Давным-давно

Понедельник, 15 января Кроули сидел на диване, ожидая, пока Азирафель закончит заваривать чай и принесет яблочный крамбл, о котором он болтал все утро, когда услышал звон колокольчика. Хм. Странно. Он вроде бы помнил, что запер дверь. Но, может, это его разум сыграл с ним шутку. – Мы закрыты. Научитесь читать чертову вывеску! – крикнул он с дивана, пытаясь устроиться поудобнее, углубляясь в тонкости средневековых военных действий. Нежеланный посетитель, однако, не обратил никакого внимания на Кроули и собрался пойти в заднюю часть книжного магазина. Кроули застонал. Ему до ужаса не хотелось связываться с клиентами. Неужели вот так же чувствует себя Азирафель всякий раз, когда кто-то заходит в лавку? Казалось, этот назойливый тип твердо решил во что бы то ни стало испортить Кроули его безупречно прекрасный день. Прежде чем Кроули успел подняться со своего расслабленного положения на диване, он увидел перел собой высокого чопорного мужчину, который смотрел на него с откровенно раздраженным выражением лица и чуть приподнятой бровью. Отвратный тип. Может, дело было в безупречной одежде, явно говорящей о богатстве, в отличие от старомодных нарядов Азирафеля. Тип выглядел так, будто сошел со страниц глянцевого журнала мужской моды, и от этого казался фальшивым до чертиков. К тому же носить лиловый цвет – чистое позерство. До этого момента у Кроули никогда не было проблем с лиловым, но в этом человеке было что-то настолько неправильное, что он поклялся себе возненавидеть этот цвет навсегда. Кто, черт возьми, был этот придурок? – Прошу прощения, но на двери висит табличка «Закрыто», так что, если вы не против, – Кроули сделал приглашающий жест в сторону выхода. – Я ищу Азирафеля, – сказал незнакомец с легкой усмешкой. – А вы кто? Кроули смерил его взглядом с ног до головы и решил, что отвечать на этот вопрос не стоит даже из вежливости. Именно в этот момент Азирафель вернулся из задней комнаты с подносом, полным закусок, в центре которых красовался яблочный крамбл. – Дорогой, прости, что так долго, просто… О! Габриэль... Высокий тип обернулся и оглядел Азирафеля, задержав взгляд на подносе, и качнул с явным неодобрением. – Серьезно, солнышко? Неужели тебе все это нужно съесть? Неудивительно, что ты никак не похудеешь. Кроули сжал зубы и вцепился пальцами в обложку книги. – Ну, знаешь ли, – пробормотал Азирафель, – сейчас не самое подходящее время. – Это я вижу, – самодовольно протянул тот, кого, как оказалось, звали Габриэль, и еще раз смерил Кроули взглядом. – Габриэль Хералд, – представился он, протягивая руку. Кроули достаточно долго разглядывал ее, прежде чем снова уткнуться в книгу. – Кроули. – У вас есть имя? – Знаете, как-то не удосужились дать. Кажется, я вам мешаю, не так ли? Габриэль ощутимо напрягся и резко повернулся к Азирафелю. – Я звонил тебе и на мобильный, и на домашний последние пару дней. – О, наверное, я был слишком занят. – Ты определенно был занят, – Габриэль бросил на Кроули еще один неприятный взгляд, а тот ответил легкой ухмылкой, хотя внутри буквально закипал от ярости. – Редакторы мне сообщили, что ты изменил сюжет. Серьезно, солнышко? Кому, черт возьми, интересно читать про каких-то конюхов и горничных? Нет-нет. Так не пойдет. Просто держись того, что было раньше, раз уж это по какой-то причине хорошо продается. Кроули был на грани того, чтобы разорвать книгу у себя на коленях, но понимал: Азирафеля это расстроит еще сильнее. Он заставил себя сделать глубокий вдох. А потом еще один. И… – Еще какими-нибудь жемчужинами мудрости хочешь поделиться? Габриэль, ошеломленный таким резким тоном, на секунду потерял дар речи. – Да? Нет? Так я и думал, – Кроули соскользнул с дивана, взял Габриэля за плечи и без лишних церемоний направил к двери. Открыл ее и вывел его наружу. Тот все еще не мог вымолвить ни слова. – В следующий раз связывайтесь с Азирафелем в рабочее время, ладно? Пока, солнышко! Он постучал по стеклу двери, указав на часы работы, еще раз махнул рукой и захлопнул дверь прямо перед носом Габриэля. На всякий случай закрыл дверь на замок и опустил жалюзи. Нет, ну каков наглец в лиловом! Вернувшись в заднюю часть лавки, он увидел Азирафеля – тот выглядел таким подавленным, что сердце у Кроули болезненно сжалось. – Кто, черт возьми, был этот мудила? – Ну-ну, дорогой. Не стоит так выражаться. Азирафелю потребовалось некоторое время, чтобы это сказать. И даже когда он это сделал, его голос слегка дрожал. – Еще как стоит. Он вел себя как козел. Это с тобой-то, настоящим ангелом. Азирафель тихо хихикнул. – Дорогой, когда-нибудь ты должен будешь объяснить, почему зовешь меня так. Не думаю, что в моем поведении есть что-то особенно ангельское. – Кто знает, может, однажды и объясню, – Кроули хитро улыбнулся. О боже, каким же Азирафель был красивым! – В любом случае, это был мой кузен. Габриэль. – Он кажется полным кретином. Азирафель хотел возразить. Нет – на самом деле ему хотелось расхохотаться, поэтому он отвернулся к книжным полкам, делая вид, что рассматривает корешки, лишь бы спрятать улыбку. Но отчитать Кроули он все же должен был. – О, Кроули, ну правда же, – только и смог произнести он. Ласковый тон не ускользнул ни от одного из них. – Да кто он вообще такой? У него есть литературное образование? – Ну, нет, но… – Вот видишь! С чего бы ему комментировать твой выбор персонажей? Хотя, наверное, и мне не стоит… – Нет-нет, Кроули. Никаких «хотя». Это я с самого начала спросил твое мнение, разве не так? – Один Сатана знает, почему… – Мой дорогой мальчик, давай не будем снова это обсуждать. Я схожу на кухню и заварю нам чаю, хорошо? К чаю отлично подойдет яблочный крамбл, – лицо Азирафеля засветилось, стоило ему только подумать о пироге. Кроули мог бы смотреть на это сияние целую вечность и быть счастливым. Но тут на лицо ангела снова набежала тень, и выражение сменилось хмурым. – Ну, может, без пирога. В смысле, ты можешь взять, но мне, пожалуй, будет лучше воздержаться. Кроули мог бы убить одного конкретного мудака. Не вообще мудака. А очень конкретного мудака в лиловом. Медленно. И мучительно. Он вспомнил подавленный взгляд Азирафеля в Рождество и, хотя тогда не понял причину, теперь сложил два и два и ясно увидел: именно этот козел был источником ангельского дискомфорта даже в тот день. – Ангел? – Да, дорогой? – Это он был тем парнем, которому ты звонил в Рождество, когда я неожиданно заявился, как полный идиот? – Кроули! – Да-да, язык и все такое. Это был он? – Да… да. – И что это было? Ты тогда был таким мрачным, что даже все мое остроумие и неземное обаяние не могли вытащить тебя из уныния часами. Значит, он сказал что-то, что задело тебя по-настоящему сильно. – Я действительно не хочу об этом говорить, Кроули. – Это было о том, как ты выглядишь? Азирафель опустил взгляд и уставился в ковер, будто это было самое редкое первое издание, какое он когда-либо видел. Даже слегка отвернулся, а Кроули тем временем в упор изучал его профиль, пытаясь уловить малейшие признаки боли. Но остановиться он уже не мог. Никогда не умел. Самоконтроль – это вообще для других людей. – Это так?! – почти прорычал он. Ангел закрыл глаза и едва заметно кивнул. Моргни – и пропустишь. Но Кроули не моргал. И ярость захлестнула его с головой. – К черту все это, – процедил он сквозь зубы и вскочил с дивана, направляясь к двери, даже не удосужившись накинуть пальто. – Кроули, я… Дверь с грохотом захлопнулась, колокольчик над ней продолжал дребезжать с добрую минуту. Азирафель опустил голову и тяжело вздохнул, пытаясь осознать, что только что произошло. Прошла будто вечность, хотя на деле всего несколько минут, и колокольчик зазвенел снова. Азирафель поднял глаза, уже готовый послать куда подальше незваного посетителя – магазин-то закрыт, – но на пороге стоял Кроули с коробкой макаро́нс. О боже. Нет. Кроули не мог себе этого позволить. А тот небрежно швырнул коробку ему на колени и снова плюхнулся на диван. – Я знаю, что ты понимаешь, что они обошлись мне очень дорого. Я не дурак, знаешь ли. Я замечаю такие вещи. Азирафель уставился на коробку и задумался, к чему именно все это идет. – И я знаю, что ты специально выбираешь для наших встреч такие места, где мне не приходится тратить деньги. А-а, и не пытайся мне врать, ангел. Азирафель чуть не подпрыгнул, торопясь опровергнуть обвинение, но Кроули не дал ему и слова вставить. – Ты всегда приходишь раньше и оплачиваешь счет заранее. Всегда. И это всегда кафе, где платят сразу у кассы. Это ведь совсем не твой стиль, и там подают далеко не лучшие угощения. Но ты делаешь так, чтобы мне не приходилось тратить деньги. Первый раз я поверил на слово. Второй – подумал, что совпадение. А на третий раз был чертовски зол. Азирафель снова опустил взгляд, краснея от того, что его уловка раскрыта. – Но потом Би меня вразумили, как обычно. Я понял, что это был твой способ проводить время со мной. Что ты пошел на компромисс ради меня, потому что я не мог позволить себе те шикарные места, которые тебе нравятся. Так же, как и здесь: ты позволяешь мне разорять твой запас вин, которые я бы сам никогда не купил. Так что знай – мне не нужно, чтобы со мной нянчились, как с хрупкой вещицей. И я хочу иногда тебя угощать. – Я никогда не говорил, что ты не… – Отлично. Тогда ты съешь эти пирожные, потому что я потратил на них свои чаевые за два дня. – Я… правда? – Да, правда. – Но зачем ты… – Затем что ты заслуживаешь всего самого лучшего. И заслуживаешь чувствовать себя хорошо. И потому что ты любишь сладости. И если я когда-нибудь услышу, что этот самодовольный мудак снова заставил тебя чувствовать вину за то, что ты ешь, клянусь, я ему врежу. – Ну, сейчас ты вроде как и сам заставляешь меня чувствовать вину за то, что я ем эти макаро́н, дорогой. – Я… что? Нет! Нет-нет, выброси их, если хочешь! Только не думай так! – Кроули, дорогой, пожалуйста, успокойся. Это была всего лишь шутка. Я бы никогда так не подумал. Вот, я попробую. Но ты тоже должен. – Я не большой фанат. – Ты их когда-нибудь пробовал? – Я имею в виду сладости, ангел. Я купил их для тебя. – А я хочу поделиться. Пожалуйста? – Да, ангел. Все, что угодно. Ох, ну и дурак же ты, Кроули, не так ли? Азирафель отправился на кухню за фарфоровыми тарелочками и крошечными кондитерскими ножами – весь в своем стиле, почти как добрая бабушка. Он аккуратно разрезал каждую штучку и разложил половинки на тарелки. Конечно, он и есть их стал не как нормальный человек, а вилкой и ножом. Кроули же просто закинул один в рот. С фисташкой. И вовсе не так плохо, если честно. Хотя, может, даже очень хорошо. Он уже и не помнил, когда в последний раз пробовал что-то фисташковое – это точно не вписывалось в его бюджет. – Ну как, дорогой? – спросил Азирафель, пробуя клубничный. – Нормально. Азирафель явно был другого мнения и наслаждался каждой крошкой. – Просто нормально? – Я ел и похуже. Так что… нормально. Хотя все равно не понимаю, почему за четыре крошечных кружочка заламывают такую цену, чтобы нужно было продавать первенца. – Ну, тебе не пришлось, дорогой. – Заткнись и ешь свои сладости, ангел, – пробурчал Кроули, придвигая ему свою тарелку и снова устраиваясь на диване. Он хотел вернуть себе прежнюю позу «без костей», но мешала книга, упиравшаяся в ребра. Книга про катапульты. Ну и еще какие-то военные машины, но сейчас его интересовали именно катапульты. – Слушай, ангел, не пробежимся ли по второй части осады? Я в боевых сценах не силен. Обычно у меня магия и прочие штуки. – Я уверен, у тебя выйдет великолепно, дорогой. Но слово «штуки» к магии совсем не подходит. Кроули закатил глаза, но не стал спорить, опустил голову на подлокотник и бросил на Азирафеля взгляд, полный откровенной нежности. Тот в это время издавал тихие звуки удовольствия от поедания пирожных. Кроули понял: он бы мог провести так всю жизнь – и быть счастливым. С этим приятным знанием он позволил глазам закрыться и незаметно задремал. Суббота, 20 января Азирафель размышлял, стоит ли вытаскивать старушку из гаража для их небольшого похода в мир подержанных безделушек. И книг, конечно. Книги ведь были главной целью. Не то чтобы Азирафель не знал о существовании блошиных рынков, по крайней мере, как о концепции, но он никогда не рассматривал возможность что-то там покупать. В тех редких случаях, когда он натыкался на такой рынок, его больше интересовало наблюдение за людьми, чем что-либо другое. До сих пор он всегда покупал свои старые книги у других антикваров или коллекционеров старых книг, но, судя по рождественскому подарку Кроули, этот путь требовал серьезного исследования. И, судя по описанию Кроули, там будут ящики и ящики с книгами. Сначала Азирафель подумал о такси, но представил, что таксист устроит большой скандал из-за того, что его заставляют ждать, несмотря на любые чаевые, которые Азирафель мог бы предложить. Ему уже приходилось сталкиваться с гневом таксистов. Так что старушка. Даже если это означало визит в старый семейный дом. Вместе с Кроули. Азирафель прекрасно понимал, что Кроули знает о его деньгах. По крайней мере, на каком-то абстрактном уровне: кроме редких покупок книг, коллекции изысканных вин и приличного запаса отменного виски, Азирафель почти никак не демонстрировал свое богатство. Жил в тесной квартире над книжной лавкой, которой давно требовался ремонт. Передвигался в основном пешком, а если и садился в транспорт, то в метро или автобус. Носил костюмы, купленные десять–пятнадцать лет назад. Категорически отвергал предложения об экранизациях своих книг. В общем, ничем не напоминал единственного наследника огромного безвкусного особняка на Хэмпстед-Хит. Поэтому он дал себе день, чтобы поволноваться, прежде чем признал: если они с Кроули будут продолжать встречаться через день, а то и чаще, то рано или поздно эта часть его жизни все равно откроется. А поскольку больше всего на свете он хотел, чтобы эти встречи длились как можно дольше, оставалось только смириться. Ну что ж, значит, они возьмут машину. Сесть за руль мог бы Дэвис. Или Хопкинс. Личного шофера давно уже не было, и хотя Азирафель по доброте душевной старался держать как можно больше старых слуг, даже он понимал бессмысленность содержания водителя при хозяине, который почти не бывал в поместье и не любил кататься ради удовольствия. Зато повар и садовник частенько бросали на машину завистливые взгляды и, в отличие от Азирафеля, имели водительские права. Кроули явился в книжную лавку ранним утром – впервые за все время – до полудня. Как он пояснил, все лучшие находки успевают разобрать к тому часу, когда он обычно просыпается, и к моменту, когда он добирается куда-либо, люди давно разошлись по домам. И это еще без учета дороги туда и обратно. Конечно, он мог бы предложить себя самого в качестве тележки для покупок, поскольку машины у него больше не было. Пришлось продать, чтобы внести залог за квартиру, из которой его в итоге все равно выставили. А Би наотрез отказывались покупать собственную. Зная Азирафеля, к концу дня понадобился бы не автомобиль, а грузовик, но это было не так важно. Если ангел сказал, что они должны ехать на его машине, значит, так тому и быть. Подшутить над ним – да, но отказать? Никогда. Даже если придется тащиться на чертовом автобусе. Кто вообще ездит на автобусе в наши дни? А потом еще двадцатиминутная прогулка. Хорошо хоть кофе немного согревал. – Мог бы, черт возьми, предупредить, что мы едем на край известной галактики, ангел. Я бы проснулся в пять или вообще отказался от сна. – О, тише ты. Это не так далеко. Мы почти на месте. – Что значит «почти на месте»? Мы в стране богачей. И ветер тут, к слову, ужасный. Азирафель бросил на него взгляд и продолжал идти еще пару минут, пока не достиг украшенных кованых ворот и не нажал на кнопку домофона. – О, мистер Фелл, сэр, какой приятный сюрприз, я сейчас же пошлю кого-нибудь открыть ворота. – О, дорогой, я забыл предупредить? Прошу прощения за неудобства, – Азирафель начал теребить свое кольцо, как делал, когда нервничал, и Кроули был озадачен всем этим. – Что происходит, ангел? – прошипел Кроули, осторожно оглядываясь, словно в любой момент кто-то мог их заметить и вызвать полицию из-за вторжения плебеев на эту территорию. Однако у Азирафеля не было времени ответить, так как к ним спешил молодой человек, и Азирафель помахал ему рукой. – Извините, мистер Фелл, сэр, – выдавил он, восстановив дыхание, и поклонился, открывая ворота. – Какого черта, – пробормотал Кроули себе под нос, прежде чем получить резкий тычок в ребра и суровый взгляд от Азирафеля. Двое мужчин направились к дому, который выглядел как замок из «Аббатства Даунтон». Кроули точно не знал, существует ли такой, или это была просто фигура речи, несмотря на то, что Би постоянно уговаривали его посмотреть сериал и начинали говорить с чопорным акцентом, разносящимся по всей квартире, когда он был в плохом настроении. (Слушать, как Дагон пытается подражать, с ее кокни, было чистым мучением). У Кроули не было другого выбора, кроме как следовать за Азирафелем, все еще потирая ребро и находясь в полном шоке. Как только они достигли главного входа, там их уже ждала группа людей, которые вежливо поклонились Азирафелю, а один из них лично поздоровался с ним за руку, и они начали болтать. Мозг Кроули пытался провести сложные математические вычисления, типа сложить два и два, и, честно говоря, математика никогда не была его сильной стороной. – Не желаете ли каких-нибудь напитков, сэр, пока ждете, пока подготовят машину? – сказал пожилой человек, разговаривавший с Азирафелем. Ну, он сказал много чего, но это было первое, что наконец зарегистрировалось в сознании Кроули. – Для вас и вашего друга, мистер…? – Кроули, – вырвалось у него автоматически. Такие надменные типы всегда выбивали из него именно этот ответ, к его великому раздражению. Но внутренний протест все же вспыхнул, и он добавил насмешливый салют двумя пальцами. В ответ последовал взгляд, медленно скользнувший с головы до ног и явно признававший его неподходящим. Кроули почти физически съежился. Он никогда не чувствовал себя таким маленьким и неуместным. Руки сами спрятались глубже в карманы, глаза уткнулись в пол. И тут Азирафель откашлялся. Кроули вздрогнул, вскинул голову – и у него чуть не отвисла челюсть. Азирафель смотрел на дворецкого – Кроули догадался о его должности мгновением позже – с таким холодным превосходством, какого он еще не видел. Он видел Азирафеля язвительным, когда тот ставил на место клиентов, не признающих отказ. Но все это меркло перед нынешним зрелищем. Сейчас Азирафель излучал чистую, без примесей аристократическую надменность, словно воплощенное наследие веков. Подбородок гордо поднят, взгляд направлен сверху вниз – хотя он стоял на несколько ступеней ниже. Одного этого взгляда хватило, чтобы у Кроули в голове вспыхнула мысль: «Добей его!» – Мы с моим другом не задержимся. Мне нужно только, чтобы подогнали машину. По ошарашенным лицам прислуги было ясно: никто еще не видел Азирафеля таким. – Это все, Дженнингс, – высокомерно добавил он, когда прошла минута без движения. Команда сработала, как удар плети: каждый бросился по делам, кто-то поспешил за машиной. Кроули едва осознавал происходящее. Он всегда знал, что Азирафель – чопорный ублюдок. Но не представлял, насколько. У него был особняк. Поместье. Чертов замок. И персонал – десяток человек, которые кланялись, чуть ли не приседали перед ним, и называли его сэр. И он только что продемонстрировал ЭТО. С одной стороны, Кроули ненавидел классовые различия и высокомерие. Достаточно было одного взгляда дворецкого, чтобы он почувствовал себя ничтожеством. С другой – Азирафель был доброй душой, знал по именам всех соседей, помогал в приходах, любил уличные кафе и дешевые безделушки. И все же… момент, когда он бросил этот ледяной взгляд – на Джонсона, что ли? – стер все сомнения. В нем жило столетиями выученное право повелевать. И это было… чертовски притягательно. Через секунду внутренние противоречия стихли. Войны закончились, перемирие заключено. Все – и богатство, и спесь, и этот дом – утратило значение, когда слуга подъехал на МАШИНЕ. Да. Именно МАШИНЕ. Кроули застыл, таращась на воплощенное совершенство – гладкие линии, холодная сталь, живое искусство. Он пялился так долго, что Азирафель легким касанием плеча намекнул: «Пора двигаться». Но Кроули продолжал пялиться. Потом обошел вокруг машины. Так он делал всегда, если что-то врезалось ему в душу. Это была самая прекрасная модель автомобиля, какую он видел в жизни: безупречно черная, сияющая, созданная, чтобы сводить с ума. Человек, подогнавший ее, открыл заднюю дверь указал Кроули на сиденье. Он посмотрел на него, затем на Азирафеля с растерянным выражением лица. – Ты не поведешь? – О, нет. У меня нет прав. Нас отвезет Дэвис. – А можно… нет, это глупо. – Ты… хочешь повести? Кроули не мог оторвать глаз от совершенной машины, но, видимо, все-таки кивнул – или дал какой-то знак согласия, потому что Азирафель сказал пару слов слуге, и тот передал ему ключи. Молодой человек, при этом похоже собирался метнуть в сторону Кроули злобный взгляд, но, вспомнив, как его хозяин умел смотреть сам, благоразумно передумал. – Ты уверен? – Разумеется, уверен, дорогой. Поехали за книгами. Кроули ухмыльнулся и уселся за руль, воздержавшись от комментариев – на случай, если Азирафель вдруг решит передумать. Через несколько секунд они уже выезжали за ворота, а Кроули, нарочно высунувшись в открытое окно, орал, что это лучший день в его жизни. Ни один из них не заметил серый «Ягуар», ждавший у въезда в поместье, и мрачное лицо его пассажира.