Ангел в кровавых коньках

Злых людей нет на свете, есть только люди несчастливые. Мастер и Маргарита

Группировка на группировку — стенка на стенку. Лёд, прикрытый тонким слоем снега, потрескивал под массивными мужскими ботинками, которые шли в никуда, шли биться за правду и не знали, выживут ли они сегодня. Юра шёл наравне с Адидасом, чувствуя себя воодушевляюще на своём уже «поросшим мхом» месте. Телогрейка не грела, но температуру поддерживало чувство адреналина, который он сейчас получит — предвкушение ран на давно истертых местах заставляло кулаки чесаться. Сорок человек — старшие и молодые — шли на чужой район. — Э! — крикнул Турбо, становясь ближе к гаражному комплексу. Толпа народу обернулась на надвигающийся Универсам. — А вы что тут забыли? — Вы недавно на остановке двух детей избили. Не по-пацански это, детей щемить. Глаза старшего округлились, и он осмотрел своих пацанов. Несколько лиц озарило шоком, поглядывая на своих товарищей, кто мог это сделать. — Пацан ваш? Ваш! Значит мы не должны смотреть на возраст! — кричал один из толпы, а парни вокруг него рассеялись, чтобы вину не пришили к ним. Парень подошёл к товарищу, который уже чувствовал тремор. — Ты кого избил, болван? — спросил он, шипя. — У нас движняк на Чайников был. Кулак прилетел под дых кричащего, пока остальные стояли неподвижно. Пацан получил своё, как и остальные шестеро… Глупая ошибка обернулась ужасными последствиями. — Пацаны… — начал Седой, после того как расправился со своими подчиненными. — Понимаю, наш косяк. — И что делать будем? — спросил Адидас, сжимая чешущиеся кулаки. Они не были готовы уходить без чужой крови, но ждали их решения. Седой ещё раз обернулся на изнемогающих пацанов: у кого-то выпал зуб, у другого заплыл глаз. — Предлагаю оставить идею с бизнесом. Он ваш. Мы квиты. Вы ничего не должны нам за Кащея, а мы вам за этот… Инцидент. — То есть ты хочешь сказать, — начал Пан, становясь ближе. — что 13-летний пацан получил ни за что. 16-летняя девчонка лежит с трещиной в ребре… Ни за что, просто так. Вы перепутали, мы простили. Так получается? Пономарёв становился всё ближе к старшему, пока тот молчал. Его язык будто завязали в узел. У Седого была дочь, и как он представлял, что на месте девчонки окажется его тыковка… Сердце сжималось. Пан ударил кулаком в челюсть, начав драку. Гаражи на окраине города стали кровавым месивом. Кулаки били отдельно от головы, пытаясь нанести больший урон. Пелена перед глазами жаждала воплей о боли, мольбы о прекращении… Кастеты ломали зубы, а арматуры заставляли черепушки потрескивать. Удачно сгруппировавшись, Юра увернулся от удара оппонента, ударив ногой в солнечное сплетение. Парень падал на красный снег, пытаясь забрать с собой Пономарёва. Несмотря на стуки, крики, вопли, Юра услышал треск цепи. Своей оборвавшейся цепи на шее. Мускулы на лице дрогнули, сделав парня машиной для убийств. Оседлав оппонента, он бил парня кулаком. Правым — рабочим. С каждым ударом глаза Хадишевского закатывались всё сильнее, ощущая болевой шок во всех красках. Правая рука главного Хади-Такташа бежала на помощь главному. Слух был навострен, поэтому Юра услышал, что кто-то приближается сзади. Схватив цепь с кольцом и вложив в кулак, Юра развернулся, готовившись к очередной серии ударов. Цепь приносила сил, но Пономарёв дал фору, получив удар в челюсть. Воспоминания 1986 развивали новый огонь… Можете прочитать под песню MEJKO, Rose Ghould — «Reach»: Проводив сестру на тренировку, молодой парнишка заварил крепкий черный чай. Юра поправил бегунок календаря, чтобы он показывал правильную дату — 26 апреля 1986 года. Он расселся на диване, распивая чашку чая и поглядывая на костюм Ники, который готовили всей семьёй к новым соревнованиям. Послезавтра он встречает родителей на белой Волге, на которую только недавно получил права, чтобы всей семьёй приехать в ледовый дворец и посмотреть на выступление сестры. Футбол. Мультфильмы. Мутный фильм. Новости. Юра счёл новостную программу самым удавшимся каналом, чтобы скоротать два часа до конца тренировки сестры. Прогноз погоды обещал тепло, наконец снег растает, и мама не будет приходить с работы в синяках, жалуясь, что дорожки вновь не посыпали песком. Папа не будет бухтеть: «Колымага от холода совсем не тянет!» Новости спорта брали чувство гордости за сестру, когда конкурсанток фигурного катания объявляла красивая статная женщина. Но очередной репортаж заставил поперхнуться чаем. «Чернобыльская атомная электростанция, расположенная в 130 км севернее Киева… Произошла авария…. Более 10 тысяч человек эвакуированы…» Резво метнувшись к телефону, Пономарёв стал обзванивать родственников, на свадьбу к которым поехали его родители. Гудки отдавали такт замедленному пульсу, подгоняя волнение снимками с места происшествия. «Госпитализировано 10 человек… Один погибший…» — доносилось обрывками до Юры. Свесив трубку, парень вернулся на диван, выключив телевизор. Проведя рукой по короткой стрижке, он пытался придумать план, что нужно делать. Опираясь головой на руки, Пономарёв пытался найти опору, разглядывая цветастый ковёр, который подарили родителям на свадьбу. Каждый поворот глазных яблок сопровождался солёной жидкости, которая только больше жгла не моргающие глаза. Зажмурившись, он сжал виски, пытаясь прийти в чувство. «Это всё сон, просто страшный сон…» — твердил он себе, но ковёр не испарился, когда глаза разомкнулись. Молчание пыталось окутать потрясённую душу. На серванте игриво переливалось серебряное кольцо матери, которое папа подарил ей на годовщину свадьбы. «— Ильдар, — пыталась мама вразумить мужа. — Я не буду его надевать, чтобы ехать к Караваевым. Вдруг будут завидовать, вдруг сглазят колечко! Мужчина рассмеялся, взяв дорожные сумки в руки, разглядывая свою жену. Рыжие длинные волосы были собраны в аккуратный пучок, а бледная кожа гармонировала с нежно-голубым платьем. Декольте было неглубоким, сохраняя сдержанность, которая была свойственна Пономарёвой. За 23 года совместной жизни Мария становилась только краше, будоражив детские воспоминания в голове Ильдара. Детская влюблённость оказалась любовью на всю жизнь. — Инка и так тебе завидует, Марусь». Юра взял украшение в свои руки, зацеловывая серебро, дав волю слезам. Натирая кольцо до блеска, он молился и приговаривал: «Вы выжили, вы не могли… Вы выжили». Перед глазами мелькали образы родителей, которые махали своим детям на прощание из вагона поезда. Мама вытирала слёзы шёлковым платочком, размышляя о разлуке со своими детьми, а отец приобнимал её, пытаясь успокоить и махая дочке и сыну.

***

— Почему тогда я не могу их увидеть?! — кричал Пономарёв. — Я их сын! — Молодой человек, поймите… Излучение радиацией опасно, мы не можем так рисковать. Они будут захоронены по всем правилам. Вы получите извещение о месте захоронения. — Они мои родители! — Вы думаете, вы единственный, кто потерял родных? Отшатнувшись от слов работницы морга, Пономарёв покрылся испариной. Волосы по всему телу встали дыбом. Дóма его ждала сестра, которая не могла ни есть, ни спать, которая всё ещё надеялась, что её родители выжили, что они не попали в радиус. «Они спаслись, они спаслись…» — приговаривала рыжая девочка, наглаживая мягкую игрушку, слегка растрёпанную, слегка грязную. Работница морга ушла с поста, и Пономарёв встал с лавки, сдавшись, готовый рухнуть от бессилия. Цоканье каблуков отдавалось тремором в руках, а собственное дыхание казалось каторгой. — Парень, — окликнула Юру девушка, и он обернулся, лучик надежды загорелся в его душе, — Единственное, что нам передали… Она протянула наручные часы, чья кожа облупилась, и серебряную грубую цепь. — Может быть вам как-то это поможет… Справиться с утратой. Потрясывающимися руками он взял их, прислонив к груди. Благодарно кивнул и двинулся домой, не зная, как сказать обо всём его маленькой сестре… Сумрак царил в квартире. Раньше тут был детский смех, а пахло так, что внутренности сворачивались в трубочку, желая съесть очередные мамины блины. Только она их готовила так, как никто другой не мог. Отец смотрел очередной новостной выпуск, собирая еду на работу. Теперь тут пахло свечками, которые он зажигал рядом с маленькой иконкой, запах воска пропитал стены, пол, мебель, превращая квартиру в чистилище, а слышно было только детский плач, который ещё на что-то надеялся, и шепотки мольбы. Маленькие босые ножки бежали навстречу брату. В свои 18 парень ощущал себя 40-летним, взвалив на себя груз ответственности за сестру, которая осталась без родителей. Её маленькие косички умиляли, а в груди всё сжималось. Большие зелёные глазки, которые постепенно уже становились красными, рассматривали брата, который от бессилия сел на стул. — Юра… — окликнула его Ника. — Они же приедут, да? — Юра! — крикнул Турбо. — Остановись! Ты убьёшь его! Проморгавшись, парень встал с бездыханного тела, отряхнувшись и положив цепь и кольцо в карман телогрейки.

***

За три недели моего пребывания в комнате, не поддаваясь какому-либо движению, я чувствовала себя отвратительно. Гематомы давно сошли с моего тела, но голова до сих пор кружилась. Я верно шла на поправку под присмотром Наташи. Ежедневные перевязки сопроводили множество разговоров. Я ждала этой встречи каждый день, как глоток свежего воздуха. После того, как моя подруга оставила тяжёлое прошлое в прошлом, блондинка казалась живой. Получив разрешение понемногу двигаться, я направилась на водохранилище. Трепет не утихал, словно я первый раз стою на коньках, пока я не стала скользить по льду. Лучи зимнего солнца переливались на застывшей воде. Оно светило ярко, но мне всё равно было холодно, как и когда я нахожусь рядом с братом. Он сидит на том же стуле неотрывно, изредка сменяясь на Наташу, будто я могу убежать со своими травмами. Юра отказывался со мной разговаривать об Универсаме, откладывая это на потом. От них я давно ничего не слышала — Пальто и Адидас явно боялись гнева моего брата. Ольга Александровна была против моих друзей, явно переживая за меня, но теперь ей не о чем переживать. Я снова осталась одна. Передвигая ногами, я наконец почувствовала себя живой. Базовые движения, прыжки приводили в норму. В моей голове играла мелодия, в такт которой танцевало мое тело. После того разговора я больше не видела Турбо, и я даже скучала. Я хотела пустить колкости в его адрес, разозлить его, как раньше. Чтобы его массивная фигура была рядом со мной, когда он отвлекал меня от игры в карты. Взглянуть в эти зелёные глаза, которые меняли цвет от тусклого освещения, будто я проникаю глубже в его внутренний потаенный мир. Прокрутившись в очередной раз, на заснеженном конце водохранилища, где уже начинался лес, сквозь деревья промелькнула фигура, напоминающая того, кого я не переваривала, но чью записку я храню в личном дневнике. Я остановилась, чтобы разглядеть его получше. Когда я увидела его, внутри всё заполыхало. Там стоял Турбо и смотрел на меня и что-то держал в руках. Выполнив ещё один элемент, я подъезжала всё ближе к нему. Моя сумка для коньков лежала рядом с ним, и я схватила её, не обращая на него внимание. — Какая ты приветливая, — он присел рядом со мной на корточки, пока я расшнуровывала коньки. — Мне не о чем с тобой разговаривать. — И почему я вечно оказываюсь с тобой рядом? — скорее всего, он спрашивал самого себя, но я всё равно фыркнула. Я смотрела на него исподлобья, пока снимала коньки на пне дерева, чтобы не намокнуть. Его губы сомкнулись в одну линию. Сегодня на лице было больше ссадин, чем обычно: губа явно была рассечена, щека порезана, как и бровь, а под глазом красовался заживающий синяк. Он выглядел отвратительно, но было в нём что-то, чего я не могла объяснить. Меня тянуло к нему, я хотела дотронуться до этих ран, будто мои прикосновения его излечат. Я посмотрела на его руки, в которых выглядывал поводок коричневого цвета. Я съежилась, взглянув на него большими глазами. — Зевс! — крикнул Турбо, и та самая собака оказалась рядом с нами. Я прижала ноги к своему телу, метая взгляд на него и Зевса, который громко дышал и смотрел на меня своими тёмными глазищами. — Убери его, — пропищала я хриплым голосом. — Это твоя собака меня тогда чуть не съела! От страха пересохло в горле, и моя спина становилась всё округлее, пока супер лишь с ухмылкой смотрел на меня, но в тот момент я думала только о собаке. Пёс мог напасть на меня и на такой высоте, и от этого было только страшнее. — Зевс, ко мне, — кинул он, проигнорировав мои слова. — Турбо, ты идиот?! Я их панически боюсь! — я была готова залезть на вершину дерева, чтобы собака не достала меня. Домашний питомец оказался рядом с хозяином. Пёс радостно вилял хвостом, принимая поглаживания по голове, а я смотрела на них с нескрываемым страхом и непониманием. — Ты смотришь на меня так, будто я охомутал Змея Горыныча… — смех Турбо был глубоким, и мурашки волной пробежали по моему телу. — Я не верю ни тебе, ни ему. — Дай ему руку. — Ни за что. Я боюсь собак, ты глухой? — я покрутила пальцем у виска, принимая супера за сумасшедшего. Турбо взял мою руку, хватка была сильная. Если бы я начала брыкаться, на запястье остались бы синяки, поэтому я лишь зажмурила глаза. В миг на кончиках пальцев почувствовалось тепло от рваного дыхания. Когда я разлепила свои трусящиеся веки, мою руку уже активно обнюхивал Зевс. Внутренности мои дрожали под хваткой парня и собачьим носом, но с каждой секундой становилось спокойнее. — Он нападает только по команде, — начал Турбо, рассматривая мою руку и поглаживая своего питомца. — Но не бойся, я не настолько безбашенный, чтобы давать ему команду нападать на тебя. Его рука отпустила меня, и я слегка прикоснулась к пушистой шерсти коричневого окраса. Глаза Зевса светились радостью, когда я провела за его чёрным ухом, что не могло не вызвать у меня улыбки. Он был добрым, в отличие от своего хозяина, но страх всё равно напоминал о себе, поэтому я отстранилась от Зевса. Супер снял с себя свою куртку, и мои глаза округлились. Что он задумал? Положив верхнюю одежду, он сел на неё, похлопав по второй стороне. Турбо так пригласил меня сесть рядом? Расквитавшись с коньками и очутившись в своих ботинках, я встретилась с его требующим взглядом и оказалась рядом. Дистанция между нами была небольшой, поэтому я старалась держаться поодаль, а Зевс сел рядом с ним. Парень смотрел вдаль, не обращая на меня внимание, и я взглянула туда же, наслаждаясь видом. Лес. Снег. Солнце. И лёд. — Как ты? А то я даже не спросил. — Нормально. — Ералаш уже тоже бегает, — Турбо посмотрел на меня, но я боялась смотреть на него так близко. — Ты смелая. — До этого все бились в грудь и доказывали, какая я глупая… — И этого я тоже отрицать не могу, — сказал он, а я хлопнула по своим ногам, чтобы встать. — Подожди, — супер схватил меня за предплечье, но не сильно, и я посмотрела в его глаза. — Сядь. Я никак не реагировала на его требование, но руку не отдёргивала. — Волшебное слово, — я сузила глаза, притворяясь партизаном. Он хмыкнул, помотав головой, а Зевс тихо гавкнул, будто соглашаясь со мной. Турбо смотрел вдаль, принимая решение — стоит ли пойти мне навстречу. — Пожалуйста… — всё-таки сказал он еле слышным шепотом. — Не слышу, — притворялась я. — Повтори, пожалуйста. — Можешь, пожалуйста, сесть обратно? — в голосе чувствовалась язвительность и лёгкая злость, но я вновь оказалась рядом с ним. Зевс встал с места. Ему было скучно просто сидел, поэтому он зашагал ко льду, обнюхивая местность. Турбо не сводил с него глаз, на лице мелькала улыбка. Впервые я увидела её на лице супера, отчего на душе стало теплее. — Ты не такой чёрствый, как я подозревала. Его глаза уставились на меня, они были настолько яркими, какими никогда не были до этого. Почему-то в его взгляде уже не было прежней ненависти и неприязни. Мои щёки опалило жаром, когда супер рассматривал меня, а глаза метнулись к собаке, чтобы скрыть смущение. Руки тёрлись друг о друга, пытаясь придать мне уверенности. Когда Туркин почувствовал моё смущение, вновь стал рассматривать пейзаж, раскрывшийся перед нами, пока Зевс исследовал лёд на запах. — Я нашёл его на улице, — начал Туркин, сминая поводок в большой кисти. — Его лапы были в грязи, а туловище покрыто ранами… Кто-то хорошенько над ним поиздевался. Пёс заскулил, оборачиваясь на нас, будто вспоминал все ужасы своего прошлого. Внутри предательски закололо, и перед собой я видела уже не чудовищную собаку, а маленького пушистого щенка, который остался без дома и хозяина. — Тогда я решил, что должен воспитать его, приютить. Не один раз я ссорился с матерью и отчимом по поводу Зевса, но они сдались. Так он у меня и появился. — Почему именно Зевс? Ну… Почему, например, не Мухтар или Шарик? — спросила я, разводя руками. — Зевс – греческий бог, он повелитель Олимпа, самый сильный и главный среди богов-олимпийцев. Таким я и пытался его воспитать, — я смогла лишь хмыкнуть, оставив супера без ответа. Собака в миг подошла ближе ко мне, пристраиваясь рядом. Его нос, покрытый слоем снега, примостился на моём колене. Глаза, как тёмные бусины, смотрели на меня, прямо в душу, пытаясь выведать все мои тайны и секреты. Я осторожно провела рукой по его голове. — Ты ему нравишься, — Турбо слегка задел меня плечом. — Он даже не всем детям даёт себя погладить. Сторонится. Я улыбнулась и почесала собаке за ухом, чувствуя на себе пристальный взгляд. Супер потирал себя руками, чтобы согреться. — Я пойду домой, — кинула я, встав с куртки. — Мы тебя проводим. На протяжении всей дороги я и Турбо шли молча. После довольно близкого момента я старалась держаться поодаль, а между нами мерно вышагивал Зевс. Рядом с хозяином. Супер открылся мне с новой стороны, я уже не хотела с ним ссориться, не хотела язвить. Как раньше, естественно. Турбо до сих пор раздражает меня… Но иногда он может быть милым. В какой-то степени. Нам на встречу прошла не одна странная компания парней, но я чувствовала, что мне ничего не грозит, если этот амбал рядом. Кроме его собственной ярости. Это чувство было мне в новинку — такое ощущение было только рядом с братом. — Кстати, меня на деле Валера зовут, — кинул он, когда мы оказались у моего подъезда, не найдя способа попрощаться. — Всё-таки иногда ты кажешься не таким идиотом, Валера, — его губы разомкнулись в скромной улыбке. Я помахала на прощание и зашла домой, пытаясь наконец отогреться, там царил запах кофе. Я быстро сняла ботинки и направилась на кухню, где Юра следил за районом с окна. В сердце предательски застучало. Вдруг он видел меня и Турбо? — Наташа звонила, — начал брат, удостоив меня взглядом. — Спрашивала, когда ты к ней придёшь. — Да… Я как раз хотела тебя спросить, можно… — Садись, — перебил меня Юра, и я приземлилась на стул, потирая свои в миг вспотевшие руки. — Пришло время поговорить. Я присела на табурет и выжидала его первых слов. Мой язык не мог повернуться, чтобы выпалить хоть что-то, хоть какой-то звук. Я сложила руки домиком, они наконец стали принимать человеческий цвет, теряя красноту от холода. Это был мой второй напряжённый разговор за сегодня, и этот вряд ли кончится хорошо... — Самый дорогой и родной мне человек был не честен со мной… — констатировал факт Юра, закуривая сигарету. Раньше он не курил в квартире, но разговор ему давался также тяжело. — Ты тоже врал. Ты тоже врал о своей работе. Сам же оказался в этом всём, а винишь только меня… — Я хотел защитить тебя. — А я не хотела тебя расстраивать. — Ты понимаешь, что это опасно для 16-летней девчонки? А если бы эти недоумки зашли дальше? — его голос увеличивал громкость. — Кто потом будет за тебя отвечать? Обо мне ты подумала?! Или снова витаешь в облаках? Я вздрогнула, покрываясь неприятными мурашками. Холод прошёл по коже, оставляя за собой липкое чувство… В попытках забыть необдуманные высказывания брата я жмурила глаза всё сильнее. — Я не хотел рассказывать тебе всё это, да… Но это лишь потому, что я хотел уберечь тебя от этого. Понимаешь? — Вероника закивала, не изменив своего положения. — Я тоже не хотела тебя расстраивать, — сказала Вероника еле слышно. На душе скребли кошки, а когда глаза раскрылись и посмотрели на самого близкого человека, сердце упало, слёзы скопились в уголках. — Каждый из нас хотел как лучше, но получилось только хуже… Я ещё раз тебе повторяю, что я не могла поступить иначе. Они стали для меня друзьями. Мне тоже нужны друзья, понимаешь? Даже такие… Юра присел на корточки, поглаживая колено сестры, пока она тихо всхлипывала. Слёзы стали ножами для его сердца, полосуя его из раза в раз. Каждый всхлип. Каждая слезинка была как кинжал. — Я не хочу, чтобы моя жизнь вновь состояла из школы, дома, тренировок, дома, книг, тебя и моего тренера… Я хочу дружить, хоть с кем-то, — я непроизвольно наматывала сопли на кулак, который я скрыла под свитером. — Наташа… Андрей и Марат… Я хочу с ними гулять, общаться. Знаешь… Как обычная девчонка, а не сирота и перспектива казанского фигурного катания. Мои слёзы катились градом, увлажняя мои щёки. Юра прижал меня к своему плечу, а я плакала навзрыд. Хрипы и всхлипы срывались с моих губ всё чаще, подаваясь истерике. тт/тг канал: ffallenloverr