Цель - спасти, но не влюбиться.

      Утро для Марии наступило около полудня. Наконец-то за эту неделю она позволила себе так долго поспать. Но еще одна причина такого сна сейчас сидела в гостиной за ноутбуком. Ночь далась для них слишком пылающе жаркой. Лукина нанесла на руки немного крема, который поможет быстрее заживить новые следы от острых зубиков младшей. Но, по сравнению с бывшем мужем, они были приятными. А самое главное родными. Шатенка прикрыла глаза, и в голову тут же поступили картинки прошлой жизни. Страх, боль, терпение, разочарование и ненависть. Теперь это только снится в кошмарах, которые не настигали с того момента, как они стали жить вместе.       Лаура поднялась с дивана и отправилась на кухню. Она взяла турку и молотый кофе. Да, как у Маши, у нее не получалось его сварить, но попытки не оставались. На завтрак были простые тосты с творожным сыром, два вареных яичка и порезанные помидоры с огурцами. По готовности горький напиток был разлит по керамическим чашкам, а сама женщина ушла в спальню будить любимую жену. Она села на кровать, закинув на нее ноги. Рука провела по шелковистым белоснежным волосам, переходя к плечу и вдоль руки девушки. Взяв ее в свою, поднесла к губам, оставив поцелуй. Отпустив руку, ее поднялась к милому сопящему личку. Провела по очертанию ее лица и губ. Не хотелось будить это хрупкое сознание, но надо.       — Машенька, — тихо шептав возле лица Лаура. — Просыпайся, милая.       — Ммм, — промычала блондинка и перевернулась на другой бок. Старшая усмехнулась от этого.       — Встаааавааай, — протянула ей на ухо.       — Пять минуточек, пожалуйста, — пробубнила она.       — Кофе стынет, а еще нам надо собираться.       — Может ну его? — также бубнила.       — Мария Третьякова! Поднимайся! — стянула с нее одеяло со смешком. Маша тут же съежилась от смены температуры.       — А говорила, что любишь, — легла на спину и открыла глаза, после чего перевела их на жену.       — Люблю и сильно, — приблизилась к губам и поцеловала их. — Давай, иди в душ и завтракать. Хотя уже обед давно. Если не прошел.       Лаура поднялась с кровати и стала уходить из комнаты. А вот Маша улыбалась своей чистой улыбкой. Через пару минут также поднимается и направляется в душ. Ну любит она этот контраст холодной и горячей воды. После водных процедур волосы из пучка распустились и упали на плечи. Зайдя на кухню, увидела любимую за столом. Она с кем-то переписывалась. И снова по работе, которую обещала оставить. Блондинка подошла к ней сзади и обняла, поцеловав в висок. Женщина сразу отложила телефон и посмотрела на любимую, даря ей улыбку.       — Ты мне скажешь, куда мы поедем? — Мария села за стол и взяла кружку с кофе.       — Нет. Но ты там уже была, — шатенка взяла один тост и откусила его. Маша задумалась. Старый друг… уже была… Ее глаза распахнулись и посмотрели на Лукину.       — Это загородный дом? Тот, с лошадьми?       — Угадала. А то, что там отец Александра?       — Николай Степанович относится ко мне как к дочери. Или ты думаешь, что помимо тебя мне никто мозги больше не промывал? — усмехнулась шатенка.       — Ты уезжала туда. Перед решением развестись… Точно.       — Да. Мне пришлось все ему рассказать, он только поддержал. Назвал дурой, что все время терпела и не сообщила ему об этом. И отца моего заменил, когда он покинул наш мир.       Мария накрыла руку жены своей и сильно сжала ее. Глаза женщины наполнились пеленой. Как же она была ей благодарна, что именно в нужный момент эта девочка появилась в ее жизни. Заполнила все ее израненное сердце и позволила впустить в свое.       Собирались они недолго. Не на неделю или месяц же туда едут. Маша прибавила громче музыку, подпевая, а шатенка только улыбалась всю дорогу. Не в этом ли заключается счастье? Быть рядом с любимым человеком, который красит каждый серый день, превращая его в цветные краски. Когда машина завернула на дорогу к участку, Третьякова резко выпрямилась.       — Он не в курсе нас?       — Не совсем, — вырулила на нужную улицу. — Я ему первому сообщила, что мы вместе.       — Будет весело…       — Не переживай, — машина остановилась и Лаура потянулась рукой к ее лицу.       — Я не переживаю. Просто… Это будто подготовка перед родителями.       — Я всегда рядом, — приблизилась к губам и поцеловала.       Лаура набрала Николая Степановича, чтобы тот открыл ворота. Машина заехала на участок, затем в гараж. Девушки вышли из салона, сразу заходя в дом. Мужчина уже ждал их у выхода из гаража. Он подошел к шатенке и крепко обнял ее, поцеловав в щеку. После кинул взгляд на блондинку и махнул ей рукой, чтобы тоже обнять. Третьякова сначала растерялась, но подошла к седовласому.       — Голодные? — прошел на кухню, чтобы поставить чайник.       — Не очень, если позже мы пожарим мясо, — шатенка поставила пакет с продуктами на стол.       — А чего без внука?       — Они позже подъедут, — Маша подняла бровь, не зная об этом. Николай кивнул и покинул помещение, вернувшись через несколько секунд. В его руках был старый сборник, который протянул Маше.       — Сегодня День учителя, и Лаура мне сказала, что ты теперь в этих рядах. Прими этот скромный подарок.       — Что вы, не стоило, — она взяла сборник. — Северянин, мой любимый.       — Этот экземпляр из самых первых редакций.       — Буду беречь его, спасибо, — она обняла старика.       — Друг друга лучше берегите, — усмехнулся тот, подходя к чайнику, чтобы разлить кипяток по кружкам и заварить чай.       Они сидели приятной компанией. Девушки, точнее Лаура, поделилась важной новостью. Николай Степанович видел, как переживала и нервничала Маша, поэтому только возмутился, что сразу не поделились этой новостью. Чуть позже они поднялись в свою комнату. Не в ту, где когда-то шатенка лежала в слезах в объятиях младшей. Там, где в прошлый раз ночевала Третьякова. Где Лаура стала понимать с каждой секундой, что влюбляется в нее. Бросив сумки куда-то в угол, девушки ушли на улицу, чтобы пойти в конюшню. Их руки были сцеплены в замок, но распустились, когда подошли к лошадям.       — Привет, девочка, я тоже скучала, — Мария наблюдала, как лошадь ее жены прыгала от счастья встречи. Как терлась своей мордочкой и о руку, и о плечо. — Помнишь Машу? — указала взглядом на блондинку. Голубые глаза лошади встретились с темными. Реакция была такой же. Она запрыгала на месте. — Пойдем погуляем? Да? — Лаура продолжала гладить массивную голову. — Поскачешь со мной или возьмешь другую?       — Не знаю… — пожала плечами, подходя ближе.       — Можем устроить соревнования, — обняла ее за талию одной рукой, прижимая к себе.       — Кого посоветуешь?       — Буря помоложе, Вермут опытен, — Маша посмотрела на каждую лошадь. Серьёзные взгляд Вермута ее зацепил. Она подошла к нему. Лошадь сначала испугалась, но после подошла к ней и дала погладить.       Лаура улыбнулась ее выбору. Подготовив лошадей к поездке, помогла блондинке забраться на него. Сама же села без особых усилий. Обычная прогулка стала превращаться в погоню. Они скакали на равне, пока шатенка не выбилась вперед. Маша не растерялась. Хлестнув поводьям, стала ее потихоньку догонять. Но, когда он хотела затормозить, ведь Лукина убавила скорость, перейдя на обычный шаг, то лошадь не послушалась. Она стала уносить блондинку дальше. Попытки остановить были бесполезными.       — Черт, да стой же ты! — кричала Мария.       В какой то момент лошадь взяла маршрут к небольшом лесу, где блондинка старалась не ударяться об ветки деревьев. Лаура пыталась догнать ее, но Вермут убежал слишком далеко. Но она еще видела ее, стараясь приблизиться. Вдруг, лошадь чего-то пугается и поднимается на задние ноги. Маша теряет равновесие и летит с нее. Только ее одна нога застревает в ремнях, а голова ударяется о землю. Лошадь продолжила бежать, а блондинка волочиться за ней, находя еще силы избавить ногу от хотя бы обуви. Она зацепилась за корягу дерева, а нога избавилась от кроссовка, даря жгучую боль. Болело все тело. Дыхание никак не хотело восстанавливаться. Нога сильно ныла.       — Маш, ты в порядке? — Лаура слезла с лошади и подбежала к ней.       — Не… не знаю… — мычала девушка.       — Что у вас случилось?       — Он перестал слушать… — села прямее, облокотившись спиной о дерево. — Уронил меня, нога застряла, еле от кроссовка освободилась… — она дотронулась до ноги и зажмурила глаза. — Вывих, походу.       — Боже, милая, прости, пожалуйста, — села рядом на корточки и провела по скуле.       — Ты то ни причем…       — Сильно больно? Встать сможешь?       — Не уверена…       — Посиди, сейчас попробую позвать Вермута. Сядешь на ангела.       — Навряд ли смогу…       — Попробуем.       Лаура стала звать лошадь свистом. Где-то минут через, может, семь он появляется в поле их зрения. Шатенка подошла к нему и взяла за поводья.       — Стой на месте! — грозно сказал она, и лошадь послушалась. — Давай попробуем встать.       Она протянув ей руку, и Маша всеми оставшимися силами попыталась подняться, крепко держась за жену. Лаура помогла ей забраться на другую лошадь, а сама залезла на Вермута, убирая оставшийся кроссовок. Третьякова взяла его в свои руки. Девушка буквально легла на белую лошадь, а шатенка вела их обратно домой.       — Надо было тебе на Ангела садиться.       — Ничего, всякое бывает. Живая же, — тихо усмехнулась.       — Это Сашина лошадь. Может и поэтому.       — Почувствовал, скорее всего. И решил таким образом отомстить.       — Прости, пожалуйста.       — Успокойся извиняться.       Они дошли до дома. Лаура попросила подождать ее, пока сама ушла в дом, прося о помощи у Николая Степановича. Мужчина помог слезть блондинке с лошади, унося на руках в дом, где посадил на диван. Пока Лукина заводила животных в стоило, хозяин дома оказывал первую помощь.       — Вывих точно. Не тревож ногу, пускай бинт фиксирует, а мазь поможет снять боль.       — Спасибо.       — Да не за что. Это малое, что могу сделать. Пойду чайник поставлю, — он ушел, а вот шатенка наоборот только зашла.       — Ты как? — Мария показала на зафиксированную ногу эластичным бинтом.       — Сказали не тревожить.       — Отличные я тебе выходные устроила, — села рядом с ней и прижала голову к себе.       — Прекрасные, и без сарказма, — усмехнулась она. — Какие выходные без приключений?       — Точно, — поцеловала ее в макушку.       Было еще больно наступать, но Машу это не остановило. С помощью жены, они поднялись на второй этаж. Пришлось переодеться, ведь одежда из-за таких прокатов испачкалась. Хоть шатенка и уговаривала девушку отдохнуть в постели, но та была непреклонна. Спустившись обратно, попросили хозяина дома подготовить угли. И, как тому моменту, когда блондинка начала ставить мясо, на территорию заехал новая машина. Николай Степанович ушел встречать гостей.       Лаура нарезала овощи для салата, иногда давая кусочки любимой. Женщина взяла маленькую помидорку в зубы и подошла ближе к жене. Задумка была понятной. Девушка улыбнулась и перехватила его к себе, на что получила легким ударом по попе. Шатенка прильнула к ее губам, забирая сок помидора.       — Голубки, мясо не подгорит? — на задний двор зашла Полякова. Девушки отстранилась.       — Я этого не видел, — поднял руки Егор, уводя взгляд в сторону.       — Можем повторить, — усмехнулась Маша, переворачивая шпажки с мясом.       — Не не, воздержусь, спасибо.       — Ты тоже не знала, что сюда приедешь? — подошла Таня ближе к подруге.       — Сама сегодня догадалась. Но то, что и вы приедете — нет.       — Ты сама сказала, что с Таней давно не виделись. Корпоратив это одно, а вот собраться в семейном кругу — другое, — скинула с разделочной доски зелень в миску с овощами. — Я вот и подумала, почему бы и не провести эти три дня в окружении родных и близких людей.       — Ага. Мама вчера вечером перед фактом поставила, — стащил из миски порезанный огурец, за что получил по пальцам от матери.       — Молодежь, в беседке будем или в дом зайдем? — подошел к ним Николай Степанович. Ребята переглянулись и пожали плачами.       — Давай в беседке, пока тепло еще.       — Пойду подготовлю ее.       — Подожди, я с тобой. Танюш, доделаешь?       — Конечно, — улыбнулась Таня, меняясь местами с Лаурой.       — Егор, и ты давай, стол надо будет переставить.       — Хорошо.       Подруги остались одни. Татьяна попросила подать ей полотенце, чтобы вытереть со стола, которое лежало рядом с блондинкой. Маша кивнула и, похрамывая, передала его. Девушка нахмурила брови.       — Ты чего это? — указала взглядом на ногу.       — Упала с лошади, — махнула рукой, продолжая переворачивать мясо.       — Красава. Вывих?       — Угу. Он меня просто еще немного потаскал по земле. Нога застряла, еле от кроссовка избавилась.       — Тебя же любят животные, чего это вдруг так случилось?       — Лошадь Александра.       — Ааа, понятно. Нашла на кого сесть.       — Да мы даже и не туда. Все хорошо, страшного в этом ничего нет.       Егор вернулся к девчонкам, чтобы помочь донести тарелки с едой. Заодно и донести подругу, взяв ту на руки. Этот вечер был настолько прекрасен, что улыбка с лица блондинки не сходила. Ее голова находилась на плече жены, а их руки были скреплены. Это было то, о чем она всегда и мечтала. Не хватает только еще ее родителей, с которыми еще предстоит разговор.       — Ну да, твое мясо, Маш, намного вкуснее, — вспомнил Николай разговор годовалой давности. — Даже в каком-то роде жаль, что Сашка не сможет его попробовать.       — Простите, но мне не жаль. Его могут пробовать только избранные люди.       — Давайте не будем затрагивать эту тему, ладно? — перебивает Егор. — Он натворил много дел, дед. А я еще, как дурак, был на его стороне.       — Ты не дурак, сынок. Просто твой отец хороший манипулятор. И, давайте, правда, не будем об этом.       — Да, простите. Он все же мой сын, мое воспитание. Даже в мыслях не было, что он может так поступить с человеком, которого любит. Лаур, прости пожалуйста.       — Тебе не стоит извиняться, — она накрыла своей свободной рукой его.       — Маш, если я что-то увижу такого в сторону этой женщины, пеняй на себя, — с шуткой произнес мужчина.       — А если наоборот? — усмехнулась девушка.       — Следы от зубов чаще на мне, а не на тебе!       — Блин, мам, ну давайте не будем! — помотал головой Егор, а остальные засмеялась.       Солнце давно село за горизонт. Таня с Егором помогали все убрать со стола, а Лаура с Машей поднялись к себе в комнату. Девушка сидела у открытого окна и выпускала никотиновый дым, пока старшая была в душе. На сердце было очень спокойно и легко. Будто все должно быть именно так.       Лукина вернулась в комнату, когда блондинка уже лежала в постеле. Ее волнистые волосы были разбросаны по всей подушке, а сама она свернута в комочек, будто замерзла. Действительно, замерзла. Дотронулась до ее рук — холодные, нос — холодный. Шатенка легка к ней, укрывая обеих одеялом. Она обняла ее, прижав к себе. Маша во сне крепко сжала ее ладонь и пробубнила: «Люблю тебя…»