Три слова на букву «Л»

***

Он не знал, где именно находится. Комната будто расплывалась по краям, как выцветшая акварель. Свет падал мягкий, золотистый, воздух был тёплый, будто утренний. Кто-то стоял рядом. Очень близко. Настолько, что Тэ чувствовал, чужое дыхание у своей шеи. Это дыхание не пугало, наоборот вызывало дрожь. Такую приятную. Тонкие пальцы коснулись его подбородка, приподняли. Тэ не сразу осознал, что смотрит кому-то в глаза. Тёмные, внимательные. Манящие. Он знал этот взгляд глубже, чем хотел бы признать. Знал эти руки, эти движения. То, как рука скользнула по его щеке, будто всё было естественно. Будто так должно было быть всегда. Он чувствовал себя захваченным, но не испуганным. Словно всё его тело принадлежало не ему, а этому моменту. Запястья будто стали легче, грудь тоньше, как будто к ней прикоснулись не впервые, а в тысячный раз, изучая каждый дюйм кожи до мельчайшей дрожи. Тэ не знал, кто делает первый шаг. Он или тот, кто стоит напротив, но дыхания слились прежде, чем он осознал движение. И в этой тишине не было пустоты, только предвкушение. Сладкое, острое. Почти нестерпимое. — Ты всегда так смотришь, когда хочешь что-то сказать, но молчишь, — прозвучало почти шёпотом, губами возле уха. Голос тоже знакомый. Теплее, чем должен быть. — Я… — начал Тэ, но не успел договорить. Тот, кто был рядом, наклонился и коснулся его губ. Легко, как касаются воды. И в этом поцелуе не было торопливости, только внимание, только медленное движение, полное осторожности и чего-то затаённого. Пальцы коснулись его запястья. И от этого прикосновения будто что-то замкнулось внутри, защёлкнулось. Тэ поддался. Он не думал, не анализировал. Только чувствовал: как к нему прижимаются ближе, как поцелуй углубляется, как ладонь ложится ему на грудь уверенно, с той самой знакомой теплотой. Всё замедлилось. Даже дыхание. Мир сошёлся в одной точке. В их касании. И даже сквозь затуманенное сознание, сквозь всё это тепло, он знал это прикосновение. Знал изгиб губ, знал этот вдох, что пронёсся у его щеки. Всё было слишком отчётливо, слишком полно, будто это не фантазия, а возвращение к чему-то, чего он жаждал давно, но не смел назвать. У него даже не было желания отстраниться. Он не хотел разрушить ощущение, что это правда. Что этот поцелуй случается здесь и сейчас. Что он важен. Что он нужен. Он приоткрыл глаза. Это был Чонгук. Он чувствовал его слишком чётко. Слишком реально. Его запах. Чуть терпкий, с нотками кофе. Его губы. Мягкие, живые. Тэ не мог дышать. Не потому что испугался. Потому что не хотел, чтобы это заканчивалось. Но всё оборвалось в одно мгновение. Звук. Пронзительный и чуждый. Резкий писк. И всё исчезло. Тэ резко открыл глаза, тяжело дыша. Пот на висках, сердце колотится. Комната снова настоящая. Слишком настоящая. Листья за окном шелестят, телефон вибрирует рядом с подушкой. А он лежит в одиночестве. Ни запаха кофе, ни чужого тепла. Он медленно опустил голову в ладони. — Чёрт… — прошептал. — Это был всего лишь сон? Он закрыл глаза, сжал простынь. И впервые за долгое время ему не хотелось идти в кофейню. Но именно туда ему и надо было. Вкус кожи всё ещё был на губах. И имя на языке. Его имя. Чонгук

***

Тэ стоял за стойкой с тряпкой в руке и уже в третий раз вытирал одно и то же пятно на блестящей поверхности. Пятна не было ни с самого начала, ни после. Но руки не слушались. В голове гудело. Каждое движение Чонгука, каждый наклон, каждый шаг, звук голоса, даже то, как тот прикусывал губу, когда считал сдачу. Всё отзывалось в теле Тэ тревожным, липким эхом. Сон. Чёртов сон. Он всё ещё чувствовал прикосновения, будто они не остались за закрытыми веками, а пронеслись сквозь кожу и застряли внутри. Те самые пальцы на его талии, тяжёлое дыхание у самого уха, и голос тёплый, низкий, почти шепчущий, не совсем знакомый, но до боли желанный. И только в самый последний миг, перед тем как зазвенел будильник, лицо стало чётким. Чонгук. И теперь он стоял здесь, как ни в чём не бывало. Делал кофе. Шутил. Кивал клиентам, поправлял свои вечно соскальзывающие волосы и закатывал рукава. Абсолютно, до безумия реальный. — Эй, Тэ. Голос Чона вернул его в реальность. Почти. — А? — Тэ повернулся, встретился с глазами. Глупо. Плохо. Ошибка. — Я попросил сахар для пятого. Слышал? — А… Прости. Сейчас. — Он поспешно наклонился под стойку, где обычно лежали запасы. Сахар нашёлся сразу, но Тэ потянулся слишком резко, ударился плечом о край и тихо выругался сквозь зубы. Боль была почти приятной, она хоть немного отвлекала от жара под кожей. Чонгук подошёл ближе, наклонился, заглянул в глаза: — Ты точно в порядке? Ты какой-то... ну, ты обычно тоже витаешь в облаках, но не настолько. Тэ усмехнулся, выпрямляясь. — Наверное, не выспался. — Странно. У тебя вид будто ты, наоборот, не спал вообще. "Да, спасибо, я знаю". Пронеслось в голове. — Бывает, — выдавил Тэ и снова уткнулся в посуду, лишь бы не смотреть. Лето в Уголке ощущалось особенно. Не от жары, а от ощущения, что всё дышит. Стены, напитки, окна, даже посетители. Сквозняк раздувал лёгкие занавески, и на подоконниках цвели живые цветы, недавно поставленные, в горшках. Внутри пахло сиропом лаванды, карамелью и свежей выпечкой. Люди заходили неспешно, многие уже знакомые, с улыбками и пожеланиями хорошего дня. Атмосфера была как мята в лимонаде свежая и домашняя. Но Тэ было всё равно. Он чувствовал себя глупо. Как подросток. Хотя он им и является. Как будто не спал всю ночь не из-за домашки или переезда, а потому что влюбился. Или, точнее, снова осознал, что уже влюблён. Через сон. Через чужие губы, которые оказались слишком знакомыми. Через прикосновение, от которого по спине до сих пор бегали мурашки. Боже, вырвите это из его памяти, он хотел провести этот день весело, а не как истукан! — Подай мне питчер. — Чонгук снова стоял рядом. Слишком близко. — А… да. — Тэ протянул нужное, но пальцы случайно коснулись чужих, и он вздрогнул. — Эй. — Чонгук задержал взгляд. На лице лёгкое недоумение. — Ты реально странный сегодня. Я тебя таким не видел. Ты не заболел? — Не. Всё нормально, серьёзно. — Ты дёрнулся. — Просто… Вспомнил кое-что. — Неприятное? — Скорее… неожиданное. Они снова встретились глазами. На долю секунды. И Чонгук почему-то не отвёл взгляд сразу. Он задержался. Будто рассматривал. Что-то в лице, в глазах, в дрожащем дыхании. Он не говорил ничего, но между ними повисло то самое странное молчание. Такого давно не было. А если и было, то ощущалось по другому. Не пустым и насыщенным одновременно. Прозвенел колокольчик на двери, и в кофейню вошла шумная группа студентов, спасая их от этой слишком долгой тишины. Тэ резко выдохнул и отвернулся. Начал принимать заказы, полностью сосредоточившись на работе. Но его руки всё равно дрожали, когда Чонгук подходил слишком близко. Он путал названия, проливал что-то мимо, и забывал кому какой кофе. — Эспрессо был двойной или тройной? — спросил он у Чона уже после подачи. — Ты же только что говорил… двойной. — А. Ну да. — Серьёзно, — тихо засмеялся Чон, — тебя как подменили. Что ты там такое вспоминал? Тэ покраснел. Это было слишком. Он не мог сказать. Ни слова. Ни намёка. — Просто сон, — выдохнул он наконец. — Слишком яркий. — Сны это круто. Особенно летние. Я вчера тоже что-то странное видел, но не могу вспомнить. Тэ чуть не уронил стакан. Им же не мог приснится один сон? Он с трудом сглотнул: — А… Ты помнишь хоть что-то? Чонгук на секунду задумался, глядя в потолок. — Только ощущение. Как будто кто-то был очень рядом. Но не могу сказать кто. Он усмехнулся и пожал плечами. А Тэ почувствовал, как у него похолодели ладони. — Звучит… похоже, — выдохнул он, почти шепча. Они снова встретились глазами. Слишком часто. Слишком долго. И каждый раз в этом взгляде будто появлялось что-то новое. Как будто Чонгук начал замечать. Или пытался вспомнить. Что-то подрагивало в уголках губ. Что-то неуловимое. Но пока ничего не происходило. К полудню атмосфера стала ещё более летней. В кофейне приоткрыли дверь, и тёплый ветерок начал пробираться внутрь. Появился запах травы с улицы, кто-то играл на гитаре через дорогу, смех клиентов смешивался с гулом кофемашины. Хозяйка заведения, мама Чонгука и Даён, принесла им по стакану лимонной воды со льдом. Сказала, что они выглядят "как будто вас двоих растопило". — Особенно ты, Тэхён. Ты как будто на Луну слетал и обратно. — Он сегодня мечтательный, — вставил Чонгук. — Очень. Я даже завидую. — А я думаю, у него кто-то появился, — щёлкнула пальцами женщина. — Кто-то, кто снится по ночам, да? Тэ чуть не подавился принесенной водой. — Нет. То есть… Не то чтобы… Чонгук усмехнулся, но взгляд снова стал каким-то настороженным. — Появился кто-то, да? — тихо повторил он. Тэ ничего не ответил. Просто сделал глоток и отвернулся. Женщина ушла обратно домой, пообещав вернуться и отпустить их вечером пораньше. Тишина между ними повисла, снова натянутая, будто прозрачная плёнка. — Если честно… — вдруг сказал Чонгук. — Я заметил, что ты странный не с утра. А с тех пор, как я подошёл. Это что, как-то связано со мной? Тэ замер. Он знал, что Чонгук говорит это не в лоб, не как обвинение. Скорее как будто бы между делом, в полголоса, но с той самой тенью сомнения в глазах, которую Тэ боялся увидеть. Он не мог читать мысли, но ему вдруг стало нестерпимо ясно. Чон как будто начал что-то замечать. Не всё. Не чувства. Но намёки. Повторяющиеся взгляды. Резкие вдохи. Молчание там, где должно было быть слово. Тэ отвёл взгляд, уставился на стакан с лимонной водой. — Нет, просто день такой. Он сказал это ровно. Даже почти с улыбкой. Настолько спокойно, насколько мог. Но внутри всё дрожало, будто под кожей шли микровзрывы. Он снова подумал о том, как вчерашний сон размывает границу между реальным и неосознанным. Он не хотел, чтобы Чонгук знал. Пока нет. Это было бы слишком. — Ладно, — пожал плечами тот. Но взгляд задержался. — Просто спросил. Чонгук ушёл к стойке. И Тэ, оставшись в одиночестве на секунду, позволил себе выдохнуть. Он смотрел, как Чон сосредоточенно набивает фильтр кофе, ловко оборачивает стаканы бумажными рукавами, тихо подпевает себе под нос, наверное, одну из своих летних подборок. Всё как всегда. Но теперь нет. Теперь всё иначе. И тогда дверь снова открылась. — Чонгук! Привет-привет. — Голос Кары был приторно-солнечным, как её внешность. В рваном джинсовом комбинезоне поверх укороченного топа, волосы в лёгком беспорядке и улыбка нарочито игривая. Но Тэ она явно не нравилась. И почему-то это было видимо взаимно. — О, Кара, — Чонгук улыбнулся ей шире, чем Тэ хотел бы видеть. И чем была вчера? У него в груди всё сжалось. Он отвёл взгляд. Конечно, он помнил, что Чон и Кара встречались до этого. Что сейчас у них какие-то полуфлиртующие взаимоотношения, особенно со стороны девушки. После того, как они возобновили общение. Что она теперь часто заходит именно к нему. Что они смеются вместе, обмениваются касаниями, и это нормально. Нормально. Для них. Кара подошла к стойке, прислонилась к ней локтем. — Ну что, пойдём сегодня? Ты не забыл? — Конечно нет, — ответил Чон. — Ты сказала в семь, правильно? — Ага. Я выбрала маршрут. Дворы, закат, мороженое, всё как по учебнику и в старые добрые. Только ты и я. Она взглянула на Тэхёна, стоявшего за Чоном, каким-то странно победным взглядом. Тэ почувствовал, как сжимается сердце. Он не хотел слушать, но не мог не слышать. Он продолжал механически протирать стаканы и чувствовал, как липкое ощущение неловкости заползает под кожу. — Кстати, — Кара повернулась к нему. — Тэ, так? Не хочешь с нами? Гук, почему бы тебе не позвать его? Ты же так часто говоришь про своего друга. — В её голосе прям чувствовалась какая-то непонятно откуда взявшаяся ревностью. Ким вспомнил её вчерашний взгляд... И видимо она была к нему так настроена изначально. Но почему? Он резко замер. Но не успел даже перевести дух, как Кара, закатив глаза, махнула рукой: — Прости, просто шучу. У нас же с тобой будет... ну, вечер без третьих колёс, да? — обратилась она к Чону. А Тэхён прям чувствовал, что это был камень в его огород. И не понимал почему. Про его чувства она не знает. Да даже про ту же ориентацию. Для неё они просто друзья. Но Кара всё равно слишком враждебно относиться к нему. К остальным же, он ещё вчера заметил, она к ним вообще ничего не испытывает. Тэ отвёл глаза, стараясь выглядеть равнодушным. Но внутри всё заныло. — А, ну… я же обещал вдвоём, да, — отозвался Чон. Но слишком тихо. Он вдруг посмотрел на Тэ. Мельком. Почти случайно. Но Тэ увидел в этом взгляде что-то странное. Как будто Чон не совсем был согласен. Как будто сам не знал, чего хочет. Метался между привычным сценарием и чем-то новым, пока ещё не распознанным. Но для Тэ это выглядело по-другому. Всё, что он увидел это: "Он хочет быть с ней. И я лишний". Он кивнул. Улыбнулся. Как мог. — Нет, всё норм. Веселитесь. Чонгук снова посмотрел на него. И тут впервые его взгляд задержался. Настолько надолго. Тихо. Почти вопросительно. Не обвиняюще. Но будто пытаясь что-то прочитать. Как будто в Тэ появилась новая деталь, которую он не замечал раньше. Или не хотел замечать. Почему они стали пересекаться взглядами с такой частотой?... Этот вопрос не давал ему покоя. Скорее всего после своего сна он всё больше на этом зацикливается. Да, так и есть. Тэ отвёл глаза первым. Через несколько минут Кара уже ушла, оставив после себя запах духов и смех. А Тэ продолжал мыть посуду, на автомате, не замечая, как трёт одну и ту же ложку. Весь шум кофейни отдалился, стал фоном. Он чувствовал только лёгкий укол под сердцем и взгляд Чонгука, который он всё ещё ощущал на себе, даже если тот больше не смотрел.

Так прошло ещё несколько часов. До конца оставалось не так и много. Мама Чона снова вернулась, как и обещала, и включила свой летний плейлист. В колонках заиграла лёгкая, воздушная песня с хрипловатым вокалом. Один из редких моментов, когда внутри было шумно, но уютно. Тэ стоял за стойкой, делая себе латте с карамелью, но его руки, казалось, двигались сами по себе. Мысли крутились в голове с утра и не собирались утихать. Чонгук только что прошёл мимо, и даже легчайший запах его духов будто снова вытащил фрагмент сна, как за верёвочку. "Хватит", мысленно велел себе Тэ. Но как можно остановить мысли, когда они превращаются в наваждение? Снова. Стоило ему забыть о недавно ушедшей Каре. — Тэ, ты не мог бы подать мне ванильный сироп? — А? А… да, сейчас… Он повернулся и, конечно же, вместо сиропа схватил соус табаско. Госпожа Чон взорвалась от смеха. — Ты чего, решил добавить перчинку в летний флет-уайт? — Простите, я… задумался. — Ну, если клиент будет плакать, так это от вкуса, а не от жизни, — хихикнула она и забрала бутылку из его рук. Чонгук с другой стороны стойки услышал и усмехнулся, не поднимая глаз от молочной пенки. — Тэ, если ты ещё пару раз перепутаешь ингредиенты, я тебя разжалую до официанта, — сказал он, шутливо грозясь ложкой. Забудем тот факт, что Тэ официально тут даже не работает. — А можно сразу на посуду? — отозвался тот и впервые за день искренне улыбнулся. Минут через десять случилось нечто, что подняло всем настроение. Один из их мини-постоянных клиентов. Так они называли детей. Маленький худой паренек в кепке, известный тем, что всегда пытался впечатлить хозяев. Что уж, ему на вид лет десять, что ж поделать. Обычно все только умиляются. В этот раз он решил подарить им… лягушку. Настоящую. Он вошёл с пластиковым контейнером, как будто это был торт, и с гордостью поставил его на стойку. — Это… Гоша. Я подумал, он будет вам другом. Женщина застыла. Потом закричала. Отбежала. Потом забралась на стул. А Чонгук, не растерявшись, молча отнес "Гошу" в подсобку, как супергерой без мантии. Мальчик был в замешательстве. — Я думал, это мило… — Прости, — сказал Тэ, чуть не падая со смеха. — Мы тут скорее из команды фанатов котиков, чем болотных монстриков. Госпожа Чон села обратно, отдышалась, но ещё минут десять стреляла глазами и требовала, чтобы каждый, кто подходит к кассе, клялся: "Я без лягушек!" Всё это хоть немного отвлекло Тэ. До конца смены он уже не мешал табаско с сиропом и даже пару раз засмеялся по-настоящему. Но каждый раз, когда Чонгук случайно касался его руки, беря стакан, или подходил слишком близко, всё возвращалось. Сон. Жар. Пальцы. Шёпот. И невозможность. Когда кофейня опустела, а запах кофе вытеснил дневную жару, Тэ наконец-то снял фартук. Чонгук мыл последнюю кружку в раковине. — Сегодня был… странный день, — сказал Тэ, глядя в окно. — Бывают такие, — просто ответил Чон, не оборачиваясь. И всё. Больше он ничего не сказал. Их отпустили пораньше, дальше в Уголке осталась только хозяйка. Чон не предложил проводить. Не предложил встретиться позже. Просто попрощался и пошёл с Карой, которая ждала его у входа. Как и обещал.

***

Дома было душно. Комната наполнилась закатным светом, стены казались мягкими и оранжевыми. Тэ сидел на полу у окна, облокотившись спиной на кровать, с блокнотом на коленях. Он уже не думал, просто рисовал. Сначала лёгкие линии, тень подбородка, скулы. Потом глаза. Чуть прищуренные. Улыбка не до конца. Волосы, пряди, падающие на лоб. Всё это он знал почти наизусть. Рисовать Чона было так же естественно, как дышать. А потом он нарисовал рядом себя. Просто. Как будто это была фотография. Или момент, в котором он имел право там быть. Он смотрел на рисунок минуту. Потом взял мягкий ластик. И стёр своё изображение. Быстро. Как будто это был позор. Мысли душили. Он не мог больше сидеть на месте. Тэ натянул толстовку, достал кеды, вышел из квартиры. Воздух был тёплый, но небо затянули серые тучи. Лёгкий ветер шевелил листья. Пахло дождём. Он просто шёл. Куда не знал. Мимо продуктовых ларьков, мимо закрытых окон, мимо уличных фонарей, которые только начинали светиться. Первые капли упали на лицо. — Ну супер, — пробормотал он. — Конечно. Но не пошёл домой. Но развернулся. Просто свернул в сторону двора. И вдруг увидел. У одного из подъездов, в тени, под козырьком, стояли Кара и Чонгук. Тэ не ожидал увидеть их здесь... Она что-то ему говорила, близко, слишком близко. Потом её рука коснулась его груди. Потом плеча. Тэ застыл. В следующее мгновение она поцеловала его. Просто и уверенно. И Тэ всё понял. Или, как ему показалось, понял. Да господи он давно понял... Это было очевидно. Конечно. Она красивая. Он добрый. Они подходят. Они всегда подходили. Он решил дать ей шанс... хотя вчера... да ладно, это было вчера. Он отвернулся. Побрёл в сторону дома, быстрее, почти бегом. Дождь усилился, сливаясь с дыханием. В ушах гудело. Всё внутри казалось пустым. Он не знал, точно ли правильно идёт. Просто хотел быть подальше. От них. От кофейни. От взгляда, который, как он думал, мог быть чем-то большим, хотя знал, что таковым не является. Он шёл, пока не увидел знакомую спину на качелях где-то во дворе. Это был Юнги. Как будто время знало, куда и к кому его привести. — Ты чё, с неба свалился? — поднял на него голову Мин. — Похоже на то, — прошептал Тэ, садясь на вторую качель. И только тогда, когда он увидел удивление во взгляде парня, понял, что он всё это время плакал.