо, почти заговорщически. — Пораньше выйдем, и зайдём по пути в кафе. Позавтракаем картошкой фри. — Правда? — София тут же подскочила, грусть как рукой смахнуло. Порой Лорен мечтала быть такой же. Или хотя бы остаться такой подольше. — Конечно правда, — Лорен поправила смятый бант и затянула косу потуже. — Но нам с тобой нужно спешить. Дядя Харви будет нас ждать в парке. Всё то недолгое время, что Лорен собирала волосы в колос и подбирала одежду, она не могла перестать думать о том, что сказала ей София. Быть может, ей самой и не нужен был мужчина. Вернее, всё было иначе — гораздо сложнее и спутаннее. Ей не нужен был тот, кто любит её, потому что память о Киране, которому она доверилась и оказалась брошена, до сих пор скрипела на зубах пеплом. Но София нуждалась в отце. В том, что будет о ней заботиться, баловать, любить. Что же до неё самой — ей не было никакого дела. Но Софи… То, что она так отчаянно тянулась к этому непонятному учителю, напрягало её. Не выйдет ли это им всем боком? Всю прогулку она смотрела на Харви изменившимся взглядом. Он был рядом на протяжении целых лет, и ни разу не смутил её ожиданием большего, не дал понять, что рассчитывает на что-либо сверх дружбы. Она доподлинно знала, что он сможет полюбить Софию как родную дочь. А София тоже полюбит его, со временем. И перестанет искать любовь вовне. Под конец дня София так утомилась, что стала клевать носом. Ноги заплетались и не хотели идти дальше, и Харви легко подхватил её на руки. Она очень быстро заснула, и дорога до дома за разговорами обо всём на свете пролетела незаметно. Ещё минут двадцать они стояли под окнами резиденции Синклер, не желая разбивать волшебство воскресной ночи. Она даже пахла по-особенному — прохладой и солоноватой сладостью. — Не хочешь зайти? — спросила Лорен, давным-давно закутанная в его пиджак. — Уложим Софию спать, и можем посидеть ещё какое-то время за чашкой чая. Если ты никуда не спешишь, конечно. Харви взглянул на наручные часы, и с полуулыбкой ответил. — Никуда не спешу. Идём. Люси встретила Харви широкой улыбкой. Он бывал в их доме очень часто — его любили и Тристан, и Дакан. Что уж говорить о самой Люси — если когда-то этот славный юноша заставил Лорен начать есть, а затем, постепенно, и жить? Она взяла на себя заботу о Софии, а Лорен самостоятельно провела гостя на кухню. Ей нечасто приходилось быть хозяйкой здесь, и потому, найдя чайник, она не сразу сумела набрести на нужный ящик, чтобы достать чай. Тогда подоспел Харви, и открыл дверцу справа от Лорен, до которой она ещё не успела добраться. В этот момент он навис над ней, стоя за спиной. Лорен ощутила себя меньше, чем была на самом деле — ощущение отдалось щекоткой вниз по спине. Повисло неловкое молчание, воздух едва заметно накалился. Но Харви не сделал ничего, и слава богу. Он молча насыпал в чайник пару щепоток чая и залил горячей водой. — Садись, хозяйка, — попросил он Лорен насмешливо. — Я позабочусь о тебе сегодня. Лорен послушала его. Он выудил из шкафа пару крошечных пиал и разлил по ним варенье и мёд. Расставив всё по столу, устроился напротив девушки. Она была самую малость смущена — и не понимала, хорошо это или плохо. Харви разлил по чашкам чай, и опустил в свой ложку мёда. Лорен поминутно разглядывала то собственную чашку с кружащими на дне чайными листочками, то его руки, лежащие на столе. Когда он успел засучить рукава?.. Теперь её отвлекала вязь вен, струившаяся от локтей до запястий. Она задумалась, увидев не то, и тряхнула головой, чтобы отвлечься. Всё это время Харви тоже смотрел на неё. — Откуда ты знаешь, что где лежит? — спросила она, наконец прервав затянувшееся молчание. — Я ведь часто навещал тебя, пока ты была беременна, — начал он смущённо. — Иногда, когда я приходил, ты спала, и я дожидался твоего пробуждения, помогая Люси на кухне. Как-то раз мы даже вместе испекли печенье. — Понятно, — Лорен опустила взгляд обратно в чашку. Всё-таки было в этой по-теплому смущающей атмосфере что-то приятное. Ощущение напоминало щекотку. Какое-то время они молча пили чай. Им часто приходилось молчать в компании друг друга, и это не приносило никакого дискомфорта. Скорее даже наоборот. Лорен потянулась к чашке варенья, и случайно столкнулась ладонью с его рукой. Ложка выпала из пальцев, серебряный звон разбил неловкость. Они одновременно подскочили, чтобы убрать разбрызгавшееся по столу варенье, и Лорен беззлобно смерила его фразой: — Не нужно. Всё-таки я здесь хозяйка. Харви потёр ладонью обратную сторону шеи. Его щёлкнули по носу. Когда Лорен нависла над столом, стирая капли, он заговорил. — У меня есть два билета в цирк «Du soleil» на представление в эту среду. Может… Ты хотела бы составить мне компанию? — Вместе с Софией? — Нет. — С нами пойдёт кто-то ещё? Харви покачал головой. — У меня всего два билета. Лорен напряглась. Последняя противная капля не желала оттираться, и она стиснула тряпку в ладони. — Харви… — начала было она, но растерялась. Эта проклятая капля бесила до невозможности. — Почему бы тебе не позвать девушку, которая тебе нравится? Два билета в театр — неплохой предлог для свидания. Она вздрогнула — потому что его рука легла поверх её. А затем, прежде чем она успела ответить что-то, он поднялся и обошёл её сзади. Воздух раскалился за одно несчастное мгновение, и кожу стало печь. Лорен нависала над столом, а он уткнулся лбом в её спину. Заговорил — тихо, беспорядочно, едва слышно. — А может я и зову ту самую девушку на свидание? Лорен, Лорен, Лорен… Лорен! Иногда ты бываешь так жестока, когда даже не имеешь этого ввиду. Она чувствовала, как всё его тело дрожит. Он целомудренно касался спины щекой, даже не думая тронуть губами. Держался, хотя в этот самый момент сходил с ума. Она чувствовала всё — до последней капли. Сердце сжималось непонятным ей самой образом. Она мучила его долгие годы, и всё же хотя бы не позволяла себе называть вещи своими именами. Лорен обернулась к нему, встав вплотную. Натяжение взглядов было болезненным. — Я пойду с тобой, — произнесла она одними губами, а потом обвила руки кругом шеи и крепко обняла. — Прости, что сказала так, — губами она легонько коснулась его скулы. — Я не хотела тебя обидеть.