Моя уязвимость, моя человечность

Я помню огонь в полнеба — пурга завывала та ещё,

Но было обоим жарко и сердце тихонько ёкало.

Теперь, целый год спустя, по чёрной смоле пожарища

Мы ходим вокруг да около.

Мы ходим

вокруг да около.

Я выплюнула золу. Я пепел из лёгких вымыла,

Как золото из реки. Ожоги сошли как не было.

Теперь, целый год спустя, попробуй позвать по имени —

И пламя взметнётся вновь, высокое, злое, белое.

Дарена Хэйл

У Лорен подогнулись ноги. Ким тут же подскочила и помогла ей навалиться на стену, удержавшись на ногах. — Что он здесь делает? — спросила она шёпотом, глядя в потолок. Она не знала, что чувствует в этот самый момент, не знала, что ей делать, как реагировать. Лорен была уверена, что никогда в жизни больше его не встретит. Что, даже если он жив, просто не посмеет вновь появиться в её жизни. — Ночью подрался с кем-то в баре. Был смертельно пьян и полез первым, — Ким по-прежнему держала Лорен. На всякий случай. — Что мы будем с ним делать? — спросила Ким также тихо, шёпотом. Лорен не ответила, и она предложила. — Может, посадим его в тюрьму? Так ему и надо, ну, скажи же? — Да, так ему и надо, — Лорен вымученно улыбнулась. — Почему из всех отделений ПУА именно к нам? — к ней постепенно возвращался рассудок. — Ему нельзя здесь быть. Его могут узнать, он же работал с нами. — Да к чёрту это, — отмахнулись Ким. — Ты не хочешь высказать ему всё? Спросить, зачем он так поступил? Рассказать о Софии? От последнего предложения взгляд Лорен налился кровью. — Нет! Ни за что, — она посмотрела на свои дрожащие руки, и крепко сжала кулаки. Нужно приходить в чувства. — Если его узнают здесь, это может навредить мне. Ему вообще нельзя светиться ни перед полицией, ни перед кем — его же в два счёта могут… — Лорен остановилась, Ким и так всё поняла. Если в нём узнают Фиолетового гиацинта, им обоим придёт конец. Какой же он тупой идиот. Тупее поступка в его положении было не придумать. — Кому передали его дело? — Харви. Ещё лучше. — Значит я пойду к Харви. Уж с ним договориться труда не составит. Однако в том была лишь часть истины. Ведь скрыть правду от Харви будет сложно, а рассказать её — вероятно, невозможно вовсе. Уже собравшись уходить, Лорен остановилась. Прикусила губу. Взяла Ким за руку. Нужно было рассказать о произошедшем хотя бы ей. И Лорен сказала — совсем тихо, так, чтобы услышала только она: — Харви сделал мне предложение. Ким прикрыла ладонью рот, но писк всё равно успел из него выскочить. — Да ну! Харви-то? — она закричала шёпотом. — Неужели осмелился??? — выражение лица стало хитрющим. — Вот сукин сын! Надо будет его поздра… Лорен практически поймала Ким за шкирку. — Не говори никому ничего. Пока. И с Харви не надо это обсуждать, пожалуйста. Я ещё не дала свой ответ. И не уверена, что дам вообще. Это было последним, о чём она могла думать сейчас Лорен нашла Харви на кухне с двумя кружками кофе. Вторая, вероятно, предназначалась ей. Неловкая улыбка скривила губы. Всё, что происходит сейчас, неправильно. Она собиралась выпросить встречу с отцом своего ребенка у мужчины, который готов был принять её со всем прошлым и совсем без чувств, любя беззаветно. — Лорен! — Харви расплылся в улыбке, и сам от того смутился. Хотел было двинуться к ней, но удержал себя на месте. Это смутило уже Лорен. Внутри у неё звенело стекло. Она подошла ближе, остановившись у кухонного острова. Коснулась пальцами его ладони, покоящейся на ручке кружки, и тут же отпрянула. Им обоим не нужно было, чтобы их видели вместе. — У меня есть к тебе дело, — заключила она, отпивая из своей кружки уже по дороге к их рабочим местам. Прежде чем рассказать, в чем дело, Лорен какое-то время просто потерянно смотрела на него. — Я весь во внимании, — Харви постарался сгладить неловкость улыбкой. Лорен тоже улыбнулась — смущенно и даже как-то неловко. Были ли эти чувства правдой, не могла честно признать даже она сама. — Это касается дела, которое передали тебе сегодня, — Лорен понизила тон до шёпота. — Это мой знакомый, и мне очень нужно с ним поговорить. Можно допрос проведу я? — Без проблем, — он пожал плечами. — Только я провожу тебя. Заодно сам взгляну на этого ночного «преступника». Едва ли Харви было всё равно, кто этот её знакомый. Его это интересовало и, Лорен готова была поклясться, жгло. Она не верила его спокойствию — потому что знала, что за ним может скрываться всё что угодно. Скребла ли его изнутри ревность? Спрашивать напрямую — путь в никуда. Давать ему понять, что эти мысли имеют хоть какой-то вес, Лорен не собиралась. Она поставила на свой стол кружку с недопитым кофе. — Пойдём? Само собой, от него не скрылось ни напряжение, ни переживания, исходившие от неё волнами. Оба эти ощущения передались ему, и в голову полезли самые смелые догадки. Что это за знакомый такой? Лорен не ответила ему на предложение «да», а это значило, что радоваться пока нечему. Харви позвал его на допрос. Такие мелкие дела в ПУА решались быстро — с дебоширами фактически проводили беседу, назначали меру наказания и отпускали. Лорен выкручивала себе руки в ожидании момента, когда Харви позовёт её с собой. Дорогу до нужной камеры они пересекли в тишине, мужчина попытался коснуться её руки, но Лорен легонько отдернула ту. Харви больше не пытался. Они вошли в маленькое помещение вдвоём. «Преступник» уже сидел там, и, стоило их с Лорен взглядам пересечься, он перестал дышать. Киран был в ужасе — будто Лорен была призраком. А вот её взгляд не выражал в сущности ничего. Она была хмура, а на Кирана смотрела с лёгким налётом отвращения. Лорен заняла место на стуле против него. Лёд в его глазах треснул, и ради одного этого вида, облившего душу Лорен мёдом, уже стоило сюда прийти. Харви положил ладонь ей на плечо, и она вздрогнула. Девушка успела позабыть о том, что он тоже был в комнате. Она, пускай и самую малость растерянно, опустила свою руку поверх его. Киран наблюдал за тем, сцепив зубы. Уха Лорен коснулось дыхание: — Я буду прямо за дверью. Зови, если понадоблюсь. — Спасибо, — Лорен тепло ему улыбнулась. Взгляд, которым следом же за этим она смерила Кирана, тёплым не был вообще. Глядя на него, она испытывала ледяную ярость. Лорен сложила руки на груди, откинувшись на спинку стула. В её глазах был вызов, а на самом дне зрачков кипел огонь. Стоило только Харви оставить их, Лорен обратилась к Кирану, звеня сталью: — Зачем ты вернулся? Её взгляд был испытующим, сканирующим. Лорен не дала ему ответить. — Ты напрасно вернулся. Зачем? У тебя здесь никого нет. Ни друзей, ни близких. Никого. Я тебя не ждала. Я тебе не рада. Я тебя ненавижу, — хотелось продолжить, но это было бы слишком. Не потому что ей было жаль его, обратно, она бы хотела вскрыть его душу, набросать в неё сухих веток и поджечь, а потом смотреть, пока та не прогорит до конца. Но показать, что она чувствует хоть что-то — нельзя. Она смотрела на него в ожидании. Киран, убедившись, что Лорен высказала всё, что хотела, заговорил: — Я не хотел… Лорен вскочила на ноги, ударив кулаками по столу. Грохот был оглушительным, и дверь почти мгновенно открылась, показалось взволнованное лицо Харви. — Всё в порядке! — крикнула Лорен и, дождавшись, пока дверь закроется, вернулась к Кирану. Она нависла над столом и вцепилась рукой в воротник его рубашки. Потянула на себя. Киран был вынужден висеть на воротнике над столом, пока девушка трясла его. Лорен заговорила медленно, чеканя слова, убеждаясь, что каждое звенит сталью и непременно впивается остриём в плоть. — Мне плевать на то, что ты собирался и чего не хотел. Ты ушёл. Сбежал, как трус. Это было очень давно, и меня это больше не интересует. — Лорен… — Киран стиснул зубы. Будто хотел сказать что-то ещё, но сдержался. — Замолчи, — рука сжала воротник ещё крепче. — Что меня интересует — так это зачем ты явился теперь. — Из-за тебя, — вырвалось быстрее, чем он успел подумать. Этого было достаточно, чтобы внутри у Лорен щёлкнул тумблер. Если до этого она и была зла, то теперь — сошла с ума. Она отпустила его. Встала и с высоты своего роста расхохоталась. Киран смотрел на неё снизу-вверх, готовый снести любую казнь, на какую бы она ни подумала его обречь. — Из-за меня? — Лорен закричала. — Из-за меня?! Она подняла ладонь и со всей силы отвесила Кирану пощёчину. Тот принял её также покорно. Вдруг Лорен заговорила спокойно, но тон её был ужасающим, гораздо страшнее крика. — Восемь лет назад ты оставил меня одну, не сказав ни слова. Я не знала, где ты, что с тобой, — она смотрела никуда, а Киран — на неё. Теперь у неё в глазах бесконечно бились стёкла. — А потом я узнала, что ты просто сбежал. С тобой не случилось ничего плохого. Тебя не украли. Не убили. Ты не истекал кровью. Не был напуган. Не был разбит. Не выл каждую ночь от боли. Не думал о том, чтобы убить себя. Киран легко узнал: она говорила о себе. Лорен вновь нависла над столом, и взглянула на Кирана в упор. — Я надеялась, что ты мёртв. Тогда бы у тебя было стоящее оправдание, чтобы не знать о том, что происходит со мной. О том, что я… — она проглотила гигантский ком боли. Ему не обязательно знать. Нет, не так. Ему не нужно знать. Это не его дело. — Мне очень жаль, что я не проклинала тебя все эти годы. Жаль, что я верила, будто ты умер. Жаль, что ты жив. И жаль, что у тебя нет моей способности — ты бы знал, что я говорю правду. Киран корчился от боли, но даже будучи изрезанным её словами, он заговорил: — Лорен… — голос подвёл. Он откашлялся. — Я знаю, что мне нет оправдания. И что ты ни за что не простишь меня, я этого и не жду! Я приехал, чтобы быть рядом, если я тебя нужен. — Не нужен, — отчеканила Лорен тут же. Киран в ответ на это лишь кивнул. — На… — он снова откашлялся. — Твоя дочь… Лорен отвесила ему ещё одну пощёчину, и на этот раз удар вышел тяжелее. Она испугалась сама. Хотела сказать спокойно, но губы покинул крик: — Не смей к ней приближаться! Это моя дочь! Ты к ней не имеешь никакого отношения! Не смей даже смотреть на неё! Не смей пальцем касаться! После этого она подстреленным зверем метнулась к двери, но стоило дёрнуть ручку, она вспомнила. Лорен выпрямила спину до хруста, хорошенько проморгалась, чтобы прийти в себя. Что это с ней такое?.. Она вышла из себя. Потеряла рассудок от эмоций. Это сейчас ни к чему. Она прошла обратно к столу. Опустилась на стул. Взглянула на Кирана — тот выглядел будто брошенный на улице щенок. Сколько бы ненависти к нему Лорен не испытывала, но от этого зрелища сердце у неё сжалось. Её слова отхлестали его по сердцу розгами и она, конечно, именно этого и добивалась. Но счастья ей это не принесло. — Это было ни к чему, — заключила она, приложив охладившиеся об стол ладони к горячим щекам. — Я пришла совсем не для этого. Тебе нужно убираться отсюда, и быстро. Пока никто тебя не узнал. Ты приехал со своими документами? Под своим именем? — Нет, — признался он. — Отлично, — Лорен выдохнула. — Значит у тебя есть шанс убраться отсюда до тех пор, пока все узнают, что Киран Уайт вернулся, — и последнюю фразу она проговорила почти шёпотом. — Спасибо, что хоть на это у тебя хватило ума. На какое-то время воцарилось молчание. Киран весь сжался, он даже не старался прийти в себя, а Лорен размышляла. В конечном итоге она заключила: — Вот как мы сделаем. Харви отпустит тебя — состава преступления в сущности не было никакого, хотя я, конечно, в полном восторге от твоей осторожности. Ты уйдёшь, а я уничтожу документы о твоём задержании. А потом ты уедешь, и наша лунная тайна окажется зарытой уже навсегда. Идёт? Лорен посмотрела на него — у Кирана блестели глаза. Взглядом он напомнил ей падшего ангела. Тот был налит кровью, злостью, огнём и болью. — Нет, Лорен. Я никуда не уеду. У меня были и другие причины вернуться, не связанные с тобой. Это ей не понравилось. Это всё чертовски усложняло. — Хорошо. Да будет так. Если ты больше не будешь приближаться к ПУА, ко мне и моей семье, а ещё не будешь делать глупостей — хорошо. Остальное меня мало волнует. Она поднялась чтобы уйти прочь, но Киран дёрнулся и схватил Лорен за руку. Запястье обожгло, опоясало кипятком в круг пальцев. По коже прошла сотня мелких разрядов, и те отправились шить всё её тело. Она смотрела то на него — в глаза цвета беспокойного моря — то на собственную руку. Оба потеряли счёт мгновениям. — И никогда больше меня не трогай, — добавила она, глядя ему прямо в глаза. Лорен медленно, по-прежнему завороженная, вырвала руку. — Прости, — Киран опустил глаза. Чтобы следом же вернуть полный печали и сожаления взгляд ей. — У тебя есть множество причин на меня злиться, и я согласен с каждой. Но мне жаль. Я уважаю твоё решение. И я желаю тебе счастья, — Киран кивнул в сторону двери, намекая на Харви. Глаза Лорен расширились. — Ты следил за мной? — Нет… — Киран смутился. — Не следил! Но видел вас на представлении вчера. — Твой ночной дебош как-то связан с этим? — Лорен была холодна: звучала, выглядела, смотрела на него. Вина во взгляде Кирана дала ей понять, что правда была очень близко. — Какой же ты… Она стиснула зубы. — Нет, скажи, — глаза у Кирана по-прежнему горели. Он больше не был щенком: скорее доведенным до отчаяния диким зверем. — Скажи всё, что думаешь обо мне. — Без проблем, — Лорен улыбнулась. — Мне совсем не жаль гадостей. Ты идиот. Мерзкое, самовлюбленное чудовище, думающее только о себе самом. Я презираю тебя — не за то, что ты сбежал. Ты поступил правильно, мне без тебя было хорошо! Я презираю тебя за то, что ты посмел вернуться, и вновь опустил меня в круговорот боли. На этот раз Киран не ответил ничего. Лорен выпорхнула из комнаты, захлопнув за собой дверь. Позже этим же днём к Лорен подошел Харви. Положил на её стол небольшой конверт, и сказал: — Это было в вещах твоего друга. Подумал, вдруг тебе будет интересно. Конверт был изрядно потрепанным, в внутри Лорен нашла рисунки. Она разложила их по столу мозаикой — с каждого клочка бумаги на неё смотрела её карандашная копия. Она вздохнула, уронив голову в руки. Идиот. Какой же он идиот.

***

Сидя поздним вечером у себя в спальне, Лорен разглядывая разложенные по постели рисунки. Это были маленькие карточки, а среди них свернутый лист побольше. Его она осмелилась развернуть лишь дома. Лорен прихватила его с собой и подошла к зеркалу. На рисунке она была совершенно обнажённой, алой от румянца, разгорячённой и глядящей художнику прямо в глаза с желанием быть разорванной диким зверем на части. Это глупость, правда? Это всего-навсего рисунок. Штрихи, обнимавшие нагое тело, кружили голову. Этот её взгляд — она его знала. Знала, что однажды смотрела так на Кирана, и с тех пор не смогла подарить его уже никому. Знала, что после этого мгновения они наверняка голодно и безумно сплелись телами. Размышляя о том, она спустила с плеч халат, тот опал на пол с мягким шелестом и оставил её обнаженной. Лорен провела руками по линиям от бедер до талии, имитируя те самые штрихи. Тень на животе, тени на бёдрах, росчерки веснушек всюду, всюду, всюду. Она коснулась своей груди, тоже расчерченной веснушками, также нежно переданной на бумаге. Выше, к шее, цепляя её пальцами, легонько сжимая. К волосам, наматывая их на кулак — и она притянула себя ближе к зеркалу, рассматривая пляшущий в глазах огонь испытующе. Воображение дорисовало всё за неё — как бы из-за плеча появился он, исцеловал её всю по путеводной карте веснушек, а потом, намотав волосы на кулак, взял бы её. У зеркала. Заставив смотреть на сплетение их тел, и этот вид стал бы одним из любимых её воспоминаний. Ладонь впечаталась кулаком в зеркало, и по тому пошла трещина. О чём она вообще думала? Это просто смешно. Неужели она до сих пор хотела его? После того, как этот мерзавец бросил её одну, а спустя восемь лет соизволил вернуться? Она ни за что не опустится так низко. Уж лучше до конца своих дней терпеть изнасилования Беллы или не чувствовать ничего от касаний Харви. Она собрала все рисунки, кроме одного, обратно в конверт.