Ангел в кровавых коньках

Бүгeн бaр, иртәгә юк. — Сегодня всё есть, а завтра ничего.

Татарская пословица

С радостью пропуская уроки в школе, Вероника шла к ледовому дворцу под руку со старшим братом. Навстречу им шёл коротко стриженный парень с маленьким ребёнком. Оказавшись рядом, тот протянул руку Пономарёву. — Сколько лет, сколько зим, — кинул незнакомец, опустив руку. — Как поживаешь, Пан? — девушка посматривала на парня и своего брата недоумевая. — Да нормально… — ответил Юра, рассматривая лицо старого знакомого, непроизвольно сжав руку сестры, отчего Вероника шикнула. — Нам бежать надо, не обессудь. Словно фурии Пономарёвы отошли на приличное расстояние, и девушка пыталась понять, что скрывает её брат. — Это кто? — Мастер с работы… Уволился недавно, — Пономарёв махнул рукой, и Вероника отвернулась. — О чём задумалась? — спросил Юра, остановившись у крыльца ледовой арены. — Да ни о чём… — соврала рыжеволосая, забирая сумку. — Если, когда ты закончишь, меня не будет, аккуратно сама идёшь домой. Поняла меня? Кивнув и поцеловав брата в щёку, девушка побежала в раздевалку, ведь она уже опаздывала на тренировку. Пол в коридорах пах хлоркой, которой помыли помещения перед открытием комплекса. Пробравшись через маленьких детей, Вероника подошла к женской раздевалке, в то время как её партнёр выходил из мужской. Не придумав ничего лучше, зеленоглазая помахала другу, прощупывая почву. Неловкая отмашка Закирова дала понять, что напряжение всё же есть. Первый час тренировки в зале спортивного комплекса проходил продуктивно, несмотря на напряжение между парой. Ольга Александровна скривила брови, когда они начали вновь ломать страх Вероники. — Закиров! Ты чего её трогаешь так, будто обожжёшься?! — крикнула тренер, свистнув, чтобы привлечь внимание спортсменов. Женщина подошла к паре, неуклюже топая по ледовому покрытию, рассматривая то Веронику, то Касима, поставив руки по бокам. Фигуристка была расслаблена, в то время как партнёр не мог и посмотреть в глаза Родионовой. — Так, и что происходит? — Всё нормально… — неуверенно попытался убедить тренера парень, смотря вниз, пока Вероника просто наблюдала, пожимая плечами. — Возьми её нормально за талию, раз всё нормально, — съязвила женщина, поставив его руки на талию партнёрши. — Что ты её боишься?

***

— А ты чего не на уроках? Время то всего два часа, — спросила Вероника, покинув ледовый дворец и подойдя к Андрею. — У меня есть дела поинтереснее, вот решил… Тебя встретить, — улыбка Васильева стала увереннее. — Предлагаю кое-куда сходить. — И где же ты столько храбрости набрался, — съехидничала рыжеволосая, спускаясь вместе с парнем. — Куда идём? — А вот и узнаешь, пойдём. — Ну веди, храбрец. Клетка была маленькой, но вместительной. В углу коробки стояли пацаны, создав небольшой круг. Дымовое облако угрюмо восседало над ними, и Вероника поняла, что пытается скрыть эта компания. К её удивлению, они направились именно к этой коробке и этой компании. — Эй! — крикнул друг, и пацаны один за одним оборачивались, выкидывая окурки за собой в сугроб, дабы скрыть улики. Среди них было лишь одно знакомое лицо: Марат. — Пальто, ты чего так пугаешь? — И давно ты… Пальто? — Вероника засмеялась, а Васильев помрачнел, сомкнув губы в тонкую линию. Суворов подошёл к другу и посматривал на Пономарёву, которая не могла перестать посмеиваться. — А её что привёл? Мы ж в хоккей собрались играть, а не в дочки-матери. Вероника зыркнула с огоньком на Марата и Андрея. Васильев знал, что она фигуристка, и угадал, что она хороша в хоккее. — Не хочешь поиграть? Нам одного игрока в команду не хватает, — предложил Андрей, не реагируя на слова друга и шутки зеленоглазой. — Тю! С девчонкой в хоккей! — Марат расхохотался, чувствуя приближающийся вкус победы. — А давай, — сказала она, прищурившись рассматривая Суворова. — Посмотрим, кто кого. Разделившись, Вероника оказалась в одной команде с Васильевым, пока другие мальчики бубнили из-за того, что они играют с девчонкой. Маленький парнишка был вратарём, а она встала в атаку, оставляя блондина в защите. — Ну что, Пономарёва, готова проиграть? — крикнул Марат, на что рыжеволосая лишь ехидно прикусила нижнюю губу. Первый период — 0:3 в пользу команды Суворова, что не нравилось союзникам Вероники. — Андрей, мы проигрываем! — крикнул вратарь. — А мы говорили, что не надо было её брать! — Прикуси свой рот и смотри дальше, — шикнула Пономарёва, отъезжая от ворот, чтобы приступить ко второму периоду. Расслабленность противоположной команды играла им на руку. Они вальяжно катались в первом периоде, с легкостью забрасывая шайбы, поэтому сейчас оппоненты не почувствуют опасности. Предварительно кивнув Андрею, Вероника приняла позу, чтобы при свистке оказаться быстрее Марата. Свист. Пономарёва вытащила шайбу первой, перехватив инициативу. Клюшка, которая больше напоминала палку, мешала проехать к воротам команды Суворова. Прокрутившись вокруг своей оси и кинув шайбу вперёд, та оказалась у Андрея, который набирал скорость, становясь вторым атакующим. Было рискованно оставлять свою половину клетки с одним игроком — но они были уверены в себе. Пока Марат пытался вытащить шайбу у блондина, Вероника оказалась у ворот, блокируя защитника противоположной команды. Прокрутившись в пол оборота, Андрей кинул шайбу между ног Суворова, которая мигом оказалась у девушки и в воротах. — Ура! Ура! — радовался вратарь первому очку. Пока Марат разбирался со своими товарищами, Вероника принимала радости своей команды.

***

С потолка капало, задавая радостный трезвон, но это только больше накаляло обстановку, сложившуюся в подвале одного из казанских жилых домов. Пепельницы уже были переполнены, а пачки сигарет пусты, что заставляло нервничать. — Серый, сходи за сигаретами. Парень мигом встал с места и, накинув бушлат, покинул качалку, оставляя четверых человек наедине с капающим тиканьем. Попытки убедить Юру были тщетны, поэтому парни просто сидели и молчали, придумывая какую-то новую мысль. Кудрявый парень сидел на тренажёре, совершая упражнения на бицепс, это его успокаивало. — Нет. Ну почему ты не хочешь рассказать? — заговорил усач, явно вскипая. — Мы решим все разногласия. — Это дело лишь моё и Кащея, — отчеканил Пономарёв в очередной раз. — Если вам так надо, спросите у него. Вова нервно провёл рукой по лицу, явно утомившись от этого тупого, ни к чему не ведущего разговора. — Ты понимаешь, что ты нам нужен? Я бы в другом случае не пытался тут это всё мусолить. Посмотри на Казань, наш город разваливается, мать твою, неужели ты хочешь смотреть на этот беспредел? Ты вспомни, какие мы дела крутили, ещё до Афгана! Неужели на заводе вкалывать тебе нравится больше… Глубокий вздох сопроводил скрип двери, облегчая камень на душе парней — сигареты несут… Но в подвал зашёл Кащей, покачиваясь и держась за плечо товарища, икота преследовала его до качалки, а желваки на Юрином лице заиграли, вспоминая былые времена. — Какие… Ик! Люди… — промямлил Никита, разглядывая компанию, сложившуюся в качалке, — Я уже и не… Ик! думал… Ик! Что тебя встречу. — Я тоже, — шикнул Пан сквозь зубы, пока пацаны метели глаза от страшего к бывшему суперу. Февраль 1989 года. Казань. Проводив сестру на тренировку и подходя к штабу, Пономарёв услышал крики девушки, доносящиеся из-за угла. Фонарь еле освещал переулок, но чёткие силуэты врезались в глаза — а шапка, которая была только у авторитета, сразу всплыла в памяти, заставляя сжать кулаки от гнева. Руки мужчины отчаянно просились к девушке под юбку, желая больших ощущений, а незнакомка молила, чтобы ей помогли, подавая знаки о помощи. Похотливые глаза Кащея разглядывали новый трофей. Походка Пана была тихой, но быстрой, и он в миг оказался напротив пары. Оттолкнув главного от девушки, Юре прилетел кулак в щёку. — Ты куда лезешь, щенок?! — надрывал горло Кащеев. Зрачки были готовы вылететь из орбит, только не из-за гнева… Наркотики туманили разум, из-за чего парень даже не смог понять, кто пред ним стоит. Оправившись от удара, Юра толкнул главного ногой в солнечное сплетение. От шока девушка не могла пошевелиться, всё трясясь в уголке переулка и прикрывая рот рукой. Ударившись головой, Кащей упал, зрачки стали закатываться.

***

— Прозрел? — кинул Пан, когда Кащей проснулся после передоза, накатившего волной от удара головой. Голос авторитета был хриплым, просящим воды. Банка блеснула в его руках, а он желал напиться, чтобы угомонить во рту сложившуюся пустыню Сахару. После того, как Кащей поставил воду, сразу закурил сигарету, будто ничего и не было. Он не торопился говорить, пытаясь вспомнить то, что было. — Базар гнилой у тебя был, Пан, как и действия твои… — заговорил наконец-то Никита, опомнившись. — Нужно решать. — Что решать? — Ты ударил авторитета, а это отшив. Смех супера из коморки, доносящийся очень громко и наигранно до других пацанов, ввёл Универсам в ступор. Дверь открыл Турбо, решивший разобраться, что всё же случилось с авторитетом. — Закрой дверь с той стороны, — дал указания Кащей, и дверь закрылась вновь. — Можешь отшивать, я не считаю, что я сделал что-то не так, — сказал Юра, понимая, что спорить бесполезно. — Я умываю руки… Но тогда в миг все узнают, почему их главный вчера был без сознания. Нечего только меня в чушпаны записывать и жизни в Казани не давать… Особенно потому, что я защитил девушку. — Ну а вот ты откуда мог знать, что она так невинна, а? Может это моя баба, а ты сразу с кулаками на старшего. Не по-пацански это. — Не по-пацански это баб в переулке раздевать, когда сука твоя в больнице сутками сидит. Я уверен, что ты даже в лицо ей не посмотрел, как и я. Только я её защищал. Кащей затих, вспомнив о Наташе и обдумывая своё решение, но ломка так сильно давила, что он не мог полноценно думать. — Ты не станешь чушпаном. Останешься пацаном, но не при делах. Договор? — И ты согласился?! — взбушевался Турбо, когда дослушал историю, которую начал рассказывать Кащей перед тем, как уйти, а заканчивать пришлось Пономарёву. — Я не хотел и не хочу больше с ним иметь дела. — Тебе никто и не говорит, что ты будешь с ним иметь дела… — кинул Вова, на что все присутствующие скривили брови. Парень не мог продолжить мысль, увидев скорлупу, которая вернулась с клетки. Брат подсел к Вове, снимая верхнюю одежду. — У нас такой матч был! Жаль вас не было! — восторгался Марат. — Мы с девчонкой играли, а она вообще не промах… Всех нас обыграла. Адидас младший вопросительно посмотрел на Юру, будто пытаясь вспомнить, где он его видел, а Пономарёву было интересно другое. — Что за девочка? — Да не помню, как её зовут… Подружка Пальто, надо у него спрашивать, а он домой к матери укатил. Натиск волнения за сестру зашкаливал, и Юра решил проверить всё сам, попрощавшись с пацанами и двинувшись в сторону дома.

***

Пружинистый матрас противно скрипел при малейшем движении, пока девушка читала книгу, погружаясь в пучину истязаний главного героя. К стеклу липли снежинки, будто хотели стать ближе к огненноволосой, охладить её разгневанное от сюжета книги тело. Стук в дверь и скрип половиц сопровождал Пономарёву. В глазке виднелась Ольга Александровна, держащая пакеты в руках. Прикусив нижнюю губу, Вероника открыла дверь, приглашая тренера внутрь. Повеяло холодом, когда Родионова начала топать ногами и стряхивать снег со своей норковой шапки, доставшейся на юбилей. — Ну и погодка… — выдала Ольга Александровна, снимая шубу и вешая её на крючок. — Я вам тут продукты принесла, а то вы, наверное, снова одну картошку и трескаете. — Ольга Александровна, да не нужно было, — замялась Вероника, провожая женщину на кухню. Открыв холодильник, перед взором Ольги Александровны оказались сковородка, в которой уже третий день лежало картофельное пюре. Женщина посмотрела на ученицу, улыбаясь, а Вероника лишь пожала плечами. — Зато вкусно… — Разбирай авоську, будем готовить. Запах жареного мяса и хлеба, из которых были состряпаны котлеты, раздавались громкими позывами в желудке. Вода для гречки закипала, пока Вероника нарезала овощи, чтобы поужинать. Ольга Александровна быстро штурмовала кухню Пономарёвых, чтобы те наконец нормально поели. Девочка побежала встречать брата, который только вернулся домой. — Ты где был? Я тебя ждала. — На работе задержали… — Юра приобнял рыжеволосую, растрепав её кудрявую копну волос. — Ну наконец-то, — ответила Родионова, выйдя в коридор с полотенцем в руках. — Там уже сейчас всё будет готово. — Пахнет как всегда превосходно, Ольга Александровна! Я сначала в ванну, потом к вам. Вероника вернулась на кухню, дабы приготовить еду к приходу брата. Гречка оказалась в руках Ольги Александровны. — Ника, — позвал Юра сестру. — Куда ты пошла после тренировки? Пономарёв опёрся на косяк двери в ванную комнату, выжидая ответа от Вероники, а Ольга Александровна обернулась, услышав вопрос. — Я? Домой, конечно, куда мне ещё идти… — Ну ладно… Помни о том, что я тебе говорил, — недоверчиво ответил Юра, скрываясь в ванной. Стук ложкой о кастрюлю значил одно − Родионова что-то подозревает. — Ника, я не знаю, поверил ли Юрка, но я точно знаю, что ты врёшь, — рыжеволосая отбросила свои волосы, будто обожглась от своей же лжи. — Выкладывай. Рассказ получился маленьким, но ввёл тренера в смятение. Пока они сервировали стол, женщина с интересом слушала про её новых знакомых. — А почему Юрка сказал тебе с ними не общаться? — Не знаю… — Ладно. Я ему не расскажу, но и ты тоже носом не веди − будь начеку, —внутри затрепетало от того, что Ольга Александровна не раскроет её тайны, и Вероника запрыгала на одном месте, тряся кулачками в радостном жесте. — Чему радуемся? — подал голос Юра, вытирая голову насухо. — Да ничего, — сразу успокоилась сестра, пока тренер посмотрела на девушку с ехидной улыбкой. — Садимся кушать что ли?

***

Через несколько дней Пономарёва гуляла с новыми друзьями, пока брат коротал время в местном автосервисе, ковыряясь в белой Волге. Снег был пушистым, чистым, только на пешеходных дорожках он окрасился в коричневый из-за посыпанного песка. В будний день на улице не было ни школьников, ни взрослых, а Суворов и Васильев встречали свою подругу с тренировки, успев за короткую поездку в Москву соскучиться по родным местам. — А МГУ тоже видели? — Да. И МГУ видели, и Красную площадь, а площадь трёх вокзалов полностью обошли, — мелочь в карманах пацанов зажужжала, будто напоминая о том, что было эти дни. — И не раз, — буркнул Васильев, кусая перемяч. — Пошлите быстрее, — поторапливал Суворов друзей. — А то влетит… За поворотом многоэтажки они оказались у той же клетки, где недавно играли в хоккей, но теперь там была не пара пацанов и клюшки. — Лампа, а ты когда сдашь? — кричал голос из ниоткуда. — Ты уверен, что ей можно туда? — Дак что будет-то? Перепрыгнув через бортик, Адидас и Пальто стояли позади всей толпы, но они не смогли уйти от взора старших. — Почему опаздываем?! — крикнул тот же голос, обладателя которого Вероника пыталась увидеть издалека, а с каждым шагом ближе к катку, её глаза становились шире. — А это ещё что за баба? Кудрявый знакомый уставился на девушку, появившуюся перед ним. Толпа оглянулась на нее, заставляя ещё больше заставить нервничать. — Я тебе не баба! — крикнула она, топнув ногой от злости. Парень двинулся к ней, желая разглядеть её лицо вблизи, но рука друга остановила его. — Турбо, обожди, — сказал лысый парень, у которого шапка набекрень и уши были больше выражены, чем у других, своим размером. Смуглое лицо не могло отлипнуть от Пономарёвой, пока друг не перегородил взор. Марат и Андрей переглянулись, пожалев о том, что они привели её сюда. — Она сестра Юры, по понятиям она может являться на сборы, — пытался он шёпотом убедить Турбо, чтобы скорлупа не услышала. — Я сам сказал пацанам, что ладно… Я её с пелёнок знаю, нормально всё, — Вахит ободряюще похлопал кудрявого по плечу. — Это не даёт ей право приходить сюда и тыкать мне, — шикнул тот, стискивая зубы. Оттолкнув Зиму рукой, парень подошёл к зеленоглазой, рассматривая её на черты, схожие с его товарищем… Характеры точно были похожи. — Здесь левым нельзя находиться, — сказал Турбо, ещё пытаясь держать себя в руках. — Особенно… — он оглядел Веронику с ног до головы. — Таким как ты. Парень сразу же развернулся к пацанам, чувствуя себя в выигрышной позиции, пока Вероника пыталась испепелить его спину глазами. — А ты со всеми девушками ведёшь себя как примат?! — не удержалась съязвить рыжеволосая. — Ты с мамой также общаешься? Как только тебя терпят! Сердце пропустило удар, заставив снова посмотреть на сестру товарища. Глаза полезли на лоб Зималетдинова, вкусив слова Пономарёвой — черта была проведена. Скрип снега, проминающегося под весом кудрявого парня, пугал не девушку, а пацанов. — Твои слова не сойдут тебе с рук. Если у тебя есть хоть какой-то инстинкт самосохранения, иди себе. Пока я не передумал.

***

Тусклый свет лампы освещал желтые, уже выцветшие страницы старой книги. Строки уводили в другой мир, но голова никак не могла стать холодной. Вспоминая это ужасно ненавистное лицо, нутро будоражилось, заставляя чувствовать себя слабой. Она ушла. Она ушла, не дрогнув перед опасностью — с высоко поднятой головой и прямой осанкой, оставляя Турбо знающим, что она не чувствует себя виноватой. — Турбо, Турбо… Труба вместо головы, — бухтела Вероника, в очередной раз отрываясь от сюжета «Преступления и наказания». Помотав головой, она продолжила читать. «— Так не оставишь меня, Соня? — говорил он, чуть не с надеждой смотря на неё. — Нет, нет; никогда и нигде! — вскрикнула Соня, — за тобой пойду, всюду пойду!» — Ну какой же бред! — возникала девушка и с радостью откинула книгу, когда услышала стук в дверь. В руках брата был пакет, из которого чуть ли не выпрыгивали шоколадные конфеты, и тут уже запрыгала Пономарёва, почувствовав дофамин впервые за вечер. — Ура, конфеты, конфеты! — восклицала она, повиснув на шее пришедшего со смены брата, который не мог сдержать улыбки. — У меня ещё кое-что есть для тебя… — Юра слегка отпрянул от сестры, доставая что-то из внутреннего кармана куртки. В её руках оказалась маленькая синяя книжица, заголовок и имя автора были нарисованы краской, по цвету напоминающей золото… «Мастер и Маргарита». — Вот тебе подгон от меня, — сказал Юра, обнимая сестру. — Как ты её достал? — У мастера одного купил. Он же занимается ремонтом книг. — Но это же так дорого… — Для тебя ничего не жалко, — перебил её Пономарёв, потрепав копну рыжих волос. Вероника не могла отпрянуть от брата, разогревая ужин. Пока еда согревалась, она бегала в комнату, будто боялась, что новая книга испарится, исчезнет. Мечты о ночном чтении при тусклой лампе вселяли воодушевление, несмотря на скорый доносящийся храп из соседней комнаты. — Меня обещают повысить, — предвкушал Юра, откусив котлету, а глаза сестры расширились. — Это же отлично! — Только вот… Мм… дома я буду появляться реже… — утаивал Пономарёв, чувствуя вину. — Но ты же будешь себя хорошо вести? «Я её оберегаю», — твердил он про себя, пока Вероника гладила родную кисть. — Я справлюсь, не переживай, — брат кивнул, но навострился, когда услышал дверной замок. — Ник, ты кого-то ждёшь? — Нет… Я открою. — Сиди, — резко кинул брат, от чьей резкости вздрогнула рыжеволосая, — Я сам. Раскрыв дверь, послышался знакомый голос, и девушка поднялась из-за стола, чтобы увидеть гостя. На пороге стоял Касим, который держал в варежках какой-то непонятный кулёк. — Привет, — недоверчиво кинул Закиров, увидев свою партнёршу. Брат вернулся на кухню, оставив сестру наедине, но всё же держа ухо востро. Девушка кивнула, подойдя ближе. — Это тебе, — паренёк протянул жвачки. — Спасибо, — пыталась выдавить добродушную улыбку Вероника. — Я не знал, какие конфеты ты любишь... — мямлил Касим. — Но подумал, что не прогадал со жвачками. — Да, да, ты попал в яблочко… Минутное молчание сопровождалось топтанием партнёра на одном месте, снег таял на его шапке, как и промерзлая вода с обуви капала на коврик. — Ты только за этим пришел? — Я? Нет, нет… — парень пытался улыбнуться. — Я хотел извиниться. Ну, за то, что было пару дней назад… Нам ведь всё равно ещё кататься вместе… Хотелось бы, чтобы не было обид. — Ладно. Я и не обижалась… В общем-то. — Мир? — спросил Касим, сняв варежку и протянув мизинец в знак дружбы. Вероника улыбнулась, кивнув. Маленький жест облегчил душу брюнета, и тот обнял девушку, не совладав со своими эмоциями. Глаза рыжеволосой округлились, но всё-таки она слегка обняла его свободной рукой, по-дружески постучав пару раз по спине, и сразу же отстранилась. — Ты холодный… — сказала Вероника, и друзья посмеялись. — Ну, я пойду? — неуверенно спросил Касим, на что Пономарёва одобрительно кивнула. Закрыв за партнёром дверь и кинув жвачки в конфетницу, она вернулась к брату. — Ох и намучаюсь я с твоими ухажёрами. — Касим не мой ухажер. Мы просто вместе катаемся. — Ника, я тебе как пацан говорю… Нравишься ты ему, — улыбка с лица Пономарёва не могла сойти. — Ешь уже, — передразнила его сестра, положив ещё одну котлету. — Сам когда познакомишь меня с кем-нибудь? Я бы не отказалась с кем-то посекретничать о тебе, — Вероника засмеялась, прикрывая рот ладонью. — Как только тебя пристрою, сразу займусь поисками, — Юра приложил руку к голове в знак отдавания чести, и брат с сестрой в миг только громче рассмеялись. тт/тг канал: ffallenloverr