Ангел в кровавых коньках

Вероника — значит победа...

03.12.1989. Казань. — Пономарёва, к доске, — сказала строго учительница биологии, спрашивая домашнее задание. Вероника недолюбливала биологию, как и другие предметы, поэтому бесконечные абзацы черного текста вызывали только скуку и раздражение. Она предпочитала проводить время с книгами, и литература стала единственным интересным для неё предметом. — Я не готова... — промолвила ученица. Одноклассники начали шептаться и чуть посмеиваться. — Как обычно, что на этот раз?! Брату помогала бабушке дорогу переходить?! — учительница тяжело вздохнула, поправляя очки. — Не хочу учить я вашу биологию и всё! — сказала громко Вероника, и весь класс затих, а преподавательница схватилась за сердце. Характер Пономарёвой был огненный, как и волосы. Зеленоглазая, рыжеволосая девушка, худая как спичка, но не промах. Вероника... Девушки с таким именем характеризуются как «приносящие победу», но Пономарёва приносит её только себе, а брату проблемы. — Ника, нужно понимать, что это нужно для... — пыталась учительница вразумить школьницу. — Вероника. Только тренер и брат могли называть девушку Никой: даже те, кто старше, запоминали это, чтобы не ссориться с девушкой в очередной раз и спокойно провести урок. — Вероника... Ты так не закончишь школу и будешь как твой брат работать не пойми где, так хочешь? — учительница начала вскипать, и шторки в глазах ученицы окончательно опустились. — Мой брат тут ни при чём, вам больше задеть нечего, как моего брата? Он в Афгане был, а вы говорите о нём, как об отбросе! — Как ты с преподавателем разговариваешь? — начала возмущаться преподавательница, а Вероника собирать вещи. — Как вы, так и я. — И так на уроки не ходишь из-за своего катания, а тут вообще распоясалась! Вылетишь из школы как пробка за такие разговоры! — Вот и отлично, ваш красный платок не будет мозолить мне глаза, — девушка поднялась со стула и подходила к входной двери, пока учительница рассматривала свой элемент одежды. — Больше можешь не приходить! Уж я об этом позабочусь! — Я и не собиралась! — крикнула Пономарёва и хлопнула дверью класса под удивленные взгляды учеников. Девушка вышла из школы, сразу же закурив сигарету. Вишня была её симпатией: что ягода, что запах и вкус сигарет, что нота в аромате духов. Дым рассеивался в воздухе за несколько минут из-за мороза. Солнечный зимний день разбавлял тусклые лица взрослых, скитающихся по делам. У продуктовых магазинов стояли толпы людей, перебирающих мелочь в своих руках. Лица были усеяны множеством морщин, напоминая о тяготах жизни в этом мире. Вероника расслабилась, легко улыбалась, не обращая на взрослых внимание, но теперь у неё новая проблема — перевод в новую школу. Она подходила к дому, оставалась пара поворотов, но кто-то отчаянно свистел за её спиной. Рыжеволосая не оборачивалась. — Опа, девушка и такая красивая... Девушка, куда вы? — она обернулась и посмотрела на незнакомца, зыркнув глазами. Под глазом синяк, короткие кудрявые волосы, непонятная дублёнка, будто от деда со времён войны осталась. Страх покусывал щёки, дабы с уст Вероники не сорвались неприятные слова. Но она редко думала о последствиях своих действий, говоря то, что думает. — Тебя с какого волнует, куда я? — передразнивала Пономарёва незнакомого человека, желваки заиграли на лице мужчины, но он пытался показаться дружелюбным. — Вы приезжая? Не видел вас раньше. — Не моя вина, что ты слепой, — выпалила Вероника и хотела развернуться и уйти, но незнакомец ухватил её за локоть. — Глупая, ты хоть понимаешь, с кем базаришь? Сейчас увезу тебя и поминай, как звали, — прошипел он на ухо. Злость девушки брала своё, она выхватила локоть из хватки. — С кем же? С идиотом? Ну тогда тебе прямо скажу — иди нахуй. — Эу! — крикнул парень в шапке и бежевом пальто. — Отстань от девочки. — Чушпан, иди, пока я с тебя мелочь не начал трясти. — Я сейчас милицию позову! — крикнул блондин и начал имитировать крик о помощи. Вдали виднелась дружина, направляющаяся к ним. Виновник торжества увидел набегающих милиционеров и убежал, крикнув, что они ещё увидятся, пока Вероника отряхивала рукав от несуществующей грязи и рассматривала парня. — Как вы? Он ничего с вами не сделал? — спросил запыхавшийся мужчина в очках и с кудрявыми волосами. — Всё хорошо, этот парень помог мне, — ответила рыжеволосая и подошла к новому знакомому. — Ну и хорошо, эти группировщики... — главный дружины всё пытался отдышаться от бега. — Но вы не бойтесь, мы на защите Казани! Защитим город от зла! — говорил он уверенно и приложил руку к сердцу. — А ты парень, молодец... Из какой школы? Грамоту тебе выпишем! Советский Союз должен знать своих героев! — воодушевленно тараторил мужчина, активно жестикулируя. — Из 12... — парень в пальто отвечал не уверенно, очевидно смущаясь. Пожав ему руку, главный дружины созвал своих товарищей и скрылся во дворах. Блондин ёрзал на одном месте, пытаясь выпалить хоть слово. Его губы смыкались в тонкой линии, пока Вероника придумывала план побега. — Андрей, — сказал новый друг и протянул руку в знак знакомства. — Вероника... — Он не сделал ничего с тобой? Может помочь надо чем-то? — Нет, нет, всё хорошо. Спасибо… — Ты из какой школы? — Да вот в твою перевожусь как раз, в 12-ю, — она соврала, но это было первое, что пришло в её голову. — О, понятно, — сказал парень. — Пойдём до дома тогда тебя провожу, а то вдруг кто-то ещё решит поболтать с тобой. — Да не нужно, мне тут осталось идти две минуты, — выпалила Вероника, поправляя шапку. Её фигура мигом скрылась за поворотом, а он так и смотрел ей вслед, провожая взглядом.

***

— Ник, в смысле тебя выгоняют из школы?! Что ты сделала опять?! — брат был в ярости, но ещё был достаточно сдержан. — Это не я, это училка хамит! Не хочу там учиться. — Осталось полгода, ты серьезно?! Полгода! — чёртики в глазах Юры танцевали чечётку. — Пойду в другую школу, что такого? — Кто тебя возьмёт такую! Надо идти и извиняться, это училка, а не подружка во дворе! — лицо Вероники заливалось красным цветом от злости, чтобы выплеснуть эмоции не на брата, она ушла в свою комнату, хлопнув дверью. — Не пойду туда больше! — крикнула рыжеволосая через стенку, а брат тяжело вздохнул. Спустя полчаса он вышел с кухни и прошёл в коридор, слегка приоткрыв дверь комнаты. Вероника лежала на кровати, рассматривая потолок, словно перед ней было звёздное небо, а не белое полотно. Руки были сомкнуты на груди, дыхание громким, но редким. Она пыталась притвориться невидимой, но выходило плохо. — Завтра пойдём в новую школу, за сегодняшнее ты наказана. Только новая школа и катание. Никаких прогулок неделю, даже со мной. Устал я... — сказал тихо брат и закрыл дверь комнаты, не дождавшись ответа, а за ней и входную дверь. Разглядывание потолка на трещины и жирные мазки побелки не помогло сбавить пыл и унять свою совесть, тонкий пальчик наматывал рыжие локоны — Юра был как никогда огорчён, совесть слепляла легкие, заставляя дыхание замедляться. Оглянувшись на часы, которые пробили 3 часа дня, Вероника замешкалась, собирая сумку на тренировку.

***

— Чего ты так долго? — спросил Касим, взяв сумку партнёрши в руки, — Снова курила? — Да в школе задержали, — фигуристка проигнорировала последний вопрос и вдохнула побольше воздуха после изнурительного бега. Ступив на только что очищенный лёд, Пономарёва наконец почувствовала себя в своей тарелке. Где нет выматывающих нервы учителей, нет брата — есть только она и коньки. Вероника проехала два круга вокруг катка, очищаясь от всего, что произошло за день. — Пономарёва, Закиров, ко мне! — крикнула Ольга Александровна, оказываясь у бортика. Женщина, чьи волосы понемногу окрашивались в седину из-за возраста, была достаточно строга. Стать её учеником было сложно, но после изнурительной подготовки, девушка смогла попасть под её руководство. За эти 3 года женщина стала не просто тренером, а самым близким человеком после брата... Первые месячные, первая любовь — Родионова была в курсе всего, чем Вероника не могла поделиться с братом. — Итак, пришли результаты вашей короткой программы, — Ольга Александровна достала лист бумаги, высматривая что-то. — Вы прошли отборочные, но через месяц вас ждут ещё одни соревнования. Там нужно отдать себя полностью... Понял, Закиров?! — крикнула женщина, пытаясь привлечь Касима, который рассматривал Пономарёву. Парень встрепенулся и кивнул, хотя не услышал, что сказала тренер, и не понимал новую степень ответственности, которой обзавёлся лишь полгода назад, встав в пару с Вероникой. Фигуристка покачала головой, но вновь посмотрела на Ольгу Александровну. — Ох, и тяжело же с тобой... Ладно, разминаемся, Ника, следи за ним. Девушка кивнула, и пара отъехала от женщины, проезжая очередной круг. Касим был в каких-то раздумьях, совершенно не вникая в процесс. — Проснись и пой, — она толкнула друга в плечо, и Закиров кивнул. Хорошо размявшись, пара начала с тодеса, кружа вокруг Касима внешним ребром конька. Выполняя элемент и повторяя его вновь и вновь, Вероника вспоминала ту самую подкрутку, которая была через пару элементов в их произвольной программе. Совместные грациозные шаги в одну ногу, партнёр нежно приобнимал Пономарёву за талию и слегка прижимал к себе, добавляя катанию больше драматичности. Касим аккуратно, еле ощущаемо подхватил Веронику за талию, чтобы подкинуть в воздух. Ольга Александровна стояла, зажав свисток между губами. Несколько совместных шагов, поддержка... И тут момент замедляется, сердце трепещет, пытаясь выбраться из грудной клетки. Падение из-за неправильной группировки и назойливая тишина из-за грубой ошибки фигуристки. Пономарёва присаживается на лёд и от безысходности лишь прижимает ноги к себе, вспоминая прошлые соревнования — последние, где девушка могла выполнить этот элемент. На неё смотрит тренер, партнёр, ожидающие от неё той самой собранности, которой Вероника выделялась из остальных фигуристок... Но она не могла отвести взгляда от своих ног, не могла сделать вид, что ничего не произошло. Руки трясутся от нервов. Свисток. Касим оказался рядом с партнёршей, окинув её слоем снега и протянув руку, чтобы девушка смогла встать. Ольга Александровна смотрела в одну точку, в попытках что-то придумать. — Ника, — начала тренер, теребя свисток в пальцах. — Пойми, если ты не пересилишь себя, то покалечишь... Это слишком опасно. — Ольга Александровна, — хотела оправдаться фигуристка, но женщина выставила руку в знак того, что она не закончила. — Мы поставим эту поддержку в программу соревнований, но, если ты к чемпионату не сможешь доверять своему партнёру, то покалечишь себя... Мы не можем так рисковать... — Я смогу, — шикнула Вероника, снимая перчатки и выходя со льда. Декабрь 1988 года. Соревнования по фигурному катанию в Казани. Главная ледовая площадка столицы Татарстана принимала своих конкурсантов с тёплыми объятиями. Каждая пара была одета в пёстрые костюмы. Стрелки, нарисованные кисточкой и тушью-плевалкой, на глазах конкурсанток были всё длиннее и острее. Тренеры о чём-то монотонно говорили, молясь всем богам, чтобы их ученики прошли дальше. От волнения тошнота подступала к горлу всё больше с каждой минутой. Вероника, пыталась унять внутренний тремор и надевала свой голубой костюм, который гармонировал с её рыжими волосами. Хоть и не на трибунах, но где-то на передовой был её брат, и она не может его подвести... Петр ждал свою партнёршу на выходе из женской раздевалки, пока Ольга Александровна задавала настроение на поддержки. Посмотрев на себя в зеркало, рыжеволосая услышала звук в дверь и узрела виднеющееся в щёлке лицо тренера. — Ты готова? — Вероника кивнула и вышла из помещения следом за Родионовой. Исходная позиция, молчание и напряжение в зале. Размеренная мелодия Чайковского отлично дополняла танец, и фигуристка чувствовала, что всё идёт как надо, а едва заметная улыбка Ольги Александровны рассеяла всё скопившееся в мышцах напряжение, и движения стали расслабленнее и грациознее. Пётр подбрасывает девушку в воздух, демонстрируя поддержку, и Пономарёва дважды крутится в воздухе, группируя руки и уже готовясь к мягкому приземлению. Аплодисменты, звучащие после прыжка, были еле осязаемыми, незаметными для сознания. — Делаем бросок, тодес, и мы первые... — шепнул Петр, прижимая партнёршу к своей груди, на что Вероника улыбается в ответ, глядя в юношеские глаза. Первая симпатия девушки была им на руку, добавив пару баллов за артистизм и чувственность, которую жюри сочли актёрской игрой. Мягкие руки партнёра коснулись бедра Вероники, чтобы подбросить её в воздух. Неграмотный бросок, и фигуристка вспорхнула в воздух, но по диагонали — к борту катка. Попытки группировки, исправления положения... Момент стал бесконечным, пахнущий кровью и горячими слезами, которые были способны растопить лёд. Девушка дотронулась рукой до виска, не чувствуя ноющую боль в кисти, на которую она пыталась мягче приземлиться. Ольга Александровна и прибежавшие с носилками медики мельтешили перед глазами, как маятник, а зеленые зрачки закатывались, упокоив тело рядом с бортиком катка. Стены давили, но Вероника преодолела это напряжение, открыв глаза. В палате были тренер и тётя, Виктория, которая явно негодовала. Женщина не любила «взвалившуюся на неё ношу» — воспитание племянницы, на которую пришлось оформить опекунство, пока племянник воюет в Афганистане. — Ника, ещё раз, ещё раз такое произойдёт, я заберу тебя с катания. Ты портишь мою репутацию перед опекой, — затараторила она, крутя своей брошкой от кофточки. Девушка опешила, переваривая слова тёти и пытаясь осязать, как она тут оказалась. — Вероника... — прохрипела рыжеволосая, прокрутив речь родственницы в голове, — Для Вас я Вероника, тётя Вика. — Да ты, да ты... — глаза Виктории горели огнём. — Брата твоего и родителей на тебя нет! — Всё, хватит, Виктория Ренатовна! — отрезала тренер, не желая расстраивать Веронику ещё больше. — Мы уже с Вами обо всём договорились. Взгляд тёти метался между рыжеволосой девочкой, челюсть которой была напряжена от сказанных ею слов, и Ольгой, с которой они пришли к согласию несколько часов назад. Не найдя слов, Виктория открыла дверь и хлопнула, заставляя племянницу схватиться за голову. Родионова присела на край кровати, поглаживая кисть своей ученицы, в то время как другая уже была загипсована. — Я облажалась? — сказала Пономарёва еле слышно, а тренер не могла подобрать правильных слов, солёная жидкость скопилась в морщинистых уголках от боли за свою конкурсантку. — Всё будет хорошо, — дала надежду Ольга Александровна. — Ты вернёшься, когда будешь готова. — Я... Я... — чувства Вероники были тяжелыми, давящими на грудь бетонной глыбой. — Если что, мы заменим тебе мальчика, — прочитала мысли женщина, поглаживая щёку рыжеволосой девочки. — Пока не приедет Юра, будешь жить у меня. Мы с твоей тётей уже всё решили.

***

«Новый день, новые проблемы...» — с такими мыслями девушка и проснулась. На кухне её уже ждал брат, который пил кофе у окна. Рама уже давно была облупившейся, но Пономарёвы отчаянно это игнорировали, втискивая в щелки поролон, дабы внутрь не просачивался морозный воздух. Пономарёв смотрел на улицы утреннего города, проведывая территорию, и картина его не радовала. Гнусные лица навевали горечь, а уставшая походка заставляла что-то щемить в груди.  — Собирайся, поедем в новую школу тебя устраивать, — сказал Юра и посмотрел на свою сестру. — Прости меня... — шепнула девушка и немного улыбнулась, рассматривая уже расслабленное лицо своего брата. Он подошёл к ней и потрепал рыжую макушку, отчего Вероника рассмеялась. — Беги давай. Они направились к белой Волге, доставшейся в наследство от родителей. Температура салона пронизывала до костей, Пономарёв вставил ключ в зажигание, но тот срывался, машина не заводилась. — Да что ж такое! — буркнул брат, открыв дверь водительского сидения. — Накинь бушлат на заднем. Рыжеволосая кивнула и дотянулась до уже обледенелого бушлата. Поёрзав на пассажирском сидении, она пыталась согреть себя и ещё холодный новый слой одежды. Спустя полчаса брат и сестра всё-таки отправились в новую школу, которая выглядела намного лучше предыдущей. В кабинете директора был он сам и его завуч. — Итак, Пономарёва Вероника Ильдаровна, чего же в старой школе не сиделось? Девятый класс, выпускной... — Не лажу с одноклассниками, — уверенно ответила будущая ученица. — А у тебя тут написано, что ты хамишь учителям... — Да что вы, нет, она у меня хорошая, прилежная девочка, — Вероника хотела возразить, но брат заткнул её взглядом, и она решила не вмешиваться. — Учительница просто не возлюбила, бывает же, сами понимаете. — Ну да, ну да... А опекун же её где? — вспомнив о тёте, которую девушка не видела больше полугода, она прикусила нижнюю губу, пытаясь придумать отмазку. — Она в командировке по работе, вот я и пришёл, брат же её, — Вероника взглянула на брата, не скрывая благодарности. — Ладно... Не без образования же девочку оставлять, будешь в 9 «А» учиться, у тебя сейчас биология. «Снова эта биология, снова эти ненавистные учителя, но хотя бы домашку отвечать не нужно», — подумала она, кивнула и пошла вслед за завучем, которая должна отвести её в класс. Юра остался в кабинете директора. — Тамара Георгиевна, в этом классе новая ученица. Заходи! — снова Тамара... Их всех на одном заводе делают? Девушка зашла в кабинет и рассматривала одноклассников, пока её представляли классу. На счастье, было одно знакомое лицо — Андрей, к которому её и посадили. — Привет, как дела? — прошептал одноклассник, когда Вероника уселась на своё место. — Хорошо, ты как? — Тоже. Не думал, что ты ко мне в класс попадёшь... Знала бы она сама… Пономарёва улыбнулась, пожимая плечами, и начала слушать учительницу, но это хоть как-то интересовало её только первые пять минут. К счастью, её никто не трогал, поэтому урок прошёл спокойно, как и остальные. Знакомые вышли из здания и встали на крыльце. — Тебе домой в другую сторону или что, что мы стоим? Я курить хочу, — начала Вероника канючить, чтобы поскорее уйти от школы. — Сейчас, сейчас, должен друг мой прийти. О! — к ребятам подошёл коротко стриженный парень с карими глазами и в голубой куртке. — Ну что? Куда идём, учитель... — сказал он и сделал какой-то непонятный жест руками. — А ты кто такая? — Это Вероника, моя новая подруга и одноклассница, а это Марат, я его с английским подтягиваю. — Марат, Адидас младший. Мадам, — Марат начал изображать джентльмена, а девушка только рассмеялась. — Я знаю, у меня отличное чувство юмора... Вас он тоже с англом мучает? — Нет, я таким мазохизмом не занимаюсь, — пошутила рыжеволосая. — Почему Адидас? — Ника! — крикнул брат из белой Волги, который уже двадцать минут ждал Веронику, прервав уже готовящееся объяснение нового знакомого. — Ой, мне надо идти, давайте! — девушка отошла от парней, расстроившись, что не сможет покурить. Сквозь замерзающее стекло она увидела Юру, чьи губы были сомкнуты в тонкую линию. Он не мог отвести взгляда от Марата и Андрея. Когда я села на пассажирское кресло, брат не взглянул на меня, продолжая прожигать дыры в спинах новых знакомых. — Это кто? — Мой одноклассник и его друг, а что такое? — Поехали. Из окна пассажирского сидения виднелись новые знакомые, пожимающие руки друг другу и медленно удаляющиеся от крыльца. С каждым километром улыбка Вероники становилась только шире — кажется, она обзавелась друзьями. Вечером сестра с братом смотрели какие-то кассеты. За окном шёл снегопад, из-за чего не хотелось даже передвигаться по квартире — в квартире было холодно, хотелось сохранить тепло, находясь в одном положении. Юра вечно бубнил что-то невнятное, а Вероника просто кивала, будто слушала его, а не пыталась вникнуть в суть фильма. — Не общайся, пожалуйста, с теми парнями... Они не внушают мне доверия, — выпалил Пономарёв, продолжая смотреть в экран телевизора, но на этот раз рыжеволосая услышала его очень чётко. — Почему? Андрей хороший. — А друг не думаю... — Юра недоговаривал, не желая посвящать Веронику в подробности, считал, что так оберегает сестру. — Всё будет хорошо, — она положила руку на большую кисть, отчего тот переключил внимание на девушку. — Пойдём спать... — сказала сестра полушёпотом. — Я ещё посижу, а ты иди. Тебе в школу завтра. Зелёноглазая кивнула и ушла в свою комнату, где она забыла выключить свет от лампы. «Блин...» — шикнула рыжеволосая и подошла к столу. Как только выключила его, посмотрела в окно и увидела Марата. «И как в такую погоду можно гулять...» — думала девушка, пока расстилала кровать и ложилась спать. Она пыталась устроиться в удобную позу на кровати, но тело горело, не давая насладиться покоем. Каждая частичка тела щемила, кричала, что Пономарёва что-то делает не так, чувствует не так… Уличный фонарь мигал, как и сознание, медленно покидающее её. Сквозняк мерно ходил в пустотах девичьего сердца, которые так хотелось скрыть вновь, а не пытаться их заполнить. Слова брата заставили зудить трещины, страх, который так долго хранился за шипами. Одиночество было для неё идолом, который тихо рушился. Воспоминания отдавались пляской в голове. Мир, строящийся у двух людей, разрывался на части, и этот звук был таким громким… Руки тянулись к вискам, хотелось их сдавить, чтобы вытащить ненужный мусор. Волосы встали дыбом, распуская яд по телу. Вероника так долго создавала этот горделивый образ, никого не подпускала к себе, так почему сейчас этот глоток воздуха вызывает не бесчеловечий страх, а приятное покалывание в пальцах? Примостившись на краю кровати, девушка свернулась калачиком, посматривая на уличный фонарь. Его свет значил для неё надежду. Ей стоит подружиться с ними, просто попробовать… С этими мыслями глаза сомкнулись, а сознание утихло. «Кого же он мне напоминает...» — спрашивал себя Пономарёв, пока не уснул под разговоры по телевизору. тт/тт канал: ffallenloverr