Ангел в кровавых коньках

Поймите, что язык может скрывать истину, а глаза – никогда! Мастер и Маргарита

Первый за долгое время выходной мог начаться отлично... Если бы не очередной стук в дверь, который не могла заглушить даже подушка, под которой пыталась спрятаться Пономарёва. — Привет, — поздоровались Андрей и Марат в один голос, встретив рыжую макаронную фабрику вместо подруги. — Что хотите? — спросила недовольно Вероника, оглянувшись в комнату брата, дверь поддавалась порывам сквозняка. — Пошли погуляем. — Нагулялась уже, — сказала Вероника, попытавшись закрыть дверь, но нога Васильева оказалась быстрее. — Ну пойдём вечером хотя бы, — сказал Пальто, складывая руки в знак мольбы. — Мы же не при делах. — Приходите вечером, и я подумаю, — резко ответила Пономарёва и закрыла дверь. — Дерзкая же... — констатировал факт Суворов. Марат оглянулся на друга, который широко улыбался и рассматривал закрытую дверь. Даже рука Адидаса, мелькающая перед голубыми глазами, не привела парня в чувства. — Пальто блять! — не выдержал Марат. — Пошли. Когда друзья вышли из подъезда, Андрей взглянул в окна четвертого этажа, ухмыльнувшись одним уголком губ. — Понравилась Ника что ли? — Вероника. Ей не нравится, когда её Никой зовут. — Уууу, да ты поплыл, — заржал Марат, стуча друга по спине. — Пальто втюхался!! Брюнет произносил каждое слово медленно, смакуя их, подстегивая друга. Васильев толкнул друга в сугроб, куда полетел и сам, плюхнувшись следом за Суворовым. Драка в шутку и снегопад... Юношеский смех значил, что новый день встречает жителей с распростёртыми объятиями, заставляя просыпаться.

***

Напялив неудобную, но тёплую шапку, Вероника пыталась покинуть квартиру, всё-таки приняв утреннее предложение новых друзей. Брат вернулся час назад, но так и не вышел из ванной. — А ты куда? — спросил Юра, едва открыв дверь. — Я? — Ну не я же... Рыжеволосая метала взгляд на разные предметы, пытаясь найти внутреннюю опору. Брат шёл к ней, держа руки в карманах спортивных штанов, вопросительно вскинув бровь. Его локоть опёрся на тумбу, а взгляд вцепился в сестру. — В библиотеку, — соврала Вероника, увидев книгу на тумбочке. — Тебе дома книг мало? — Хотим с одноклассницей вместе почитать, — девушка взяла книгу в руки и глупо улыбнулась. — Надеюсь, одноклассницу зовут не Андрей Васильев. — Нет, нет, что ты... Её Соня зовут. Быстро вышмыгнув из квартиры, девушка вышла к подъезду, высматривая своих товарищей. — Идите под козырьком, — шикнула Пономарёва. — Встретимся на углу дома. — Чего? — не понял Марат. — Да я... — Не ори, — перебила она. — Просто пройдите там. Парни шли под окнами, пока рыжеволосая смотрела в окна своей квартиры, радостно махая на прощание брату. Завернув за угол, девушка свободно вздохнула. — Не спрашивайте, — предупредила она. — Куда мы идём? — В штаб. Запах сырости не так сильно бил в ноздри, как в любом другом подвале. Шероховатые стены кололи пальцы при малейшем касании, так и предостерегая покинуть помещение. Громкие мужские вдохи и подначивания гармонировали с тёмной обстановкой. Волнение било в грудь, отчего Вероника дышала как можно тише, как можно реже, чтобы она осталась незамеченной. Зеркала были грязными, вода в ведрах у входа подмерзала, но ринг в середине помещения был вымыт до блеска. Два пацана, которых Пономарёва заметила на сборах, тренировали удары. Бледная кожа блестела от пота. Майки, местами испачканные в масле или саже, открывали вид на накачанные части тела — всюду пахло давно накопившимся тестостероном. — А мне точно можно тут находиться? — спросила она, когда увидела Турбо, восседающего на тренажёре, словно царь этого заведения, пока Зима рассказывал ему что-то. Трицепс мужских рук перестал гореть, как только Пономарёва зашла в подвал. Парень вытер капельки пота футболкой, которая лежала на перекладине. Едва виднеющиеся кубики пресса привлекали внимание, вызывая тихий восторг, но девушка демонстративно не смотрела в его сторону, разговаривая с Пальто и Адидасом. Туркин бросил кусок мокрой ткани на тренажёр, встав с него. — Турбо, — тихо окликнул Зима. — Осади. Ты сам дал добро, чтобы они сидели тут и ничего не натворили. Не заводись опять. — Да я спокоен, — метав глаза от друга к Веронике, Туркин пытался смерить пыл. «Ты со всеми девушками ведёшь себя как примат... Ты с мамой также общаешься?» Плечи вздымались чаще, пресс становился твёрдым от напряжения, от злобы. Её внешний вид казался приятным, но характер... Он хотел доказать, что её слова были простым мусором, что это неправда. Рука друга, упавшая на плечо, вернула в баланс, и Туркин ушёл, чтобы умыться ледяной водой. Остепенившись на диванчике, Вероника вникала в диалог Андрея и Марата, но её внимание привлекала девушка, которая сидела в комнатушке, теребя платочек. Всхлипы были тихими, и вид её был плачевен, но незнакомка пыталась держаться, быть сильной. — Мальчики, а это кто? — Она? — спросил Марат, показывая пальцем на незнакомку. — Это баба нашего главного. — Она не баба, — оскалилась Вероника. — Очень милая девушка. Суворов пожал плечами, пуская слова подруги мимо ушей. Скрипнув спиралями в диване, Пономарёва решила познакомиться с ней. Отдельная от качалки комната была маленькой, где клаустрофобии было не место. Всё помещение было заставлено хламом, диваны с пятнами стояли вокруг стола, присыпанного крошками хлеба, на котором лежали уже распитые бутылки. Блестящие глаза уставились на рыжеволосую, а милая улыбка сбавила напряжение. — Привет. Я Вероника. — Наташа... — сказала блондинка, сглотнув ком в горле. — Ты как сюда попала? — Я с Маратом и Андреем пришла. — А... — блондинка не знала, что ответить, ерзая на кресле под взором Пономарёвой. — У тебя всё хорошо? — Да, да... Всё хорошо. Просто с моим... Молодым человеком поцапались. — Что-то серьёзное? — Наташа покачала головой, и Пономарёва поняла, что она не хочет сейчас об этом говорить. Рыжеволосая подошла к девушке, погладив по плечу, и добавила: — Надеюсь, всё образуется. Если захочешь поговорить, я там, — Вероника показала на диван, на котором сидела всё это время. Лёгкий кивок блондинки заставил широко улыбнуться. Оставив новую знакомую одну, Пономарёва закрыла дверь, вернувшись к друзьям. — Будешь с нами в карты? — спросил Андрей, тасуя колоду. — Почему бы и нет?

***

Вокруг маленького стола собралась скорлупа и это девчонка, по-моему, Вероника... В первую встречу она казалась мне милой, она помогла мне, хоть я тогда чувствовал себя беспомощным куском дерьма. Это могло подорвать мой авторитет, ведь я принял помощь от девчонки... Сейчас я её не переваривал, становясь быком, когда она рядом. Почему она не боится меня? Её длинный язык сыграет с ней злую шутку, и я хотел преподать этот жизненный урок. У меня был план. Слить её либо задеть. Рыжая должна остаться в «дураках», и начну я с карточной игры. Я подошёл к скорлупе, рассматривая их сосредоточенные лица. Оказавшись рядом, пацаны уставились на меня, позабыв об игре, и я хмыкнул. — Играйте. Играйте. Я просто смотрю... — кинул я, их плечи сжались, но играть они продолжили. Рыжая на меня даже не взглянула — слишком гордая, поэтому я подошёл к ней ближе. Её вишневый аромат усилился, когда оказался за спиной, и этот запах нравился моему обонянию, но это только больше выводило из себя. — Кидай эту, — шепнул я, показывая на бубновую тройку, а Ника уставилась на меня ошалевшими глазами, как испугавшийся оленёнок. Наверное, оторопела, что я ей помогаю. — Ну давай... Она поступила согласно моему совету, и во мне что-то перевернулось. Двойная игра началась. Сестра Пана явно заучивала, какие карты уже засветились в игре, мне нужно было лишь сбить её внимательность. — Как дела в школе, Вероника? — словно невзначай спросил я, и она посмотрела на меня, явно удивившись моим словам. Я чувствовал, как её глаза стали блеклыми от удивления. Вероника явно чувствовала подвох, но он был незаметен для её ещё детского сознания. Вероника... Её имя было таким долгим и длинным. Девчачьи губы сомкнулись в тонкую линию, что меня только больше забавляло. Имя рыжей крутилось в моей голове, пока я смотрел на неё сверху вниз. — Нормально... — холодно ответила Пономарёва, помотав головой и вновь посмотрев на стол, где пацаны уже сыграли круг. Она тяжело вздохнула, забрав карты Марата себе. Поза стала закрытой, рыжая отвернулась от меня. Девчонка пыталась вновь сконцентрироваться на игре... Но не всё же так просто. Мои простые вопросы отвлекали её, заставляя нервничать. Карты в руках увеличивались, их уже было тяжело уложить веером. Пономарёва явно вскипала. Единственным её соперником остался Лампа, в его руке красовались три карты, и он кинул их, а Вероника так и осталась со своей кипой. Я расплылся в улыбке, когда она посмотрела на меня бешеным взглядом. Парни веселились и смеялись, радуясь победе, пока Зима качал головой, наблюдая за этим цирком. Но это был лишь мой способ повеселиться. Отомстить. — Ты специально меня отвлекал! — констатировала факт рыжая. — Ты! Ты! Ты... Она не могла подобрать слов, поджимая нижнюю губу, а я стоял в позе героя, наслаждаясь её злостью и взаимной ненавистью. Внутри меня загорелся тёплый огонёк, ради которого хотелось жить. Словно бесить её и смотреть в эти разъяренные глаза — моё тихое удовольствие. — Что я? — спросил я тихо, улыбаясь всё шире. — Ты просто невыносим! — Ну что ты... Где же твои манеры и мораль, которой ты мне тыкала вчера, — я положил руку на её маленькое плечо, и она сразу же его откинула, как какой-то мусор. Нас отвлёк посторонний звук. Перед нами оказалась Асия, когда в помещении раздался хлопок двери, с которой я ходил на протяжении недели. Густые тёмные волосы, карие глаза. Увидев нас с Вероникой, её глаза загорелись. — Что тут происходит? — спросила она, разглядывая Пономарёву с ног до головы, будто оценивая. — Ты что тут забыла? — спросил я, отойдя от рыжей и закрыв Асии вид на неё и скорлупу. — Я же сказал, что сам к тебе приду. Пацаны продолжили заниматься своими делами, боясь подслушивать мои разговоры. Гоготание и шум кишели в качалке, пока я глядел в эти карие глаза, которые меня раздражали. Но она молчала. — Я. Слушаю. Что. Ты. Тут. Забыла? — То есть Пономарёвой можно сюда приходить, а мне нет? — спросила она, тихо топнув ногой. — Пошли, — кинул я, когда надел куртку. — Отведу тебя. Я буквально вытолкал её из подвала, оставив скорлупу с Зимой, а рыжую оторопевшей, и я понимал, что она застыла не от моих слов.

***

После уроков Вероника вышла мрачной, проведя столько часов одной, без Андрея за партой. Младшие классы уходили с уроков, встретив своих родителей. Карман, в котором лежали сигареты, обжигал, и девушка решила зайти в соседний двор, чтобы покурить, а потом идти в ледовый дворец. Найдя закоулочек, которым оказалась небольшая щель между домами, девушка подожгла сигарету. Никотин обжигал горло, а мозг расслаблялся. Но чувство эйфории изменился на тихую ненависть— всё ближе становилась массивная фигура в куртке, которую рыжеволосая не могла терпеть рядом. И Пономарёва сдвинулась с места. Турбо громко хмыкнул, когда заметил девушку, которая молча прошла мимо, утыкаясь в снег, чтобы не ссориться с ним в очередной раз. Но смешок заставил её обернуться. — Что-то смешное? — спросила она, наконец удостоив парня взгляда. — Да ничего... Просто кто-то строил из себя такую правильную, — он кинул взгляд на выкинутый окурок. — Читал мне морали. А сама курит в закоулках. Зелёные большие глаза уставились на парня, пока Вероника придумывала, как она могла бы съязвить. Лицо парня было уставшим, что выдавали синяки под глазами, а новые раны выдавали его нелегкую жизнь. Она набрала побольше воздуха перед тем, как прыснуть что-то в ответ. Руки сомкнулись на грудной клетке, а глаза искрились. — Говорит мне тот, кто ведёт себя с девушками как животное. Даже вчера ты себя вёл отвратительно. В первую встречу ты был приветливее. Или ты завоёвываешь авторитет перед пацанами, цепляясь со мной?! Парень оскалился, сделав шаг вперёд. Когда он смотрел на Веронику, боролся с чувством ненависти, испепеляющим до недр. Турбо был выше Пономарёвой, отчего с каждым его шагом шея всё больше выгибалась, а дыхание становилось всё реже и тише. Супер рассматривал её лицо, глаза. Челюсти были плотно сжаты, а страх Вероники становился всё сильнее, проклиная себя за то, что она язвит такому... Страшному? Массивному? Сильному? Не важно — идиоту. — Только попробуй кому-то про это рассказать. — И что тогда будет? — её вопрос заставил супера умолкнуть, но не надолго. — Ты сама не понимаешь, куда лезешь и кому говоришь такое, Ника, — прошипел Турбо, метая взгляд от её глаз к губам. Вероника открыла рот, вдыхая больше воздуха. Страх и злость испепеляли её, лишая дара речи. Тонкие брови нахмурились, выдумывая вагон оскорблений. Парень в последний раз окинул рыжеволосую взглядом и ушёл. Пономарёва сжала руки в кулаки и обернулась, чтобы выкрикнуть ему, какой он урод — но след супера уже простыл. Девушка топнула ногой в попытках выплеснуть эмоции.

***

Выйдя на крыльцо, Вероника сморщилась, прикрывая глаза рукой. Фары, который поблескивали дальним светом, ослепляли. — Садись! — скомандовал Юра. — В кино поедем! Местный дворец культуры был похож на школу, но на фасадах висели не «Добро пожаловать!» или информация для учеников, а афиши фильмов, дискотек... От пестрых цветов разбегались глаза, а внутри был трепет. — На Веру пойдём, — сказал брат, выйдя из кассы. — Да без разницы... Кино же. За спиной был какой-то шум, голоса были звонкими, а смех неумолкаемым. Пономарёв смотрел за Веронику, и губы сомкнулись в тонкую линию, поэтому сестра обернулась вокруг своей оси. Универсам приближался к дворцу культуры. Андрей кидал снежки в Марата и рыжего пацанёнка, отчего его шапка-петушок была уже белой, а не коричневой. Марат показывал своё актёрское мастерство, пародируя учителя русского языка. Щёки девушки покраснели ещё больше, когда она осознала приближающуюся встречу. — Пошли, — сказал Юра, взяв сестру за руку и почти насильно уводя в дворец культуры. В гардеробе сидела миловидная женщина, глаза были узкими, и она умудрялась делать их ещё уже, когда щурилась, чтобы увидеть номер крючка для одежды. В холле свет был жёлтым, придавая уютную атмосферу. Красные бархатные шторы покачивались под натиском вечно бегающих сотрудников. Дверь зала открылась, и выстроилась очередь, предвкушающая фильм. Вероника стояла наравне с братом, который держал билеты как самое ценное в своей жизни. Шумная компания ввалилась в холл, не сняв верхнюю одежду. Андрей воодушевленно доказывал Суворову, что зарубежный кинематограф круче российского, пока последний доказывал обратное. Сдав свои позиции, Васильев замолчал, оглядываясь по сторонам, и рыжие волосы стали первыми, что привлекло юношеское внимание. Пономарёва оглянулась, встретившись взглядом с Васильевым. Она незаметно махнула ему рукой, получив взаимный мах. Его походка устремилась в сторону брата и сестры, и сердце зеленоглазой забилось чаще. — Не надо, — сказала она губами, чтобы Юра не услышал. Вероника махала ему рукой в сторону, пока пыталась заговорить брата. Брови друга скривились, но Ералаш отвлёк его, уводя в конец очереди.

***

Сбросив на Сутулого груз ответственности за скорлупу, Турбо шёл в штаб, будто только сейчас смог полностью дышать. Снег сладко похрустывал, когда стопы парня продавливали его, приближая к качалке. Детские площадки были пусты, на улицах шли только уставшие взрослые, возвращающиеся домой с работы, с пакетами в руках. Дорога в штаб казалась такой короткой — один поворот, и он на месте. Проходя по маршруту, ему открылся тёмный переулок, в котором стояла фигура. Валера продолжил идти, но руки уже автоматически стали твёрдыми, напряженными кулаками. Скрип снега послышался за спиной, кто-то постепенно набирал темп. Хилая рука опустилась на плечо Туркина, и кулак уже стремился попасть в челюсть неизвестного, но супер остановился. Парень был худым и бледным, даже холод не мог заставить его щёки порозоветь, руки не слушались — незнакомец смахивал на больного. — Что надо? — спросил Турбо, опустив руку и разжимая пальцы. — За сколько толкаете? — прохрипел парень, показывая что-то непонятное. — Что? — Ну... Толкаете, — незнакомец прислонил два пальца к сгибу локтевого сустава. — Ну ты понял. — Мы ниче не толкаем... — отрезал Турбо и, не дождавшись ответа, ушёл. — Но мне Кащей сказал, что я могу... Попросить, — еле слышно говорил незнакомец, устремившись вслед за парнем, на что Турбо хмыкнул. Парень обернулся и схватил наркомана за шиворот. — Слушай сюда, — процедил Туркин сквозь зубы, сильный юнешеский хват оказался у мужского горла. — Если ты всё-таки хочешь жить, забудь дорогу сюда, чтобы я больше тебя не видел. Понял?! — Турбо поднял незнакомца, державшегося за свой воротник, над собой. — Да... — прохрипел тот, задыхаясь, и упал на снег. В качалке было тихо, только дым лился рекой по воздуху. Зима и Адидас сидели, выпивая пиво. — Что-то ты долго, Турбо, — сказал Вова, посмотрев на часы, а крышка от бутылки отлетела на стол. — Будешь? — Нет, — замотал головой парень, и упал на диван. — Надо сливать Кащея, это уже не дело.

***

Проснувшись от утренних лучей солнца, девушка осмотрела комнату, словно забыла, где она заснула этой ночью. Мамин ковёр, висящий на стене, и запах блинов вселяли чувство тоски и уюта, которого часто так не хватает... Вероника расправила шторы, которые к утру почему-то не закрывали оконные рамы полностью, пропуская через себя зимнее солнце. Скрип двери, казавшийся порталом в прошлое, окутывал в детство — брат, пританцовывающий под музыку, играющую по радио. Стол, уставленный вареньем, сгущенкой, блинами и чаем, но чего-то не хватало... Мама не звала дочку, чтобы та скорее просыпалась, иначе брат съест всё за неё. Не было шелеста газеты, которую папа читал каждое выходное утро. Рыжеволосая съежилась, обнимая себя за плечи, дабы почувствовать хоть какое-то тепло и внутреннюю поддержку. — Никулик, доброе утро, — вывел Юра из транса сестру, как только увидел её на пороге кухни. — А я вот решил сегодня нас побаловать. Девушка слегка улыбнулась, рассматривая брата. Его лицо было расслабленным. Чертами лица он напоминал папу, заставляя сердце щемить. Грубая серебряная цепь, на которой висело тоненькое серебряное колечко, напоминала о самых близких и родных людях, которые больше не придут. Капельки слёз скапливались в уголках, но она старалась держать себя в руках. Брат тихонько подошёл к сестре, обнимая её, пытаясь успокоить. Эта рана всё ещё зудела, периодически кровила. — Если б я знал, что ты такая плакса у меня... Не кормил бы тебя. — Э-э, — залепетала Вероника, слегка улыбаясь и пытаясь толкнуть брата в грудь, но её силы было недостаточно. Юра приподнял зеленоглазую, раскачивая мягкое тело в стороны. Позвоночник тихо захрустел, а смех девушки становился всё громче. — Юра! — кричала она сквозь смех. — Перестань! Усадив сестру на стул, парень снял последний блин со сковородки. Блинчики были ажурными, поджаристыми — как они и любили, как готовила их мама. Вероника обмакнула один из них в сгущёнку, предварительно сложив в треугольник, а Юра зачерпнул земляничное варенье. Сладости были только из холодильника, разогреваясь на блинах, пока чай остывал от комнатной температуры, создавая приятный контраст вкуса. — Ну что, за хороший день? — спросил Юра, подняв свой блин с капающим вареньем, словно он произнёс тост, а в руках была не еда, а рюмка. — За хороший день. Брат и сестра «стукнулись» блинами, как раньше делали в кругу семьи. Сгущенка и варенье попали друг на друга, создав сладкую бомбу, делая их ещё вкуснее. Брат готовил такой завтрак не часто, хотя он был самым любимым в семье Пономарёвых. Расквитавшись с завтраком, рыжеволосая вернулась в комнату. Она села на кровать, разглядывая помещение, будто была здесь в первый раз. В уголках вновь скопилась солёная жидкость, когда Пономарёва взяла в руки свой пошарпанный личный дневник. Это была толстая тетрадь, но она была такой личной для Вероники. Исписав три листа с посланием и полноценно успокоившись, она засунула дневник под матрас и приступила к одежде. Девушка хотела найти Марата и Андрея. Натянув тёплые колготки и поверх спортивные штаны, она вышла в коридор, но её застал брат. — Куда собираешься? — М... Меня Касим вчера гулять позвал. — А вдруг я тебя не отпускаю, — пошутил Юра. — Ой... Не мели ерунды, — сестра надела шапку и открыла дверь, взглянув на брата. — Иди. Я закрою. Клетка, на которой друзья пару дней назад играли в хоккей, оказалась пуста. Только пара маленьких мальчиков играла на детской площадке. Вероника задумалась, где же их родители, и двинулась к ребятам. Но справа от неё услышала звук: что-то упало. Это оказался сук дерева, за которым уже бежала большая пушистая собака. Сердце девушки сжалось, когда она увидела животное. Вероника очень любила домашних питомцев, но собак панически боялась. Животное подбежало к палке, когда рыжеволосая уже залезла с ногами на лавку. Ягодицы начали мерзнуть от снега, но она ждала, когда пёс уйдёт или за ним придёт хозяин. Собака подняла сук, рассматривая запуганную девушку и радостно виляя хвостом. Он наклонил голову в бок, явно недоумевая, а хозяина всё не было. — Зевс! — послышался голос издалека, и собака ушла, оставив Пономарёву в страхе и счастливо виляя хвостом. Вероника встала с лавочки, когда домашний питомец уже давно ушёл. Когда отряхнула себя от снега, мальчики убежали, и она осталась одна, глубоко вздохнув. «Может Андрей и Марат в качалке...» — подумала Вероника, зашагав в противоположном направлении. Пройдя несколько метров, Пономарёва оказалась у штаба. Попытки прислушаться были тщетны — дверь была железной, не пропуская ни писка. Нужно заходить. тт/тг канал: ffallenloverr