Hellsing Bingo 2025

Сержант поначалу упрямилась. Стискивала зубы, пыталась удрать и даже врезать герру Доктору по носу. «Ах, какая Валькирия!» — без капли иронии подумал Макс. И после этого решительно закатал рукав, до локтевого сгиба. — Фройляйн, если вы боялись нашей злости или ожидали смущения, уверяю вас — напрасно, — торжественно провозгласил он. Герр Доктор с перебитым носом простонал что-то неразборчивое. А сержант Блиц, недоверчиво на него покосившись, все-таки потянулась снимать пластырь со щеки. — О, не зря меня тянуло к вам! — восхитился Макс и решительно, звонко и со вкусом, чмокнул новообретенную сотрудницу прямо в Звезду Давида на ее щеке. Что ей предстояло стать его подчиненной, он вовсе не сомневался: ведомая больше инстинктом, чем доводами разума, она сама тянулась к Максу, смотрела на него чуть робко, снизу вверх… Одним словом — демонстрировала чистую и искреннюю любовь. Как и все остальные, кого Макс уже сумел разыскать. — Вы этому, долговязому, скажите, мол, я не со зла, — попросила она на прощание, когда ни уже договорились о ее переводе в часть. — О, поверьте, моя дорогая, к моим избранникам и избранницам герр Доктор не может испытывать злость. Просто органически не может, — широко улыбнулся Макс и на прощание церемонно поцеловал ей руку: старлей (непременно!) Зорин Блиц от этого смущенно зарделась. Метка семафорила на ее щеке, обозначая самые важные и столь необходимые Максу качества: иронично, конечно, что к самым искренним чувствам взывал… подобный символ. Но Макс слонен был считать его очаровательной шуткой судьбы. Он ведь и сам носил его на своей руке. И мог представить, какие проблемы в службе он создает: даром, что метка никогда не выбирает, какой ей быть формы… но как такое объяснить начальству? «Зато такой знак на теле делает их злыми… голодными до жестокости, озверелыми», — думал Макс с нежностью. Старлею (уж он позаботится!) Блиц не повезло втройне: ее метка проявилась на самом видном месте, на щеке. В отличие от старлея (уже!) Ван Винкль, у которой этот символ сиял на груди так, что порой просвечивал через гимнастерку. Но его хотя бы можно было прикрыть одеждой… — Вам надо будет озаботиться ее переводом, друг мой, — почти ласково произнес Макс, протягивая герру Доктору носовой платок. — Сделать что-нибудь, чтобы в глаза не так бросалось. Отвлечь, так сказать, внимание потенциальных проверяющих… Герр Доктор прошипел, что уж он-то сделает, уж он-то постарается. Он уже перестарался! «Одомашниванием» родственных душ герра Монтаны он занимался самолично. И в отличие от всех.. всех этих диких, необузданных влюбленышей! Дикари, варвары! Ах, о чем я? — В отличие от этих дегенератов я с вами исключительно по собственной воле! — раздраженно прорычал он, задрав нос. Макс попытался сдержать усмешку. Несмотря на весьма экстравагантный внешний вид, проверить это утверждение пока не довелось. Мало ли, где у него может скрываться метка. Макс до сих пор вспоминал ужас в глазах герра Доктора, когда невозмутимый Ганс потянулся снимать штаны — о стеснении оборотень если и слышал, то мельком. «И у него есть чему поучиться», — вздохнул он, усаживаясь в автомобиль и прикрывая глаза. — Сколько их еще? — раздраженно спросил герр Доктор, яростно перелистывая блокнот и вычеркивая в нем что-то. Фройляйн Блиц была семьдесят седьмой удачной их находкой. Из примерно тысячи, что Макс чувствовал… да, в самых разных уголках страны. Метка на сгибе его локтя ныла, пульсировала… звала его в дорогу. Манила к свершениям. — Думаю, не больше сотни. Но конкретно сегодня, учитывая производственную травму и сложный характер своего подчиненного (если ему верить — единственного его добровольца), учитывая прекрасную погоду и ровную дорогу… В общем, в такой прекрасный день Макс решил побыть немного милосердным.