Давным-давно

Кроули вернулся в квартиру когда утро уже наступило. В руках у него был пакет жирных чизбургеров, а в сердце надежда. И такой «набор» уже не вписывался в привычные рамки, ведь обычно в него, благодаря этим ужасным бургерам, входил только холестерин. Но только не в этот раз! Сегодня Кроули хотелось чуть ли не припустить бегом или даже исполнить маленький танец победы прямо на тротуаре перед тем, что он сейчас считал домом. Он даже отчасти понимал те эпизоды из мюзиклов, когда люди обнимают фонарные столбы или делают прочую нелепицу вроде того. Кроули получил не просто хороший отзыв, а буквально образцовую хвалебную рецензию, и кто бы это ни был, но этот человек хотел с ним поговорить и назвал его «дорогой». Никто никогда не называл его «дорогой». Это казалось драгоценным. Он изо всех сил старался, чтобы старые деревянные полы не заскрипели, а ключи не загремели слишком громко, чтобы не разбудить Би или Дагон, но все планы рухнули, когда пакет с едой выскользнул из рук, ведь он пытался совершить невозможное: одновременно держать ключ, пакет, флаер бурлеск-шоу, только что вынутый из почтового ящика, и телефон. Пакет с грохотом шлепнулся на деревянный пол коридора, издав шум куда громче, чем это вообще было физически возможно. Первой поднялась Дагон. – Че это? – Тсс! Иди спать. Не хочу будить Би, они меня реально убьют. В голосе Кроули явно прозвучало что-то такое, потому что через секунду в темноте зашуршали простыни, и Дагон вышла в гостиную, облаченная лишь в одну из темных рубашек Би. Хотя нет… если присмотреться внимательнее – в одну из темных рубашек Кроули. – Что ты там опять притащил, Кроули? – Да все то же самое. Дагон еще какое-то время смотрела на него с сомнением. – БИИИ! – Чего-о-о? – Иди сюда. Ты захочешь это увидеть. – Что увидеть? Меня, воняющего жареным маслом, хотя я вообще на кухню не заходил? Тебе и правда нужно поставить вытяжку или еще что-нибудь, Би! – Секундочку, утенок. Мне надо хоть что-то на себя надеть. Я сейчас не в лучшем виде. – Твоя девушка тоже не в лучшем виде. Моя рубашка, Би? Что я тебе говорил насчет этого? – Ну, вообще-то это моя квартира, так что заткнись. У них ушло несколько минут, чтобы наконец выйти из спальни – на них была наброшена еще одна из рубашек Кроули, а также шорты, в которых ни он, ни Би ни за что бы не показались на людях: серебристые, блестящие, очевидно, принадлежавшие Дагон. Би бросили на него пристальный взгляд и тут же метнулись к его наплечной сумке, прежде чем он успел как-то отреагировать. После короткой возни стало ясно, что в сумке нет никаких гаджетов, и их взгляд сузился, устремившись на Кроули, в руках у которого был телефон. Они выхватили его без особых церемоний, как это у них обычно бывало, и вот уже с остервенением листали его сообщения, высунув кончик языка в озорной гримасе: смс, переписка в WhatsApp, Messenger, Grindr – и наконец комментарии на форуме. Кроули вспыхнул так, словно Би застукали его за чересчур откровенным виртуальным флиртом. Хотя такие вещи Би, как правило, и так читали. – О, – протянули они, пробежав глазами строку сообщений. Кроули уже открыл было рот, чтобы объясниться, но они подняли палец – и он тут же захлопнул рот. – ОХ! – повторили они и швырнули телефон куда-то в сторону дивана. Никакой любви у Кроули к этому телефону все равно не было. Разобьется вдребезги – ну и черт с ним. Единственная причина, по которой он больше не резал пальцы о расколотый экран, заключалась в том, что Би однажды купили ему защитную пленку и прилепили ее на это жалкое подобие телефона, ворча при этом, что Кроули и недели сам бы не протянул, если бы не они. Что, по правде говоря, было недалеко от истины. Следующее, что произошло – Би с разбегу бросились на него и едва не сломали ему ребра. – Тупой дрочила. Это же самое милое, что кто-либо когда-либо писал про тебя и про ЭТО. Они всегда называли сборник коротких рассказов «ЭТО». Почему – Кроули не имел ни малейшего понятия. – Я знаю. – Ты назвал их ангелом. Ха-ха, сопляк. – Да. Но можем поговорить об этом после того, как мы поедим и я посплю хотя бы два часа? – Ну ладно, – согласились они, ткнув носком ноги в пакет с едой. – Ты же опять притащил еду из забегаловки? – Она бесплатная. И помогает нам и деньги экономить, и еду не выбрасывать. – А еще гарантирует, что мои артерии захлебнутся холестерином до сорока лет. Я же просили пани́р тикка, придурок. – Это бесплатная еда. Заткнитесь, и ты, и Дагон. Ладно, какой идиотский фильм мы смотрим этим утром? – спросил он, рухнув на диван. – «Кошмар на улице Вязов», – ответили Би, и через минуту, покопавшись у DVD-проигрывателя, устроились рядом. Голова Кроули уже через секунду покоилась у них на коленях. И десяти минут не прошло, как он уснул. Впрочем, никто из троих и не ожидал другого. Когда он проснулся, был уже середина дня. «Кроули» и «ранние подъемы» – слова несовместимые. И дело было даже не в ночных сменах. Это просто факт его жизни. На журнальном столике лежал наполовину съеденный чизбургер и записка: «Съешь это» – словно он очутился в «Алисе в Стране чудес». Только вот результат от такого угощения грозил не чудесами, а коронарными проблемами. Рядом лежал его телефон с приклеенным к экрану стикером. Что же на этот раз натворили Би? Он надеялся, что они не полезли снова в его профиль на Grindr, больше, чем уже успели. Или что не рассылали угрозы всем подряд, кто вздумал присылать ему фотографии своих интимных мест. Хотя обычно они именно этим и занимались: лезли в его личную жизнь под видом заботы. Кроули понимал, что сердце у них на правильном месте, просто иногда он сомневался, бьется ли оно еще. Что же они натворили? Переустановили ему CandyCrush, чтобы он потерял все свои рекорды? Он знал, что они получали от этого какое-то больное удовольствие. Или обновили его Facebook, вписав туда дико личные данные вроде дня рождения? Однажды они это уже сделали, но он быстро все снес. Хотя проверить все равно не помешало бы. О, нет. Это оказалось еще хуже. Безымянный ангел написал ему сообщение. Library_of_Alexandria: Дорогой мой, прошу простить мою многословность и излишнюю откровенность в нашей переписке прошлой ночью. Должен признаться, я принял изрядное количество алкоголя, и хотя это не может служить оправданием, я все же обязан извиниться за полное отсутствие должного приличия. И, судя по всему, Би ответили вместо Кроули… StarryNight: ну не глупи. все окей. как насчет кофе? О. Ох, блядь. – БИИИИ!!! – заорал он, но в ответ была только тишина. Он убьет их. Это же их квартира, значит, рано или поздно им придется показаться здесь. Он подождет. Кроули мысленно настрочил длинный список пыток, которым подвергнет Би, как только они вернутся, а затем долго смотрел в экран, не зная, что же ему ответить единственному человеку, который вообще нашел время что-то ему написать. Тем более – этому человеку. Потом он заметил стикер, который содрал, даже не взглянув. Там было написано: «Они живут в Лондоне.» Теперь надо было погуглить еще более изощренные средневековые методы пыток, чем те, что он уже придумал, и применить на Би каждый из них. Но пока что у него появилась другая проблема. Он начал печатать: Мне очень жаль, ангел. Это был просто мой сосед по комнате Нет, «сосед» не годилось. Это делало из него безденежного восемнадцатилетнего, ютящегося на чужом диване, тогда как в действительности верной была только половина этого утверждения. Сообщник? Звучало задорно, но слишком уж привлекало внимание к его прошлому, когда он балансировал на грани закона, зачастую сваливаясь в ту сторону, где он нарушался. мне очень жаль, ангел. просто мой друг вцепился в телефон и написал это сообщение Лучший друг? Это делало его похожим на тринадцатилетнюю девчонку с косичками. Да какая вообще разница? Он ведь даже не знал этого человека. Так ли уж важно было, что тот о нем подумает? Разве он и правда настолько жалок, что хотел угодить кому-то, кого даже в глаза не видел? Да. Да, он был именно настолько жалок. Совершенно и абсолютно. Но поделать с этим было нечего. Друг? Пусть будет друг. Даже если это звучало слегка банально. И он попробовал снова. StarryNight: мне очень жаль, ангел просто мой друг вцепились в телефон и написали это сообщение они вечно такую хрень вытворяют считают это шуткой извини Следующие десять минут он испепеляюще косился на телефон. Одного его выражения лица хватило бы, чтобы расплавить металл и расколоть стекло. Он пару раз обновил страницу, но ничего стоящего так и не произошло. Би его окончательно подставили. И на этот раз это не было «ой, как мило» или «смешно» или «забавно». В этот раз они реально все испортили. Он посмотрел на отметку времени под сообщением – раннее утро. Сейчас был уже вечер, начало пятого. Доброго незнакомца напрочь отпугнули. Кроули так сильно прикусил костяшки пальцев, сдерживая сдавленный крик, что они побелели. Незнакомец наверняка уже видел сообщение и, если бы захотел, ответил бы. Но ответа не было. «Значит, все, конец», – сказал себе Кроули, принимая самый долгий обжигающе-горячий душ на свете и изо всех сил стараясь не разрыдаться. Ведь это были самые счастливые мгновения за последние месяцы! Единственный проблеск надежды в его жалком и никчемном существовании. Конечно, он поступал, как все остальные. Вставал, ходил на работу. Жил. Ну, точнее – существовал. То, чем он сейчас занимался, вообще трудно было назвать жизнью. Это было скорее механическое движение вперед до тех пор, пока жирные бургеры не возьмут свое, или сигареты, или, может, ему даже повезет и его собьет автобус. Он выбрался из душа на подгибающихся ногах, даже не потрудившись одеться – знал, что в это время дня дома никого не будет. И тут заметил на журнальном столике половину бургера, от одного взгляда на который у него в животе все скрутило. Кроули схватил его и тут же выкинул в мусорное ведро. Затем решил сварить себе кофе, но взгляд зацепился за бутылку дешевого рома из супермаркета, припасенную Би. И он решил, что выпивка среди бела дня сейчас подойдет ему гораздо лучше, чем кофе. Пусть он не завтракал, пусть вечером у него смена – плевать. На всякий случай, ради приличия, он натянул шорты – хотя непонятно было, ради чьего именно приличия, – и рухнул на диван, одной рукой шаря в поисках пульта, а другой откручивая крышку бутылки. Пульт оказался в руках, телевизор включился, и Кроули сделал солидный глоток. Перещелкал несколько каналов, пока не остановился на какой-то громкой и наверняка раздражающей телеигре. Хотя раздражала бы она только в том случае, если бы он обращал на нее внимание, а он вообще не обращал, его глаза остекленели и тупо смотрели в экран, не фиксируя ничего. Создание этой истории казалось вершиной его жизни за последние пару месяцев. С тех пор как произошел тот «несчастный случай» – проще говоря, с тех пор как эти ублюдки Хастур и Лигур отделали его так, что он оказался в больнице с переломом ноги и пары ребер, когда казалось, что все идет под откос… в его жизни всё же оставалась история, над которой он трудился: не просто текст, а целый мир, даривший ему редкое чувство подлинного счастья. Не только потому, что мог заново пережить детство до того, как все пошло к черту, и услышать голос матери, но и потому, что вдохнул новую жизнь в эти истории. Мог пожить хоть немного в фантазии, где все правильно, и спрятаться от дерьма, которое реальный мир швырял в него без конца. А дерьма было много. Горы дерьма. «Должно быть, в прошлой жизни я крепко насолил кому-то там, Наверху», – подумал он, а потом тут же отогнал эту мысль: во всю эту чушь он не верил, просто иногда мысли становились слишком навязчивыми. Ему было тридцать шесть. Одинок, и, по-видимому, таким и останется, за исключением случайного перепихона время от времени. Бездомный. Ну как, у него была поддержка Би, но ночевать на чужом диване в возрасте под сорок лет – это, по его меркам, вполне тянуло на бездомность. Хотя все же лучше, чем в машине. Он помнил, как спал в машине в свои двадцать с небольшим, и вовсе не скучал по этому опыту. Ни капли. Безработный, потому что торчать за кассой в забегаловке Би за ноль евро зарплаты, по его стандартам, означало быть безработным. И вообще, Кроули считал себя никудышным практически во всем. Какое-то время ему казалось, что хотя бы в написании историй он не полный ноль, но вопиющее отсутствие ответа намекало на обратное. А прошлой ночью… ну, он чувствовал себя лучше, чем за последние месяцы. Даже годы. И теперь все кончено, потому что Би решили поиграть в свои идиотские игры. Он допил бутылку и растянулся на диване, уставившись в потолок, пока телевизор бубнил фоном. Должно быть, прошло несколько часов, когда в замке зазвенели ключи. Кроули уже лежал на боку, вцепившись в бутылку рома, как в плюшевого мишку, только вот абсолютно не подходящего детям. Он даже не заметил, кто вошел, и, честно говоря, ему было плевать. Лишь когда кто-то пнул диван сбоку так, что пружины жалобно скрипнули, он повернул голову, чтобы понять, в чем дело. Снаружи уже стемнело. Хотя это мало что значило. – Какого хуя ты творишь, ебаный отморозок? Это была моя лучшая бутылка рома. Ну, единственная. – Я куплю тебе другую. Просто оставь меня в покое. – Что сказал таинственный ангел? – они пнули диван еще раз, и Кроули полностью перевернулся, уткнувшись лицом в одну из многочисленных декоративных подушек, которые со временем натащила Дагон. Эта была в форме рыбы и почти с его руку длиной. Блестящая и абсолютно китчевая, а потому любимая у Дагон. – Что они сказали, утенок? Хочешь, я узнаю их адрес и переломаю им ноги? – Прекрати. Просто… просто прекрати, пожалуйста… – прошептал он в подушку. – А что я сделали? На этих словах Кроули чуть не свалился с дивана, пытаясь сесть. – Что ты сделали? Что. Ты. Сделали?! Би уставились на него с приподнятой бровью и приоткрытым ртом. – Я имею в виду, я… – Я сто раз просил не лезть в мои дела. И поначалу это было смешно, ха-ха. Но теперь все – перебор, Би. Ты перегнули палку. И, похоже, засунули ее себе в жопу! – Ну, я… – Нет! Никаких оправданий! И я не спущу это на тормозах, как с очередным дикпиком. Я думал, ты рады за меня. Как ты могли?! – Я всего лишь спросили, хотят ли они встретиться за кофе, ну! Раз уж он живет в Лондоне. Я думали, ты захочешь увидеться. – Конечно, я хочу. Но угадай-ка? Они – нет. Тебе пора перестать так делать, Би. Перестать решать за меня. Я думаю… думаю, мне придется найти работу. Настоящую. А потом я съеду и больше не буду путаться у тебя под ногами. На этих словах Би поджали губы и нахмурились, схватив телефон и набирая его дурацкий пароль. 6666 – потому что в душе он все еще был угрюмым четырнадцатилетним подростком. Потом они открыли сообщения на форуме. – Вот, держи, драматичный дрочила, – бросили они ему телефон и направились на кухню. – И купишь бутылку рома. И чтобы хорошая была. Ага, «съеду и найду работу». Ну-ну. Кроули взял телефон и уставился на экран. Там было три новых сообщения. – Они написали. – Конечно, написали. Вот только если бы ты не вел себя как ебаная королева драмы, то увидел бы эти сообщения два часа назад. Но что ты сделал? То, что ты всегда, блядь, делаешь – паникуешь и сам все рушишь. Library_of_Alexandria: Еще раз здравствуй, дорогой мой. Судя по чудовищной орфографии, я решил, что это снова ты, но, видимо, у твоего круга друзей именно такой английский. Кроули, сам не ожидая, хмыкнул, несмотря на свое отвратительное состояние. Ничего себе. Ангел оказался с характером. – Нельзя сказать, что мне понравилась шпилька насчет моей прекрасной, Сатаной клянусь, безупречной грамматики. Большинство вывесок в закусочной пишутся еще хуже. Я старались, между прочим, имея дело с одним из ваших литературных типов, – пропели Би с кухни, где что-то грели в микроволновке. – У меня даже есть мысли найти, где они живут, и все-таки сломать им ноги. – Слушай, Би, извини за то, что я наговорил. Просто… – Закрой пасть. Дочитай сообщения и просто… просто заткнись. Library_of_Alexandria: Признаюсь, я был несколько ошеломлен твоим – ну, вернее, предложением твоего друга. Обычно я не встречаюсь с людьми, с которыми только что познакомился в Интернете. Ты же можешь оказаться серийным убийцей. Или, что еще хуже, человеком, который смотрит «Древние пришельцы». Кроули фыркнул, но продолжил читать. Этот человек нравился ему все больше с каждой минутой. Так какие гарантии я получу, что меня не зарежут самым жестоким образом или не будут часами рассказывать о том, что пирамиды построили инопланетяне? Нет, мой дорогой, это совершенно исключено. Кроули нахмурился и перешел к следующему сообщению. Но мне действительно интересна твоя история, не говоря уже о других, о которых ты упоминал. Мы могли бы обсудить их в менее публичной обстановке. У меня нет никакого желания спорить с тобой о сюжетных линиях там, где кто-то другой может их украсть. И я вполне допускаю, что украдут – учитывая качество повествования. Я плохо знаком с интернет-средствами коммуникации, поэтому полностью полагаюсь на твои предложения, как нам общаться более приватно. Кроули поднял глаза от телефона и увидел Би, стоявших у дивана с протянутой миской. – Это что? – Человеческая пища. Безалкогольного сорта. Он взял миску и уставился на нее так, будто она лично его оскорбила. – Пани́р тикка. То, что я хотели получить вчера вечером. – Би, ты же знаешь, что дешевле было бы… – Заткнись нахуй и ешь. Это вообще-то самая здоровая еда, что у тебя была за весь месяц. Вот, держи еще рис, – они пододвинули к нему на стол еще одну тарелку и слегка подтолкнули коленом в ребра, бросив взгляд, который явно значил: «Подвинься». Он подвинулся, и следующие пять минут они ели молча, оба уставившись в телевизор, где крутили повтор какого-то ситкома, который они, вероятно, уже видели раз десять. – Я не собирались вмешиваться, утенок. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Ты это понимаешь, да? – Понимаю. Просто… я запаниковал. – Как ты обычно и делаешь. Это принесло ему новый толчок в ребра. – Не будь маленькой занозой в заднице. Ты же знаешь, что так и есть. Вот это мне в тебе и нравится. Ты никогда не боишься всего… этого. – Чувств? – Ага. Вот этой хрени. Я правда хотели, чтобы ты и этот ангел нашли общий язык. Кто знает, если они такие же мудаки, как ты, может, вы бы поладили и свалили в закат. Кроули разразился смехом. – Судя по тому, как они пишут свои сообщения, я сильно сомневаюсь, что им понравилось бы, если их назвали мудаком. – Ну, они же пошутили про мою гениальную пунктуацию и прочее. Так что заслужили. Слушай, а вдруг они еще и симпатичный парень, и ты получишь честный перепихон впридачу. Днем – обсуждение книг, ночью – отжиг на матрасе. Только не на моем, желательно. Он снова получил резкий тычок в ребра, но потом они оба расхохотались. – Ты неисправимы. – Знаю. Это одно из моих сильных качеств. А теперь доедай. Сегодня вечером ты не работаешь. – Что? Но это же моя смена… – А вчера была моя, и ты ее отработал. Ты сейчас абсолютно в говно. Я не позволю тебе шляться по улицам в таком состоянии. И за кассой тоже не позволю стоять, что люди подумают? – добавили они, чтобы не казаться уж совсем заботливыми. – И потом, у Дагон сегодня шоу, так что я бы все равно скучали. Сиди и болтай со своим книжным ангелом. – Спасибо, Би, я… – Заткнись. Они поднялись и собрали остатки еды, оставив Кроули сидеть посреди дивана, с пальцами, обхватившими миску на коленях. Может, он доест потом, подумал он, аккуратно поставив ее на стол и взяв вместо нее телефон. StarryNight: прости что пропал, ангел подумал, что спугнул тебя кофе могу болтать где угодно мыло, ватсап – что скажешь и я точно не несу хрень про пришельцев – а вот серийное убийство, может, еще в программе Кроули краем глаза заметил, что Би возятся на кухне, но не обратил на них особого внимания. Не прошло и пяти минут, как пришел ответ. Почта звучит замечательно. Другое средство не очень, поскольку у меня нет мобильного устройства с доступом к Интернету. Именно поэтому я так долго не отвечал на твои сообщения. Вчера я был очень занят и смог вернуться к компьютеру только поздно вечером. Мне крайне жаль. Я вовсе не хотел заставлять тебя ждать. Кроули не удержался от легкой улыбки. Нет, это слишком самонадеянно с моей стороны. Конечно же, я не заставил тебя ждать. У тебя точно есть дела поважнее, чем сидеть весь день у компьютера в ожидании ответа от незнакомца из Интернета. Кроули подумал, что неплохо было бы иметь возможность испытывать сразу десяток эмоций. Во-первых, он был на седьмом небе, узнав, что причина молчания заключалась лишь в занятости ангела, а не в нем самом или в дурацких выходках Би. Во-вторых, ему хотелось захихикать, как подростку, от того, каким милым казался этот незнакомец, когда столь чинно и благопристойно называл все это «Интернетом». В-третьих, этот добрый человек всерьез предполагал, что у него могут быть дела поважнее, чем ждать похвалы от незнакомца? Они просто еще не знали его, и потому он мог хотя бы ненадолго притвориться кем-то значимым. Тем, кто слишком занят, чтобы падать в обморок от малейшего комплимента. Это было слишком. StarryNight: да все ок, ангел. Library_of_Alexandria: Почему ты все время так меня называешь, дорогой? Ох, черт. А ведь правда. Он пролистал переписку и увидел, что называл их «ангелом» практически в каждом сообщении. Первое было спонтанным – он нажал «отправить» в порыве возбуждения. Но остальные… оправдания у него не было. StarryNight: просто забавно, вот и все Library_of_Alexandria: Забавно в каком смысле? StarryNight: забавно в смысле ха-ха забей ты хотел(а) говорить приватно всегда есть личные номера и все такое могу оставить свой, если ты не хочешь свой все равно никто эту хрень не читает Library_of_Alexandria: Не принижай себя, дорогой. Это очаровательный текст. Иначе я бы тебя не донимал. StarryNight: нет тут никакого донимания. Library_of_Alexandria: Думаю, я мог бы согласиться. Если ты поклянешься не убить меня во сне. StarryNight: не, ничего такого – говорил же, это еще можно обсудить, но одно обещаю точно: я НИКОГДА не заговорю о пришельцах Library_of_Alexandria: Думаю, для общения этого вполне достаточно. Кроули вспомнил мысль Би и решил ее подхватить. Она была, в сущности, хорошая. Он постарался сделать это осторожно. StarryNight: и еще одно – какие у тебя местоимения просто мой друг страшно бесится, если к кому-то обращаются неправильно, и я не хочу быть ТЕМ САМЫМ парнем Library_of_Alexandria: Не беспокойся. Я, напротив, предпочитаю, когда этот момент проясняют сразу. Мне комфортнее «он/его», если тебя это устраивает. Я сорокалетний мужчина, весьма устоявшийся в своих привычках. Но я понимаю и ценю необходимость задавать такие вопросы в первую очередь. Кроули обнял телефон, рухнул на спину, распластавшись на диване, и улыбался как умалишенный. А потом поспешно допечатал еще пару строк, пока не струсил. Похоже, Би закончили свои кухонные дела и вернулись, чтобы одарить его поднятой бровью и посидеть рядом, скрестив руки на груди. – Что? – спросил Кроули, когда уже не смог их игнорировать. – Это мужик. – Я же говорил, он будет очень зол, если… – Ха! Мужик. Если ты с ним не замутишь, я реально обижусь на тебя. – Мы даже не знаем, гей он или нет. Или интересуется вообще… Это слишком смелый прыжок, Би. Все, что он сделал, – оставил мне милое сообщение. – Несколько. – Ну… да. Но я же не знаю, какой он. – Хм, посмотрим… Самодовольный, претенциозный, кажется из тех, кто будет тобой командовать – а мы оба знаем, что именно это тебе втайне нужно. И если ты так уж паникуешь, просто попроси у него номер. Не то чтобы ты когда-нибудь осмелился, тряпка. – Ядалемусвойномер. – Ты что сделал? – Дал ему свой номер, – простонал Кроули, уткнувшись лицом в ладони. – Браво, ты настоящая шлюшка. – Это не так. – Конечно, не так. Ну, удачи. Кто-то ведь должен присматривать за этой душегубкой, так что не жди меня. И съешь наконец это, – они указали на миску с пани́р тикка. – Ага. Иди уже, оставь меня в покое. Би улыбнулись ему многозначительно, глаза сверкнули. – Ах да, и судя хотя бы по той огромной палке у него в заднице, он точно гей. Разве ты бы не хотел сам оказаться на месте этой палки? – Би!! – Ладно-ладно. Я только сказали, – они хмыкнули и подмигнули. Как только он услышал звук ключа в замке, тут же вернулся к телефону и перечитал последние сообщения. StarryNight: то же самое. насчет мужика и почти сорока. хотя мне 36. надо бы пообщаться в приватном порядке, если честно. я все это удалю. вот мой номер. Кроули отправил свой номер. Просто совершенно незнакомому человеку из интернета. Он подождал целых пять минут, прежде чем впасть в панику и осознать, что надо было просто дать свою почту, как делают нормальные люди. Поэтому он удалил всю переписку, чувствуя, как в животе образовалась черная дыра. Еще пять минут – и телефон зазвонил. Наверное, опять какие-то тупые рекламщики. Хотя… за полночь же. Значит, скорее Би или Дагон. Все равно у него не было дел поважнее. – Мм-да? – Здравствуй, дорогой мой. Он попытался сглотнуть, но горло вдруг пересохло. – Нгх. – О, дорогой. Я думал, ты будешь чуть более красноречивым. Судя по твоим текстам, во всяком случае. – Ага. Типа того. Собеседник рассмеялся открыто, и это был самый прекрасный звук, который Кроули когда-либо слышал в жизни. Он влюбился в него мгновенно. – Ох, черт возьми. Я ошибся? Подумал, раз уж ты дал мне номер… – Нет, ангел, все нормально. Блядь! Почему он все время называет его ангелом? – Звучит как-то чересчур. Мы ведь едва знакомы. – Извини. Правда. Я больше не буду. Не знаю, что на меня нашло. – О нет, дорогой. Не нужно этого делать. Мне это даже нравится. К тому же я еще не готов назвать свое имя совершенно незнакомцу. Я все еще не уверен, можно ли доверять тебе в вопросах теорий заговора. – Ну да, и не забывай про убийства. – Ах, убийства – это совсем не проблема. Теперь уже Кроули рассмеялся. Кто бы этот человек ни был, он был лучшим, кого Кроули когда-либо встречал. И правда – ангел. – Ага. – Ты устал, дорогой? – Чего? – Ты написал самое изящное и честное произведение прозы, которое я читал за последнее время, а сейчас кажешься не слишком разговорчивым. – Наверное, да, ангел. Снова раздался смех, и убогая имитация сердца Кроули едва не растаяла. – Должен признать, это очень мило. – Ничего подобного. Может, я специально так делаю, чтобы отвлечь тебя. Это уж точно не… мило, – он скривился на последнее слово так, словно оно лично его оскорбило. – А ты действительно умеешь отвлечь, дорогой. – Нгх. – Расскажи мне об этом. – О чем? – О той вселенной, которую ты, как сказал, придумал. – Не хочу тебе надоедать. – Если бы это было в тягость, я бы не спрашивал. Разве что… ох, я докучаю тебе, не так ли? И в такой поздний час. Совсем забыл о приличиях. – Все очень прилично. Поверь мне. – А почему я должен? – Потому что… хех, ты ведь еще тот засранец, да? – Ну, знаешь ли! – Кроули услышал нарочитый вздох, но любой мог бы догадаться, что это чистой воды притворство. – Достаточный, чтобы стоило знать. Вот что я имел в виду. – Это уже лучше, чем твое предыдущее замечание. – Ты говоришь, как учитель английского. Ты что, учитель английского? – Нет, дорогой. Но я действительно изучал английский в университете. – Неудивительно. У тебя очень аристократичный акцент. Он этого не видел, но почему-то готов был поклясться, что на том конце провода собеседник нахмурился. – Ладно, хватит обо мне. А ты? Что ты изучал? Теперь нахмурился уже Кроули и на время прикусил язык. – Никуда я не пошел. – Что ты сказал, дорогой? – В универ не поступал. – Ах. Что ж, то что они не заполучили тебя – это их потеря. – Чего? – Я убежден: кем бы ты ни решил стать, ты был бы великолепен – так же, как великолепен сейчас. – Астрономия, – выдохнул Кроули прерывистым голосом и едва не заорал на самого себя за то, что сказал это вслух. – Что, дорогой? – Хотел изучать астрономию. – Ох. Это многое объясняет. Прекрасное описание ночного неба. Я был в полном восторге. Очень хорошо исполнено. Ах да, и твой ник тоже. – Чего? – StarryNight. Это очаровательно. Как картина. – Песня. Но да. – Ты и правда говоришь усталым голосом. Может, поболтаем завтра, когда ты выспишься? – Эм… – Как же мне тебя называть? Раз уж ты потрудился окрестить меня ангелом. Может, Звездный Свет? – ЧТО?! – Хотя, признаюсь, в устной речи мне это произнести тяжеловато. Пожалуй, в письменном виде оно бы звучало лучше. – В письменном? – Да, у меня довольно плотный график, и я не всегда могу звонить незнакомцам из Интернета вот так. Попробуй писать сообщения. Чтобы я не звонил тебе в час ночи как сумасшедший. – Ага. Время. Часы. Сообщения. Именно. – Рад, что ты согласен. А теперь ложись спать. Ты явно не в лучшей форме. – Да, ангел. Как скажешь. На том конце повисла пауза, и Кроули захотел одновременно швырнуть телефон в стену и закопаться в ближайшую канаву. – Я напишу тебе завтра, хорошо? Если ты не против. Не против? Ебучее не против? Кроули был куда больше, чем просто «не против». Ему хотелось засыпать под этот мягкий, теплый голос, слушать истории, которые тот рассказывает. Хотелось просыпаться утром и слышать его где-то у самой шеи, у ключиц. Хотелось ловить этот голос каждое мгновение бодрствования и встречать его во сне. – Мм-да, наверное, – пробормотал он вместо этого, ну, мудак, каким и был. – Тогда завтра поговорим, дорогой. Мне было приятно поболтать с тобой. Взаимно, хотел он сказать. Твой голос – самое умиротворяющее, что я слышал за всю жизнь, хотел бы он добавить. Пожалуйста, никогда не переставай говорить со мной, – прозвучало бы, может быть, как послесловие. – Мм-да, – выдавил он вместо этого. – Спокойной ночи, дорогой. – Спок. Он еще долго смотрел на экран телефона после того, как звонок закончился, не веря в то, что с ним произошло за последние двадцать четыре часа, и не в силах осознать круговерть эмоций, что он испытал. В конце концов он накинул на плечи плед, улегся головой на рыбью подушку и прижал телефон к груди обеими руками. Заснул он не сразу, но когда сон наконец пришел, ему снились мягкие голоса и еще более мягкие ангельские крылья. Это был лучший сон за долгие годы.