Hellsing Bingo 2025

Его малышка воинственно сдула челку со лба, став ну совсем уж хорошенькой. И как это у нее так ловко получается? Пип готов был поклясться полчаса назад, что невозможно быть более красивой, а она — смогла. — Уверен? — самодовольно спросила она, потряхивая полной обоймой пистолета. Торжествующий взгляд — о, она готова поспорить на весь свой месячный паек, что уже победила. И как же она хороша посреди всего этого бардака! Греет сердце любому вояке, ей-богу: что может быть лучше, чем целая гора пушек, пирамида ящиков с патронами всех возможных калибров и симпатичная девчонка рядом? Разве что попасть в рай прямой наводкой. — На сто процентов, — улыбнулся ей Пип. — Точно? — А у меня есть повод сомневаться? — искренне хохотнул он, чем вызвал короткую вспышку ее гнева. У нее даже гнев — и тот был миленький. Не злой, а деловитый — сразу же бросается доказывать, кто тут самый правый. — Сам напросился, — вздернула малышка носик. А потом схватилась за «Дезерт Игл». Сорок пятый калибр, полная обойма — ей-богу, он весит как могильная плита, а от его отдачи ребра ломаются. Бесполезная херня, с ней только на слона или медведя… или — вот так вот покрасоваться. Она играючи заложила руку за спину, встала в картинную позу, а потом разнесла в щепки мишень: десять из десяти, красотка, ну кто бы сомневался! — Ну что? — лицо Серас светилось хвастовством. — Ты следующий стреляешь? — Приберегу свой ход, — многозначительно приподнял брови Пип. — Но я не против посмотреть, как ты стараешься со всем остальным оружием. Бернадотте был уверен, что на это подзадоривание она разозлится. Но девочка, напротив, только вошла во вкус. Бледно-розовый язычок азартно скользнул по острым клыкам. Можно было ставить годовой гонорар: она уже и не помнит, а на что вообще был спор. Малышка любит пострелять — и показать все «игрушки», к которым ее подпускала щедрая леди Интегра. — Получишь щелбан за каждый проигрыш, — пропела его девочка. А потом дернула одной рукой, будто игрушку, какую-то монструозных размеров винтовку: зачем мелочиться, правда? И это только «средний калибр», хихикнула она. И немедленно пальнула из нее на пару километров, разнесла вдребезги и мишень, и дзот, и половину холма, и остатки его слуха. Ну что за женщина! Последующие три часа прошли под сплошные возгласы восторга и его дикий свист: каждую ее выходку с оружием (наверняка несертифицированного!) он встречал комплиментами на всех языках, какие мог вспомнить и выдумать. Целовал кончики пальцев, неистово хлопал и улюлюкал всякий раз, как в ее руках что-то стреляло, взрывалось или просто выглядело устрашающе. Последний ее «калибр», от одного взгляда на который становилось дурно, назывался «Владимир Харконнен». И чтобы доставить его в Арсенал потребовалось восемь человек и маленький подъемник, господин Бернадотте! Разумеется, Пип даже на секунду приподнять его не смог бы: не то что так лихо целиться одной рукой. Еще и размахивать этой… этим… целый зенитный комплекс на выгуле! Ух, шеф, вообще ничерта денег не жалеет на работников — благослови ее Господь! Несомненно, хитрая и довольная улыбка Виктории обозначала его позорный проигрыш: если с «Дезерт Иглом» он еще справился бы, то все остальное, что она тягала по тренировочному плацу, точно не предназначалось для человеческой руки. Какая уж там «меткость». — Лучшее оружие, что есть в нашем Арсенале! — звонко провозгласила Серас. — А ты что сможешь поднять? Она так светилась от восторга и предвкушения, была такая солнечная и светлая, что Пип не пожелал более сдерживаться. Он неторопливо, вразвалочку, приблизился к стоящей в обнимку с пушкой Виктории. Загадочно подмигнул ей единственным глазом и чуть слышно кое-что шепнул. А она, чтобы расслышать, приподнялась на цыпочки, к нему поближе… …и совершенно искренне, по-девичьи, громко взвизгнула, когда он схватил ее за талию и почти подбросил вверх. А потом поймал, стиснул покрепче и закружил на месте. Только в эту секунду возмущенная малышка сообразила, как нагло и бесцеремонно ее надули! И немедленно принялась выцарапываться из его рук: — Так нечестно! — не слишком-то и ретиво, надо сказать. — Я не такое оружие! — Уговор дороже денег, — улыбнулся Пип, крепко прижимая свою девочку к груди. — Я держу в руках самое ценное и самое убийственное оружие в «Хеллсинге», вот уж поверь. И только я знаю, как заставить тебя по-настоящему работать. Виктория надулась, приоткрыла было рот, чтобы начать возражать и вообще, это жульничество! Но Пип успел поцеловать ее раньше. Стерпел пару крепких, по-вампирски убийственных тычков в грудь… а потом почувствовал, как ладони ее расслабились. А потом и вовсе легли ему на шею. И постарался не слишком заметно улыбаться в поцелуй. Если через пару минут она и вспомнит, что они о чем-то спорили, ей-богу, он еще раз сделает все, чтобы она снова об этом позабыла.