Кислород

— Ладно, давай пройдёмся ещё раз, — в своём доброжелательном стиле усмехнулся Деймон, заботливо заворачивая меня в одеяло вокруг частей тела, делая «гусеничку», которую я так обожала. Ну ведь не шутка! Ноги, как мне казалось, так мёрзнуть не должны были, хотя, спустя пару минут, я снова разворачивалась, потому, что странным образом, заходилась от жары. — Так-так… — призадумалась я, почёсывая подбородок. Брат все ещё держал в руках мистический роман Энн Райс «Интервью с вампиром», хитро улыбаясь присел на краешек кровати, собираясь задавать вопросы. Он часто укладывал меня спать, потому, что Стефан допоздна корпел над уроками. По крайней мере, так всегда выражался Деймон. По его словам, наш брат приходил чмокнуть меня в лоб тогда, когда я уже видела десятый сон. — Хм… начнём. Ведьмы? — прищурил свои голубые глаза Деймон, складывая губы в трубочку. — Магические создания или мистические? — Магические! — Подобно пушке, быстро выстрелила я, не задумываясь даже на секунду. — Оборотни? — Мистические. — Ну а… вампиры? Деймон, странным образом притаился, задержав дыхание, просверлил меня каким-то коварным взглядом, хлопая пальцем по роману Энн Райс «Интервью с вампиром», терпеливо ожидая, когда я отвечу. — Мистические, конечно! Тут и думать нечего, — без промедлений ответила я. — Мм… — многозначительно протянул брат, состраивая важное выражение лица. — Давай, на мгновение, просто представим, что оборотни и вампиры были созданы при помощи магии. — Но они никакого отношения не имеют к ней! — Настойчиво возразила я. — Эльфы и фейри, леприконы, гномы, колдуны и дворфы! Это магические существа, а вампиры и оборотни это — существа нижнего мира. — Чёртовая иерархия Сумеречного измерения… — тихо пробормотал брат с неким презрением, но я довольно хорошо его услышала. — А из какой книги Сумеречный мир? — Выгнула в любопытстве бровь я. Не сказать бы что истории про сверхъестественных существ, а так же фэнтези романы, привлекали меня. Когда я начинала взрослеть, после десятилетнего возраста, то стала увлекаться научной фантастикой. Помню, как пол года назад потащила братьев на премьеру фильма «Звёздных войн», хотя Деймон всё время причитал, что это — космо опера и к научной фантастике она не имеет никакого отношения. Так чисто — годится, чтобы закидать экран поп-корном. Вот Ларри Нивен, к примеру, «Мир — кольцо», книги Стругацких и Ефремова... Это он понять мог. Вообщем, братья старались разделять мои интересы, реагируя с воодушевлением, когда я проявляла любопытство и к их увлечениям. Книгу Энн Райс, которую я подарила им на Рождество в прошлом году, Деймон оприходовал первым, а уже и после — Стефан. Старший брат всё время говорил, что и мне она бы очень понравилась. Деймон любил всё, что было связано с вампирами, правда часто, он весьма нарочито высмеивал попытки разных авторов продемонстрировать свои идеи об их физиологии, будто никто из них не знал, какими могли быть вампиры на самом деле. Мне это казалось и странным и забавным одновременно. — Так из какой книги Сумеречный мир? — Решила не отставать с распроссами я. — Уже довольно поздно, Эль, тебе пора спать. — Кисло улыбнулся мой брат, вновь замотав вокруг меня одеяло и сделав из меня закуклившуюся гусеницу, которую щёлкнул пальцем по носу. — Продолжим фантазировать завтра. У каждого автора свой взгляд на сверхсуществ. Думаю, найдётся и тот, кто однажды заявит, что вампиры и оборотни были созданы при помощи магии. — Даже если это так, они ведь так же опасны, как и мистические? — С любопытством спросила я. — Разумеется опасны, — сверкнул он своими голубыми глазами в которых заплясали коварные зайцы. — Однако, едва не в каждой истории вампира или же оборотня часто присутствует романтическая линия, а так же и линия семьи. — Призадумавшись, усмехнулся Деймон, словно знал об одной такой не понаслышке. — Чувства этих существ стократно обострены по сравнению с людьми. Из-за этого они часто идут на необдуманные поступки, могут сорваться, навредив окружающим и навечно остаться одинокими но… но если они любят, то сделают ради тех, кто им дорог — ВСЁ. Кислород… Глава 5. Настоящая семья и тяжесть на сердце Стефан вернулся домой, когда уже рассвело. Впрочем, даже если бы вампир добрался поздней ночью, то его пристальное, острое зрение всё равно не проглядело бы произошедшего: дверь в уютный дом Сальваторе была выломана, окна первого этажа гостинной, выходящей видом на улицу, вдребезги разбиты, а изнутри разило неприятным запахом. Не став раздумывать ни секунды младший Сальваторе тот час же перешёл на сверхскорость, буквально влетая внутрь, откуда вид на обиталище братьев и их названной сестры, вообще оставлял желать лучшего: картины на стенах были разбиты, сами стены покрыты какой-то копотью или же гарью, половина лестницы, ведущей на второй этаж, была усыпана деревянной стружкой, а перила на ней, по середине, с корнем вырваны, словно туда, со всей дури, угодило чье-то тело. Стоило Стефану лишь, на мгновение, призадуматься, что могло произойти, как из гостинной послышался громкий кашель в перемешку с болезненным кряхтением и какими-то раздраженными причитаниями. Когда вампир пересёк коридор, настороженно осматриваясь и проходя туда, откуда исходили болезненные рыки, его встревоженному взору предстала довольно серьёзная картина: Руби Крионис, один за другим, вынимала пинцетом мелкие осколки стекла из спины Деймона. — Что здесь произошло? — Расфокусированно бегая глазами по помещению, задался вопросом Стефан, чувствуя твёрдый хруст под ногами то ли стекла, то ли кусков льда, а может и того и другого. — Нагрянули Пожиратели, брат, — с кислой миной протянул Деймон, корчась при каждой попытке девушки - криона извлечь осколок стекла из плоти вампира. Увидев с какой осторожностью Стефан прошёл в гостинную, девушка, на вид лет двадцати двух ненадолго застыла, завистнув с металлическим предметом над спиной Деймона, растянула свои тонкие губы в подобии невесёлой улыбки, что больше была похожа на голую задницу, которую посадили на ежа и вновь продолжила извлекать из-под кожи брата младшего Сальваторе осколки стекла. Сосредоточенная, хладнокровная и малоэмоциональная, как и любой, от природы, врождённый крион. Она часто появлялась в их доме, когда Ноэль уже спала. Наследница великого дома Воды, дочь Инверно Криониса, короля Элемéнтаров. Нужно было сохранять легенду в которой эта, невысокого роста девушка, с чёрными, до плеч волосами и тёмными, фиалковыми глазами, была личным психологом малышки Ноэль. — Твой брат так и не сказал простое — спасибо, — натянуто произнесла Элемéнтар Воды и Льда, внедряя пинцет вглубь кожи старшего Сальваторе за очередным осколком. — А ведь если бы не я, он бы присоединился к тем, кого мы порешили. — То есть, убили их… — растерянно пробормотал Стефан, бегая глазами в пространстве, словно искал в качестве доказательства свежие улики. — Их было трое, еп! — Прокряхтел Деймон, сцепляя зубы и дожидаясь, когда после очередного извлечения мелких осколков из плоти, раны в привычном темпе для вампира, затянутся. — Баба ненормальная с гнездом на голове успела удрать, а остальных двоих, Кочерыжка заморозила. Ну а после — разорвала. Услышав подобные слова брата, Стефан немного вытянул лицо, после повернулся вокруг своей оси, на предмет конкретного зверства, недоуменно пожав плечами. На первый взгляд были видны лишь следы битвы, но никак не убийства. — Ищешь доказательства? — Фыркнул Деймон, презрительно бросая взгляд туда, где стоял его брат. — Ты топчешься по одному из них. Младший Сальваторе мрачно нахмурился, опустив озадаченный взгляд в пол. Теперь же он понял, что это за хрустальный, необычный скрежет был под ногами. Выходит, красные куски стекла это не их бордовая ваза, которую Ноэль подарила братьям на день Благодарения в прошлом году. — НОЭЛЬ… — Словно осенило младшего Сальваторе, встревоженно округлившего свои зелёные глаза. — Мало пил человеческой крови. — Картинно подзакатил глаза Деймон. — Слишком заторможенная реакция осознания произошедшего. Думаешь, если бы её похитили я бы развалился тут с голым торсом, демонстрируя свои прелести самой холодной женщине во вселенной? — Взирая на брата из-под лба, гаденько ответил Деймон, в очередной раз сцепив от боли зубы и успев наградить дочь короля Криониса одним из своих фирменных, убийственных взглядов. — Она в своей спальне, ну или правильнее выразиться, она в том, что от неё ещё осталось и она… Договаривать не было особого смысла, а быть может смысл и был. Стефан, как и Деймон обладал сверхслухом, так что легко бы услышал на втором этаже даже шепотки брата. Однако, когда Сальваторе младший унесся сверхскоростю наверх, Деймон решил лишний раз не напрягать себя разговорами об истерике сестры, дескать младший братец, как всегда благоразумный и мягкий, быстрее, нежели он сам, сможет найти к ней подход. Когда же Стефан оказался у двери в спальню Ноэль, то услышал, как громко стучало сердце в её груди, каким сбивчивым было дыхание и всхлипы… Она едва сдерживала их, а при каждом вдохе воздуха, сквозь забитый нос из-за слез, казалось, что она вот-вот снова разрыдается. Вампир немного помедлил, прежде чем постучаться в дверь её комнаты, после, решил вообще этого не делать, а тихонько отварить её. Вот только, когда он предпринял подобную попытку, то тут же наткнулся на некий, пусть и не серьёзный для него, барьер, в виде пары стульев и небольшого комода, что забаррикодировали вход. — Ноэль… — Уходи! — Громкий всхлип вместе с перепуганным голосом девчушки, разразился на всю комнату, отскочив от стен. — Ты такой же как и он? Вампир? — Ноэль, давай просто поговорим… — тяжело вздохнул Стефан, словно нёс на своих плечах огромный груз. — Я спросила тебя! — Сцепив от злости зубы, его младшая сестра буквально прокричала, что заставило Стефана горько зажмурить глаза. Он всего лишь хотел знать, что она в порядке, будучи столь обеспокоенным из-за того, что им пришлось пережить. — Да. Это так… Я — вампир. — Уходи! Уходи! Вы оба всё время лгали мне! — Сквозь брызнувшие слезы, горько выдала Ноэль. — Вы мне не братья. — Биологически нет… — довольно терпеливо произнёс Стефан, прислонившись лбом к деревянной двери, отделяющей его маленьким барьером от Элемéнтара Огня, которая не могла поверить в то, что произошло за последние сутки. — Но это вовсе не важно, ведь семья — это те, кто борется за нас и те, за кого готовы бороться мы. — Я… я боюсь вас. — Тихо произнесла девчушка, но Стефан прекрасно слышал её слова. — Помнишь все те сказки и легенды о которых мы говорили пару месяцев назад… — Осторожно начал издалека Сальваторе, придавая голосу определённую вкрадчивость. — Ты ведь знаешь, что если бы я хотел навредить тебе, то пара стульев и комод не остановили бы меня. В ответ прозвучала лишь тишина. Тишина и тихие всхлипы, сопровождаемые её сбивчивым дыханием. Ноэль вжалась плечом в холодную стенку, сидя на кровати, поджав ноги и сгребла к себе мистера «Обнимашку», едва не оторвав ему ухо от нервного напряжения. — Я могу войти? — Вновь осторожно обратился к ней Стефан. Не улышав определённого ответа, кроме тихих всхлипываний, вампир всё же, решился неспеша отварить дверь в спальню сестры, приложив немного усилий, дабы комод, который был значительно тяжеле двух стульев, сдвинулся и, неторопливыми шагами прошёл в комнату, приблизившись к кровати на которой сидела Ноэль, всё ещё прижимаясь к стене, словно та могла её защитить от любой опасности, служа опорой. — Он в порядке?... — избегая на себе взглядов Стефана, девчушка слегка заёрзала на месте, всё ещё цепко прижимая к себе плюшевого медведя. — Деймон в порядке? Они были здесь! Те волшебники в чёрных масках! — Деймон сказал. И да, он в порядке. — Натянуто улыбнулся Стефан, неспеша протянув ей свою руку, а когда она, наконец, решилась положить свою дрожащую ладонь в его, брат сгрёб её в охапку, тепло обняв хрупкое тельце и мягко коснулся губами макушки её головы. — Даже если мы и не одной крови, ты — наша сестра. Была ей и будешь. Просто сейчас ты узнала всю правду. О нас, о себе… О тех волшебниках, которые способны убивать других людей или же других существ, если им надобно. И эта «правда» пугала её. Она словно демон, воставший в ночи, заставляла дрожать всем телом, пропуская холод сквозь кости, сотрясала сознание, что не раз было подвергнуто перепрошивке и замене воспоминаний, но девчушка… всё же доверилась ему. Одному из своих братьев. Возможно часть рационального мышления говорила о том, что Стефан и Деймон не навредят ей, а возможно, Ноэль и сама, после пробуждения, начала осознавать на что могла быть способна. Другая, иная, вовсе не похожа на себя прежнюю и возможно, никогда ей и не была. — Кто она? Мисс Колдвелл. Она точно не психолог. Осторожный взгляд скользнул сквозь опускающиеся веки вниз. Голос всё ещё подрагивал, но движения стали более расслабленные. На смену вспыльчивым, врожденным эмоциям мага Огня приходило хоть какое-то логическое мышление, ведь если бы вампиры и правда хотели навредить ей, то не ждали бы для этого специально Пожирателей смерти в гости. — Если ты о том, что могла видеть, а как я подозреваю, то ничего радужного из пони и единорогов, которыми ты ещё интересовалась год, два назад, — Размышляя вслух, сказал Стефан, вторя своим словам лёгким кивком головы, — то… она не совсем психолог, да. Нет, — тут же поправил он себя, чтобы выглядело менее устрашающе. — Бояться Руби тебе не стоит. Я бы сказал так — у неё с тобой куда больше сходства, чем с нами. И он поведал ей всю правду, о которой так тщательно всегда хотел молчать Деймон и другие, вовлеченные в эти тайны, экземпляры. О том, что они обе с мисс Крионис одной расы. О том, что они обе родом из одного измерения и о том, что Руби, как и они с Деймоном, являются важным звеном в её жизни, кому была поручена столь нелёгкая миссия, чтобы уберечь её. — Ты принцесса великого дома Огня, Ноэль, а не просто маг этого измерения, как те, что используют для применения своих сил волшебные палочки. Девчушка, будучи глубоко потрясенной, в изумлении приоткрыла рот. На первый взгляд подобные слова, произнесенные младшим Сальваторе, звучали загадочно и даже волшебно, пока ей не пришлось узнать, что, а вернее кто, стоит за тем, почему ей пришлось покинуть родной мир. — Мой… дедушка? — Скривишись в лице, спросила она, растерянным взглядом бродя по комнате. — Пламен Фламмель хотел бы передать тебе своё наследие и использовать в опаснейших целях, способных навредить мирозданию. Такое совсем не шутки, Ноэль. — Обеспокоенно нахмурился Стефан, убеждаясь, что исходя из её реакции на его слова, она пыталась понять, что на самом деле происходит. — Тебе не одиннадцать. Это всего лишь фасад. — Но… я чувствую себя на одиннадцать. Почти. — Пробормотала она, потрясенно осматривая собственного плюшевого мишку, зажатого в руках. — Твою память меняли, — Стефан грустно опустил глаза в пол, протяжно выдохнув. — Стирали. Внушали тебе то, что было позволено знать и чувствовать. — Я… — Возможно она ещё вернётся. Твоя память. — Мягко постарался успокоить её Стефан, тепло потрепав сестру по взъерошенной копне каштановых волос. — По крайней мере, осознание правды того, что на самом деле происходит, должно помочь тебе. Услышав подобные слова Ноэль пожала плечами, больно прикусив губу, после, вновь прижалась к брату, не выпуская из рук мистеру Обнимашку и вздрогнула немного, шмыгнув носом. — Ты говорил правду?... О том, что вы с Деймоном считаете меня своей сестрой? — Абсолютно. — С твёрдой уверенностью произнес Стефан, прижав её к себе за плечи. — Но даже если это и так… Джузеппе и Лили… — Да, они не твои родители. Твоих биологических отца и мать зовут Николас и Бенигма Фламмель и… полагаю, что они ещё живы. Эти слова, произнесенные вампиром… Они словно вихрь ворвались в сознание девчушки, заставив округлить глаза. На лице Ноэль даже мелькнула едва заметная тень улыбки, придав бледным чертам лица более живой и даже счастливый вид. Ведь всю сознательную жизнь, в годах о которой мисс Сальваторе была осведомлена, она мечтала, чтобы её родители были живы. Отец, что смог бы прижать её к себе прямо, как сейчас это делал Стефан и мама… Женщина, любви которой ей так не хватало. Постоянно. — Но вы… вы с Деймоном. Вы хоть настоящие братья? — Осторожно спросила она, отстраняясь всем телом, чтобы удобнее было смотреть младшему Сальваторе в глаза. — Что значит в твоём понимании «настоящие»? — Нарочито обиженную гримасу состроил Стефан. — Если сейчас это был намёк, что ты нам ненастоящая сестра, желающая отделить себя от нас обоих каким-либо способом, то это не сработает. — Но я ведь серьёзно, брат! — Как на духу выдала Ноэль и Стефан не смог сдержать своей добродушной, тёплой улыбки. — Да, на самом деле мы с Деймоном родные братья. Родились век назад и были обращены в 1864м. — Да вы оба — старые! — Воскликнула Ноэль, немного припрыгнув на месте, чем вообще заставила Стефана, на мгновение, рассмеяться. Конечно же, её действия, движения, слова… Они были простыми, в данный момент выдавали в ней ребёнка, но чаще всего, в действительности, из-за большого количества стёртых воспоминаний, что, временами, влияющими на её мышление, будто выбираясь из глубин подсознания, были другими, более рассудительными и взрослыми. Сложно было, порой, сказать кто находился перед тобой: девушка, застрявшая в теле предподростка или же ребёнок, чьи мысли и размышления были довольно не детскими. Она довольно быстро начала приходить в себя, после того, что увидела за последние сутки, анализировала и обдумывала пережитые моменты из их жизни в которых братья Сальваторе искренее заботились о ней. Привязанность и семейные узы или же доверие и здравый смысл… Возможно и то и другое, но оно в любом случае сыграло свою роль. Ноэль хотела и верила, что Стефан и Деймон — её семья. Те, рядом с кем ей никогда больше не было бы страшно, те, кто станут защищать её любой ценой. Её семья осталась для неё прежней, только теперь она знала правду. — Я рада, что Деймон в порядке… — впервые за последние сутки на её устах отразилась более и менее искренняя улыбка. Пальцы всё ещё по-прежнему теребили плюшевого медведя, но взгляд уже был совершенно другим. — Я знала, как-то… Что он необычный. Каждый раз, когда он будто появлялся из неоткуда… — О, да… его любимая фишка. — Растянув так же губы в улыбке, Стефан подтвердил свои слова лёгким кивком головы. — Я стараюсь больше походить на человека. Из-за этого я даже перешёл на другое питание, но в связи с тем, что случилось за последние сутки, мне пришлось вновь сменить рацион. — Но ты… хорошо себя чувствуешь? — Немного настороженно спросила Ноэль. — Даже лучше. — Кивком головы подтвердил свои слова Стефан. — Все мои рефлексы и инстинкты стали быстрее и острее. Это было нужным. — Хорошо, но где ты был всё это время, когда те тёмные маги в масках явились в наш дом? Вампир слегка напрягся, заметно нахмурившись, после решил, что в их семье и так было достаточно лжи для того, чтобы и дальше продолжать скрывать от сестры какую-то правду, касательно связанного с ней. — Я навещал двор нашей школы, — плавно начал Стефан, пристально наблюдая за реакцией Ноэль. — Виделся с тем парнем в маске ворона. — Что?! — Нервно сглотнув, девчушка тот час же переменилась во взгляде. Лицо молодого Пожирателя с именем голубого сверхгиганта спектрального класса «B» тот час же всплыло перед глазами, красивое и притягательное. Такое, что надолго запомнишь, даже если больше никогда в жизни его и не встретишь. При мыслях об этом тёмном волшебнике внутри Ноэль снова всё зашевелилось. Его взгляд, его жесты, то как он вынимает палочку из-под своего кардигана и, вроде как собирается ударить по ним со Стефаном, заклинанием… Как быстро вспомнились эти моменты, не взирая на то, что они были именно из тех, которых стоило быстрее забыть. Ну а запах… Казалось мозговые рецепторы буквально запечатлели его прямо в памяти. Вóрона вовсе не было рядом, а девчушку зазнобило немного, будто он стоял за её спиной. — Он… он остался жив после того… что я сделала… — Едва слышно пробормотала Ноэль, не понимая чего хотела больше: встретиться ещё хоть раз с ним или же больше никогда в жизни не пересекаться. — Он выжил, да, а ты бы хотела обратного? — Вскинул бровью вампир, заинтересованным взглядом изучая реакцию сестры. — Не знаю. — Отрезала, как на духу девчушка, чувствуя, как сердце вновь завелось в каком-то напряжении, застучало звонко в груди, приводя в смущение только при одной мысли, что брат, своим острым, вампирским слухом всё прекрасно слышал. Нужно срочно было спасать ситуацию, чтобы Стефан правильно понял её внезапное волнение. — После того, что они сделали… Здесь снова была та женщина, которая чуть не убила тебя, а вместе с ней ещё два мужчины. Мисс Колд… то есть Крионис — уничтожила их… Ей вовсе не хотелось говорить, что она побоялась, что тот самый парень в маске ворона мог быть в их числе. Ноэль до сих пор не могла забыть его необычно красивое лицо и не могла понять, почему только при одном упоминании о нём внутри всё плясало и переворачивалось. — Этот маг спас нам жизнь и он явно не такой, как они, хотя и тщательно пытается скрыть это. — Прервал размышления Ноэль Стефан. — Он белый ворон, а не чёрный и я предлагал ему подумать над тем, чтобы объединить наши силы. С тем «Вóроном»! Ноэль показалось, что кровь буквально прыснула в вески, делая дыхание предательски учащённым, заставляя чувствовать себя как-то по-другому: неудобно, смущённо, обескураженно. Ей было дискомфортно, после информации о том, что именно предложил тому тёмному магу Стефан, по крайней мере именно так девчушка могла интерпретировать свои эмоции. — Ты… что сделал? Настороженный голос, прозвучавший у порога комнаты Ноэль, явно был лишён какого-либо восторга. Деймон, что буквально встрял в пороге комнаты сестры, пилил младшего брата возмущением во взгляде. — Это кровь! — Без раздумий выпалил старший Сальваторе, разгневанно продолжив сверлить в Стефане дырку. — Человеческая кровь, как наркотик снесла тебе крышу, Стеф и ты понесся творить всякую туфту. Ты мозгами думал или тем, что у тебя там напихано вместо мозгов? — Сквозь зубы гневно процедил вампир. Он — один из Пожирателей смерти! — Деймон, он другой. — С уверенной твёрдостью, но негромко ответил брату Стефан. Младший Сальваторе старался говорить более спокойно и сдержано, нежели страший, чтобы вновь сильно не взбудоражить сестру. Ноэль и без того сидела напряжённой, как заметил Стефан, стоило лишь завести разговор о том парне, что схватил её на школьном дворе, не давая помчаться к нему и попасть под смертельный луч. — Если бы не тот парнишка мы оба были бы уже мертвы. — Вновь повторил сказанное Стефан, серьёзно взирая брату в его разгневанные глаза. — Если бы мы могли завлечь его на свою сторону, шпион бы нам весьма мог пригодиться. Вот только он не спешил давать мне какой-либо ответ… — Он — Пожиратель смерти, дурья твоя бошка! — Перешёл на куда более вспыльчивую ноту Деймон, перебивая Стефана и не сводя с него яростного взгляда. — А даже если бы твоя идея и сработала бы, каждый из них носит метку и имеет через неё связь с Тёмным Лордом. Ты — болван - филантроп, Стеф, а он, как раз таки оказался умнее. Как думаешь, как поступит с ним Волдеморт, узнав, что он предатель? Для начала, ему следовало бы избавиться от метки, а это не просто сложно, это — невозможно! Не существует способа, чтобы разорвать эту связь! Они становятся его пёсиками на всю оставшуюся жизнь. Ему нужно или родиться заново, что невозможно или подохнуть! — Я всего лишь хотел… — начал было говорить Стефан, но Деймон вновь не дал ему договорить. — Ты только сильнее поставил под угрозу безопасность Эль! — рявкнул брюнет. Услышав столь вспыльчивые слова брата, нагнетающие мрачную обстановку и столь заботливые, одновременно, девчушка вскочила с кровати, наспех подходя к Деймону и обняла его, дрогнув всем телом. Вампир машинально прижал её к себе, всё ещё проедая Стефана гневом во взгляде, но… спустя пару минут, значительно смягчился. Ведь как бы Деймон не был зол на Стефана, младший брат сделал то в чём всегда был хорош: он смог спокойно побеседовать с Ноэль и успокоить её, когда Деймон был недостаточно уравновешен, после нагрянувших Пожирателей в их обитель, которых он был готов стереть в пыль в гневе, похуже того, что сделала с двумя из них Руби. — Собирай свои вещи, Эль. Нам придётся отправиться в школу магии и волшебства намного раньше, но там ты стопроцентно будешь в безопасности, — присев перед девчушкой на одно колено, старший Сальваторе заглянул в её встревоженные, карамельные глаза, заботливо положа руки на её плечи. — Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Нам всем будет довольно безопасно на территории Хогвартса, ведь мы именно те вампиры, что были созданы при помощи магии и можем как видеть эту школу, так и посещать её. — С некой таинственностью в голосе, подчеркнул он. — Шевелим задницами, Стеф. — Тут же обратился он и к младшему брату. — Кочерыжка откроет портал при помощи своего кольца с лазуритом. Больше здесь оставаться нельзя. *** Регулус вернулся домой спустя пару часов после незапланированной встречи с загадочным вампиром. В голове роились мысли, чувства были какими-то спутанными. Он всё время спрашивал себя: правильно ли поступил? Правильным ли было то, что он не дал брату девчонки положительного ответа? Незнакомец предлагал помощь, наглядно демонстрируя на что был способен, уверял его, что он такой не один. Косвенными словами, тот самый брат огненной Жарптицы, уговаривал Блэка отвернуться от Тёмного Лорда, предать его, оставив Пожирателей, но с другой стороны, разве Регулус не сделал этого уже в чём успел уличить его вампир? Особь, обладающая высшими и правильными моральными принципами прочувствовала сущность младшего Блэка, чего не мог сделать ни один из Пожирателей, даже Волдеморт, ошибочно уверенный в своей непревзойденной силе. После того, как Риддл, в глаза которого младший Блэк всегда смотрел с таким благоговением, столь ужасно и безсердечно поступил с его домовиком, Регулус осознал, что он вовсе не хотел заботиться об их волшебном мире и о чистоте крови. Всё это было завуалированной пропагандой, которую он сладкоголосил Пожирателям своим змеиным, елейным тембром, называя их «моими дорогими» или же — «друзьями». Он просто и банально жаждил власти, хотел бессмертия от чего и строчил крестражи, а ещё безупречного подчинения. Типичный тиран с наклонностями психопатизма. Такое не лечилось, к сожалению. Возможно, одна мысль о том, что кто-то мог быть сильнее его, кто-то мог свергнуть его… Его, великого Тёмного Лорда — окатывала неописуемым ужасом. Обладай он хоть каплей эмпатии, то осознавал бы насколько жестокими были его методы на пути к продвижению цели, но его не заботило ничего, кроме него самого и его бесконечного, нарцистического «эго». Возможно, Регулус сглупил, что помедлил и это был его единственный шанс вырваться из мерзопакостной тьмы. Всеми фибрами души он чувствал, что существовало нечто более значимое и великое, чем остервенелая идеология Волдеморта, даже невзирая на то, что за одну из ниточек его слабости, дёргнул странного рода вампир. Блэк неким шестым чувством ощущал, что у него появился реальный шанс, но он просто банально побоялся им воспользоваться. Всплывающий на поверхность страх за собственную жизнь начинал погружать юного Пожирателя в ярость, заставляя стоять, как истукан у входа в кухню, откуда доносились голоса гостей и родственников, и сжимать неистово кулаки. Именно трусами гриффирдорцы, включая и старшего брата Регулуса — Сириуса, прозывали слизеринцев, как по рутинной, въевшейся в души волшебников, классичке. Не хитрецами с безудержными, великими амбициями и не индивидами, жаждущими величия, а трусами, которые как под копирку штамповали свой чистокровный род, подавляя истинные чувства в выборе брака, профессии, даже буквально в свободе! Вот и ему, Регулусу Блэку, старшему старосте своего факультета, в этом году, предстояло выбрать себе невесту, чего ему совершенно не хотелось. Вальбурга прямо запихивала ему в глотку Элизабет Фоули (которая сейчас щебетала своим приторным языком, за дверью) часами наседала сыну на уши своей навязчивостью о её безупречных манерах, статусе и состоянии, как единственной наследницы древнего, чистокровного рода Фоули, которые приезжали в поместье Блэков едва не каждую неделю, судача о разных делах, обсуждая будущее падение Министерства, как и дальнейшее правление магической Британией Волдемортом, чем только лишний раз действовало Регулусу на нервы. Бесило. Элизабет была едва не хуже всех тех девушек, которые учились с Блэком на одном факультете: кичливая, спесивая и заносчивая. Сёстры Эйвери, к примеру, будучи на год и два младше, взирали на Регулуса с особым почтением ведь их страший брат Том, так же, как и сам Блэк, стал в этом году Пожирателем смерти, безвозвратно отдав себя на служение Тёмному Лорду. Он хотел, конечно же, чтобы в будущем у него была жена, скорее такая, которая больше походила на его кузину — Цисси: величественная, благородная, но добрая, что успокаивала бы его, когда в душе поднимался ураган, сложноподчиняемый, дарила своё тепло, которое часто грело бы его безэмоциональное нутро, делясь особенной чуткостью. Да, он хотел. Хотел именно такую жену, а не с надменным гонором о своей безупречной непревзойденности, Элизабет Фоули, напыщенную и барскую. Мысли о будущем, собственной безысходности и неопределенности из-за банальной осторожности, вновь возвращали его в пережитый момент относительно девчонки с карамельными глазами. Он не мог, почему-то, забыть её, выбросить из головы, несмотря на то, что она была всего лишь ребёнком, постоянно прокручивал в голове момент из разговора с её братом - вампиром. Они оба принадлежали к миру, доселе которого он не знал, стоящие друг за друга горой. Подобное так сильно зацепило Регулуса. Что если бы он мог найти Сириуса, рассказать о произошедшем и заявить о своём решении. Поддержал бы его брат? Нет, Регелус бы ни за что так просто не простил бы его, но мысли о родственной связи и собственном, неправильном выборе не давали душе покоя, а ещё, конечно же, страх. Гриффирдорцы не ошибались! Он был трусом. Сириус бы ни за что не поступил бы подобным образом, будучи на его месте. Не примкнул бы к Пожирателям смерти и не предал бы друзей, которых Регулус столь сильно ненавидел, а если бы и был на его месте, которому предложили помощь, то не раздумывая согласился бы. Как же младший Блэк мог оказаться столь недальновидным, как вообще мог позволить Тёмному Лорду обмануть себя, нанести столь моральный удар его домовику, который верой и правдой служил уже не одному поколению Блэков? Волдеморт считал проявление магии домовых эльфов низшим её применением, а ведь они были способны на такие её аспекты, которые были неподвластны волшебникам - людям. Ничего из этого не ценилось, хотя и было весьма великой силой. Из-за этого горечь и боль разъедала Регулуса изнутри. Что же Тёмный Лорд сделает и с Огненной девчонкой, если сможет найти или, быть может, её братья, в действительности, защитят её, будучи особенными существами, что ещё раз напоминало юному Пожирателю о собственной нерешительности и осторожности, которую гриффирдорцы уже бы вновь нарекли банальной трусостью; принять предложение одного из её братьев и навсегда уйти от Волдеморта. Когда-нибудь, Регулусу ведь пришлось бы убивать, орашая руки невинной кровью, смотреть какому-то бедолаге в глаза, что будет умолять пощадить его жизнь, бормоча про семью, жену и детей. Он не сможет вечно увиливать и выкручиваться, произнося заклинания обездвиживания или нейтрализации. Однажды ему придётся выпустить зелёный луч и навсегда стереть всё привычное, безупречное и благородное из своей души, чем, как думал Регулус, и должен обладать каждый чистокровный волшебник. Не те маги, в итоге, были грязными, что сплетали себя узами любви и правом на собственный выбор искреннего порыва души за счастьем, а Пожиратели смерти вместе с их Тёмным Лордом, очернившие великую магию алчной жадностью и ненасытностью к доминированию. — Регулус?! Из каменного ступора юного Блэка вывел голос Вальбурги, распахнувшей со скрипом кухонную дверь. По всей видимости, она как раз решила направиться в дамскую комнату, чтобы проверить безупречность своего величественного вида. Всё, как и прежде. Ничего нового. — Матушка. Его голос был слегка надломленным, уставшим, лицо всё ещё немного отдавало видимым загаром, что не могло уйти от пристального взора Вальбурги, в очередной раз созвавшей в поместье столь ненавистных ему гостей. Фоули… как и обычно. Он слышал их щебечущие голоса за дверью, но глубоко в душе всё равно хотел надеяться, что за прошедшие сутки рассудок успел помутниться и что ему показалось, что это были они, нежели пришлось бы сейчас войти, как полагается аристократу чистой крови, поздороваться и начать изображать светскую беседу. — Что-то случилось? — Твёрдым голосом спросила Вальбурга с неким беспокойством осматривая Регулуса. — Что с твоим лицом? Кикимер! — Моментально повысила голос миссис Блэк, возмущенно озираясь по сторонам. — Сейчас же порцию обеда! — Я не голоден... и я в порядке. — Отчужденно произнёс Регулус, видя, как домовик материализовался прямо посреди кухни. Блэк велел ему тот час же отправиться в комнату и перебрать кое-какие школьные принадлежности, которые пригодились бы ему для последнего курса обучения в Хогвартсе. Прилично горбатый, как заметил юноша, измученный и ещё более старый, и потрёпанный после того случая с их попыткой уничтожить крестраж Волдеморта, домовик, тихо бурча себе под нос, что-то вроде: если молодой господин перестанет нормально питаться, то просто будет сбит даже лёгким потоком ветра, вышел размеренным шагом из кухни и направился наверх, как ему и велели. Регулус же, учтиво кивнув головой гостям, выдавил из себя фальшивую, натянутую улыбку, нехотя занимая место за столом и наливая себе воды из графина в стакан. Элизабет сидела напротив с надменным выражением лица, прожигая Регулуса нарочито обиженным взглядом. Ей претило то, что он не уделял ей того внимания, которое требовалось согласно её высокому положению. Прошла неделя, как они не виделись после окончания шестого курса, но даже если бы пролетел и десяток лет, то Блэк бы на это просто не обратил никакого внимания, насколько был безразличен к этой высокомерной слизеринке. — А мы, как раз обсуждали вашу предстоящую помолвку. — В который раз завелась миссис Блэк, подчёркивая свои слова самоуверенной улыбкой. — Лиззи рассказала о своём удивительном, изумрудном платье. — Изумрудное. — Оставив пустой стакан с выпитой водой, Регулус устремил на одноклассницу безразличный взор своих тёмных глаз. — Как стереотипно. — Сухо произнес юный Пожиратель. — Почему же не бордовое? Пожиратель задал свой вопрос так просто и в то же время так пронизывающе, что в кухне мгновенно повисла грузная тишина. Казалось, время застыло, сдавив в помещении воздух. Вальбурга вывалила глаза, распахнув рот, словно кто-то безжалостно вонзил ей в ягодичную мышцу раскаленную качергу и издала ошеломленный всхлип. — С - сын мой! — Только и смогла выдавить она, чувствуя что едва не задыхается от накатившего возмущения. — Вопиющий цвет мерзкого Гриффиндора! Сын мой, ты здоров?! Регулус лишь безпристрастно отвёл взор своих темных глаз, сдерживая внутри себя вновь, в который раз, нахлынывающий ураган. Его раздражало всё, что было связано с Элизабет Фоули: её цепкие, властные взгляды, наглые, высокомерные жесты, кичливые манеры. Он буквально намеренно злил всех, кто думал об этой ненавистной ему помолвке, даже родителей слизеринки, что в данный момент, смущённо ерзали на своих местах, сидя за столом. Однако, Регулусу было всё равно. Он не пойми каким чудом выжил в том озере, полном инферналов, будучи необезумившим и незахваченным сотней мерзлых лапищ. Неужели кто-то из них мог ошибочно решить, что он забеспокоится, если откровенно выразит свою неприязнь? — Почему сразу Гриффиндора? — Сверлящий, безразличный взгляд Блэка встретился с ошарашенными, негодующими глазами матери. — Почему не красный цвета кровавой луны или же… бордовый цвета чистой крови? Разве звезда Бетельгейзе, не является красным гигантом, величественным и прекрасным? И почему вообще Элизабет Фоули? — Безпристрастно продолжил вторить просящимся из орбит глазам Вальбурги своей откровенной речью Регулус, так что сидящая за столом, словно натянутая струна, она, казалось, раздуется от возмущения и лопнет, как морской ёж, повтыкав в него свои иглы. — Почему не Маргарет Эйвери или же Мари Розье? — Регулус Арктурус Блэк! — Несдержанно завопила Вальбурга, забыв о любых манерах приличия. Она не могла поверить своим ушам. Её всегда послушный, лучший и любимый сын... дерзил ей и спорил. К тому же, ещё и при таких почётных гостях, заставляя быть цветом того самого ненавистного багряного, который не пойми каким образом вообще пришёл в его голову. Это был не её воспитанный и благородный сын Регулус. Это был словно Сириус! Сын, которого она всеми фибрами души презирала, отталкивала и не признавала. Вальбурга, в поведении Сириуса, не могла винить себя саму, разумеется. Она не могла понять его позиции относительно всего, что делало человеком человека. Или правильнее сказать — волшебника волшебником. И воспитание здесь не могло быть тому виной. Она обоих своих сыновей обтачивала словно алмаз, с пелёнок прививая важность чистой крови и истинное благородство настоящей магии. В генах будто присутствовала явная осечка, раз её старший сын был таким ветренным, таким упрямым и таким по-гриффиндорски взбалмошным. Она сутками напролёт пересматривала их семейное древо, пытаясь себя неединожды успокоить, протягивала нити в корни их родословной едва не к самим первоисточником магии, от самых древних времен и всё равно ни где не находила ничего подозрительного. Чистая кровь Блэков была безупречной, во всяком случае, должна была быть такой. Никаких маглов в роду, и никаких волшебников учащихся даже на другом факультете окромя Слизерина, а значит и не должно было быть даже полукровок. Однажды она было даже подумала, что Сириус мог быть подкидышем, насколько он не вписывался в столетние рамки незапятнаной семьи. Подкидышем, которого могли по великой случайности перепутать в родильном отделении больницы святого Мунго, но генетический образец крови на все её переполошения, когда юноша поступил в Гриффиндор, опроверг эти страшные подозрения. Сириус был Блэком! Чистокровным и неоспоримым, абсолютно никакого присутствия магловской грязи или присуствия генетики другой семьи. Возможно, он просто был ошибкой природы, что разбивала сердце аристократки на мелкие осколки, а сейчас и в младшем сыне мелькнули те же отголоски, что и в старшем, пусть даже в своей, привычной для него манере холодности. — Я просто устал, матушка. — Твёрдым, но куда более вежливым языком выразился Регулус, пристальным взором смотря в омут её встревоженных, возмущенных глаз, вовремя срывая тот самый ненавистный, встревоженный камень с ее груди. Вальбурга ни в коем случае не должна была узнать о произошедших изменениях в его решениях и тем более о том, что он пытался уничтожить крестраж всеми ими любимого, Тёмного Лорда. — Пусть выбирает то платье, которое заблагорассудится. Я в этом не эксперт. — Ну разумеется, сын мой… — выдавила из себя измученную улыбку Вальбурга, стараясь скрасить своё вопиющее поведение в лице благородной семьи Фоули, какими Регулус их совершенно не считал. — Тебе нужно отдохнуть. Служба нашему милорду на благо общества — не лёгкая ноша. Ступай… Не став говорить более и слова, Блэк безмолвно поднялся со стула, почти беззвучно задвинув его, как полагается джентльмену в присуствии представительниц женского пола и, вышел из кухни размеренным шагом, направившись неспеша в свою комнату. Когда же Регулус вошёл в свою тихую, просторную обитель, то застал домовика за сортировкой собственных книг из его мини библиотеки, что занимала один из углов его спальни. Юноша любил все самые любимые и познавательные тома всегда держать при себе. Обильная библиотека, включающая в себя многие древние фолианты, находилась двумя этажами выше. — Кикимер вытер с полок хозяина всю пыль, — дежурным голосом доложил эльф, монотонно складывая книги на полку. — Ты ведь понимаешь, что я отослал тебя не для того, чтобы ты принялся копаться в моих вещах, — с негодованием замотал из стороны в сторону головой Регулус, тяжело выдохнув. — Мне хотелось бы, чтобы ты отдохнул, а не исполнял приказы моей матери. — Кикимер выглядит лучше, чем молодой господин, — ворчливой однообразностью произнес домовик, машинально продолжая прибираться в комнате Блэка. — Господин должен о себе заботиться. Кикимер не может есть и спать за господина. — Всё. Уходи. — Твёрдо произнес Регулус, не желающий выслушивать причитания эльфа, который, со всей своей трогательной заботой, хоть и привычным бесцветным голосом, заводился быстрее нежели своенравная Вальбурга. Юный Пожиратель и правда переживал за домовика после произошедшего. Хотел даже на пару дней отстранить его от выполнения обязанностей, чем сильно удивил Вальбургу, впервые неузнавшую своего сына. Благо, Кикимер, в силу природы домовых эльфов, был настолько упрям, насколько Волдеморт в фанатичной погоне за созданием крестражей, так что от своих обязанностей не отошёл ни на минуту, привычно побуркивая, чтобы молодой господин продолжал хорошо заботиться о себе, тогда он продолжит хранить их общий секрет. Верный, преданный, но хитрый в тоже время и проворный, невзирая на свой дедовский возраст. Этот эльф частенько выводил Регулуса из себя. Однако, Блэк и правда ничего не мог поделать с твердолобостью своего домовика. Служить своему хозяину было у него в крови. После того, как Орион пропал без вести, считаясь погибшим, Кикимер боготворил, как самого главного хозяина поместья, именно Регулуса. Разумеется, он чётко выполнял все приказы Вальбурги, но только если это не шло в разрез с приказами молодого господина, которому Орион, в случае чего, велел бесприкословно подчиняться. Порой Регулусу казалось, что Кикимер хранил не одну тайну. Он был печален и расстроен, после того, как отец парня пропал в одной из экспедиций, по приказу Министерства, но быстро отошёл от горя в отличии от других членов семьи, рутинно выполняя свою работу так, словно ничего и не случилось. Когда же из дома сбежал Сириус, сразу же на следующий день, как Блэки увидели дату смерти Ориона на семейном голебене, он, как и Вальбурга осыпал его различными нелицеприятностями и продолжал, временами, заниматься этим по сей день. Регулусу не хватало отца. Пожалуй, это так же была одна из причин по которой он стал Пожирателем, вступив в ряды Лорда, желаемый изменения законов, которые подвергли Ориона опасности. Подробностей всей ситуации Блэк не знал, как и Вальбуга, но от чего-то ему безошибочно казалось, что мог знать домовик, которого просто невозможно было расколоть и вывести на чистую воду. Впрочем, в данный момент, будучи в своём положении, Регулус ничего не мог изменить. Безпомощность и бессилие преследовали его, как самые страшные демоны собственной души, принося лишь боль. Казалось, он, в который раз, вернулся в свою комнату, чтобы бесцельно бродить по ней, предаваясь тягостным мыслям и воспоминаниям и больше ничего. Он уже давно нормально не ел, забыв про полноценный сон. Никто не мог привнести в его естество спокойствие и уж тем более счастье, в котором нуждался любой живой человек. Никто. Тем более эта... Элизабет проскочила в его комнату нагло, но бесшумно, даже не постучав, встала за его спиной, порхнув пальцами по спине, от чего кожу Регулуса обдало словно электрическим током неприязни и, вознамерилась говорить. Вот только не успела. Он предчувствовал каждый её шаг и жест, словно листал страницы давно наизусть выученного учебника. С этим помогал врождённый дар, конечно же. — Уйди. — Холодная, твёрдая сталь поскользнула в его голосе и только… Он предупредил. — Серьёзно, Рэджи? Маргарет Эйвери или уж извини… Мари Розье? — Нотки отвращения скользнули в её голосе, проскрипев по ушам юноши. — Когда в последний раз ты звал меня погулять? Вот именно, что никогда. Не звал и не намеревался. Тем более в данный момент. Ей не стоило приходить к нему в комнату. Он еле сдерживал себя, чтобы не всыпать этой наглой слизеринке. Старые предания говорят, что если мужчина поднял на женщину руку, то он больше не мужчина, а вот что именно с теми женщинами, которые выводят мужчин? Которые аж напрашиваются, чтобы их огрели, проверяя психику на предмет терпения, будто мужчины железные? Это тоже не женщины! Это самое натуральное и безпардонное бабьё! Не важно, что обложка выглядела утонченной и манерной, внутри расположилась гниль, разя как из помойного ведра с протухшим содержимым. Блэк медленно развернулся, тёмной ночью своих глаз, бросив на неё жестокий взгляд, хотел было что-то сказать, но вошедшая в комнату Беллатриса прервала его, так что Регулусу пришлось лишь злостно сдержать дыхание. Взбалмошная кузина не просто вошла, она влетела, словно ураган с выпученными глазами, что просились из орбит. — Ты идёшь со мной, Рэджи! Тёмный Лорд желает тебя видеть. Немедленно! Регулус, можно сказать, уже знал в чём причина такого неотложного приказа. Девчонка. Каштановолосая с её разъярившимися, карамельными глазами. Глазами, которые сложно было выбросить из головы. Ну разумеется, Волдеморт не мог ждать, чтобы заполучить её. Впрочем в нервном поведении Беллатрисы было нечто ещё, что словно острый перец приправляло блюдо. — Мы нашли их! Девчонку и тех, кто её оберегает. Неизвестная магия, великая сила! Они уничтожили Рудольфа и Антонина! Раскрошили на мелкие куски! — Громко просипела она. В её голосе была злость, да, но было и кое-что еще: больные нотки оценки и восхищения. Рудольфус был её мужем, а она отнеслась к его гибели, как к ненужной вещи, над которой поставили эксперимент на прочность. Лейстрендж… И даже Долохов? Регулус сам не мог поверить в услышанное, пока Беллатриса громкими, неудержимыми шагами измеряла его комнату. Она бросила на Фоули некий любопытный взгляд, хмыкнув, а после вновь завела свою привычную шарманку. — Ты заставишь нашего милорда ждать? Плодить чистокровных отпрысков можете начать позже. — С больным щебетанием произнесла она, стрельнув глазами в слизеринку, что изучая глазами ту о которой много слышала из газет, нервно сглотнула. Регулус же ощутил резкий приступ тошноты, прыгнувший к горлу от разглагольствований кузины. Мало кого из Пожирателей беспокоил вопрос об истинной любви или же браку по любви. На передовой стоял, прежде всего, расчёт. Таким образом и сама Беллатриса вышла замуж за чистокровного и перспективного Рудольфуса, хотя Блэку всегда казалось, что её неугомонное сердце принадлежало лишь одному мужчине — Тёмному Лорду. Бесполезно было сейчас говорить что-либо, возражать ей или же припираться. В связи со сложившимися обстоятельствами, следовало поторопиться немедленно, если же была дорога собственная жизнь.