То, что осталось между нами

      Хогвартс-экспресс ритмично отбивал колёсами по рельсам, везя учеников, решивших вернуться. За окнами мелькали холмы и перелески, уносящиеся прочь вместе с прошлым летом. Почти забытый путь после войны казался странно знакомым и тревожным одновременно. Четверо гриффиндорцев разместились в одном купе: Гермиона, Джинни, Гарри и Рон. Они возвращались. За всё лето ни у одного из них и мысли не возникло остаться, не ехать обратно. Да, память всё ещё хранила недавние события — потерю близких, боль, сражения, запах крови и пепла… но куда бы они ещё могли направиться, если не в Хогвартс? Вчетвером они сидели, набивая животы сладостями, предложенными проводницей. На этот раз платил Рон — благодаря подработке в магазине Джорджа. Но помогал он вовсе не ради денег: братья стали гораздо ближе после смерти Фреда, и Рону действительно хотелось быть вовлечённым в общее дело. Гарри разворачивал очередную шоколадную лягушку, о чём-то хихикая с Джинни, как тут в купе постучали быстрым «тук-тук-тук». Створка сдвинулась с лёгким скрипом, и на пороге появилась Лаванда. — Привет, ребята! — девушка улыбнулась своим однокурсникам. — Привет, — в один голос ответили все четверо. — Как дела, зайдёшь к нам? — с надеждой спросил Рон, слегка привстав и с изумлением глядя на Лаванду, так заметно изменившуюся за лето. Трое друзей переглянулись и почти в унисон прикусили губы, чтобы не расхохотаться. — А-а… Эм, нет… Я просто… зашла поздороваться. Ну ладно, до встречи! Дверь за ней тут же закрылась, обдав гриффиндорцев прохладой. — Что это было?.. — подал голос Гарри. — Я… ничего не понял, — заявил Рон, застыв в неловкой позе. — Ох, и интересный нас ожидает год! — с предвкушением воскликнула Джинни, потирая ладони. Гермиона всё-таки хихикнула, но быстро отвернулась к окну, словно пейзаж был гораздо интереснее попыток Рона сформулировать мысль. — Я сейчас. Уизли вскочил и вылетел из купе. Догоняя Лаванду в узком коридоре поезда, он прикрикнул: — Лав, погоди! Она остановилась и, обернувшись, приподняла уголки губ. Улыбка, однако, не затронула глаз. — Что такое, Рон? — Девушка смотрела на него, и он не понимал, что творится у неё в голове. Хотя, это касалось не только Лаванды. — Я хотел спросить, а ты чего к нам не присоединилась? Места бы всем хватило… — Рон почесал затылок и отвёл глаза в смущении. Из купе чуть дальше по коридору выглянул Дин Томас. Увидел Лаванду, затем Рона — и помахал ему рукой. Тот махнул в ответ и нахмурился. — Ты идёшь, Лавви? Мы хотим ещё разок сыграть в волшебные карты. Лавви?! Девушка повернулась в сторону Дина и, кивнув, вновь посмотрела на Рона: — Оу, я просто хотела… узнать, как ты?.. — Да я-то в порядке, — бросил Рон как само собой разумеющееся. — А как у тебя… дела и всё такое?.. — он мельком взглянул на то место, где, предположительно, находился шрам от раны, нанесённой Сивым. На миг Лаванда сощурилась, словно говоря: «О таком не спрашивают», но, кажется, вспомнила, что парень не отличается особой чувствительностью, и ответила: — Всё хорошо. Как видишь — жива, — ухмыльнулась она, но в её взгляде Рон успел прочесть немую уязвимость. — Прости… Меня уже ждут в моём купе… — Да… хорошо… Увидимся в школе?.. — спросил он с лёгкой вуалью разочарования в голосе. — Конечно! До встречи! Девушка развернулась и двинулась дальше по коридору, едва заметно теребя пальцами длинную атласную юбку. После того, что случилось с Лавандой, Рон никак не мог перестать думать о том, как ей приходилось засыпать каждую ночь. Мучила ли её тревога или бессонница? Возвращалась ли волчья морда каждый раз, когда она закрывала глаза? Сердце сжималось от одной только мысли. Не став больше перекручивать и без того странную ситуацию в своей голове, он развернулся и быстро зашагал обратно — к друзьям. Плюхнувшись рядом с Гермионой (пока его не было, Джинни перебралась к Гарри, и теперь они ворковали, как голубки), он запрокинул голову на спинку сиденья и протяжно замычал. — Что с тобой такое, Рональд? — губы Гермионы скривились в усмешке. — Она встречается с Томасом. Я вам это точно говорю, — пробурчал Уизли. Джинни свела брови в переносице: — Ой, да. А купе просто перепутала? — в своей саркастичной манере выдала рыжая ведьма. — Она хотела поздороваться… со всеми нами, — хоть и сам в это не верил, он пытался быть убедительным. — Рон, перестань, она явно всё ещё неровно к тебе дышит, — вставил свою реплику Гарри. — Тем более, парень из Дина никудышный, — заключила Джинни. Гарри вытаращил глаза и серьёзно посмотрел на свою девушку: — Замечательно, теперь мы говорим о бывших. Интересно, как там Чжо… — три быстрых хлопка по плечу, и Гарри рассмеялся. — Он выполз из купе и назвал её Лавви! — Рон вновь попытался вернуть разговор в нужное ему русло. — Ну и что? — хором спросили девчонки. — Ну и то! В здравом уме никто не будет называть так «просто» подругу! — Вы с Гарри постоянно зовёте меня Герми или Миона… — выдвинула свой аргумент гриффиндорка. — Ты не понимаешь, это другое! Мы-то, — Рон обвёл рукой их троицу, — с первого курса дружим! И привыкли так тебя называть. — Однако, — Джинни, похоже, решила плотно присесть на уши брату, — вы двое всё-таки состояли в отношениях. — Мы не были в отношениях официально, — выдала Гермиона, на что Рон активно закивал. — Ой, всё, какие-то все сегодня вялые! А ты, дурень, — Джинни уставилась на брата, — просто поговори со своей Лавви и перестань распускать нюни. Рон надвинул воображаемую шляпу себе на голову, насупился и заговорил низким, скрипучим голосом: — Джииинни Уиизли… О, да, что я тут вижу! Острый язык — как кинжал! Длинный язык — как у змеи! Непоколебимая воля и… врождённый талант превращать угрозы в искусство! Что ж, очевидно… Слизерин! — Ты ненормальный, Рональд, — Джинни уже вовсю хохотала, вытирая выступившие слёзы. Её звонкий смех мигом подхватили и остальные. — Так-то и меня шляпа тоже чуть не распределила туда… — вдруг напомнил Гарри и скривился. — Ага, ещё и на весь Большой зал проболталась, — отозвался Рон. — «Отвага есть, это я вижу. И мозги неплохие!». — Ещё чуть-чуть — и ты бы сидел рядом с Малфоем, — прыснула Джинни. — Вот именно, — передёрнул плечами Гарри. — Слава Мерлину, я упёрся. — Тебя не укачивает, милый? — вдруг поинтересовалась младшая Уизли. — После «Ночного рыцаря» меня уже нигде не укачивает, — улыбнулся Гарри, вспоминая кошмарное путешествие. — Ты в порядке?.. — Да-да! Просто ты так сморщился, будто слизня проглотил, — обеспокоенно сказала Джинни и тут же переключилась на Рона: тот как раз перекосился — в памяти ожили подробности собственного провала. Пока друзья предавались воспоминаниям о первых школьных годах, Хогвартс-Экспресс уже замедлял ход у платформы.

***

      Замок встречал их тихо. Хогвартс стоял, как и прежде, но в его стенах ещё держался запах сырого камня, пыли и прелых трав. Многие места так и остались залеченными наскоро — так называемые рубцы войны. Фигуры на портретах перешёптывались, поглядывая из-под растрескавшихся рам. Полы хранили следы чар, защищавших замок во время осады. И всё же — жизнь возвращалась. После битвы стало очевидно: даже если Хогвартс вновь откроет двери в сентябре, учеников в нём заметно поубавится. Кто-то бежал за границу вместе с семьями. Кто-то ушёл в подполье, спасаясь от Пожирателей. Кто-то не вернулся вовсе — их имена теперь значились на мемориальной плите. На первом званом ужине в честь прибытия студентов Макгонагалл поднялась с директорского кресла и сообщила, что замок ещё предстоит частично отреставрировать — за лето восстановить всё не удалось. Большая часть кабинетов уже была готова принять своих учеников обратно, но кое-где ещё тянуло сыростью и пахло известкой. В завершение директор сказала, что в следующем году Хогвартс вновь распахнёт двери для первокурсников — и в зале впервые за вечер пробежал лёгкий ропот надежды. Толпа колыхалась разношёрстной волной: где-то сбоку проскользнули знакомые лица младших — ещё не до конца вытянувшиеся, но уже повзрослевшие за лето. Четверокурсники держались кучнее остальных, плечом к плечу, как в строю: память о том годе, когда им довелось увидеть чужую жестокость, ещё не успела стереться. Старшие же — те, кому было пятнадцать-шестнадцать, — шагали с вызывающе вскинутыми подбородками, но в уставших глазах читалось: им пришлось повзрослеть слишком рано. Голоса понемногу возвращали залу привычный гул, разносящийся по каменным стенам. За длинными столами снова мелькали когтевранские и пуффендуйские мантии — не так много, но хватало, чтобы заметить, как ожил замок. Из всех когтевранцев, пожалуй, сильнее всего чувствовалось отсутствие Полумны Лавгуд. По слухам, Луна получила письмо от группы известных магозоологов, которые пригласили её присоединиться к экспедиции: изучать редких существ и помогать с восстановлением магической фауны, пострадавшей во время войны. Это было похоже на неё — бродить по диким землям, искать чудовищ и писать о них в «Придире». Факультетские столы ломились от угощений: золотистые пироги источали пряный аромат, дымящиеся блюда с жарким сменялись мисками со сладкими пудингами, мёд стекал с сот в прозрачные кувшины, а среди всего этого изобилия сверкали бокалы, наполненные тыквенным соком. Вернувшихся восьмикурсников Слизерина было всего несколько: Драко Малфой, Пэнси Паркинсон, Теодор Нотт, Блейз Забини и Дафна Гринграсс. Драко шёл первым — высокий, сдержанный, с тем же надменным выражением лица, которое всегда служило ему бронёй. За ним Пэнси, словно сошедшая с обложки журнала — безупречно уложенные волосы, идеально выглаженная школьная форма и аккуратные ногти изумрудного оттенка. Блейз шагал под руку с Дафной, о чём-то тихо переговариваясь, от чего у слизеринки на щеках выступал нежный румянец. Позади всех лениво волочился Тео. Большой зал гудел, как улей: смех и слёзы переплетались в воздухе, друзья крепко обнимались. Разговоры о новостях смешивались со спорами о том, у кого волосы отросли длиннее, а в уголках зала кто-то молча наблюдал за происходящим, наслаждаясь тем, что всё это — реальность. Они вернулись. И выжили. У Гриффиндорского стола царило оживление. Гарри сидел между Роном и Джинни, то и дело бросая рассеянные взгляды на потолок, усыпанный любимыми им звёздами. Рон вёл себя так, словно голодал неделю — его тарелка напоминала гору, и он пытался взять штурмом каждое блюдо сразу. Гермиона же была спокойнее всех: разливала тыквенный сок, изредка обмениваясь фразами с Невиллом и слушая истории о забавных экспериментах Симуса. Шутила с Джинни. Отложив вилку, взглядом скользнула по залу. Смотреть в ту сторону девушка не планировала, но… кто она такая, чтобы обманывать себя? Этот вопрос так и остался без ответа. Всё лето Гермиона грызла ногти, желая узнать, как там её бывший друг. Теодор Нотт сидел вполоборота, лениво перекатывая в пальцах бокал с водой. Его взгляд блуждал по залу, пока не зацепился за неё. На пару секунд их взгляды встретились, и в этом молчаливом обмене читалось: хорошо, что ты в порядке. Неудивительно, что первой это подметила Пэнси Паркинсон. — Соскучился по своей подружке за лето? — ехидно протянула брюнетка. — Просто безумно рад видеть Поттера, — небрежно бросил Нотт, даже не отводя взгляда от гриффиндорки. — М-м, — бросила она, откусывая яблоко с такой яростью, словно это была голова Грейнджер. Драко, сидевший рядом, вскинул бровь, чуть навалился на стол и с лёгкой усмешкой заметил: — Тео, если хочешь, можешь сразу пригласить её за наш стол. Мы ведь не против, правда, Пэнс? — Ага, — отрезала Паркинсон, и за какую-то долю секунды вернула себе хладнокровное выражение лица. Драко хмыкнул и продолжил жевать омлет. — Господи, — лениво протянул Блейз, не упуская случая подлить масла в огонь. — Сколько драмы на один квадратный метр! Он прикинул что-то на пальцах, посмотрел на Пэнси и добавил: — Хотя, если ты и правда решишь устроить драку у всех на виду, я готов поставить пять галлеонов на Грейнджер. Ты вряд ли рискнёшь своим маникюрчиком, — широко улыбнувшись, Блейз дразнил подругу, явно не пытаясь намеренно её задеть. Дафна едва заметно тронула его плечом, останавливая дальнейшие провокации. Паркинсон громко фыркнула и демонстративно вышла из-за стола. Драко ухватил её за рукав и ободряюще кивнул. Она немного расслабилась, улыбнулась и, гордо виляя бёдрами, вышла из Большого зала. Дафна поднялась и побежала вслед за подругой. — Ну вот! Я опять накосячил? — надулся Блейз, рука которого зависла в воздухе, держа вилку. — Ты ни при чём, Забини. Не парься, — иронично отозвался Малфой, даже не взглянув в его сторону. Тот лишь томно выдохнул. Тео опустил глаза в тарелку, мгновенно помрачнев. Сердце отбивало неровный ритм по всему телу, норовя пробить скелет. «Она что, ревнует меня к Гермионе?», — подумал слизеринец и тихонько вздохнул, совершенно ничего не понимая.

***

      Восьмой раз за эти годы чемоданы и клетки с совами перекочевали в спальни. Гриффиндорская башня снова дышала жизнью. После месяцев тишины и страха её стены наполнились шумом и смехом: огонь в камине горел ярче, чем прежде, а старые кресла с готовностью поддались под знакомой тяжестью. Смешки, возгласы и перебиваемые друг другом голоса переплетались, создавая то самое чувство дома, которого так не хватало весь прошлый год. В гостиной кипела жизнь. Возле камина кружили подносы с ароматным яблочным сидром и завёрнутыми в блестящую фольгу горячими сэндвичами — пахло сыром и поджаренным хлебом. Кто-то с былым азартом отрывал себе кусок на лету, кто-то проливал капли на мантию, не переставая смеяться. Во всём этом шуме и толчее было столько тепла, что не оставалось места ни для страха, ни для одиночества. Гарри с Роном устроились у окна рядом с Симусом и Невиллом: воспоминания о каникулах перемежались с обрывками историй о первых неделях после битвы. Симус, жестикулируя, чуть не сшиб лампу, и Гарри поймал себя на мысли, что давно не слышал этого беззаботного хохота. Гермиона сидела чуть поодаль, вместе с Джинни, Лавандой и Парвати. Девушки переговаривались о предстоящих учебных днях, но младшую Уизли разговор о теории явно тяготил — её глаза загорались только тогда, когда речь заходила о квиддиче. Она даже на миг привстала, готовая взмыть в небо тотчас же, и подруга с улыбкой вернула её обратно на диван. Гермиона никому не рассказала о разрыве с Роном. Она слишком хорошо знала: стоит Парвати услышать — и слухи, искажённые десятками уст, облетят весь замок. Да и в любом случае, Рон должен был сам найти слова для Лаванды. Облегчать ему задачу вовсе не хотелось. Сама Браун в этом году выглядела иначе: её теперь короткие волосы мягкими волнами вились до плеч. На голове красовался атласный ободок с нежными цветами, аккуратно подбирая пряди. Она невольно напоминала Луну, и тоска по ней поселилась не только в сердцах девушек-восьмикурсниц. Среди парней тоже нашёлся воздыхатель, чья мечта о воссоединении с необычной когтевранкой до сих пор жила и грела его сердце. Невилл печально оглядывался по сторонам, вспоминая, как раньше Луна появлялась в их гостиной на каждый праздник — со своими историями о мозгошмыгах и той особенной магнетичностью, что делала её незаменимой. Летом она даже прислала ему письмо, и Невиллу хотелось думать, что именно он был первым, кто его получил, или хотя бы одним из немногих, близких друзей. Камин потрескивал, неторопливо перемалывая поленья в своей огненной пасти. Многое осталось позади, кое-что — исчезло бесследно, но всё-таки оставался проблеск надежды в каждом из сердец, что бьются в стенах этого замка.

***

      В глубине подземелий стояла почти заговорщическая тишина. Слизеринская гостиная дышала прохладой камня, а мягкий изумрудный свет окутывал пространство своеобразным уютом. За высоким окном, скрытым тяжёлым стеклом, мерцала тёмная гладь озера. Её отблески скользили по сводчатым стенам, придавая комнате зыбкий, призрачный оттенок. В кресле у огня Блейз развалился с ленивой грацией, следя за игрой отражений. Рядом, чуть в стороне, Дафна и Пэнси переговаривались о чём-то вполголоса. Тео задумчиво вертел в пальцах перо, бросая короткие взгляды в окно — на Чёрное озеро, а Драко откинулся в тень, ощущая знакомое давление родных стен, которые всегда действовали на него умиротворяюще. Они все просидели допоздна, возобновляя традиции — чистый огневиски и старые добрые волшебные шахматы. Пэнси, устроившись с бокалом в руке, уже успела поделиться с Дафной новостью: сёстры Патил притащили в Хогвартс целую стопку модных журналов. Более того, Паркинсон поспешила внести обеих в список предзаказов. На недоумённый взгляд подруги Пэнси лишь небрежно пожала плечами и лениво протянула: — А что? Надо поддерживать малый бизнес. Реакция Дафны была более чем объяснима: за все годы их дружбы Пэнси ещё ни разу не проявляла такого интереса к девочкам с других факультетов, будь они хоть моделями «Ведьмополитена».

***

       На следующий день Гермиона, Гарри и Рон, получив расписание уроков и несколько напутствий от Макгонагалл, обитали в хижине у Хагрида. — Ну шо, эт-самое, кому чайку подлить-то? — весело поинтересовался полувеликан, стоя посреди комнаты с чайничком, кажущимся таким крохотным по сравнению с его ладонью. Все трое дружно покачали головами. — Мы вдоволь напились. Спасибо, Хагрид, — озвучила Гермиона то, что не решились сказать Гарри с Роном. — Эх, вы! Животы-то у вас махонькие, да? Аль не помещается больше двух чашек? — Кхм… Супниц, — шёпотом произнёс Рон, заставив друзей тихо прыснуть. — Нет, правда, Хагрид, нам хватит. Ты лучше расскажи, как у тебя дела? — вмешался Гарри. — Э-э, та всё по-прежнему, шо рассказывать. Вот думал карликового дракончика пристроить, но Минерва-то прознала, — вздохнул Хагрид. — Наказала не разводить на территории школы-то, энтих «чудищ»… Какие ж это чудища? Они ж такие маленькие… Ой, ребята, грустно мне… — Дружище, ты не переживай, хочешь, я как-нибудь обеспечу тебе поездочку в Румынию? У моего брата там этих драконов… Погладишь всех, может, и покормить дадут, или полетать… — предложил Рон. Тот не на шутку обрадовался, весь засиял: — Ого-гоо! Ну ж ты Рон! Знаешь, как грустному другу настроение-то поднять! Только до конца года я ни-ни отсюдова, — замялся полувеликан. — Эт-самое, договор с вашим директором, — шёпотом договорил он, словно раскрыл страшную тайну. — Или ты просто не хочешь покидать Хогвартс, — предположила Гермиона, тепло улыбаясь. — Ну-у… — почесал затылок Хагрид. — Вы ж тут ещё… К кому заходить-то будете? Кто ж вас чаёчком-то напоит, как не я? Все трое одновременно поджали губы, но уголки всё равно предательски дёрнулись вверх. — Да… Мы бы тоже по тебе скучали, — ответила гриффиндорка, пиная под столом обоих друзей. — Да-да, конечно! — в один голос ответили Гарри с Роном, активно кивая. Щёки Хагрида порозовели под густой бородой, и он смущённо улыбнулся. — Шо у вас там, уроки-то ужо идут? — С завтрашнего дня, — мечтательно произнесла Гермиона. — Сегодня у нас — день расписаний и прочих распоряжений. — Ты когда-нибудь перестанешь так радоваться урокам, Миона? — заныл Рон, проводя рукой по волосам и закатывая глаза. — Не паясничай, Рональд, ты сам захотел вернуться, тебя за хвост никто не тянул! — отчитала его Грейнджер. Гарри ухмыльнулся: — Как же не тянул… — Тихо ты, дурень, — зашипел Рон, вытаращив глаза. — Вы шо эт, ребятки? Секретики коль какие от старого друга храните, а? — спросил Хагрид с хитрым прищуром. — Да упаси Мерлин! Просто у Гарри осеннее обострение, — бросил в ответ Уизли. Тот лишь усмехнулся. — Гермиона, эт чё, с твоими парнями-то неладно, да? — полувеликан наклонился вперёд, тревожно глядя на девушку. Она громко рассмеялась в ответ и, переведя дыхание, ответила: — Да, совсем от рук отбились, — с напускной строгостью проговорила гриффиндорка. — Им бы в Мунго на недельку. — Эй! Только если ты с нами! — воскликнул Рон. — Золотая троица направляется в психушку! — подхватил Гарри, крутя пальцем у виска. Все четверо дружно расхохотались, придумывая заголовки для «Пророка».

***

      Вечером Пэнси Паркинсон прогуливалась по замку, осматриваясь, словно впервые оказалась в Хогвартсе. Мысленный рой жужжал в мозгу, отдаваясь болезненными импульсами в области солнечного сплетения. Лето пролетело слишком быстро. Как и любое другое. Так всегда, — думала Паркинсон, зацепившись взглядом за очередной портрет, где дремлющий волшебник сладко похрапывал в кресле. В других рамах пестрели живые пейзажи: колышущиеся травы, ленивые облака, крошечные силуэты летящих птиц. Мысль о том, что вечер выдался на редкость ясным и тёплым, вдруг подтолкнула её: а почему бы и правда не прогуляться? Выскользнув из замка, она медленно побрела по вымощенной тропинке, и, сама не зная как, оказалась у Чёрного озера. Воспоминания хлынули потоком, и оставалось только одно — поддаться им. Прикрыв веки и размеренно вдыхая и выдыхая, Пэнси ощущала запах хвои, доносящегося со стороны Запретного леса, прислушиваясь к чириканью птиц вдалеке. Лёгкий ветерок трепал её гладкие, чёрные пряди, аккуратно подстриженные в конце лета. Даже Нарцисса попросила её показать заклинание для подравнивания отросших волос — за тот период, что ей придётся находиться в стенах Мэнора, было бы не лишним научиться самой приводить причёску в порядок. Слизеринка стояла, утопая в прохладной зелени под ногами. Не хотелось признавать, но всё же она ждала его. Что он так же бесшумно подойдёт, как когда-то сама Пэнси. Так же пристроится рядом в терпеливом ожидании её слов. Но никто не скользил, словно призрак, по траве. Слух не улавливал из звенящей тишины родной шорох, в одночасье ставший чужим. Шмыгнув носом, слизеринка направилась к замку. До прогулки она уже успела заглянуть в Большой зал: быстро перекусила и ушла, так и не встретив никого из друзей. Теперь, когда ужин почти закончился, возвращаться было особенно легко — не нужно было ни с кем пересекаться. Почему-то именно в этот день отчаянно хотелось побыть наедине с собой. Дойдя до подземелий, Пэнси быстро проговорила пароль и, когда каменная стена с гулким скрежетом разъехалась, вошла внутрь, приготовившись к тому, что придётся наложить согревающие чары. Но, к её удивлению, в гостиной было… тепло. То ли кто-то улучшил каминную систему, то ли ребятам стало холодно и они наложили усиливающие чары — но теперь вместо ледяной сырости, похожей на дыхание зимы, девушку обдало уютным жаром. Внутри было пусто. Пэнси подумала, что остальные, наверное, разошлись. Кто-то отправился отмечать начало года в «Кабанью голову» — сомнительное удовольствие, но как вариант для жаждущих одиночества в компании выпивки. Кто-то — радоваться окончанию войны в «Трёх мётлах», что маловероятно, надо сказать. Такое людное место было не совсем в духе слизеринцев. Дафна ещё утром обмолвилась, что они с Блейзом «быстренько сгоняют в Хогсмид», но к вечеру их парочка так и не объявилась. — Так мило, одиночество становится моим закадычным другом, — съязвила Пэнси, глядя на огонь, потрескивающий в камине, и её мозг дорисовывал в ярком пламени различные силуэты. Она стала невольно всматриваться в пляшущие искорки, и вдруг из огня начал вырисовываться до боли знакомый силуэт — Тео. Пэнси боялась шевельнуться, лишь бы воображение продолжало подбрасывать новые детали. Вот кудряшки, прыгающие при ходьбе и покачивающиеся на лёгком ветру. Вот меланхоличная улыбка, появляющаяся всякий раз, когда он с интересом о чём-то рассказывает. Вот нос-кнопочка, который снова морщится при виде пирога с луком. Вдруг она услышала гулкий скрежет и нехотя взглянула в сторону нарушителя её зыбкого умиротворения. Теодор, явно пребывающий в весёлом расположении духа, переступил порог и, увидев Пэнси, застыл. Сердце пропустило удар. Он так и будет стоять камнем?! Ещё удар. Как же мне это надоело. Всё. Хватит. — Чего уставился? — грубо буркнула Пэнси. Тео, секунду назад стоявший с почти беззаботным выражением лица, вмиг переменился, нахмурившись, и гаркнул в ответ: — Больно надо — на тебя смотреть. По внутренностям прокатилась раскалённая сфера, и осела в груди тяжёлым, жгущим комом. Никаких слёз, деточка, только попробуй. — Иди куда шёл, Нотт, не до тебя, — фыркнула брюнетка и отвернулась к огню, сохраняя губы плотно сжатыми, а зубы стиснутыми. — Один вопрос, — менее озлобленно произнёс Тео, но Пэнси и бровью не повела — лишь слегка дёрнула подбородком. — Не знаешь, где Драко? Несмотря на жар, опаляющий щёки и шею слизеринки, в душу прокрался невообразимый холод, сковывая голосовые связки. Глубоко вздохнув, но так, чтобы со стороны это было едва заметно, Паркинсон ответила: — Не видела его с обеда, — и, чуть помедлив, добавила: — А где Блейз с Дафной? — Кажется, они скупают все носки и чулки в Хогсмиде, — хмыкнул Тео. Уголки губ Паркинсон дрогнули. — Я сначала был с ними, но потом сбежал — их сюсюканье невыносимо. Хотя… для постера «Сладкого королевства» они подошли бы идеально. Поймав дружелюбные нотки в голосе Тео, Пэнси тоже смягчилась. Она повернулась к нему и спросила, стараясь не выдавать крайней заинтересованности: — Купил что-нибудь в Хогсмиде? — Э-э, да. Вот, — он подошёл ближе и потянулся к карману мантии, — это тебе, держи. В раскрытую ладонь девушки лёг небольшой магический предмет овальной формы — редкая диковина, что продаётся лишь в лавке, скрытой от глаз и открывающейся только по искреннему намерению. — Как ты его достал?! — ахнула Пэнси, прижимая ладонь ко рту. Она вспомнила, как на первом курсе, только подружившись с Тео, они узнали от старших о таких забавных редкостях. Ребята сидели у камина, делились тайными ходами, заклинаниями, страшилками про Запретный лес… С тех пор Тео упрашивал старшекурсников взять его с собой под действием невидимых чар, чтобы на деньги, выдаваемые отцом и бережно накопленные, отыскать и купить для Пэнси заветную «волшебнинку» — именно так она окрестила странные магические предметы. Теперь у неё было уже семь таких, и каждый хранил свою маленькую историю: миниатюрная фигурка дракона показывала момент из жизни древнего существа, кристалл хранил воспоминание о дуэли знаменитого мага, а маленький кулон поблескивал, храня секреты давно ушедших волшебников. Всё это отдалённо напоминало омут памяти, только без тяжёлых, растянутых историй. Лишь обрывки чужих воспоминаний, которых хватало, чтобы зацепиться за эмоцию, спрятанную внутри, и ощутить спокойствие. — Хозяин лавки до сих пор меня помнит, — усмехнулся Тео, словно это было его главным достижением в жизни. — Спасибо, — скромно улыбнувшись, ответила Пэнси. — Рад быть полезен! Потом расскажешь, что там, — бросил Нотт и, задержавшись взглядом всего на мгновение, пожелал спокойной ночи и направился к мужским спальням. Пэнси так и осталась стоять с маленьким предметом, похожим на отполированный камушек. Через десять минут в гостиную ввалились Дафна и Блейз, весёлые и игриво шепчущиеся. Гринграсс тут же подошла к подруге, а Забини, чмокнув девушку в губы и кивнув Пэнси, удалился спать. — Ты в порядке? — осторожно поинтересовалась Дафна. Паркинсон лишь коротко кивнула и показала подарок. — Оу… Он? — Он. Дафна грустно вздохнула и приобняла подругу — без слов. Обычно Пэнси ценила эту тихую поддержку, но сейчас ей хотелось, чтобы слова обрушились на неё градом. Чтобы её тормошили неудобными, глупыми, навязчивыми и странными вопросами, на которые у самой девушки не было ответов. Мысли, похожие на корнуэльских пикси, так упорно бьющиеся о черепную коробку, так и остались внутри. Перед сном, убедившись, что все остальные мирно сопят, Пэнси решила узнать, какую историю хранит этот странный камушек. Прислонив его к уху и сомкнув веки, она почувствовала, как мягкое тепло медленно растекается по телу убаюкивающей волной. Внутренний взор заполнил вид старой комнатки: тяжёлые шторы, пахнущие воском свечи, едва уловимый скрип половиц. Где-то в глубине вспыхнуло понимание: «Это Хогвартс. Задолго до всех нас». Ощущение уюта стало почти осязаемым — можно было просто сидеть, дышать и быть частью этого места. Она опустила взгляд вниз и увидела книгу. Тонкие мужские пальцы перелистывали страницы. Слов разобрать не могла — язык был ей чужд, в нём переплетались магия и звуки, которых не слышали уже сотни лет. Хоть Пэнси и не смогла бы понять, чей это обрывок воспоминания, но сделала пометку: когда снова станет тревожно, именно этот предмет будет греть её ладонь и обволакивать душу спокойствием и уютом.

***

      Драко Малфой вовсе не исчез, как могли подумать его друзья — весь вечер он просидел в кабинете Макгонагалл. Минерва, встретив Малфоя в одном из коридоров замка, сообщила о том, что ему стоит заглянуть к ней после ужина, не вдаваясь в дальнейшие подробности. Он решил переждать в библиотеке, пока все друзья разбредутся, чтобы его не утащили с собой на «грандиозную тусовку в Хогсмиде». Схватив книгу с полки в секции «Древних рун», Драко прошмыгнул к дальнему столу, пока студенты не успели задержать на нём любопытных взглядов. Погрузившись в чтение и подперев рукой голову, он не заметил приближающихся шагов. Глаза поднял только тогда, когда перед ним опустился тяжёлый учебник по зельеварению. — Ты, — сузив глаза, произнёс Драко. Грейнджер стояла по другую сторону стола, уперев руки в бока. Остатки спокойствия мгновенно улетучились. — Это моё место, — пробурчала гриффиндорка, сжимая губы в тонкую линию. — Как только покажешь мне официальное письмо о приватизации, я встану, — Драко решил во что бы то ни стало не делиться укромным местечком. — Я всегда занимаюсь здесь, — прошипела Грейнджер. Её ноздри раздувались от гнева, а щёки медленно покрывались алыми пятнами. — А я пришёл первым. Сгинь, — фыркнул Малфой и по-хозяйски откинулся на спинку стула. Настроения для словесных дуэлей не было, и он снова вернулся к чтению, как ни в чём не бывало. Грейнджер, по-видимому, решила действовать: подойдя ближе, она захлопнула его книгу — и тут же Малфоя окутало облаком пыли столетней давности. От этого жеста в желудке неприятно скрутило: гнев поднимался, как вулкан, пробуждённый после тысячелетнего сна. Он рывком встал, и уже в следующий миг угрожающе навис над гриффиндоркой, которая успела скрестить руки на груди и вскинуть подбородок в немом вызове. Настоящее приглашение к битве. — Ты нарываешься, гряз… Малфой не успел договорить — девушка пнула его под коленную чашечку. Больно не было, она, кажется, даже не старалась, но отвлекающий манёвр сработал на ура. Все слова разом вылетели из головы блондина, заполняя каждую клеточку тела кипящей лавой. Он резко схватил её за запястье и крепко сжал. Грейнджер, мгновенно сориентировавшись, выхватила палочку из кармана мантии и нацелила прямо в его грудь. — Что ты мне сделаешь, маленькая дурочка? — ухмыльнулся парень, ловя карие глаза, мечущие в него молнии. — Война закончилась, а ты всё продолжаешь геройствовать? — Заткнись и убирайся с моего места, мерзкий хорёк, — выплюнула Грейнджер, обнажив зубы. — Ты не в том положении, чтобы тягаться со мной. Тебе больше никто не поверит. Грозный шёпот, сорвавшийся с губ гриффиндорки, отозвался в груди острой болью, пробившейся против его воли. Он застыл, её рука выскользнула из хватки, а его собственная бессильно повисла вдоль тела. В ушах зазвучали слова Люциуса, произнесённые перед заключением в Азкабан, и заполнили собой всё пространство. — В новом мире тебе никто не поверит, сынок. Ты — изгой. Ты — мусор для них. Такой же Пожиратель, как и я. Деньги тебе не помогут. Мне будет даже жаль, если ты решишь вернуться в Хогвартс — там тебя никто не ждёт. Одно неверное движение — и мы снова встретимся. Я очень надеюсь, что это случится скоро, сын. Когда зрение прояснилось, Грейнджер с её тяжеленной книгой уже не было в зале. Взглянув на часы, он понял: ужин закончился ещё пятнадцать минут назад. Сколько он простоял здесь — Драко не имел ни малейшего понятия. Захлопнув книгу и вернув её на полку, Малфой, всё ещё в смятении, вышел из библиотеки и направился к кабинету директора. Он остановился перед каменной горгульей и назвал пароль, который ему выдала Макгонагалл при встрече. Статуя молча отъехала в сторону, открывая проход. Винтовая лестница быстро повезла его наверх, и уже через каких-то две секунды перед ним выросла дубовая дверь с медной ручкой. Он легонько и ритмично постучал костяшками пальцев. — Войдите, — послышался возглас Макгонагалл. Драко ожидал очередных нравоучений, но она лишь оставила его в кабинете с портретами Дамблдора и Снейпа. — Драко, как вы себя чувствуете? — первым заговорил Альбус, поправляя очки. — Пост сдали, полномочия остались? — съехидничал Малфой. — Ваш портрет теперь работает вахтой? — Счастлив слышать, что язвительность вас не покинула, — спокойно ответил Дамблдор. Снейп скрестил руки на груди и смерил его взглядом: — Надеюсь, вы не забыли уроки окклюменции? — От кого мне защищаться? От кошки Филча? Северус закатил глаза так выразительно, что Драко едва сдержал смешок. — Как поживает Нарцисса? — мягко спросил Альбус. Малфой тяжело выдохнул: — Как в сказке. Принцесса в башне. Только никакой рыцарь её не спасёт. — Мне жаль это слышать, — кивнул Дамблдор. — Но, поверьте, это недолгое заточение — куда меньшая беда, чем пожизненное заключение. — Старый мудрый индюк, — пробормотал Драко себе под нос. — Мистер Малфой, — резко вмешался Снейп, — хватит паясничать. Ваш юмор когда-нибудь доведёт вас до того же состояния, что и меня, — лениво заметил он, очертив рукой раму вокруг собственного портрета. — Простите, — буркнул он после паузы. — Юмор — единственное, что держит меня в здравом уме. На миг воцарилась тишина. — Мы просто хотели убедиться, что вы в порядке, — сказал Дамблдор. — Хотя бы относительно. — Не обольщайтесь, — сухо добавил Снейп. — Вы — не единственный, с кем мы сегодня разговаривали. — Ну конечно, Поттер. Как же без него, — скривился Драко. — По крайней мере, он язвил меньше, — позволил себе усмехнуться Северус. — Я тоже по вам скучал, — ухмыльнулся блондин. Снейп только фыркнул, и Драко готов был поклясться, что уловил в этом больше тепла, чем профессор признал бы даже под пыткой. — Попейте чаю, мистер Малфой, — мягко посоветовал Дамблдор. — Минерва обновляет запасы лимонных долек каждую неделю. — О, да, — протянул Снейп, — давайте скормим их мальчику с кислой физиономией. Драко впервые за вечер рассмеялся по-настоящему — пусть и ненадолго, но отпуская мысли о первом столкновении с Грейнджер после войны и о словах отца, всё ещё эхом разносившихся по его черепной коробке.