Зов совести

В понедельник Рон проснулся в половине шестого утра, окутанный странным ощущением. Он медленно опустил ресницы, и темнота закружилась вокруг него плотным, бархатным вихрем. В первые секунды Рон видел лишь хаотичные вспышки света и тени, играющие в подсознании. Но постепенно в этой темноте начал формироваться образ. Сначала это был лишь слабый контур, намёк на знакомые черты — неуловимая улыбка, лёгкий изгиб бровей, прядь непокорных каштановых волос, выбивающаяся из вечно запутанной причёски. И с каждой секундой обожаемый Роном облик становился всё чётче, всё реальнее, пока перед ним не предстала она — Гермиона. Девушка, которая в одно мгновение вызвала в нём бешеное сердцебиение и тревогу. Поэтому он ещё несколько раз перевернулся с бока на бок, в надежде унять нескончаемую дрожь в теле, но наконец поняв, что крепкого сна на сегодня больше не предвидится, одним рывком соскочил с кровати. «Ну что за чёрт? Так и с ума сойти недолго», — с долей раздражения подумал Рон и медленно подошёл к окну. Погода царила туманная, и обычная для Лондона серость целиком поглотила улицы. Деревья, стоящие вдоль дороги, казались обнажёнными и беззащитными, их ветви тянулись ввысь, словно прося о милости у хмурого неба, и вдалеке, сквозь пелену дождя, Рон смог различить очертания первых комнатных огней. Он с облегчением улыбнулся, принимая для себя, что совсем не одинок. Ведь у кого-то тоже есть веская причина не спать в такую рань? Но время будто остановилось или тянулось по-особенному долго, как бы нарочно оттягивая заветный момент встречи Рона с Гермионой. Он не прекращал думать о ней ни дня, как вернулся со свадьбы, и жадно считал минуты до понедельника, чтобы попробовать уловить любимый силуэт в длинных коридорах Министерства. И вот понедельник наконец настал, а Рона то и дело пробивал предательский холодок. Именно поэтому всё сегодня валилось у него из рук, словно не иначе кто-то наслал проклятие: любимая чашка была вдребезги разбита, флаконы с шампунем сами прыгали под струи воды, а дурацкая расписная ваза, которая имела привычку иногда бешено петь по ночам, как будто специально угодила под локоть, пока Рон наглаживал рабочую мантию. — Ну и ладно, — успокаивал себя Рон, заметая громко ругающиеся осколки в совок. — Ты мне, собственно, никогда и не нравилась. На улице дождь уже заметно стих, и в решетчатое окно гостиной стали пробираться первые лучики солнца. Комнату поглотил жёлтый утренний свет, с каждой минутой заполнявший пространство осенним теплом, и тогда по коже Рона пробежали приятные мурашки. Он сидел на продавленном синем диване, подставив подбородок к рукам и жадно уставившись на настенные часы. Цифры на циферблате, до этого казавшиеся ему малозначительными, теперь приобрели зловещий оттенок неизбежности. Время беспощадно приближалось к восьми утра. С каждым тиком часов напряжение внутри Рона росло. — Пора, — волнительно прошептал себе под нос он и, быстро схватив бежевое пальто и зонт, вышел на улицу. Город окутывал ранний осенний туман, аккуратно просачивавшийся между потрескавшимися фасадами кирпичных домов; улица жила своей бурной жизнью. Маглы торопливо спешили на работу, погруженные в думы и заботы и совершенно не подозревавшие о магии, которая тщательно скрывалась в каждом уголке огромного Лондона. Только Рон шёл, не торопясь и каждый раз внимательно всматриваясь в красно-жёлтые листья, летающие у него под ногами. Он думал лишь о Гермионе, о любимых карих глазах, в которые мог смотреть вечность, стремясь распознать в них желанную надежду на прощение. Рон был уверен, что чувства давно остались в прошлом и их любовь превратилась в одно прекрасное воспоминание, пока роковая встреча не переубедила его в обратном. «Я определённо люблю её», — подумал про себя Рон и почувствовал, как сердце участило ритм. — «Пожалуйста, Гермиона, если это будет взаимно — дай мне знак». Чем дальше он шёл, тем меньше и неприглядней становились дома, и лишь вдалеке виднелись несколько убогих офисных зданий, пивная и большой, переполненный мусорный контейнер. На стенах вокруг красовались неприличные граффити, которые, судя по засохшей краске, пытались несколько раз закрасить. Дойдя до тупика, Рон медленно вынул из ворота пальто глянцевую бирюзовую карточку и внимательно в неё всмотрелся:

«ГОСТЕВОЙ ПРОПУСК В МИНИСТЕРСТВО МАГИИ. Для связи с диспетчером наберите комбинацию цифр — 5649».

И тут, будто материализовавшись из воздуха, перед Роном возник старый красный таксофон. Недоумевая, он вошёл внутрь и осторожно захлопнул за собой дверь. Руки сами потянулись к ржавой трубке телефонного аппарата, и, набрав нужную комбинацию цифр, Рон услышал противный женский голос: — Добро пожаловать в Министерство магии. Назовите ваше имя и цель визита. — Э… Уизли, мэм, — замялся Рон. — Пришёл на стажировку. — Уизли? — продолжал допытываться голос, и Рону показалось, что звучать он стал ещё противнее. — Какой именно Уизли? Артур? Перси? — Рональд… Рональд Уизли, мэм. Мне назначил стажировку Гарри Поттер. — Минуту, — небрежно буркнул голос и в кабине стало неприятно тихо. «Надеюсь, Гарри не забыл предупредить о моём визите в Министерство. А если забыл… Даже не хочу думать об этом». Рон переминался с ноги на ногу, и вдруг что-то щёлкнуло, затрещало, и он увидел какую-то штучку, скользнувшую по металлической впадине для возврата монет. Это оказался треугольный бронзовый значок с надписью: «Рональд Уизли. Стажёр отдела магической безопасности и правопорядка». — Возьмите, пожалуйста, значок, — вдруг нарушил безмолвную тишину голос, заставив Рона подскочить на месте, — и прикрепите к вашей мантии спереди. Как только он прикрепил значок в указанное место, пол телефонной будки дрогнул, медленно скользнув вниз. В ушах раздавался только однообразный механический звук подземного перемещения, и примерно через минуту ступни Рона озарила полоска золотистого света. Он осторожно отворил дверь, и его глазам предстал длинный мраморный коридор Министерства: на переливчато-синем потолке сияли золотые символы, которые перемещались и видоизменялись, делая потолок похожим на огромную небесную афишу. В стенах, обшитых гладкими панелями из чёрного дерева, было встроено множество позолоченных каминов. А с правой стороны виднелись огромный фонтан и несчётное количество летящих в воздухе газет. — «Ежедневный пророк»! — кричал волшебник, облачённый в смешную лиловую мантию. — Только свежие новости! Покупайте «Ежедневный пророк»! Рон медленно приблизился к прилавку с корреспонденцией, до сих пор не веря себе, что с сегодняшнего дня является работником большого магического механизма. Он быстро скользнул взглядом по свежему номеру «Пророка» с ярким заголовком «СЕНСАЦИЯ: НЕУЖЕЛИ БУЗИННАЯ ПАЛОЧКА СНОВА В ОПАСНОСТИ?» — А почём этот выпуск? — спросил у старого волшебника Рон и тут же потянулся в карман за бумажником. — А-а-а, — протянул тот и широко улыбнулся. — Любите сенсации, молодой человек? Видите ли, это свежачок. Только с печати принесли. Поэтому пятьдесят семь сиклей за штуку. — Пятьдесят семь сиклей за какую-то газету?! — недовольно буркнул Рон и спрятал бумажник обратно. — И что в ней, собственно, такого особенного? — Не скажите, особенная! Давно таких громких новостей у нас не было. Да будь вам известно, что произошло покушение на захоронение почтенного Альбуса Дамблдора! — начал пламенный рассказ старичок. — Министерство уверено, это всё не спроста. Вероятно, хотели похитить бузинную палочку! А кто ж бы её не хотел себе заполучить-то? Хорошо, что мисс Грейнджер вовремя отправила наряд мракоборцев… — …Гермиона? — удивился Рон. — А что вас так удивляет, молодой человек? Мисс Грейнджер очень уважаема в Министерстве и весьма умна, — «Я знаю это как никто другой», — волшебник подозрительно зыркнул на Рона, начав размахивать перед его носом газету. — В «Ежедневном пророке» только правду пишут. И ничего, кроме правды! Так вы будете брать выпуск? — Нет уж, спасибо, — вежливо улыбнулся Рон. — Вы и так мне уже всё рассказали. Зачем мне за это ещё и платить? — Минуточку! — грозно воскликнул волшебник, и газета выпала из его рук. — То есть как это вы не собираетесь платить?! Нет, ну вы только посмотрите на этого шарлатана! Люди, здесь настоящий шарлатан! Рон осторожно попятился назад, пытаясь как можно скорее отделаться от назойливого старика, и не заметил, как наступил кому-то на ногу. — Извините! — начал оправдаться он, мгновенно крутанувшись на месте. — Я не хотел… Я случайно… Как только Рон развернулся, его лицо озарила улыбка облегчения — перед ним стоял Гарри, у которого от неожиданной боли из глаз прыснули слёзы. — Рон, убери сейчас же с меня свою ногу! — недовольно воскликнул он, и Рон сразу отскочил в сторону. Через минуту, придя в себя и потерев ушибленное место второй ногой, Гарри тихо уточнил: — Что тут у тебя происходит? — Да, собственно, и ничего… — Этот молодой человек отказался платить за свежайший выпуск «Ежедневного пророка», мистер Поттер! — неожиданно встрял в разговор старичок в лиловой мантии. — Да-да! Он обманом выведал у меня суть сенсации, а теперь нагло убегает не заплатив и кната! Гарри мельком взглянул на покрасневшего от злости Рона и, еле сдерживая смех, сказал: — Ничего страшного не случилось, Дедалус. А в наши времена — это главное. Просто запишите на мой счёт… — Я в состоянии заплатить, Гарри! — обиженно буркнул Рон и перевёл недовольный взгляд на старика. — Но он попросил за неё пятьдесят семь сиклей! Где это видано, чтобы газета была по цене печени дракона? Пожилой волшебник вдруг замолчал, виновато уставившись на Гарри, пока тот в три погибели сгибался от хохота. Рон в недоумении вскинул брови и почувствовал, как его уши от негодования ещё больше покраснели. — Вам мой совет, Дедалус, — дружелюбно отозвался Гарри, как только его дыхание стало ровным и в голосе не было намёка на былой смех, — запомните этого молодого человека. С этого дня Рональд Уизли является работником Министерства правопорядка. А насколько я знаю, выпуски «Ежедневного пророка» для работников любого отдела выдаются бесплатно. Теперь настала очередь старичка заметно покраснеть. Он быстро опустил голову и возмущённо бормоча себе что-то под нос окончательно скрылся за деревянным прилавком с газетами. — Идём, — осторожно толкнул друга в плечо Гарри, увидев, как тот сделал шаг в сторону злополучной витрины. — Мне ещё нужно успеть тебе всё показать. — Вот же жук этот Дедалус или как там его, — яростно шептал Рон, стараясь угнаться за Гарри. — А ведь я почти поверил, что цены на газету разом взлетели! А оказывается, что для нас они вообще бесплатные… Огромные мраморные залы Министерства гудели жизнью, и пока они шли вдоль вереницы дверей с табличками «Отдел международного магического сотрудничества», «Отдел магической безопасности», «Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними», Гарри начал инструктаж: — Работать ты будешь в отделе борьбы с незаконным использованием магии, — пояснил он. — Нужно отслеживать и предотвращать её там, где это противоречит закону. Ты, главное, не переживай. Всё не так сложно, как кажется на первый взгляд. Рон, обычно разговорчивый, теперь молча хмурился, внимательно разглядывая потолок Министерства. В голову закрадывались сомнения: получится ли у него оправдать доверие друга или придётся с поражением сдаться, прежде чем его позор станет известен коллегам? — Нам сюда, — неожиданно воскликнул Гарри и быстро потянул Рона за угол коридора. Вдоль стен стояло лишь несколько одиноких фигур, склонившихся над бумагами. Их лица скрывали тени, а голоса сливались в едва слышный шёпот. Приближаясь к массивной дубовой двери кабинета, Рон ощутил, как смесь тревоги и нерешимости заполняет грудь. Гарри же, с неизменной твёрдостью, вкладывал в каждое движение уверенность, словно знал, что именно в этой комнате будет дан судьбоносный ответ. Наконец они остановились около сверкающей серебром дверью, в центре которой висела длинная табличка: «Заместитель министра магии. Кабинет №217». — Осталось уладить пару формальностей, — внезапно нарушил тишину Гарри. — Получить постоянный пропуск и зарегистрировать волшебную палочку. Надеюсь, палочка у тебя с собой? — Д-да, — неуверенно ответил Рон и пощупал карманы мантии для проверки. — С утра была с собой. — Вот и славно. Тогда заходи. — Заходить? Уже? — вдруг снова занервничал Рон. — А разве ты не пойдёшь со мной? — Нечего мне там делать, — тихо сказал Гарри, и Рону показалось, что лицо друга на миг озарила ехидная улыбка. — Ты справишься и без меня. Давай! Рон выдавил из себя кроткое «ладно» и медленно потянулся к двери. Внутри всё предательски сжалось, и волнение тотчас охватило тело. Он постучал несколько раз по серебристым дверным выемкам, и ноги словно сами переступили порог достаточно светлой комнаты. Внимание рассеялось и стало гулять в голове беспорядочными мыслями. — Доброе утро, — раздался приятный голос со стороны письменного стола. — Вы ко мне? И вдруг сердце замерло, словно его только что пронзило молнией. Голос. Знакомый до боли, родной, от которого Рон едва не потерял равновесие. Вокруг него мир продолжал своё движение, но для Рона всё застыло в немом ожидании. Он почувствовал лёгкое покалывание в ладонях, и каждый вдох теперь казался тяжёлым и наполненным любимым именем. «Гермиона», — волна тепла и невольного волнения охватила Рона с головы до ног. — «Ну-у, Гарри, я убью тебя!» Гермиона медленно приподняла голову, оторвавшись от нескончаемых стопок пергаментов, и не сразу поняла, кто именно стоял перед ней. Но, когда пришло запоздалое осознание, её лицо тут же покрылось розовым румянцем, деликатно подсветившим нежную кожу. В воздухе повисло странное, но вместе с тем приятное напряжение, заполнившее пространство необходимым теплом. Из губ Гермионы вырвался мимолётный вздох. Грудь быстро вздымалась под натиском влюблённого взгляда, а карие глаза продолжали беспощадно прожигать смущённую фигуру Рона, который до сих пор стоял в дверях кабинета. — П-привет, — нарушил неловкое молчание он. — Рад тебя видеть… Снова. Гермиона промолчала и лишь кивнула на кожаное кресло, стоящее рядом с её письменным столом. Рон молниеносно приблизился и послушно устроился в удобной обивке мебели, продолжая смотреть в любимые глаза, надеясь увидеть в них хоть малейший намёк на взаимность. В его взгляде читались мольба и безграничная любовь, которая, вопреки всему, продолжала гореть ярким пламенем в сердце. — Мне нужна твоя волшебная палочка, Рональд, — вдруг сказала Гермиона не естественным для себя голосом и снова уставилась в стопки пергамента. — И ты можешь быть свободен. «И всё? А как же долгие расспросы насчёт нас?» — И это всё? — недовольно озвучил мысли Рон. — А я думал, нам ещё есть что обсудить. — Нам совершенно не о чём с тобой говорить, — сказала Гермиона, и в её взгляде заплясали опасные огоньки. — И хватит уже об этом. Просто оставь палочку и уходи. — Ты и вправду считаешь, что у нас не осталось общих тем для разговора? А как же, например, наш ребёнок? Гермиона вдруг вздрогнула и, оторвавшись от чтения бумаг, уничтожающе взглянула на Рона. — Прекрати говорить о нём… — начала она, но Рон оборвал её раньше. — …Как о том, чего никогда не было. Я всё знаю, Гермиона, — победно заключил он и, увидев в её глазах первые проблески недоумения, спросил: — Почему ты сразу не сказала мне, что никакого ребёнка не было? Ну-у тогда, на свадьбе. — Что?.. Потому… Потому что я… — начала она, но Рон снова обрушил нескончаемый поток собственного сознания. — …Наверняка затем, чтобы я до конца жизни испытывал вину за это? Или, по-твоему, я в очередной раз оказываюсь не прав? — Рон нахально ухмыльнулся, продолжая внимательно всматриваться в её бегающие глаза. — Ведь ты считаешь меня просто чёрствым сухарём с эмоциональным диапазоном чайной ложки, неспособным на глубокие чувства, — на последнем предложении его голос предательски дрогнул, но звучал по-прежнему жестоко: — Только помни об одном, Гермиона, что когда-то такому никчёмному парню, как я, ты доверила самое дорогое, что у тебя было и есть — себя… — …ЗАМОЛЧИ! — вдруг бешено завопила она и выпрыгнула из-за письменного стола. — ЗАМОЛЧИ, РОНАЛЬД УИЗЛИ, СЕЙЧАС ЖЕ! «Мне конец!» Рон мигом соскочил с кожаного кресла и быстро попятился назад, смотря, как на него надвигается разъярённая Гермиона. В её глазах плясали молнии, губы плотно сжались в тонкую линию, а в руках виднелся толстый том «Свод законов» Армандо Диппета. Рон ожидал чего угодно, только не этого. Ожидал упрёков, колкостей, холодного безразличия, но не бушующей стихии гнева, что надвигалась на него всё с большей скоростью. — УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕГО КАБИНЕТА! — сквозь слёзы закричала Гермиона и после этого на плечо Рона обрушился увесистый удар книгой. — Скажи, зачем ты появился? Или тебе необходимо снова разрушить мою жизнь, перед тем как ты в очередной раз исчезнешь? Рон не ответил, продолжая принимать на себя удары ветхих страниц. Он покорно ждал, пока Гермиона успокоится, чувствуя, как её гневная энергия с каждой секундой иссякает. Наконец она остановилась, тяжело дыша, и Рон медленно выхватил книгу из её рук. Тишина, повисшая в воздухе, нарушалась лишь их сбитым дыханием и едва слышными всхлипами Гермионы. — Если тебе и вправду интересно, почему я до сих пор здесь, — вдруг сказал он и осторожно шагнул к ней навстречу. — То только ради тебя. Ты нужна мне, Гермиона. Слёзы медленно скатывались по её щекам, и тогда Рон невольно протянул к ней ладонь, слегка коснувшись нежной кожи. Почувствовав тёплые пальцы, Гермиона неожиданно вздрогнула, но не отступила. Их взгляды с трепетом встретились, и в этот момент время словно остановилось. В комнате повисло тягучее напряжение, которое можно было потрогать руками, и даже пылинки, танцующие в лучах витражных окон, казалось, замерли в ожидании. От внезапного осознания близости тело Рона охватило волнение: сердце бешено заколотилось, словно стремясь вырваться на свободу, и неровное дыхание целиком выдавало его. Он жадно всматривался в любимые глаза и через мгновение уловил в них мимолётный блеск желания, возникший будто бы из ниоткуда. «Ты и в самом деле хочешь, чтобы я поцеловал тебя, Гермиона? Клянусь Мерлином, я готов отдать всё за то, чтобы это оказалось правдой». Рон медленно наклонился вперёд, продолжая поглаживать её горячую кожу около шеи, и тогда его губы взволнованно приоткрылись. Гермиона закрыла глаза, позволяя себе полностью раствориться в этом моменте. Запах дерева и старых книг, витавший в комнате, вдруг сменился едва уловимым ароматом её волос и чего-то совершенно неповторимого, неизведанного. Её руки неуверенно коснулись его щёк, нежно поглаживая лёгкую щетину, и в ответ Рон слегка приобнял её за талию, притягивая ближе. Мир вокруг перестал существовать, дыхание задержалось, а сердце замерло в предвкушении долгожданного поцелуя. Вдруг дверь в кабинет распахнулась с такой силой, что чуть не вылетела из петель, и ударилась о стену с оглушительным хлопком. Драко Малфой, бесцеремонно влетевший внутрь, горел нескрываемым гневом. Он, не удостоив парочку приветствием, сразу перешёл в наступление: — Ох, извините, что прерываю ваши никому не нужные сентименты, — произнёс Малфой, специально растягивая слова. — Но мне срочно нужна твоя подпись, Грейнджер. Рон и Гермиона, до сих пор стоявшие в объятиях друг друга, в миг отстранились. Их лица покрыл смущённый румянец, будто их только что застали за чем-то неприличным. — Тебя что, стучать не учили? — недовольно прорычал Рон и снова устроился в кожаном кресле, плотно скрестив ноги. — А-а-а, Уизли, и ты тут, — как бы между прочим произнёс Малфой, протягивая папку с секретным грифелем Гермионе. — Вижу, что денег в вашей семье так до сих пор и не хватает, раз ещё и тебе приходится здесь подрабатывать. — Заткнись, Малфой! — вскипел Рон и почти привстал с места, но Гермиона успела сдержать его порыв, ухватив за край мантии. — Не смей открывать рта в сторону моей семьи, иначе… — …Иначе «что»? — продолжал издеваться он. — Побьёшь меня? Скажешь, какой я несправедливый и плохой? Не забывай, мы уже не в школе, и бояться мне теперь нечего. А особенного такого дурачину, как ты! — Драко, перестань! Ведёте себя как маленькие дети! — вдруг встряла в перепалку Гермиона, и Рон заметил, что Малфой как-то по-особенному посмотрел на неё, словно оценивая. Драко медленно приблизился к письменному столу и с театральной боязливостью провёл пальцем по синей папке с документами, будто бы та кусалась. Его серые глаза жадно уставились в нервное лицо Гермионы, которая беспощадно буравила в ответ уничтожающим взглядом. Малфой издевательски усмехнулся, прежде чем вновь обратился к ней: — А что насчёт тебя, Грейнджер? Неужели ты не могла выбить этому болвану место повыше? «Что? О чём это он?» — Я подписала всё, что ты просил, Драко, — пыталась перевести тему Гермиона и толкнула папку в его сторону. — Теперь ты можешь идти! — Не командуй здесь! Или тебе уже так не терпится отделаться от меня? — ехидно огрызнулся Малфой, и в их диалоге чувствовалась явная недосказанность. — Если бы не Кингсли и твой подпевала-друг Поттер, замолвившие за тебя когда-то словцо, навряд ли бы ты познала, каково это — сидеть в Министерском кресле… — Эй, полегче! — вдруг вступился за неё Рон, машинально вынув из кармана мантии волшебную палочку. — Не смей с ней так разговаривать! — Рон, прошу тебя! — взмолилась Гермиона, но он пропустил её слова мимо ушей. — Ой, какие мы, оказывается, ранимые! — насмешливо произнёс Драко и в ответ тоже достал палочку. — Разумеется, твоё нелепое трудоустройство — её рук дело. Мы с Асторией только никак не могли понять, почему тебя взяли сюда лишь в качестве стажёра-принеси да подай. А теперь всё сходится… Грейнджер очень удобно иметь при себе цепного пса, которому только и можно что раздавать приказы! — Ну всё! Ты сам напросился, гадёныш! Петрификус… — начал произносить заклинание Рон, но между ними быстро встала Гермиона, с яростью конфисковав их волшебные палочки. — Замолчите сейчас же! — бешено завопила она. — Выйдите вон! ОБА! Рон проводил Драко взглядом, полным неприкрытой неприязни. Каждый мускул его лица, от нахмуренных бровей до плотно сжатых губ, выдавал бурю эмоций. Он смотрел, как Малфой с высоко поднятой головой и привычным надменным выражением лица юркнул в приоткрытую дверь кабинета, и тогда почувствовал, как его кулаки невольно сжались от внезапно нахлынувшей ярости. — Ты тоже уходи, Рон, — выдернул его из неприятных мыслей дрожащий голос Гермионы. — Прошу тебя, уходи. — Ты уверена? Не думаю, что тебе стоит оставаться сейчас одной… — УХОДИ СЕЙЧАС ЖЕ! И Рон мигом подчинился ей, не позволив больше испытывать на себе её поразительного терпения.

***

Рон медленно шагал по длинному коридору, направляясь к лифту. Инструктаж Гарри, длившийся вечность, пульсировал в его голове обрывками фраз: «Главное запомни, не нужно паниковать…»; «Если этот замок снова заклинит — попробуй применить «Алохомору»…»; «Всегда внимательно проверяй входящую документацию, а особенно ту, что поступает из «Отдела тайн»…». И теперь, когда рабочий день подошёл к концу, эти наставления звучали, как назойливый хор комаров, усиливая и без того ощутимую усталость. Наконец Рон добрался до блестящих зеркальных дверей лифта и облегчённо вздохнул, нажимая кнопку вызова. Через минуту двери открылись перед ним с тихим шипением, и Рон быстро скользнул внутрь, зажав в руке пропуск. Он обессиленно прислонился к холодной стене кабины и закрыл глаза, мечтая о горячем душе и ужине. В голове всё ещё мелькали отчёты, цифры, имена коллег, которые он с трудом пытался запомнить, как вдруг в мысли закралась одна фраза, неосторожно брошенная Малфоем в кабинете: «Разумеется, твоё нелепое трудоустройство — её рук дело». «Неужели Гермиона хотела, чтобы я устроился сюда?» — продолжая размышлять, Рон почувствовал, как сердце сделало двойное сальто. — «Значит, у меня есть шанс…» — Попридержите, пожалуйста, лифт! — закричал издалека коридора невысокий волшебник в красной мантии, заставив Рона мигом открыть глаза и оторваться от стены. Он в панике шарил глазами по панели лифта, но каждая кнопка казалась очередной насмешкой, не поддававшаяся логике и порядку: зелёные переключатели вели наискосок, красные заставляли бешено увеличить скорость, а синие почему-то тут же включали музыку. И тогда Рон решил действовать наверняка: задержал своим телом двери министерской кабины. Приземистый волшебник, аккуратно протискиваясь через его фигуру, лишь дружелюбно улыбнулся. — Чтобы двери открылись всего лишь нужно зажать зелёную кнопку справа и, отсчитав пять секунд, нажать на красную в третьем ряду, — «А как, по-вашему, я должен был догадаться об этом?», — пояснил мужчина в красной мантии и вопросительно уставился на Рона. — Странно, что вы не осведомлены об этом. — Сегодня мой первый день, — пробормотал он в ответ уставшим голосом и снова вернулся внутрь кабины. — Спасибо, что ввели в курс де… Но лифт резко тронулся, навсегда оборвав недоговорённую фразу. Было слышно только тихое гудение мотора и лёгкое поскрипывание тросов. Рон украдкой взглянул на незнакомца, но тот не шевелился, словно его руки и ноги сковали заклинанием оцепенения. Больше они не проронили ни слова, пока лифт продолжал медленный подъём. Вдруг кабина снова замерла, противно скрипнув тормозами. Двери послушно приоткрылись и внутри возник прохладный женский голос, огласивший этаж прибытия: «Отдел тайн». «Мы когда-нибудь уже доедем?» — мысленно выругался Рон и недовольно закатил глаза. — «И кому это интересно из «Отдела тайн» понадобилось задержаться здесь аж на целый час?» — А-а-а, мисс Грейнджер! — нарушил неловкую тишину незнакомец, галантно отходя в сторону. — Пожалуйста, проходите. Очень рад вас видеть! Слышал, что бузинная палочка снова доставила вашему отделу некоторые неудобства… «Гермиона? Да вы что, издеваетесь?» — Добрый вечер, Джон! — дружелюбно отозвалась она и сделала шаг внутрь кабины. — Я тоже очень рада вас ви… Гермиона замерла, словно поражённая молнией, и взгляд карих недоверчиво всматривался в угол лифта, где, скрестив руки на груди, стоял Рон. Его рыжие волосы были ещё более взъерошены, чем обычно, а на лице читалось такое же замешательство, как и на её собственном. Гермиона моргнула несколько раз, пытаясь убедить себя, что это всего лишь игра света и тени, но Рон по-прежнему оставался перед ней, вполне реальным и осязаемым. — Я лучше пройдусь по лестнице, — вдруг сказала она и мгновенно развернулась на месте, постукивая каблуками. — Вздор! — воскликнул Джон, преграждая ей выход. — До главного холла ещё пятьдесят семь этажей, не меньше! «Сколько-сколько?» — А вот вы напомнили мне об одном и очень кстати, — вдруг спохватился низкорослый волшебник, мигом выпрыгивая в коридор этажа. — Этот идиот Робардс не отстанет от меня, если я сегодня же не занесу ему чёртовы документы на подпись. Вы просто спасли меня, мисс Грейнджер. До встречи! Он вежливо поклонился и быстро скрылся за зелёными стенами Министерства, оставив Гермиону в полном замешательстве. Рон чувствовал, как уши заливаются краской. Он старался смотреть строго вперёд, на блестящую латунную панель управления, но боковым зрением ловил каждое её движение. Хрупкая рука чуть заметно подрагивала, когда она поправляла прядь непослушных волос, и этот крошечный жест заставил сердце Рона биться чаще. «Ну-у скажи уже хоть что-нибудь! Чёрт! И почему только ничего дельного не приходит на ум?» — Может, ты уже нажмёшь? — не поворачиваясь к нему лицом, тихо промолвила Гермиона. — Не хочется провести здесь весь вечер. — Что? — неожиданно вырвался из мыслей Рон. — Ах да. Точно. Его пальцы неуверенно пробежались по разноцветным кнопкам, и, когда нужный переключатель был нажат — лифт резко дёрнулся влево. Гермиона, не успев даже ахнуть, отлетела в сторону, врезавшись плечом в холодную металлическую стену. Книги, которые она держала в руках, с грохотом рассыпались по полу. Рон, стоявший рядом, потерял равновесие и, пытаясь удержаться, нечаянно налетел на Гермиону. Их тела сплелись в неуклюжем объятии, и они оба, сбитые с толку, пытались принять устойчивое положение. — Прости. Похоже, я нажал не на ту кнопку, — около её уха прошептал Рон и увидел, как в любимых глазах промелькнул знакомый блеск. — Так сделай с этим что-нибудь, — тяжело дыша, промолвила она. Предательский вздох предвкушения вырвался из её груди. — Пожалуйста… — Гермиона… На мгновение вокруг воцарилась удушающая тишина, нарушаемая лишь металлическим скрежетом движения лифта. Они оба замерли, отчаянно сопротивляясь невольному желанию, а затем одновременно подались вперёд, встречаясь в жадном, долгожданном, влажном поцелуе. Тросы продолжали противно скрипеть, но двое этого не замечали. Слишком долго пришлось ждать, крайне мучительно, и теперь игра стоила свеч, навсегда запирая их в сладком моменте. Рон схватил Гермиону за талию, ненасытно вжимаясь в неё своим телом, и его горячий язык скользнул вдоль её губ, углубляя поцелуй. Руки сплетались в страстном танце; трепетное дыхание смешалось. Гермиона в наслаждении откинула голову, невольно обнажив хрупкую шею, и тогда Рон мгновенно прижался губами к её нежной коже. Он чувствовал её бешеное сердцебиение и слышал, как из груди непроизвольно вырывались благодарные вздохи. — Ох, Боже, Рон! — тихо простонала Гермиона, сильнее вцепившись в его мускулистые плечи. — Что мы делаем? Каждый поцелуй отзывался приятным импульсом в теле, и Рон ощутил, как его член наливался кровью. Новая мысль била набатом: «Хочу её. Хочу». Неукротимое желание погрузиться в сладкие ощущения и разделить их с любимой полностью охватили его разум. И тогда он ещё сильнее вжался эрекцией в её бёдра, заставив Гермиону на мгновение вскрикнуть. Рука Рона тут же легла на её напряжённую спину и начала медленно спускаться к пояснице и ниже, вызвав у обоих прилив мелкой дрожи. Когда их губы встретились вновь, что-то внутри взорвалось, рассыпаясь по коже кроткими покалываниями. Они должны были остановиться, оттолкнуть друг друга, но оба томились от желания, боясь, что этот момент может больше не повториться. С каждой секундой поцелуй лишь углублялся, а между языками зарождался таинственный танец, известный лишь им двоим. Вдруг лифт замедлил ход, пока через минуту окончательно не остановился. И, перед тем как двери кабины полностью открылись, Гермиона резко оттолкнула Рона от себя, со звенящим шлепком ударив по щеке. Звук эхом разнёсся по металлическим панелям, и былая страсть, неожиданно возникшая между ними, в миг испарилась. — Эй, за что? — опешил Рон, потирая ушибленное место. Гермиона стояла перед ним, тяжело дыша и прижимая руки к груди. Её каштановые волосы растрепались, а щёки пылали от ярости. Она долго собиралась с удручающей мыслью, пока наконец из её уст не вырвалась фраза отчаяния: — Я не знаю, что ты задумал, Рональд, но учти — у тебя ничего не выйдет! Этот поцелуй был глупой ошибкой! — И теперь этот поцелуй тоже должен остаться лишь в этой комнате? — нахально улыбаясь спросил Рон. — Где-то я уже это слышал. Гермиона не удостоила его ответом и быстро вышла из кабины, оставив Рона наедине с собственными мыслями. «У меня определённо есть шанс. И если ты хочешь поиграть, Гермиона, то я не против разыграть с тобой эту партию», — с нескрываемым блаженством подумал он и тоже вышел вслед за ней.