Давным-давно

Апрель – Эй, дорогуша, ты здесь? – послышалось от входа. Азирафель положил ладони на стол, оторвавшись от клавиатуры, закрыл глаза и вздохнул. Кроули мог поклясться, что услышал, как он пробормотал: «Ничего не поделаешь». – Принесла свою книгу назад! – донеслось из передней части магазина. Азирафель вздохнул еще раз и поднялся из-за стола. – Я думал, что запер магазин, – сказал Азирафель достаточно громко, чтобы его услышала вошедшая. – Может, уже стоит превратить его в библиотеку, – хмыкнул Кроули, и Азирафель, похоже, всерьез задумался над этим. – Вот это идея… – Ключ я взяла у Трейси. Подумала, ты, наверное, ужасно скучаешь по этой книге… О! Привет. Кроули обернулся и увидел девушку лет двадцати пяти, которая, как и Азирафель, будто вышла прямиком из викторианского романа. По крайней мере, судя по ее одежде. Однако, в отличие от Азирафеля, она выглядела почти шикарно и потрясающе смотрелась в своих шнурованных ботинках и длинной струящейся юбке. А что до этой кружевной сорочки – Кроули даже захотел спросить, где она ее купила. Также, в отличие от Азирафеля, ее цветовая палитра склонялась к темным тонам, что Кроули одобрил, одновременно размышляя, все ли друзья Азирафеля такие странные. Что он тоже одобрял, кстати. – Привет, – ответил он, не делая попыток встать с дивана. Он заканчивал один из своих рассказов, заскучал, взял рукопись Азирафеля и начал делать полезные пометки, пока сам Азирафель корпел над второй частью на своем допотопном компьютере. Потом ему наскучило и это, и он принялся рисовать уток на полях. Дел у него, прямо скажем, было немного. Перо Азирафеля и вправду было великолепным: он умел показать хаос Войны Роз глазами своих героев – их страх, растерянность, неуверенность в завтрашнем дне, когда власть вновь окажется в других руках. Это было настоящее произведение искусства, и Кроули не понимал, зачем Азирафель, нервничая, заставлял его читать одно и то же по нескольку раз,. Наверное, дело было в его мерзком кузене. А может, ангел действительно ценил его мнение. В какой-то момент он поймал себя на том, что грызет карандаш, а затем дорисовал одной из уток рожки. Он уже заканчивал галстук-бабочку для второй, когда появилась эта женщина с книгой и, как оказалось, ключом от магазина. Очевидно, Азирафелю пора перестать раздавать ключи кому попало – он слишком доверчив. – Анафема, – девушка протянула руку, которую он пожал, и черт возьми, если это не было крепким рукопожатием. – Анафема Девайс. – Я Кроули. – О, я знаю, – сказала она и ухмыльнулась Азирафелю, который откашлялся и начал разглядывать угол ковра. – Трейси говорила о тебе не переставая. – Только плохое, надеюсь. Девушка искренне рассмеялась и заняла место рядом с ним на диване, будто они были знакомы с незапамятных времен. Азирафель бросил на нее взгляд, но не стал комментировать, его инстинкты хозяина взяли верх, и он предложил ей чашку чая. Она отказалась и вместо этого попросила стакан виски. «А, наш человек!» – подумал Кроули. Как, она сказала, ее зовут? Ана-что-то. Ладно, Книжная девчонка. Кроули не утруждал себя запоминанием имен. – Ангел, не мог бы ты и мне налить? – спросил он и тут же проклял себя, увидев широкую улыбку Чеширского кота на ее лице. Ему действительно нужно перестать с этим «ангельским» бредом. Хотя… Не то чтобы он видел себя прекращающим это в ближайшем будущем. – Конечно, дорогой мальчик. Теперь, по какой-то причине, эта Ана-как-ее-там смотрела на Азирафеля с той же широкой улыбкой, а Азирафель избегал ее взгляда. Хм. Странно. – Так чем ты занимаешься, Кроули? – вежливо поинтересовалась она, или это было бы вежливо, если бы не казалось, что она слегка давит. – О, тем и этим, знаешь, как оно бывает. Он мог поклясться, что заметил, как Азирафель слегка нахмурился, и пытался понять причину. Ах да. Этот вопрос он всегда обходил стороной, когда речь заходила о нем самом, потому что не мог представить, что Азирафелю будет интересно проводить время с человеком, подрабатывающим за кассой в дешевой забегаловке. Он просто говорил, что работает у Би, и оставлял все на этом. Более того, он всячески избегал разговоров о том, где живет, и Азирафель обладал достаточным тактом, чтобы не расспрашивать. Их встречи ограничивались книжным магазином, парками, а в последнее время еще и кафе – теперь, когда Кроули зарабатывал кое-какие деньги благодаря посланной небесами Айрис. Пока этого хватало. Анафема не выглядела особо впечатленной и открыла рот, чтобы спросить что-то еще, но была быстро прервана Азирафелем, который заслужил от Кроули самую благодарную улыбку, какую он мог изобразить. – Так что насчет книги, о которой ты говорила? – А, да, вот она, – сказала она, подвинув книгу по журнальному столику, не отрывая глаз от Кроули. – О, дорогая, кажется, это одна из твоих, не моя. О! – его брови почти достигли линии волос, когда он заметил название. – Видимо, ошиблась, – ухмыльнулась девушка, все еще удерживая взгляд Азирафеля, положив ладонь на обложку книги. – Могу забрать обратно, без проблем. Кроули ясно видел, что это было: друзья Азирафеля играли в глупые игры, как это делала Трейси. Он широко улыбнулся в ответ, показав как можно больше зубов. – О, дорогая, нет-нет. Это я ошибся. Определенно моя. Кроули мог бы продолжать эту игру, правда мог, но заметил, что кружка с какао Азирафеля опустела, и пошел на кухню, чтобы приготовить новую. После того как Кроули ушел на кухню, Анафема вскочила и хлопнула Азирафеля по плечу. – Блядь, Аз! Он чертовски горяч! Азирафель только глубже утонул в кресле, прикрыв глаза рукой. – И ты думаешь, я этого не знаю? – Поэтому ты не хотел мне ничего рассказывать? – Возможно. – Ну, позор тебе. И поскорее пригласи его на свидание. Он смотрит на тебя, будто ты создал мир. – Думаю, ты преувеличиваешь. – Ничуть. О! Давай я сделаю ему расклад на Таро. Я совершенно уверена, что карта Влюбленных будет в будущем. Я чувствую, что это пиздец как точно! – Ты не сделаешь ничего подобного! И какая наглость с твоей стороны, искушать меня книгами пророчеств Агнес Псих. – Что я могу сказать? Я знала, что ты никогда не откажешься от такого. И не то чтобы я давно не переписала все это. Я знала, что книгами пророчеств тебя легко соблазнить. И, кстати, у меня уже есть сделанная мною копия, так что я могу их давать читать, не рискуя оригиналом. – Книжная девчонка? – послышалось с кухни. – Какой яд ты предпочитаешь? – Останусь при Macallan, если если не возражаешь, – крикнула она в ответ. – Ты знаешь толк в хорошем виски. Вернусь через пару минут. – Он мне правда нравится, – сказала Анафема с ухмылкой. – Мне тоже. В этом и проблема. – Или нет? – Ты ужасный, ужасный человек. – И тебе это нравится, «ангел», – хихикнула она. Азирафель застонал. Май – Почему Bentley все еще здесь? Ты что, начал брать уроки вождения? – Еще чего не хватало! Кроули расхохотался, видя, как Азирафель с оскорбленным видом оправдывается, заподозренный в том, что пытается освоить элементарный взрослый навык. – О, тогда это Дэвис приехал? – Нет. На самом деле… – Это я его вожу, вообще-то, – подал голос Кроули из подушечного форта, в котором прятался, подняв руку, чтобы указать на себя, как будто и без того не было ясно. Анафема приподняла бровь, глядя на Азирафеля с места, где она вольготно устроилась верхом на столе. Постепенно это у них вошло в привычку, и Кроули не только не возражал против ее общества, но даже находил ее «достаточно наглой, чтобы захотеть с ней подружиться». А сама Анафема считала Кроули «абсолютным хулиганом, но с чертовски интересной аурой и… ты видел эти бедра?» Так что время от времени она проводила с ними вечер в состоянии, которое можно было бы назвать пьяным разгулом, если под этим подразумевались бесконечные споры: о силе целебных кристаллов (Кроули и Анафема) – хотя Азирафель подозревал, что Кроули лишь делает вид, будто хочет ее впечатлить, а на самом деле собирает материал для рассказа; о средневековых травах для лечения (Азирафель и Анафема) – опять же, исключительно ради книги; и о том, какие придурки вся семья Азирафеля (снова Кроули и Анафема) – на этот раз просто ради того, чтобы позлить Азирафеля, ведь обоим нравилось его дразнить. Было бесчисленное количество случаев, когда Анафема напрочь игнорировала Азирафеля и напрямую предлагала Кроули разложить для него карты, но всякий раз получала вежливый отказ. Чаще всего это звучало так: «да нет, не верю я в эту чушь, без обид». Кроули довольно быстро понял, что обидеть Анафему сложно. Даже когда он пару раз называл ее ведьмой. Возможно, потому, что Азирафель тут же вмешивался: «О, это Кроули о своей ведьме рассказывает, знаешь, дорогая? Такой потрясающий персонаж!» – на что Анафема лишь загадочно улыбалась, Кроули что-то недовольно бурчал, и на этом все заканчивалось. Бывали случаи, когда Анафема откровенно пыталась украсть рукопись Кроули, но встречала весьма красочные выражения от него и хмурый взгляд с очень строгим покачиванием головы от Азирафеля. – Получишь, когда получишь, Книжная девчонка. И заплатишь за это хорошие деньги. Знаешь, Азирафель говорил со своими придурками-кузенами из Empyrean и собирается опубликовать мои рассказы, – сказал Кроули в какой-то момент. – Неужели? – Анафема скрестила руки на груди и метнула взгляд в сторону Азирафеля, который лишь поджал губы и быстро отвел глаза. Анафема смотрела на него целую минуту, прежде чем поняла, что ответа не последует, так что взяла свой стакан с виски и решила заговорить о чем-то другом. Азирафель делал пометки на рукописи Кроули, а Кроули, в свою очередь, выводил на полях рукописи Азирафеля весьма нелестные карикатуры на Габриэля, так что вечер обещал быть обычным для обоих. Анафема, наблюдая за ними, хмыкнула и плеснула себе еще выпивки. «Они ведут себя, как старая супружеская пара», – подумала она. Анафема вполне могла бы провести субботнюю ночь на вечеринке, но вся эта тусовочная жизнь наследников огромных состояний ей уже осточертела. Особенно потому, что большинство, кто пытался завести с ней разговор, обычно чего-то от нее хотел. Конечно, деньги были веским аргументом, но в тех кругах, где ей приходилось вращаться, на нее все еще смотрели свысока – за то, что она американка и у нее нет десятка знатных титулов. Она пробовала тусоваться в клубах пару раз, когда была помоложе, только приехав в Лондон для работы над докторской, но смешение стольких разных аур вызывало у нее головные боли, которые длились днями. Так что это тоже отпало. Вместо этого она подружилась с владельцем магазина средних лет и его очень колоритной уборщицей. Она узнала о титуле и куче денег Азирафеля в какой-то момент, и это было благословением, поскольку она сочла это достаточной причиной, чтобы таскать его на любые светские мероприятия, которые ей приходилось посещать. Несмотря на то, что она их ненавидела, дурой она не была: жить вечно на деньги семьи без собственных сбережений не собиралась и прекрасно понимала, что умение поддерживать связи и заводить знакомства – лучший способ добиться самостоятельности. Было приятно иметь кого-то под рукой, если ей представляли череду «достойных холостяков». Особенно если имя этого «кого-то» имело определенный вес. Она вообще-то предпочитала проводить вечера в книжном магазине с хорошей бутылкой виски, болтая ни о чем. – Как дела с твоей книгой, дорогуша? – спросила она у Азирафеля, поскольку рассказы Кроули были запретной темой. – О, думаю, я в паре глав от завершения. – И старый добрый Габриэль не натравил на тебя своих псов, чтобы ты переписал половину? – Псов? – поинтересовался Кроули. – Редакторов. Уриэль и Сандалфон. Они могут быть весьма категоричными. – Нахер их, – донеслось из-под подушек. – Ну, вообще-то нет, – Азирафель не счел нужным отвечать на реплику Кроули, но закатил глаза. Он повернулся к Анафеме. – Как только я упомянул, что это в стиле «Игры престолов», Габриэль сразу же оставил меня в покое. Я просто отправлю финальный черновик, когда закончу. Думаю, это займет месяц или около того, но точно не уверен. И, конечно, мне нужно, чтобы Кроули сначала его прочитал. – Что бы ты без меня делал, ангел, – подал голос Кроули, уже изрядно пьяный и к этому моменту совершенно не раскаивающийся в использовании слова «ангел» в каждом предложении. – И правда, что, – прокомментировал Азирафель с нежным выражением лица. Анафема закатила глаза. Июнь – Да ладно тебе, дорогуша! Дай я сделаю расклад. Я ведь только на прошлой неделе гадала и могу ручаться: карта Влюбленных у вас обоих в будущем. – Какая чепуха, Анафема. – Если чепуха, то чего ты тогда боишься? Что такого может случиться? – Я просто не верю во все это. И буду признателен, если ты не станешь беспокоить Кроули подобными вещами. Она что-то пробормотала и плюхнулась на диван. – Ах да, я говорил, что наконец-то сдал черновик? Теперь могу отдохнуть. – И заняться проблемой по имени Кроули? – О? – Не надо мне «окать», мистер. Просто скажи ему. – Ну… у него день рождения меньше чем через две недели, а он все еще не закончил длинный рассказ, и… – А ты ищешь отговорки. Азирафель недовольно фыркнул, но знал, что она права. – Я понимаю желание устроить сюрприз, правда. Я и сама люблю хорошие сюрпризы. Но нутром чую – тебе стоит ему сказать. – И хоть я и ценю мудрость твоего весьма уважаемого нутра… – Карты тоже говорят то же самое. – Опять карты? Я же говорил, дорогая, ты чудесна, но я и правда не верю во всю эту чепуху. Анафема вскочила с дивана и стала бродить по комнате, проводя пальцами по корешкам книг, просто чтобы чем-то заняться. – У меня просто… знаешь что? Ладно. Забудь. Я сделала свою часть дела. И уверена: это будет очень памятный день рождения. – О, я тоже очень надеюсь! Все еще не верится, что тебе удалось забронировать целую обсерваторию на ночь. Это, должно быть, потребовало кучи звонков. – Ага. Увы. Пару вечеров «светского общения». Ты мне еще должен, мистер. Мне пришлось надеть шпильки, – пожаловалась она, будто это была худшая пытка на свете. – И развлекать жену лорда… как там его… А хуже всего – его сына. Слюнтяй мелкий. И да, я имею в виду оба смысла этого слова. – Я понял, – сказал Азирафель, поправляя жилет, но всем было ясно, что он с трудом сдерживает ухмылку. – У тебя идеальный план на вечер. Может, ты даже произнесешь те самые три слова, от которых твоя аура засияет золотом. Азирафель не собирался обсуждать замечание об ауре, но прекрасно понял, о чем речь. Он был уверен: достаточно взглянуть на его лицо, чтобы понять, что он чувствует к Кроули, и никакие тайные глубины оккультизма тут ни при чем. И он скажет ему. Обязательно скажет. Но потом. Просто нужно подобрать идеальный момент. К тому же оставалась еще эта проблема с публикацией рассказов Кроули, которую нужно было уладить в первую очередь. – Азирафель, карты… – Ладно, хорошо, спроси у Кроули, согласен ли он на расклад. Уверяю, никакой карты Влюбленных, или как ты их называешь, там не окажется. Вероятность ничтожна. Разве что ты сама подмешаешь. – Я бы никогда так не сделала! – Я знаю. По крайней мере, не ради выигрыша в споре. – Значит, я могу ему погадать, да? – Да. – И если последней картой действительно окажется карта Влюбленных, как я все равно знаю, тогда ты ему скажешь, да? – Хорошо, ладно! Ты временами совершенно невозможна. Но я скажу. Через полчаса Кроули ввалился в книжный магазин, размахивая пачкой потрепанных бумаг, явно видавших лучшие времена. Это была распечатка рукописи, которую Азирафель сначала тщательно отредактировал, но Кроули потом исчеркал новыми пометками поверх ангельских комментариев – ведь, разумеется, он лучше знал мотивацию своих персонажей. Да и пользоваться Google Docs Азирафель упрямо отказывался, как истинная викторианская дама. – Прошу прощения за внезапное вторжение, – провозгласил он в пространство магазина. – О, Книжная девчонка! Какая встреча! – Привет, милый. Азирафель снял запрет на расклады Таро, имей в виду, – улыбнулась она довольная, как кошка, которая не только стащила канарейку, но еще и заказала ее приготовить шефу из Ritz и запила дорогим вином. – Правда, ангел? Что на тебя нашло? – Я просто подумал, что если мы это сделаем, она наконец оставит нас в покое, – лишь наполовину солгал Азирафель. – Хм. Разумно. Железная логика. Итак, Книжная девчонка, как мы это делаем? Только учти – моя смена через час, так что будь побыстрее, мне еще идти пешком. – Пешком… куда? – в тысячный раз попыталась уточнить Анафема. – Туда, где я работаю, а что? Она вздохнула и засчитала себе маленькую победу на сегодня. Все сразу не выиграешь. – Хорошо, садись, – она указала на стол Азирафеля и подтащила стул напротив, раскидывая колоду поверх старенького ноутбука ангела, словно тот ничего не значил. А оно, в общем-то, так и было. Кроули много раз подумывал пролить на это древнее чудовище вино, чтобы заставить ангела купить что-то поновее, да рука не поднималась. Он слишком хорошо знал, как тот дорожит каждой своей вещью: чем старее предмет, тем больше ценности он для Азирафеля имел. Сделать такое было бы жестоко и несправедливо. Но мысль мелькала, и не раз. Кроули в конце концов никогда не слыл особенно хорошим человеком. – Нужно вытянуть три карты. – Да ну? А я, знаешь ли, и по телевизору это видел… Она пропустила его реплику мимо ушей и лишь кивнула на карты. Кроули тяжело вздохнул и вытянул ближайшую карту. И на кой черт он вообще в это влез? – Первая карта – твое прошлое. Десятка мечей. Анафема пустилась в рассуждения про травмы, потери и душевные раны. Кроули пропустил это мимо ушей – возвращаться туда не хотелось. Хотя, ладно, кое-что звучало подозрительно в точку, но такие вещи она легко могла узнать и из разговоров с Азирафелем. Не то чтобы он тщательно скрывал свое прошлое. Слезливая история, и все такое. Сюжет его жизни. Он кивнул, но тут же мысленно отмахнулся от этой темы и посмотрел на часы. Все это занимало куда больше времени, чем он рассчитывал. – Вторая карта. Настоящее. Рыцарь кубков. Он слушал, как Анафема разглагольствует про новые знакомства, предложения, приглашения, про креативность, воображение и еще какую-то чушь. Опять же, обычный бред, завернутый в оккультную обертку. Она знала, чем он жил сейчас. Они виделись раз в неделю, и все было очевидно. И, несмотря на любовь к этой чепухе, Анафема была достаточно смышленой девицей и неплохо понимала, как он мыслит. Ладно. Все затягивалось. Теперь ему придется нестись бегом, чтобы успеть на работу. Он вообще-то не ожидал встретить тут Книжную девчонку, а уж тем более попасть на расклад, так что думал, что все ограничится быстрым «зашел-вышел». – Третья карта. Будущее. – Да-да, можно побыстрее? Азирафель придвинулся ближе и присел на край стола с явным интересом. Ну вот, еще и ангел туда же… Анафема вся светилась, когда перевернула последнюю карту. – А эта карта – Влюб… ох! – Слушай, как бы я ни любил твое общество, но мне реально пора. Прелестная башня, между прочим. Я вообще поклонник башен. Увидимся на следующей неделе. Ангел, береги себя, – сказал он, широким шагом направился к двери и выскочил наружу. – Ха! – воскликнул Азирафель торжествующе, глядя на колоду. – Я же говорил, что шанс мизерный, моя дорогая. Простая вероятность. – Азирафель, это плохо… – Я понимаю, почему ты так говоришь. Прости, что карты не оправдали твоих ожиданий. Мне самому было бы любопытно это увидеть. Но, как видишь, карты не всегда говорят то, что хочется услышать. – Дело не в том, что хочется услышать. Они показывают, что будет. Они изменились с прошлой недели. Что-то изменилось. – Возможно, так, дорогая, но смысл в том, что карты тоже ошибаются. – Азирафель, ты правда не понимаешь. Эта карта… она нехорошая. Ангел нахмурился. – Тебе действительно стоит ему сказать, – повторила Анафема очень серьезно.