Зов совести

Прошло почти два месяца с того дня, как Рон вступил в защитные ряды Министерства. Это время далось ему нелегко: опытные мракоборцы считали, что его назначение ни что иное, как прихоть знаменитого Гарри Поттера, который только и делал, что возился с неуклюжим стажёром, пока им приходилось рисковать собственной шкурой. А потому ироничные фразочки, как бы между прочим бросаемые в коридорах, стали для Рона чем-то обыденным: «Конечно, это Гарри протащил своего дружка. А куда он ещё мог пристроить этого рыжего недотёпу?»; «Даю зуб, что Уизли здесь долго не продержится! Спорим, что уже через месяц его переведут в «Отдел по утилизации просроченных навозных бомб»… Но иногда, хоть и нехотя, Рон всё же соглашался с этими гадкими шепотками. Ведь в конце концов если бы не помощь Гарри, то он бы не смог так часто видеться с Гермионой, и уж тем более ему бы никогда не представилась возможность вновь поцеловать её. «Только бы ты смогла снова довериться мне… И клянусь, чем угодно — я бы никогда не упустил этот шанс». С момента их страстного поцелуя Рон жил в состоянии лихорадочного энтузиазма, смешанного с нервным ожиданием. Проходя по коридору, он предательски замирал у самой двери её кабинета, и это заставляло влюблённое сердце бешено колотиться. Тонкая щель между дверью и косяком открывала ему восхитительный, запретный вид: Гермиона стояла у окна, в её руках виднелся очередной букет из фиолетовых роз, тех самых, которые Рон тайком оставлял на её письменном столе каждым ранним утром, дрожа от волнения и надежды. Солнечный свет играл в каштановых локонах, когда она подносила цветы к лицу, вдыхая их пряный аромат, и на её губах расцветала тихая, нежная улыбка, какую Рон видел лишь в самых смелых мечтах. В эти мгновения в его животе разливалось покалывающее тепло, а в груди зарождалось чувство, которое он никогда прежде не испытывал. Это был трепет — трепет от осознания, что крошечные, тайные радости, подаренные им, вызывали в Гермионе волну невольного смущения. Но цветы были лишь первым шагом в их маленьком любовном «сражении». Рон перед каждыми выходными отправлял Гермионе приглашение в «Дырявый котёл», надеясь, что именно в этом месте ему наконец получится заполучить драгоценное прощение. Но, когда Гермиона вглядывалась в изумрудные чернила пригласительной открытки, её лицо ненароком хмурилось и всегда находился какой-нибудь веский предлог для отказа: то у неё срочная работа, то неотложный разговор с министром Магии, то она вовсе пребывала в молчании и допоздна не выходила из кабинета. Теперь Рон был уверен — Гермиона избегает его. Но долгожданный поцелуй, неожиданно возникший между ними в лифте, всё же не давал ему чувства завершённости. Он помнил придыхание в её томном голосе, помнил, как тело рвалось к нему навстречу в поисках горячих губ, а знакомый блеск в шоколадных глазах говорил лишь об одном — она желала того же. «Если ты так хотела, чтобы я устроился сюда, тогда почему же продолжаешь до сих пор избегать меня?» — подумал Рон и резко плюхнулся на скамью после тяжёлой ночной смены. — Самое главное, просто перестань давить на неё. Ты же знаешь Гермиону… — А? — испуганно отозвался Рон, совсем позабыв о Гарри, у которого дежурство также подошло к концу. — Ты что, умеешь читать чужие мысли? Или я сказал это вслух? — Иногда ты меня удивляешь, Рон, — устало проговорил Гарри, открывая дверцу шкафчика для переодевания. — Не нужно обладать особым даром, чтобы понять, о чём ты думаешь. Ведь ты все два месяца только о ней и талдычишь… — …Неправда! — возмущённо вскричал Рон и почувствовал, как уши от смущения покраснели. Он быстро бросил взгляд из стороны в сторону и, убедившись, что их разговор никто не слышит, тихо прошептал: — Только не говори Гермионе об этом. — Ещё чего! — недовольно буркнул Гарри. — Я, конечно, понимаю, что вы мои друзья и всё такое, но разбирайтесь уж как-нибудь сами! А то чую, с вашими бесконечными расспросами друг о друге мне недолго здесь работать осталось… — …Что? — вдруг перебил Рон, и его губы тронула плутоватая улыбка. — Ты хочешь сказать, Гермиона спрашивала обо мне? — Зря я это сказал. Рон мигом соскочил с деревянной скамьи и облокотился телом на шкафчик Гарри, не дав ему возможности больше притронуться к собственной одежде. — Рон, прошу тебя. Меня дома ждёт любимая жена, твоя сестра, между прочим, — Гарри умоляюще посмотрел на друга, но тот был непоколебим. Рон стоял на месте и, нахально улыбаясь, продолжал удерживать дверцу металлического шкафчика. Гарри сделал новую попытку отмахнуться, но, поняв, что у него ничего не выйдет, лишь обречённо вздохнул. — Ладно-ладно, что ты хочешь знать? — Давай колись! Что именно Гермиона спрашивала обо мне? — Ну-у она интересовалась, как тебе работается в Министерстве, всё ли нравится… В общем ничего интересного, — «Ага, так я тебе и поверил», — И дай мне уже переодеться! — И неужели о нашем поцелуе она ни разу не обмолвилась? — Рон хитро посмотрел на Гарри, продолжая преграждать ему путь к шкафчику. — Совсем ничего не сказала? — Ты целовался с Гермионой? В самом деле? — притворно удивился Гарри. — Я об этом ничего не знал. И как ей? Понравилось? — Вообще-то об этом я тебя и хотел спросить. — А я почём знаю? Я же не Гермиона, — продолжал упрямо строить удивление Гарри. — Радуйся хотя бы тому, что отделался только пощёчиной. А то за такое она вполне могла и «Конфундус» на тебя наложить… «Да, с этим заклинанием у нас много всего связано. Я даже однажды чуть не умер из-за него! Хорошо, что Гермиона спасла меня тогда… Гермиона… Ага! Вот ты и прокололся, Гарри!» — А откуда ты знаешь о пощёчине? Ведь об этом я тебе ничего не говорил! — Э-э-э… Гарри снова сделал попытку оттолкнуть Рона от шкафчика, но все его усилия были тщетны. — Ещё лучшим другом называешься, — обиженно буркнул Рон и наконец отошёл от металлической дверцы. — Мог хотя бы намекнуть, о чём она спрашивала, если так не хочешь рассказывать! — Ну-у, извини! Вы оба моих друга, я же не могу разделиться, — пожал плечами Гарри. — Мой тебе совет, Рон, перестань на неё давить, и тогда, возможно, у вас всё наладится. Просто подожди. — Подождать? — разозлился он. — Чего ждать, Гарри? Пока они поженятся с Крамом и заведут детей? Я вижу, как этот попугай всё время крутится вокруг неё, и, бьюсь об заклад, у него явно нехорошие намерения. — Просто упокойся, — обволакивающим голосом произнёс Гарри. — Гермиона же ждала тебя эти четыре года, и ты имей терпение её дожда… — …Ждала меня? — неожиданно опешил Рон и почувствовал, как его уши снова заливаются краской. — Ты хочешь сказать, всё это время она хотела, чтобы я вернулся? — Зря я это сказал. Рон не спеша сел на скамейку, напрочь позабыв о недавней усталости. Его лицо мгновенно озарилось довольной улыбкой, которая с каждой секундой становилась только шире. — А ты, смотрю, домой уже не торопишься, — саркастично причитал Гарри, застёгивая стёганное пальто. — Посижу здесь ещё немного, а может, зайду к Гермионе, в конце концов, с чем чёрт не шутит… — Серьёзно, Рон! — голос Гарри в миг посуровел. — Не забывай, о чём мы с тобой только что говорили, ладно? И потом, как ты объяснишь ей, откуда ты всё узнал? — Да ладно тебе! Придумаю что-нибудь, в первый раз, что ли? — Рон небрежно махнул рукой в воздухе, голубые глаза засияли. — Нужно же что-то делать! Я не могу просто сидеть сложа руки, понимаешь? А если ещё и типы, вроде Крама, будут всё время вертеться у Гермионы под ногами, то в мою сторону она даже не посмотрит… Вдруг Гарри замер и внимательно посмотрел в лицо друга, полное энтузиазма. И буквально через секунду его накрыл настолько сильный истерический хохот, что это заставило Рона тут же застыть в недоумении. — Эй, ты чего? — Видел бы ты сейчас своё лицо! «Я не могу просто сидеть сложа руки!», «Нужно что-то делать!», — передразнил его Гарри, состроив угрюмую гримасу. — Подумай сам, Рон. Стала бы Гермиона тебя ждать, будь у неё кто на примете? — Наверное, ты прав… Не стала бы. Но что мне теперь делать? — Просто будь рядом, а не веди себя, как влюблённый идиот! — Гарри несколько раз похлопал Рона по плечу, прежде чем сказал: — В самом деле, кто, как не ты, лучше всех знает Гермиону? Так и дай ей то, чего она хочет — уверенность в том, что ты изменился! — Но как мне доказать, что я и в самом деле изме… Вдруг старая дверь раздевалки надсадно скрипнула, и друзья вздрогнули, обернувшись к источнику неприятного звука. В дверном проёме стоял высокий мужчина в строгой тёмно-синей мантии. Лицо его, обрамлённое коротко стриженными русыми волосами, выражало невозмутимость. — Мистер Поттер, — громко произнёс он. — Можно вас на минуту? Гарри неуверенно кивнул и мигом вышел вслед за незнакомцем. Рон продолжал сидеть на скамье, прислушиваясь к разговору за дверью, но, как бы он ни старался — получалось уловить лишь обрывки фраз: «…Пару мракоборцев…», «…Вы же слышали, что история повторяется, мистер Поттер…», «…Да, я что-нибудь придумаю…». Рон вытянул вперёд голову, почти вплотную приникая к двери, как вдруг она снова противно скрипнула, и в раздевалку зашёл Гарри. Выражение на его лице не сулило ничего хорошего. — Что с тобой? — с явным беспокойством допытывался Рон. — Что он сказал тебе? — Ничего особенного, — устало проговорил Гарри, расстёгивая на себе пальто. — Просто попросил остаться на очередное дежурство, не бери в голову. Надо ещё успеть отправить Джинни сову, пока она со мной не развелась… — Какое ещё дежурство, Гарри? Мы же только что с него вернулись! — Это немного другое… — он замешкался, протирая краем мантии запотевшие очки. — И мало похоже на то, что мы делаем обычно. Я же говорю, просто не бери в голову! Рон вопросительно посмотрел на друга, и в его голубых глазах читалась нескрываемая обида. — Может, ты мне уже наконец расскажешь, что это за «особое» дежурство? Или теперь это тоже секрет? Гарри тяжело вздохнул, понимая, что Рон просто так от него не отстанет. И тогда он, набрав в лёгкие побольше воздуха, на одном дыхании вскрикнул: — Ладно-ладно! Робардс попросил присмотреть за порядком в Зале наград. Я же говорю тебе, ничего особенного, — он прикрепил к мантии треугольный бронзовый значок и подытожил: — Знаешь, после истории с бузинной палочкой, его опасения вполне оправданы. — Как думаешь, а Гермиона будет там? Ну-у, на награждении? — с надеждой в голосе поинтересовался Рон. — А куда же ей деваться? Она, как ты помнишь, заместитель министра Магии… — Тогда я иду с тобой! — воодушевился Рон и сейчас же подскочил на месте. Он уже почти прикрепил к мантии треугольный значок, как вдруг лучший друг прервал его радостный душевный порыв. — Исключено! — буркнул Гарри. — Не хватало мне ещё ваших очередных разбирательств. Там же будет всё Министерство! А если она вздумает прийти не одна, то, боюсь себе представить, что ты там устроишь… Так что, нет, Рон! И даже не проси! — Ну-у, Гарри, пожалуйста! Для меня это очень важно, как ты не понимаешь? Чёрт возьми, если тебе так будет проще — даю слово, что не подойду к Гермионе! — заверил его Рон. — Клянусь Мерлином! Гарри недоверчиво взглянул на лучшего друга. В зелёных глазах читалось не только сомнение, но и лёгкое раздражение, брови нахмурились, губы поджались. Но внезапно его лицо накрыла ехидная улыбка, и из груди вырвался едкий смешок. — Ладно, — дружелюбно отозвался Гарри, хлопнув Рона по плечу. — Но предупреждаю, один шаг в сторону Гермионы — и ты труп. Понял? Рон радостно закивал, и они с Гарри быстро вышли из раздевалки. Огромный зал Министерства преобразился до неузнаваемости. С потолка, словно россыпь звёзд, свисали сотни светящихся сфер, излучающих мягкий золотистый свет. Стены были окутаны гобеленами, сотканными из переливающихся нитей, на которых разворачивались сложные сцены сражений с тёмными силами. Рон и Гарри стояли у огромных дверей, пропуская вереницу спешащих внутрь волшебников и волшебниц. Друзья то и дело переглядывались между собой, рассеянно наблюдая за мельканием мантий и разноцветных шляп. И вдруг, сквозь пёструю толпу, вырисовалась знакомая фигура. Рон непроизвольно напрягся, а Гарри невольно сжал кулаки. К ним приближался Драко Малфой, и, к удивлению Рона, он был не один. Рядом с ним шла девушка, высокая и статная, с волосами тёмно-русого цвета, собранными в элегантный пучок. В её глазах читалась та же холодность, что присуща самому Малфою, но, в отличие от него, выглядела она более дружелюбно. — Тебя снова заставили работать в обслуге, Уизли? — нарочито растягивая слова, говорил Малфой. — И почему я ни разу не удивлён? Рон уже почти сорвался с места, но, вспомнив об обещании не ввязываться в неприятности, лишь с раздражением сжал кулаки. — Драко, не нужно говорить так, — одёрнула его за руку элегантная девушка. — Это невежливо. Я прошу тебя сейчас же извиниться! — Да, дорогая… Ты права, — сказав это, его лицо перекосилось, будто он только что съел целый лимон. — И-извини меня, Уизли. Гарри еле сдерживался, чтобы не рассмеяться во весь голос, и Малфой ехидно окинул взглядом сначала его, а затем покрасневшего от злости Рона. Драко галантно пропустил спутницу вперёд и, когда она скрылась из поля его видимости, как бы невзначай решил добавить: — Запомни этот день, Уизли. Тебе конец. — Кто это была с ним? — тихо прошептал Рон, когда Малфой зашёл внутрь зала. — Только не говори мне, что она позарилась на этого хорька. — Астория Малфой, — пожал плечами Гарри, как будто это всем известный факт. — Работает в помощниках у Гермионы… Кстати, о ней… Рон перевёл взгляд в глубину комнаты, и в дальнем конце зала, среди поднимающейся толпы, заметил Гермиону в развевающемся коктейльном платье. Глаза его расширились, на лице отразилось недоверие и какая-то болезненная растерянность. Гарри был прав — она пришла не одна. Виктор Крам, статный, с гордой осанкой улыбался ей и что-то говорил, пока Гермиона смеялась в ответ. Тело Рона парализовало, и всё, что он в данный момент мог позволить, так это смотреть на них, как на воплощение своего самого худшего кошмара. — Рон, ты обещал, — прошипел Гарри, почувствовав надвигающуюся бурю. — Ни шага к Гермионе! — Я помню, — буркнул он и потупил взгляд. Наконец, когда все гости расселись по местам и двери зала были с грохотом закрыты, на сцену вышел пухлый волшебник в расписном цилиндре. Он обвёл взглядом присутствующих и закричал в микрофон, как только тот материализовался в воздухе. — Леди и джентльмены, рад привествовать вас на нашей церемонии награждения! Сегодня не обычный день, а настоящее чудо… Рон сидел за столом и ковырял вилкой в тарелке, почти не касаясь еды. Сейчас у него в животе всё скручивалось от непонятной тоски, а аппетит пропал напрочь. Голубые глаза неотрывно следили за соседним столиком, где оживлённо болтали Виктор и Гермиона. Она смеялась, запрокидывала голову, и её каштановые волосы рассыпались по плечам, красиво оголяя нежную шею. А потом Рон заметил, как Крам плотнее прижался к Гермионе, и внутри него противно заскребло. «Самодовольный павлин! Если бы не моё обещание, я бы тебе хорошенечко вмазал!» Внезапно Гермиона поймала его влюблённый взгляд на себе и смущённо улыбнулась. Рон неловко кивнул и тут же отвёл глаза, чувствуя, как краска заливает щёки. Он понимал, что ведёт себя как идиот, но ничего не мог с собой поделать. Ревность, словно ядовитый плющ, обвила его сердце, напрочь лишая покоя. — …И эта награда за «Огромный вклад в права эльфов-домовиков» присуждается… Мисс Гермионе Грейнджер! Зал взорвался в бурных овациях, заставив Гермиону покраснеть. Она медленно поднялась с места и не спеша двинулась к сцене, придерживая в руках маленькую бисерную сумочку. Её непослушные волосы заиграли в сиянии сфер, а глаза заблестели в чувстве приятного предвкушения. Рон провожал любимую фигуру взглядом, не отрываясь ни на секунду. Её застенчивая улыбка, её уверенная походка — каждая деталь вызывала у него прилив нежности и гордости. «Как же ты прекрасна… Что за?!» И вдруг… Мрак. Зал погрузился в абсолютную темноту. Погасли все золотистые сферы, а затем раздался звук разбивающегося стекла. Послышались испуганные крики, и гости начали вскакивать, спотыкаясь в темноте. Всё казалось размытым, замедленным. Гарри и Рон тоже вскочили на ноги, выхватили палочки и мигом ринулись к сцене. — Люмос! — в суматохе крикнул Рон и стал озираться в разбушевавшейся толпе. — Гермиона! Гермиона, где ты? Пока они проталкивались через танцевальный настил, Гарри заметил, как вокруг стали появляться фигуры в чёрных плащах и масках. Приглашённые разбегались во все стороны, пытаясь найти желанное убежище. — Гермиона! — продолжал звать Рон, пока охваченные ужасом гости толкали его со всех сторон. — Гермиона! Гермиона! Рон отчаянно проталкивался сквозь плотные ряды испуганных волшебников, его дыхание сбивалось, а в голове пульсировала одна единственная мысль: «Лишь бы ты была жива!» Он продолжал вглядываться в каждое лицо, мелькавшее в поле зрения, и сердце колотилось в бешеном ритме, наполняя грудь ледяным страхом. Мысль о том, что с Гермионой могло что-то случиться, отзывалась острой болью в животе. И тут Рон увидел её, озирающуюся по сторонам: она кричала, что было сил: — Рон! Рон! Где ты? — Я здесь, Гермиона! — завопил Рон. — Я иду. Их взгляды встретились. Они двигались навстречу друг другу, пробираясь сквозь хаос, будто два магнита, притягиваемые невидимой силой. И, когда до неё оставалось несколько шагов, Рон рванулся вперёд, полностью накрывая Гермиону своим телом. Она обвила его в чувственном объятии, с силой вжимаясь в крепкую грудь. — Протего! — яростно крикнул Рон, и вокруг них создался защитный барьер. Он с жадностью зарылся лицом в её каштановые волосы и тихо прошептал: — Т-ты жива! С тобой всё в порядке? — Д-да… — всхлипнула Гермиона ещё сильнее обнимая его. — Я думала, что ты… Ты… — Со мной всё в порядке, любимая… — говорил он, в ответ обнимая её. — Я рядом… Рон прижал Гермиону крепче, ощущая, как облегчённо вздымается её грудь. Он забыл о нападении, о страхе, о Викторе Краме. В этот момент существовали только они двое, в хрупком коконе тишины, образовавшемся посреди бури. Его руки сильнее обхватили её спину, и он почувствовал, как дрожь в её теле постепенно стихает. И сейчас, в этих объятиях, Рон понял, что они справятся со всем. Вместе. — Ребята! — кричал Гарри сквозь их защитный барьер. — Всё закончилось! Рон нехотя оторвался от Гермионы и взглянул в её шоколадные глаза, в которых читалось нескрываемое обожание. Она вновь тяжело задышала, и из её груди вырвался благодарный вздох: — Спасибо! Ты спас меня. — Нет, — нежно прошептал Рон. — Это ты спасла меня. Он почти наклонился к её лицу, ощущая, как её горячее дыхание обжигает его кожу, но вдруг снова раздался оглушительный вопль Гарри: — Рон, Гермиона, помогите мне! Есть пострадавшие. Влюблённые вмиг отстранились друг от друга и бросились на помощь. Рон мельком огляделся по сторонам разрушенного зала Министерства и увидел в углу Асторию в объятиях Нарциссы и Люциуса. Странное, почти нереальное зрелище в этом хаосе обломков и мерцающих фонарей. «Неужели что-то случилось с Малфоем?» — Виктор! — закричала Гермиона, упав на колени. — Твоё плечо! Крам лежал у ног Гарри. Его широкое плечо было рассечено глубокой раной, сквозь разодранную одежду алела кровь. Гарри крепко прижимал к ране обрывок своей мантии, пытаясь хоть как-то остановить кровотечение. — Где моя сумочка? — растерялась Гермиона. — Никто не видел её? Среди хаоса обломков, когда пыль медленно оседала, Рон вдруг замер. Его взгляд быстро блуждал по развалинам и битому стеклу, как вдруг он заприметил маленькую поблёкшую вещицу. Не раздумывая ни секунды, Рон кинулся к ней. Страх сковывал его движения, но он заставил себя двигаться быстрее. Рухнувшие балки, острые осколки — всё это казалось неважным. Добравшись до места, Рон опустился на колени. Сумочка была прижата куском обвалившейся штукатурки. Осторожно, боясь её повредить, он отодвинул камень и вытащил расшитую бисером маленькую сумочку. — Акцио, бадьян! — Рон крикнул заклинание и ему в руки тут же упал небольшой коричневый бутылёк. Он мигом ринулся к заплаканной Гермионе и протянул ей в руки «Экстракт бадьяна». Она уронила на кровоточащую рану три капли зелья. Взвился зеленоватый дымок, а когда он рассеялся, Рон и Гарри увидели, что кровь из раны идти перестала. Да и сама рана выглядела теперь так, точно она заживала вот уже несколько дней — её затянула свежая кожа. — Гарри, прошу тебя! Отведи, пожалуйста, Виктора в Больничное крыло, — продолжала всхлипывать Гермиона. — А мне нужно кое-что проверить. Она потянулась к своей сумочке, прошептала несколько притягивающих заклинаний, и, не найдя искомое, её тело накрыл внезапный озноб. — Что случилось? — обеспокоенно прошептал Рон, помогая ей подняться с колен. — М-моё п-перо. Его н-нет в сумочке! — Мерлин, я подумал что-то серьёзное, — буркнул Рон. — Зачем ты меня пугаешь? — Нет, ты не понимаешь, — прошептала Гермиона с нервными нотками в голосе. — Я всегда беру его с собой! Не может быть, чтобы оно взяло и пропало… Я наверняка оставила его в своём кабинете. — Так давай проверим? — вдруг вызвался на помощь Рон. — Спасибо. Я справлюсь и сама… — Нет, — отрезал Рон. — Или ты идёшь со мной, или не идёшь вовсе! На нас только что кто-то напал, а ты вздумала идти в одиночку! Я не прощу себе, если с тобой что-то случится. Гермиона покраснела и послушно кивнула. Эхо их торопливых шагов гулко отдавалось от мраморных стен Министерства. Каждый поворот, каждая арка в этом лабиринте казались бесконечными. Рон пару раз чуть не споткнулся, но Гермиона твёрдо держала его за руку, не позволяя отстать. В её глазах плескалась смесь тревоги и решимости, которая передавалась и ему, подталкивая вперёд. Наконец в конце коридора показалась сверкающая серебром дверь с длинной табличкой: «Заместитель министра магии. Кабинет №217». Гермиона резко остановилась, переводя дыхание. Рон последовал её примеру, чувствуя, как жжение в лёгких смешивается с облегчением. — Я пойду первым, — вызвался он, вытягивая из ворота мантии волшебную палочку. — На всякий случай, жди меня здесь. Алохомора! Двери кабинета послушно распахнулись и Рон сделал неуверенный шаг вперёд. Глаза с трудом привыкали к густой темноте, пока пыль висела в воздухе плотными слоями, оседая на веках. Рон медленно двинулся к столу, на котором, как он подозревал, и покоилось злополучное перо. Стол был завален книгами, свитками, какими-то странными инструментами и прочей всячиной, которую Гермиона умудрялась собрать вокруг себя. — Люмос! — послышался любимый голос за его спиной, и комната вмиг озарилась холодным светом. — Я тут подумала, тебе может понадобиться моя помощь. — Было бы неплохо, — порозовел Рон, осознав, что они с Гермионой вновь остались наедине. — А что такого необычного в этом пере, раз уж мы его так усердно ищем? — Это перо может подписывать всё без моего участия, — нервно бормотала Гермиона. — Понимаешь, чем это может обернуться, если его кто-то украл? У меня, да и у всего Министерства будут очень большие неприятности. Например, я читала о том, что… — …Нашёл! — победно воскликнул Рон, поднимая в воздухе большое коричневое перо. — Это оно? — О Боже! Да! Гермиона кинулась к Рону и поцеловала его в щёку, отчего на его лице сейчас же выступил предательский румянец. Уши от смущения покраснели, и он медленно протянул драгоценную находку Гермионе. — Идём! — вдруг отозвалась она, кладя перо в бисерную сумочку. — Здесь нам больше делать нечего. Тихо захлопнув за собой дверь, Гермиона облегчённо вздохнула, и они с Роном не спеша вышли в темноту коридора. — Так-так-так, — послышался мерзкий голос за их спинами. — И что вы это делаете здесь? Да ещё и одни? «Малфой! Ну что за чёрт?!» — Не твоё дело, — рявкнула Гермиона и, взяв Рона за руку, ускорила шаг. — Иди, куда шёл. — Разумеется. В последнее время видеть тебя в обществе Уизли совсем неудиви… Но Рон и Гермиона уже не слышали его, так как быстро петляли по мраморным проходам. Они прошли ещё несколько полутёмных коридоров, пока наконец не свернули в зелёный холл, где царила тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием и кроткими шагами. — Почти пришли, — тихо прошептала Гермиона. — Нужно ещё забежать в Больничное крыло… К Виктору. «Решено! Сейчас или никогда!» Вдруг Рон резко остановился и, схватив её за талию, притянул к ближайшей стене. Гермиона ахнула от неожиданности, удивлённо всматриваясь в сияющие голубые глаза. В этом взгляде горел такой жар, какой она видела лишь однажды. — Гермиона, я не могу так больше, — сказал Рон дрожащим голосом. — Неужели ты ничего не чувствуешь? Совсем ничего не замечаешь? — Рон… Я… Я не знаю, что и сказать… — Всё время я пытался убедить себя в том, что ничего не чувствую к тебе — что всё давно в прошлом. Но на свадьбе ты вновь вошла в мою никчёмную жизнь. И тогда я понял, ты нужна мне! Я больше не могу обманывать себя… — Рон заглянул в её блестящие глаза и уверенно сказал: — Я люблю тебя, Гермиона… Она замерла, пытаясь осознать сказанное им, и тяжело задышала. Рон прижался к ней ближе, его дыхание опаляло её нежную кожу. Гермиона чувствовала биение его сердца, такое же бешеное, как и её собственное. — Рон… — прошептала она, закрыв глаза. — Это всё неправильно. — Но почему? Что я делаю не так? — Я не знаю! — Гермиона нехотя оттолкнула от себя Рона и отошла от стены. — Может, потому что я до сих пор не могу простить тебя? — Но что мне нужно сделать, чтобы ты простила меня? — Я не знаю, Рон! Впервые в жизни я не знаю, что тебе ответить, — Гермиона медленно покачала головой и приставила пальцы к вискам. — Я пытаюсь тебя простить. Честное слово, пытаюсь. Но каждый раз, когда ты рядом, мне кажется, что ничего не изменилось и никогда не изменится, понимаешь о чём я? — Да, — понурым голосом отозвался он. — Но, может, у меня есть шанс? Просто дай мне эту возможность, Гермиона, и я докажу тебе, что изменился… Докажу, что достоин тебя… — Рон растянул губы в самой обворожительной улыбке и подытожил: — Ну-у, а если ничего не выйдет, так уж и быть — уеду в чёртову пустыню! Гермиона звонко рассмеялась, и Рону показалось, что её сердце на мгновение оттаяло. — Хорошо, — тихо ответила она и улыбнулась. — Я дам тебе шанс, Рон. Ну а пока мы просто друзья! — Надолго ли? — Рон! — её голос в миг посуровел. — Понял… Молчу-молчу! Они медленно двинулись вглубь коридора, направляясь в сторону Зала наград. В воздухе висело приятное напряжение, которое с каждой секундой отзывалось в их телах кроткими покалываниями. Лишь когда Рон приблизился к массивным дверям, Гермиона вновь прервала мучительное молчание: — Кстати, а как ты узнал, что фиолетовые розы мои любимые? — Я просто знаю это, — дрожащим голосом ответил Рон. — Просто знаю. Гермиона довольно улыбнулась и быстро юркнула за дверь Зала наград, оставив Рона наедине с её приятным цветочным шлейфом.