Три слова на букву «Л»

***

Жаркий воздух, искаженные отражения и кажущаяся влага создавали ощущение, что ты вот-вот попадешь в сказочную, но обманчивую реальность. Автобус плавно замедлил ход, колёса мягко прокатились по дороге и где-то вдалеке, за полосой деревьев, блеснуло озеро, ровное, как зеркало, переливающееся на солнце. Тэхён уставился в окно. Он любил такие моменты, когда все куда-то едут вместе. Когда в машине звучат песни и кто-то поёт вполголоса. Когда кто-то смеётся, перебивая музыку, а кто-то спорит за что взяться первым делом: мяч или напитки. Это ощущение предвкушения, когда впереди день вне времени. Без звонков, без расписаний, без дел. Только дорога, ветер, дующий в приоткрытую форточку, и люди, с которыми всё кажется немного легче. Они ехали в семиместном минивэне семьи братьев Ким. Намджун, как обладатель прав был за рулём, а рядом с ним сидел Хосок с иконкой в руках и сосредоточенным выражением лица. Его туда посадил недовольный Чон, когда тот с лёгкой ухмылкой предложил свои колени в качестве сиденья для Даён. За водителем стояли два развернутых назад сиденья, на них вальяжно расположились Чимин и Юнги. Напротив них, между Джином и Тэхёном, сидел Чонгук, у которого на коленях расположилась сестра. — Мы приехали, — сказал Чонгук, одним из первых выпрыгивая из машины и почти моментально "высаживая" Даён на землю. Он тут же направился к багажнику, чтобы достать сумки. Развернувшись, он протянул один из рюкзаков Тэ. — Спасибо, — почти машинально ответил тот, принимая вещь. Между ними уже давно не было неловкости. Всё как будто стало проще, мягче и ближе. Летом время шло по-другому, растягивалось и сжималось одновременно. Казалось, что их первая прогулка вдвоём была уже где-то месяц назад, а то и больше, но на самом деле прошла всего неделя. С тех пор многое успело измениться. Не резко, не драматично, просто что-то внутри чуть сдвинулось. Как и впринципе всё внутри Тэхёна. Там, где раньше было лёгкое напряжение, теперь было спокойствие. Там, где были случайные переписки, теперь ежедневные сообщения. Почти регулярные звонки по вечерам. Прогулки. Кофе навынос. И, иногда, просто молчание. Но это молчание не тяготило, в нём было место для дыхания, для настоящего. Даён и Чимин всё ещё были рядом, но как-то иначе. С ними было весело и громко. И уже привычно. Почти как с родными. Но теперь Тэ всё чаще ловил себя на том, что именно с Чонгуком ему по-настоящему спокойно. Иногда ему казалось, что это сродни какому-то тихому магниту: невидимая сила, которая тянула их друг к другу на вечеринках, на встречах, даже в переписках. Ну, или конечно тянуло только его, но впрочем сейчас он об этом не думал. Он не был уверен, заметили ли остальные, как часто они теперь вдвоём исчезают в середине разговоров, ускользают с шумных встреч под предлогом «прогуляться». Тэхён не пытался анализировать, что Чонгук воспринимает его только как друга. Не сейчас. Сейчас — лето. Жаркое, пахнущее солнцем и водой, полное голосов и ожиданий. Сейчас день, где всё может быть просто. На озере было просторно и жарко. Лето брало своё: воздух дрожал от тепла, трава шуршала под ногами, а вода вдалеке переливалась густым светом. Крики чаек, стрекот насекомых и чей-то смех уже создавали фон, из которого не хотелось вырываться. — Тащи плед, я возьму напитки, — бросил Чонгук, скидывая с плеча свою сумку. — Ага, — отозвался Тэ, подхватывая один из пакетов. Рядом с ними шли остальные. Чимин с Даён громко спорили о том, кто в прошлый раз проиграл в «Уно». Джин что-то объяснял Намджуну, раскладывая на пальцах стратегию по организации еды. Юнги молчал, но в глазах читалась смесь нежности и раздражения, как всегда, когда он тащился в компании больше двух человек. Хосок... ну, Хосок просто был Хосоком, зажигал всех вокруг своей невидимой батарейкой. Все они несли с собой запах лета, солнца, фруктов, крема от загара. Но, почему-то, у Тэ где-то внутри было невписывающееся в эту атмосферу странное и неприятное чувство. Он замер, когда почувствовал чьё-то лёгкое прикосновение к плечу. — Погнали на мостик? — спросил Чон, подмигнув. — Пока не заняли. — Соревновательный ты человек, — усмехнулся Тэ, но пошёл следом. Мостик скрипел под ногами, когда они шли по нему, но звук был скорее уютным, чем тревожным, будто само дерево приветствовало их шаги. Солнце било в глаза, отражаясь от гладкой водной глади, и каждый шаг ощущался как движение сквозь время: медленное, равномерное, никуда не торопящееся. Чонгук шёл чуть впереди, и Тэхён глядел ему в спину, на солнце, застрявшее в тёмных прядях, на лёгкую сутулость, на движение рук. Он не знал, почему именно в этот момент вдруг всё стало ощущаться так остро: воздух — густым, звуки — заглушенными, как под водой. Как будто он оказался внутри фотографии. Или сна. Они добрались до самого конца мостика, к доскам, выгоревшим от солнца и чуть прогнувшимся от времени. Чонгук плюхнулся первым, не заботясь, промокнут ли от сырой поверхности его шорты. Просто сел и свесил ноги к воде. Тэхён устроился рядом с чуть большей осторожностью, но без лишних слов. Их плечи почти не касались, но каждый знал, если бы захотел, то мог бы опереться. И другой бы не отшатнулся. Ветер трепал волосы, поднимал едва заметные волны на поверхности воды. Где-то на другом берегу звенел чей-то смех. Мир за спиной существовал, но был далеко. Здесь был только этот кусочек досок, немного воды, и воздух, в котором витало нечто такое, чего не хотелось называть словами. — Тут тише, чем я думал, — сказал Чонгук, глядя вдаль. — Потому что все далеко. А здесь… другой ритм, — ответил Тэхён. Он наклонился вперёд и провёл пальцами по поверхности воды. — Словно само время здесь течёт по-другому. Они замолчали. Тишина не была неловкой. Наоборот она обволакивала, как лёгкое одеяло после долгого дня. Она напоминала, что между ними уже нет напряжения. Что всё, что нужно сказать, уже где-то сказано пусть и не вслух. — Помнишь, совсем недавно ты так меня смущался? — вдруг сказал Чон, глядя вперёд. — Я был... не уверен. В себе, наверное, — признался Тэхён, щурясь от солнца. — Или в тебе. Или в том, как вообще можно вот так взять и сдружиться. И влюбиться. Но к сожалению данная фраза уже не была озвучена. — А теперь? — в голосе Чона было что-то тёплое, но очень нейтральное. Ни подтекста, ни флирта, просто интерес. Тэ пожал плечами, и его голос тоже стал мягким, будто немного ветреным: — Теперь… ты стал самым понятным для меня. Это прозвучало не как признание, а как констатация какого-то факта. Без эмоций и при этом с глубоким чувством. Чонгук не ответил сразу. Он только улыбнулся. Очень спокойно. И чуть печально. — Ты, знаешь, тоже не сразу стал мне понятен. Я вообще... не очень про людей. Не про лёгкие сближения. Не про то, чтобы быстро говорить «свой». Хотя может по мне так и не скажешь, смотря сколько у меня друзей? Их присутствие это результат... многого, не знаю даже как это объяснить. — Чон чуть помолчал и затем продолжил. — А ты как будто не просился внутрь, просто... остался. И это было странно. Странно хорошо. — И чуть запнувшись, добавил. — С тобой спокойно. Они замолчали. Волны плескались, пульсируя в такт их дыханию. Солнце двигалось по небу лениво, будто зная, что никто здесь его не торопит. — Знаешь, — сказал Тэхён через некоторое время, чуть склонив голову, — я всё ещё боюсь, что это всё может вдруг исчезнуть. Что проснёшься, и мама опять скажет о переезде. И вы через какое-то время пропадёте. Станете просто знакомыми. Просто кем-то, с кем когда-то было «по-особенному». — Думаешь, так снова случится? — спросил Чон достаточно серьёзно, а в его глазах читалась лёгкая тревога. Он боится его потерять? — Не знаю, боюсь этого если честно... Не хочу опять всё терять. Чонгук тихо выдохнул, словно примеряя на себя эти слова. А потом они опять замолчали, любуясь здешними красотами. — А ты бы... — Чон чуть замедлился, но продолжил, всё так же тихо, глядя в воду. — Ты бы дал шанс людям, которые тебя когда-то бросили? Тэхён не сразу понял, к чему это. Этот вопрос уже был не из этой тематики. Он слегка приподнял бровь. — Смотря кто они теперь. И кто я рядом с ними, — ответил он, обдумывая каждое слово. — То есть, если бы кто-то вернулся... изменившимся. Не таким, как был раньше... ты бы смог снова впустить? Тэхён снова посмотрел на него. Долго. И в этом взгляде было сразу всё: и подозрение, и грусть, и непонимание. — Не все люди могут правда измениться. Только если бы они хотели бы всё вернуть от всего сердца? И я бы видел их искренность, может... — Он сделал паузу. — Тогда, может быть. Главное, чтобы без повторения старого финала, если он был не очень хорошим. Чонгук кивнул. Он не улыбался. Он просто принял ответ, как будто принял важное решение, которое никто не услышал. И больше они не говорили. Просто сидели. Молчание больше не было фоном. Оно стало формой близости. Именно так Тэхён любил, когда никто не тянет за душу, не требует ответов, не задаёт вопросов, не мешает быть собой. Просто сидит рядом. Просто знает. Просто остаётся. Он не знал, что именно решает в этот момент Чонгук. Но чувствовал: что-то внутри него на переломе. Как будто под ними не только деревянный мостик, а ещё один невидимый тянется куда-то дальше. Туда, где будет уже не так, как прежде. И это немного пугало. Но не отталкивало. — Пошли к остальным? — наконец сказал Чон. — Пошли. Когда они вернулись пледы уже были расстелены, арбуз резался на толстые красные дольки, а Чимин, Даён и Хосок соревновались, кто громче всех брызнет утренней водой, прыгая с причала. Солнце стояло высоко, небо напоминало бездонную чашу чистого синего стекла, а воздух был настолько раскален, что казалось дотронешься и он растечётся по коже. Юнги и Джин устроились в тени старой ивы, уставились друг на друга и вяло обсуждали новый альбом их любимого исполнителя, звук и ритм, смысл текста и настроение. Его они кстати включили на колонке, чтобы посвятить всех остальных, но те, по правде говоря, даже не обращали внимания. Они улыбались, но не мешали общей атмосфере. А вот Намджун стоял неподалёку, с книгой в руке, и будто смотрел не на пляж, а сквозь него, на зарождение самого лета, растворяющегося в лёгком зное. — Вот вы где, — протянул Джин, когда Чон и Тэ подошли к компании, держа по дольке сочного арбуза. — Мы уже думали, вы утонули в недостатке слов. — Почти, — ухмыльнулся Чонгук, и его взгляд мягко нашёл взгляд Тэхёна. — Почти. Тэхён взглянул на друга, потом развернулся к друзьям и сел на край пледа. Сок арбуза стал липким на пальцах, точно как весь этот грядущий день. Они проводили этот день так, как надо: громко, медленно и с ощущением, что он никогда не закончится. Ели руками сосиски и кукурузу, задыхались от смеха, бывает привлекая им чаек, и засыпали друг на друге от усталости. И это факт, так как Юнги случайно уснул на коленях Чимина, но ненадолго. Ещё они спорили по пустякам: какая песня лучше или чья футболка промокнет первой, когда брызги от Джина и Намджуна достигнут суши. Тэхён чуть чаще задерживал взгляд на всех, словно фотограф. Он хотел запомнить, запечатлеть: как Юнги невзначай щурится и улыбается, хотя старается не показывать. Как Намджун иногда улыбается самому себе, читая книгу, но глаза остаются далеко. Как Джин перебирает шутки, проверяя мангал с шашлыками. Как Хосок, будто ветеран смеха первым бежит в воду, чтобы рассмешить Даён, а то и берет её на руки и прыгает вместе с ней. А потом бегает от Чона и уже будучи пойманым падает уже в его объятиях. И как Чонгук бывает затихает о чём-то задумываясь. В его спокойствии всё обретало порядок для Тэ. Даже если он был просто рядом, молча, сердце Тэ сжималось от того, насколько это стало важно. — Эй тушканчики, айда все купаться! — заорал Хосок, направляясь бегом в сторону озера. Вода уже прогрелась под летним солнцем и больше не кусалась прохладой, а обнимала, как мягкое покрывало. Брызги летели вверх, и каждый, кто прыгал с мостика, взрывал поверхность озера миниатюрным салютом. Чимин, выныривая, тут же начинал плескаться в сторону Даён, а та, визжа, прикрывалась руками и кричала Хосоку: — Спаси меня! Он сумасшедший! — Тебя никто не спасёт! — выкрикнул Чимин и поплыл на Даён, как водный монстр. — Только через меня! — крикнул Хосок и прыгнул звездой, разгоняя волны грудью. Все уже были в воде: кто по пояс, кто с головой, кто у берега ловил траву на дне. И тогда Джин, поправляя волосы, громко предложил: — Давайте сыграем в водный бой на плечах. По парам. Один наверху, второй носит. Кто упал — вылетел! — Гениально! — отозвался Намджун. — Кто с кем? — Я с Даён! — не упустил шанса Хосок и уже в следующий момент подныривал к ней, чтобы она села на его плечи. — Я с Чимином! — неожиданно сказал Юнги, подмигивая, и Чимин смерил его взглядом: — Если утопишь, я тебя из озера не вытащу. — Зато ты меня из головы уже не вытащишь, — щёлкнул языком Юн и, не дожидаясь согласия, поплыл к нему, чтобы Чим забрался. Намджун вздохнул, держа гордого брата на своих плечах, и смотрел так, будто весь смысл лета был в том, чтобы принять этот хаос. Потом взглянул на Тэхёна и Чонгука, которые стояли по колено в тёплой глади. — А вы чё? — спросил он. — Не участвуете? Тэ сжал губы и перевёл взгляд на Чона. — А мы? — тихо, но с оттенком вызова. — А мы — всех победим, — усмехнулся Чонгук и без предупреждения опустился в воду перед Тэ. — Лезь, — бросил он через плечо, — только не упади, а то сразу проиграем и я тебя утоплю. А потом подделаю прощальную записку твоим почерком и отдам тётушке Ким. Тэхён фыркнул, но всё равно с лёгким смехом забрался ему на плечи, опираясь руками сначала на них, потом на волосы. — Ай, ты мне локтем в ухо! — Молчи, я на войне! И вот они выстроились: четыре пары. Даён на Хосоке, сияющая и кричащая. Чимин, обняв Юнги за голову, и Юнги с выражением человека, который просто хотел спокойно побыть интровертом, но оказался лошадью апокалипсиса. Намджун, по выражению лица которого читалось, будто он готов проиграть первым, и Джин, который был настроен рвать и метать. Тэ с лёгкой ухмылкой, уравновешенный, как кошка, на плечах Чонгука, который держал его руками за икры, крепко и уверенно. — Три! Два! Один! — прокричал Джин, исполняя роль судьи. И началось. Вода взлетела фонтанами, сначала Чимин полез на Даён, махая руками, как в комическом театре. Та отчаянно отмахивалась, и Хосок под ней вертелся на месте, чтобы сбить равновесие Чимина. Юнги пытался выровнять ситуацию, вцепившись пальцами в его колени: — Прекрати дергаться, как бешеный карп! — Это моя тактика! — Ты разве не рыбка любви? — Я — торпеда! — и Чимин с нечеловеческим звуком бросился вперёд. Тем временем Тэхён, прищурившись, наблюдал за хаосом и прицеливался, будто в стратегической игре. — На три шага вперёд, и я сброшу её в воду. — Принято, командир, — хмыкнул Чонгук и пошёл вперёд, не теряя равновесия. — Даён, держись! — кричал Хосок, но было поздно: Тэ, вытянувшись, лёгким движением ладони толкнул её в плечо, и та с визгом плюхнулась в воду. — Хосок! Ты меня не защитил! — Ты сама начала падать! Даён вынырнула, растрёпанная, мокрая и смеющаяся. А Хосок пытался откашляться после того, как его утопили следом за девушкой. — Я мстить буду! — Так, одна пара выбывает! — объявил Джин, поднимая руку, словно настоящий судья. Юнги, с мокрой чёлкой, облепившей лоб, оглядел приближающегося Чона и Намджуна и скривился: — Держись, Чимин. Я не позволю им победить. — Тебе не нравится проигрывать? — Мне не нравится, когда ты в трусах возле моей головы. — Это вообще-то купальные шорты, ты старый циник. Рядом по воде уверенно шёл Намджун, неся на плечах Джина, который, словно король на троне, держался за его голову и оглядывал поле битвы. — Намджун, осторожно, если уронишь меня, то ты будешь убираться дома сам в течении следующей недели — предупредил Джин, напрягая икры. — Да ладно тебе, я как панда. Балансирую на грани, но не падаю, — ухмыльнулся Намджун, уверенно шагая вперёд. — Ты как панда только когда ешь. И то без бамбука. Три пары выстроились в круг, и началась настоящая водная война. Ёе на берегу уже даже начала снимать Даён. Чонгук шагал осторожно, но уверенно, а Тэ, напротив, выглядел расслабленным, но ловким. Он не нападал сразу. Он ждал. Выжидал момент, когда Чимин потеряет равновесие, когда Юнги сделает неверный шаг, когда Джин отвлечётся от очередной язвительной реплики. Первой под удар попала пара Намджуна и Джина. Пока Джин громко спорил с Чимином, крича: «Я же тебя с горшка помню, неужели ты меня скинешь?!», Тэ жестом подал знак Чону, и тот шагнул вбок, отвлекая внимание. В этот же момент Тэхён резко потянул Джина за руку. — Эй! Я не подписывался на это! — взвизгнул тот, теряя равновесие, и с драматичным криком исчез в волнах. — Джиииин! — в панике замер Намджун, пытаясь удержать равновесие, но было поздно, вода захлопнулась, как кулисы. — Выбыли! — довольно объявил Чимин, несмотря на то что сам еле держался. — Предатель, — прокашлялся Джин, выныривая. — Я знал, что не стоило тебе доверять. Намджун, ты был моей последней надеждой! — Я пытался, — оправдывался тот, — но ты дергался, как флаг на ветру! — Так, остались двое! — взяла инициативу в руки Даён. — Чимин и Юнги против Тэхёна и Чонгука! Покажите, на что способны! Остальные мигом ушли с кадра! На эту реплику братья только начали плескаться и дурачиться, загораживая весь обзор. Но быстро успокоились и уселись рядом, наблюдая и делая ставки на чью-либо победу. Всё стихло на секунду. Даже волны будто затаили дыхание. — Сейчас, — прошептал Тэ, и, как только Юнги сделал шаг в сторону, пытаясь обойти, он резко протянул руки, схватил Чимина за запястья и потянул. — Нееет! — заорал Чимин, теряя равновесие и соскальзывая с Юнги. С плеском он рухнул в воду, оставив за собой фонтан капель. — Победа! — выкрикнул Чонгук, а Тэхён вскинул руки вверх, словно настоящий чемпион. — Я тебя утоплю, Пак Чимин, — хрипло сказал Юнги, поправляя мокрые волосы. — Слишком поздно, я уже русалка, — ответил тот с довольной физиономией, выныривая. Даён подплыла к Тэ и хлопнула его по ладони: — Ну ты и стратег! Я думала, ты добрый! — Я — добрый. Но не в воде. — Ты даже своих ЧТД не пожалел, — добавил Джин, отряхивая с плеча водоросль, которые ему закидывал Чимин со дна. Когда они выбирались из озера, вода стекала по ним полосками, как по стеклу. Волосы прилипали к щекам, улыбки не сходили с лиц. На берегу уже ждали пледы, дольки арбуза и запах мангала, где Джин с Намджуном пытались по новой разжечь угли и не спорить при этом о философии огня. Но водный бой остался как вспышка. Такая, что потом будет сниться среди зимы. Смеяться от одного воспоминания. Повторять: «Помнишь, как я тебя скинул?» и слышать в ответ: «Ты просто везучий, не более». Чонгук, бросив мокрое полотенце на плечи, посмотрел на Тэхёна: — Ты знаешь, мы сработались. Теперь я тебя бронирую на все следующей игры. — Нет! Теперь Тэ пойдет по чужим плечам — закричали остальные парни, а Тэхён от этого тихо посмеялся. Но в этих словах Чона для него было больше тепла, чем во всей воде озера. — Кто-то хочет танцевать? — предложил Хосок, и Даён в знак согласия захватила уже зачитавшегося Намджуна за руку. Сначала это был импульс. Музыку сделали громче. Юнги затянул мягкий куплет, в котором угадывались джазовые нотки, и рука Чимина задрожала как будто он вспомнил любимый припев. Они танцевали плавными шагами, почти незаметно, сначала вдвоём, потом втроём, сопровождаемыми смехом и подбадривающими криками. Хосок и Даён кружились у воды, взлетающие капли создавали искры вокруг, и вот тут Тэ уловил мощный взгляд Чона, когда он прошёл мимо. В тот момент всё внутри удивительно сжалось и разжалось одновременно, как будто тот взгляд был смыслом этого дня. Но Чон не задерживал его. Просто улыбнулся и ушёл дальше. Тэхён стоял, дожидался, пока остальные двинутся за музыкой, и тихо пошёл следом.

***

Поздний час. Уютный хаос: гора одноразовой посуды, пустые стаканы. Все разбрелись по берегу. Кто-то сидел у воды, кто-то у пледа. День уже подходил к концу. Тэ уселся рядом с Чимом и Даён. — Знаешь, — сказал Чим, глядя на остатки еды. — Пожалуй, это было лучше чем я ожидал. Шашлыки норм, музыка норм, танцы вообще феерично. А про тебя в битве я вообще промолчу. — Главное, что мы рядом, — добавил Тэ, улыбаясь и чувствуя, как последние лучи солнца ласкают плечи. — Ага. С моим братом ты прям спелся. — Добавила Даён слегка подтолкнув товарища локтем и улыбнулась. Тэ посмотрел в глаза Чона. В них отражался вечер. Он чуть дрогнул, и внутри заколыхались струны. Под вечер стало уже чуть прохладнее. Пледы лежали, как цветные острова. Кто-то зарывался в них, кто-то сидел сверху, вытянув ноги, как-будто сам становился частью ландшафта. Холодный шашлык доедали уже лениво, каждый кусочек был не про голод, а про удовольствие. Воздух пах дымом, кожей, лимонадом и июнем. Чимин, укутавшись в одеяло, как кокон, комментировал: — Вот если бы каждый вечер был таким... — Ещё че хочешь? — Поддел Юнги, но беззлобно. Он лежал, закинув руку под голову, и казался абсолютно умиротворённым. — И вообще, — продолжил Джин, вытирая руки салфеткой, — я считаю, что у нас лучшая компания во всей стране. Без вариантов. — Статистика подтверждает, — добавил Намджун, поправляя очки, — из вечеров за последние несколько недель, именно на этом были танцы, шашлыки и два "почти" утопления. Убедительно. Даже не поспоришь. Все рассмеялись. Кто-то чокнулся пластиковыми стаканами. Музыка тихо доигрывала знакомую балладу. Тэхён сидел на краю пледа, обхватив колени. Чонгук рядом, молчаливый, с бутылкой газировки в руке. Он казался отстранённым, но взгляд его то и дело скользил по друзьям, как будто он запоминал их такими, как сейчас. Даён подсела к Тэ, жуя кусочек дыни: — Удивительно. Обычно к вечеру все устают и молчат. А тут наоборот, будто мы только начали. Это всё ты и твоё появление в нашей жизни, я уверена. — Может, мы и правда только начали, — ответил Тэ задумчиво, глядя, как солнце докатывает последние лучи до линии горизонта. Он чувствовал, как этот вечер впитывается под кожу. Не шумом, не событиями, а мелочами: тем, как Хосок подсунул под спину подушку Юнги, даже не спросив; как Джин укрыл Даён пледом, пока та спорила с Чимином о музыке 90-х; как Чон рядом сидел в тишине, и эта тишина была не пустой, она пульсировала. Вдруг Хосок вскочил, потряхивая руками: — А давайте по кругу! Самое важное, что вы поняли за начало лета. — О, опять терапевтический час, — простонал Юнги, но уже улыбался. — Я начну, — сказал Хосок. — Я понял, что иногда быть уставшим — нормально. Это не слабость. Это значит, что ты жив. — Глубоко, — кивнул Намджун. — У меня будет банально: понял, что книга — лучший способ сбежать от тревог. Но иногда стоит вернуться. — Я осознал, — включился Джин, — что, чёрт побери, я отлично готовлю. Даже лучше, чем думал. Шеф Джин, всё-таки звучит. Отъезд родителей бывает идёт на пользу. — Но к сожалению не для нашей кухни... — добавил Нам, а остальные с этого громко рассмеялись. Тишина прошла по кругу, пока не дошло до Тэхёна. Он дотронулся до лодыжки, уткнулся подбородком в колени. — А я, — сказал Тэ, — что люди не обязаны быть постоянными. Иногда они исчезают. И не нужно зацикливаться на их потере, а просто стараться идти дальше. Ведь если решить быть одним... будет очень и очень одиноко. Он не смотрел ни на кого, но ощущал каждый взгляд на себе. И особенно тот, что справа. Тёплый, но осторожный. Взгляд Чонгука. — Ты, Чон? — спросил Юнги. — Что скажешь? Он как будто не услышал. Потом вдохнул и выдохнул резко, как перед нырком. — Я думал об этом весь день. Ну, и не только день, может быть чуть больше недели? — начал он, не поднимая глаз. — И понял, что хочу сделать то, чего от меня никто не ждёт. Тишина. Её не испугались, просто замерли. Легчайший ветер прошёл между словами. — Я решил... дать ей шанс. Несколько секунд, как будто мир остановился. — Кому? — переспросил Джин, приподняв брови. — Ей. Каре. Я... хочу попробовать снова. Или хотя бы дать ей шанс наладить общение. Просто... она написывает и видимо искренне жалеет и хочет всё вернуть. Слова повисли в воздухе, как пар над водой. Никто не ответил сразу. Даже ветер вдруг стих, будто не знал, как обдувать такой момент. Первой разорвала тишину Даён: — К этой сучке?! — вспыхнула она, но тут же вздохнула, сжав губы, и уже мягко, но с явным беспокойством переспросила: — Ты уверен? — И в тот же миг бросила взгляд на застывшего Тэхёна. — Да, — ответил Чон, чуть понизив голос. — Я долго не был. Но сейчас — да. Хочу хотя бы попробовать. Понять. Дать шанс хотя бы на дружбу, чтобы быть уверенным, что всё не закончится так же, как в прошлый раз. Чимин моргнул, будто что-то попало в глаз. Юнги отвёл взгляд и уставился куда-то вдаль. Намджун просто кивнул — не утвердительно, но уважительно, как будто признавая право на попытку. А Тэхён... Он почувствовал, как внутри что-то медленно пошло трещиной. Не громко. Не резко. Просто тихо, как ломается лёд весной. Он не ожидал. Может, и не ждал... но всё равно надеялся. Что-то в нём, беззвучное, всё это время держалось за ту тишину на мостике. За взгляд у воды. За еле заметную ниточку между ними, которая казалась особенной. Он думал, что это не просто совпадение. Что они — не просто совпадение. И, самое странное, он сам ведь дал совет. Сам, даже не догадываясь, к кому тот относится. Не спрашивал, не лез. Думал, что если это важно Чон сам расскажет. А может, просто не хотел знать. Не хотел рушить то, что могло стать чем-то настоящим. Он не выдал ничего. Ни боли, ни удивления. Только опустил голову, как будто смотрит на руки. Хотя на самом деле в пустоту. В беззвучную трещину между «вчера» и «после этой фразы». — Я рад за тебя, — произнёс он наконец. Тихо. Ровно. И никто не заметил, как едва дрогнул голос. Он немного помолчал, будто прокладывая мост обратно к нейтральности, и добавил. — Я же с ней ещё не знаком? Чон посмотрел на него. Мягко. Почти с благодарностью. И кивнул. И именно в этот миг Тэхён почувствовал, как тонкое, зыбкое чувство нового, идеального лета... где-то рушится. Не громко. Не бурей. Просто уходит. Как солнце за горизонт. Как-будто его никогда и не было.