Шаг к солнечному дому

Соби дрожал. Мысли в голове беспорядочным ураганом разносились в разные стороны. Когда-то упорядоченные пришпиленными бабочками каждая к своему месту, шедшие одна за другой, они всегда помогали упокоить заполошное сердце, чей стук вечно начинал отдаваться в ушах. Это заставляло мешкать, путаться. Не позволяло выполнять свою собственную естественную роль - служить и защищать Жертву. С тех пор как странный человек, представившийся Минами Рицу забрал икавшего от слёз ребёнка из наполненного солнечным светом и мягким смехом дома, единственной целью и принципом дыхания Соби стало подчинение Жертве. Мальчик быстро осознал, что, в отличие от великого множества других Бойцов, это мог быть кто угодно. Тот, у кого было достаточно сил его подавить. Было больно вспоминать тот солнечный дом. Вещи не сожалеют и не имеют желаний. Соби пытался стать самой лучшей вещью, но выходило почему-то ужасно. Чем больше стараний Соби прикладывал к тому, чтобы забыть мягкий смех мамы, тем хуже у него получалось справиться. Вернувшись к Хозяину, он был уверен, что покончил с этой внутренней ересью, мешавшей дышать. Нужно было догадаться, что станет лишь хуже. Мелодичный внутренний голос, почти сливавшийся когда-то с мягким шёпотом Сенсея, был заглушён стуком крови в ушах да сжавшимся в груди сердцем. Почему-то эта боль, совсем не жгучая, лёгкая – что она могла против кислотой разливавшегося на ключицах имени?! – но отмахнуться привычно не выходило... Ладонь метнулась сама собой, вцепившись в мягкую ткань футболки. Слова сами рвались с губ: – Не ходи, не к нему. Не... прошу... не... надо... Рицка с сомнением посмотрел на девушку, зарывшуюся уже обратно в какой-то свой мир экспериментов. Идея обратиться за помощью к кому-то, не связанному с Лунами, пришла только через год. Драгоценное упущенное время пеплом оседало где-то внутри, но отдолбаться от ребёнка тринадцати лет Рицка уже научился. Школа... предоставляла исчерпывающую информацию: Чистый Боец мог устанавливать бесконечное множество связей с разными Жертвами, чем больше сил Жертва вкачивала в Бойца, чем дольше они работали в паре, тем крепче была Связь. Спасибо большое за столь своевременную и секретную информацию, а то никто не знал этого. Рицка дёрнул недовольно одним из своих ушек, чтобы не фыркать. Всё же помогать ему копать под фундаментальные основы общества никто не был обязан. Как и верить, что вот этот вот Боец, вполне успешно выполнявший приказы Жертвы на самом деле что-то там начал испытывать к надоедливому ребёнку... Ещё утром Агацума лениво переворачивался с одного бока на другой. Последние три года его распорядок был на удивление однообразен: приказы Сеймея не обсуждались и шли один за другим. Жертва легко шла к собственным целям, умело делегируя Чистому Бойцу грязную работу. Автобой привычной болью отдавался в плечах: силами Сеймей делился ровно настолько, чтобы восстанавливать, но никогда не «перекармливал» – не хватало ещё, чтоб Природный Боец ревновал. Агацума не претендовал, Боец был приложением к Жертве, когда-то давно внутри тлели непонятные амбиции стать единственным инструментом в руках Сеймея, но после возвращения этот бред из головы подвыветрился. Соби наконец предельно ясно осознал то, чему его учил Сенсей: лишь приказы наполняли его тело инициативой и силой, без них порой тяжело было даже открывать утром глаза. Приказы ощущались в теле приятной волной, смывали непонятное ледяное оцепенение, овладевшее всем его существом сразу после того как он оставил Рицку позади. Соби не понимал, что послужило столь глубокому погружению в собственную роль, должно быть, серьёзный и мощный приказ, затронувший систему чувств и ценностей, помог ему увидеть реальность такой, какой она была изначально. И вот, один вечер смёл привычный распорядок: они втроём как раз возвращались после успешного боя в гостиницу. Великодушная Жертва даже подлечила мягким прикосновением к Имени – пусть Нисею и достался жаркий поцелуй на остаточном адреналине, Соби не жаловался. Прикосновение, поцелуй... разница не ощущалась вовсе, главное, чтоб не порезы и не ожоги. Насмешливый девичий голос откуда-то из переулка заставил Нисея замереть: – Ц-ц-ц, Акаме-ку-ун, давненько не виделись, родной, – Соби не знал, что следующие часы будет кашлять кровью, боясь вдохнуть слишком глубоко и висеть на Нисее тряпочкой. И топиться в благодарности к Жертве, спасшей абсолютно бесполезного проигравшего Бойца. Как через пелену, откуда-то со стороны злобным шипением доносился диалог: – Мне плевать, где ты там пересекался с этими сумасшедшими и почему теперь не можешь выступать против этой пары, но ты мне всё про них расскажешь. – Сей... – Акаме явно растерянно выдыхал, тянулся всем своим существом к Жертве. Необычно было слышать не его полубезумный, окрашенный чужой кровью смех, а робкий, испуганный голос Бойца, едва не лишившегося Жертвы. – Агацума не выстоит в авторежиме, что бы я ни рассказал, у него же связь отторгать силу будет, ты полгода будешь ему по капле силу вкачивать? Это вас обоих уничтожит... Сломанные рёбра сдавили ровно в тот момент, когда Жертва успокаивающе обняла Бойца. Меньше чем через пару часов Соби оказался на полу в родном доме Рицки. Котёнок, совсем не изменился. Вытянулся, конечно, за три года почти превратился во взрослого, но Связи Истинного так и не появилось, да и беспокойство за всех вплоть до насекомых тоже никуда не делось: сразу же кинулся проверять, как там рёбра срастаются. И даже согласился помочь брату. Покачал только головой в отвращении: – У меня Истинного Бойца нет, конечно, но я гожусь не только нянькой быть. О Бойце должна заботиться Жертва. Слова обожгли. Соби ещё не понял тогда, что это остатки старой Связи электризуются, соединяясь в месте разрыва. Рицку и самого передёрнуло. Это не шло ни в какое сравнение с той болью, которая остаточно обрушилась на Бойца, когда Котёнок прижался к его губам в поцелуе. Быстро отделаться уже не вышло бы, оба понимали. Глубокий французский поцелуй вызывал тошноту. Впервые за годы Соби слабо затрепыхался, попытавшись отстраниться, сопротивляясь приказу. Рёбрам его, едва зажившим, появление новой-старой Связи явно не помогло. Внутри что-то отчаянно обрывалось с каждым движением Рицки. С каждым лёгким вздохом, мягким мурчанием внутри разбивалось что-то важное. То самое, что уже второй раз вплёл своим приказом в него Сеймей. Нисей присвистнул на фоне. Уж кто точно был рад, что рядом с его Жертвой временно не будет крутиться Чистый Боец. Соби мог понять: Связь с Жертвой пьянила, когда он один купался в ласковых лучах Силы Рицки. Как передёргивало внутри от мысли, что Котёнок никогда не сможет его себе... – Ты притворяешься или реально не понимаешь? – Нагиса смотрела на мелкого Аояги почти с жалостью. Наивный ребёнок, не испорченный извращённым миром. Прелесть, конечно, редкосная, но разбивать розовые очки она не нанималась, это Рицу обычно безжалостно доводил своих протеже. Но нет же, надо было мерзавцу довести Сеймея и остаться «немощным инвалидом», когда это было удобно. Аояги прижал ушки к голове и сурово сощурился. Да чтоб его, у Нагисы так мигрень разовьётся. – Личность Соби – иллюзия. Рицу-сенсей вытравил из его прелестной головушки не то, что каждую крамольную мысль, но даже само понятие личного мнения. Как ты можешь игнорировать лёгкое чувство голода или сонливость, так и Соби-кун игнорирует собственные желания или даже мысли о них как концепт. Художества его были полезны для обучения, да и талант у него был. Курение помогает сосредоточиться и наладить социальные контакты. Не обманывайся, Сеймей-кун приказал ему любить тебя и защищать, пока приказ действовал, он испытывал эти чувства, подстраивал свою личность под твои принципы и потребности. Но это было иллюзией. И создал её Соби-кун сам. Соби замер позади Жертвы, едва дыша. Возвращаться в общежитие Академии было странно, когда впереди шёл бурчавший Котёнок. Бесчисленное множество раз он вспоминал о времени, когда здесь учился. Вот окна, что были полностью восстановлены после нападения Сеймея... Соби не удивился, как быстро Минами-сенсей согласился его принять как временного Бойца Рицки. Сенсей никогда не упускал возможности забрать себе какую-нибудь частичку своей самой красивой работы... Голова невольно опустилась к полу, волосы прикрыли лицо. Почему-то он ощущал себя неуютно в этих стенах. – Рицка! – высокий шатен подлетел уже почти у двери в старую комнату Соби. Руками он обнимал коробку с вещами. – Последняя партия готова, если только ты не передумал спать в одном помещении с этим опасным взрослым. Коробка резко оказалась на полу, когда Боец порывисто обнял Рицку, нежно прижавшись губами к одному из кошачьих ушей. Соби отвернулся. Обойти пару он не мог, столкновение произошло прямо перед дверью. Смотреть на то, как Рицка мгновенно и привычно расслабляется в чужих объятьях, не требовалось. И даже без быстрого объяснения было ясно: – Соби, это Кай, мой... друг. – И, надеюсь, будущий Боец, – расхохотавшись, парень увернулся от шлепка своей Жертвы и убежал. Лёгкость общения подтверждал и смех Рицки. Тут можно было лишь предполагать, рядом с Соби ни один из членов семьи Аояги не смеялся беззаботно. Никогда. Быстро подняв коробку, Боец протиснулся в комнату мимо Жертвы. Голова мгновенно опустилась обратно. Со стороны, наверное, было похоже, что коробку Соби обнял. – То, о чём ты говоришь, Аояги-кун, звучит довольно необычно для школьного задания, – Кацуко-сенсей посмотрела на задумчивого подростка перед собой. В последний раз мальчик приходил к ней ещё до переезда с семьёй. Сейчас ему исполнилось шестнадцать и он решил вернуться в родной город. И возобновил занятия. – При таком уровне задействования физиологических реакций и нейро-программирования, человек действительно не будет осознавать собственных переживаний, если его не раскачать. Естественный порыв защищаться или нападать будет перекрываться нашей гормональной системой. Но я с тобой в корне не согласна: переживания, запертые под горой запретов и защит, вовсе не исчезают. Такой человек вряд ли будет способен без длительных лет терапии принимать решения самостоятельно, но на единственный искренний порыв под влиянием переживаний, близких по ощущению к смерти, он будет способен. Соби внимательно разглядывал потолок. Надо же, ни одна трещинка не изменила своего местоположения. В его комнате ничего так и не поменялось со времён обучения. Мольберт и тот стоял в углу, прикрытый полотном. Конечно, сейчас сюда затащили вторую постель, чтоб Жертва не находилась рядом с вынужденно подброшенным баластом. Глаза закрывались сами собой от рези, внезапно вспыхнувшей у слёзных желёз. Не стоило всё же старшему Аояги вновь давать этот странный приказ. Рицка, конечно, быстро справился, всё же опыт приобрёл, но организм сопротивлялся упрямо: вновь наложенная необходимость любить и защищать вызывала какое-то подозрительное шевеление чувств внутри. Абсолютно лишних и бесполезных сейчас переживаний о том, что сильная пара без проблем вскроет защиту Лун и прихлопнет Рицку лишь бы достать Сеймея. – Так правильно, так лучше, – почти беззвучно прошелестели губы, ногти впились в ладони, расцарапав кожу, что восстановилась всего пару недель назад. Неприятным был этот аспект приказа всё же – любить. Невольно Соби испытывал уважение к Жертве, что быстро расставила приоритеты: полное послушание, выполнение приказов и безоговорочное подчинение было необходимо намного, много больше сопливых переживаний о том, поел Рицка или выспался. Соби вовсе счёл бы приказ жестоким в отношении своей временной Жертвы. Сам он на протяжении последних трёх лет периодически просыпался от криков Рицки. Там, во снах, мальчишка отчаянно рыдал и умолял обернуться. Каждый шаг наливал тяжестью каждую молекулу тела, последний, уже почти опускаясь на колени, получилось преодолеть лишь безвольной марионеткой. Организм, перегруженный гормональной подстройкой под мальчика, плохо реагировал на Жертву, что заклеймила его. Побочным эффектом это и затапливало до сих пор: после таких кошмаров Соби мог несколько дней избегать снов. Не заслуживал ведь, не справлялся. Наверняка же на Котёнка разрыв подействовал тоже не лучшим образом. Рицка сейчас, очевидно, повзрослел достаточно, чтобы понять, как был устроен их мир. И пусть брата он любил достаточно, чтобы согласиться вместе с его Бойцом потренироваться несколько месяцев, сближаться вновь в этой абсолютно искусственной связи он не планировал. Верно. Природный Боец Рицки мог в любой момент оказаться рядом. Мог забрать себе этого весёлого юношу, каким Котёнок оставался спустя столько потерь. Ни к чему привязываться мало того, что к Чистому, так ещё и клеймённому... Дверь резко хлопнула. Рицка вернулся после дополнительного занятия. Попытка подняться была остановлена твёрдыми руками: одна на плече, другой парень прикрыл глаза Соби. Тело напряглось само собой. Силу вливал в него Рицка одним-единственным способом. А дурацкий приказ Сеймея конфликтовал и вызывал внутри жгучую боль. Поцелуй Жертвы кистолой разливался по Связи. Будь всё технично и механически, без эмоций, было бы проще. Рицка так не мог никогда. Котёнок правильно делал, что создавал барьер, не обнимал, не смотрел в глаза. Поцелуи были средством реанимировать отвыкшее от битв вне авторежима тело. Мягкие прикосновения были нежными, почти любящими. Каждое оставляло внутри ожог, не будь Соби вышколен Рицу-сенсеем, наверняка бы дёргался каждый раз в сторону. Но забота давала свои плоды. Первая волна яда сходила на нет, оставив после себя абсолютно ватное тело. Губы сами открылись, плечи потянулись ближе, лишь ладони быстро, до боли, успели сжать простыню. – Видишь, как легко следовать приказам, не думая, – Котёнок отстранился и уселся рядом. – Я не требую всегда быть рядом, вырос уже, но пока ты свалился мне на голову, ты будешь делать то, что я тебе говорю. Не думай, исполняй. Слова ощущались пощёчиной. Будто ему нужно было напоминание от Рицу-сенсея, будто мало было простого запрета отвечать. Будто сложно было понять, насколько неприятно было Рицке ощущать лживые прикосновения Бойца. Что за глупый дал приказ Сеймей. Любить... чувства точно игрушка. Как проще было бы без них. Рицка на миг замер, с тоской смотря в вежливые глаза напротив. Он почти готов был поверить, как когда-то давно безотчётно доверять даже после десятка разрушенных моментов. Сердце почти убедило: Соби ведь заслуживал простого человеческого отношения, он не был виноват в том, на что его программировал брат. Почти. Некстати вспомнилась последняя встреча с матерью. Как резко она пришла в себя, стоило войти санитарам. Как мягко и нежно она говорила, снова становясь лишь мамой, растерянной женщиной, оказавшейся в окружении незнакомых людей и говоящего глупости сына-подростка. Он ведь и тогда почти поверил, почти отказался от идеи уложить мать в больницу. Три шва от брошенной вазы, пока эту женщину скручивали, навсегда выбили из парня дурь: едва поняв, что от сына уже мало что зависит, она перестала притворяться покладистой и фурией кинулась на того, кто занял место её ребёнка. Рот закрылся сам собой, глаза наполнились холодом: – Сеймей дал чёткие инструкции, ты им следуешь, им следую я. И я знаю, что ты вовсе не желал мне зла тогда, я просто был брошенным ребёнком, – Рицка перевёл дыхание. Глаза напротив с каждым словом лишались тех крох наносного тепла, которое Агацума пытался сымитировать. Равнодушие и безразличие овладевали фигурой напротив всё сильнее. – Но не нужно больше позволять лишнего. Теперь я знаком с Системой. Ты – временно мой, задача выполнять приказы и тренироваться не подразумевает дружбы. – Как будет угодно. Соби не нравилось наблюдать за боем своей временной Жертвы со стороны. Приказы Рицки не обсуждались, да и проникнуть в чужую Систему после активации боя было почти нереально, но переживания не унимались. Вспышка оповестила о возвращении «пары» Нелюбимого. Глаза тут же нашли ласково порхавшие по чужим плечам ладони. Этот поцелуй не вызывал у Рицки боли. Этот Боец не вынуждал напрягаться каждый раз сомнением, подчинится ли Боец или бросит одного. Кай весело рассмеялся, быстро отстранившись. Ему силы явно сегодня досталось с избытком. Быстро вернувшегося Бойца Рицка со смехом оттолкнул. Мягко, задержавшись на безухой макушке. Должно быть, именно этот Боец скоро станет основным... Соби не был жадным. Когда, устроив очередную кровавую баню, Нисей едва не запрыгивал на свою Жертву, Бойцу было всё равно. Пусть трижды Сеймей до того, как своего наглеца встретил, не позволял даже через одежду себя касаться – Соби не было дела. Даже если однажды парочка увлеклась слишком уж сильно. Нет, Соби даже немного сочувствовал вынужденному терпеть лишнюю связь Акаме. С самого первого дня, едва увидев Кая, Соби ощутил поднимавшийся против воли гнев. Желание прижать Рицку к себе и зарычать подскочило и тут же схлынуло беспомощной волной, когда Котёнок с радостью принял объятия. Приказ Сеймея определённо станет причиной смерти хотя бы одного Бойца – вот и все мысли, что пронеслись в голове Соби. В тот вечер он тоже дрался вторым. Прикосновение к плечу вывело из странного транса. Рицка звал с собой. Следующий бой им нужно было провести вместе. Вне авторежима, когда Жертва плела стратегию, а Боец исполнял. Поцелуй, уже в Системе, вышел немного злым. Адреналин предыдущего боя заразил Соби. Злость вырывалась в заклинаниях отрывистым шипением. Если выпускников и пришлось отскрёбывать от Системы, это было лишь приятным бонусом и показателем, насколько лучшим Бойцом был Соби. Вечером Рицка пошёл помогать Каю с его болью в мышцах, оставив Соби отдыхать одного. Рицка равнодушно бинтовал запястье, когда свет перекрыла назойливая тень. В этот раз ограничители оставили серьёзные ссадины, не подавшиеся магическому тайми-вайми. Под горестные мысли о пропуске следующих пляжных выходных с друзьями, Рицка не заметил подошедшего Соби. Только этого не хватало. Раздражение мешалось с горечью, когда Боец привязывался со своей искусственной заботой: Сеймей ясно дал понять, что за младшим братишкой в Лунах нужно было следить особенно тщательно. – Рицка, этот Боец тебе не подходит, используй меня. – Соби... – тёмные ушки на тёмной макушке сложно было сразу различить, но недовольное шевеление угадывалось. – Ты мне навязан братом, наша связь в самом лучшем и сильном её виде ничего не стоит против вашей с братом. Я должен тренироваться с тем, кто меня не оставит по чужому приказу. Тень упрямо не уходила, руки тянулись завязать бинты, так что Рицке пришлось оттолкнуть наклонившегося Бойца сильнее, чем он планировал изначально. Соби едва удержал равновесие, но намёк понял и остался стоять в стороне. Слабая дрожь охватила его плечи, Рицке внезапно захотелось увидеть чужой взгляд, но не вышло: ещё в самом начале их вынужденного союза, одним из первых приказов он своим голосом потребовал не смотреть в глаза без надобности. Сейчас Соби быстро повернулся спиной и отошёл к мольберту. Он в последнее время рисовал одни какие-то ужасы, вовсе не те безмятежные бабочки, что в прошлом населяли его полотна. – С тобой у нас всё равно ничего настоящего не было никогда. Соби не знал, чем себя занять. На удивление мирным выходило его переселение к Рицке. Намного более спокойное время. Не получалось не сравнивать с тем... Проблема всплывала сама собой: заняться было отчаянно нечем. Помогать Рицке он мог лишь после пар и во время тренировок. Соби отводил душу, критикуя Кая после каждого боя. Боец бесился и требовал, чтобы Рицка заткнул... Соби утомляла эта невоспитанность и нетерпеливость. Каждую неделю Рицка пропадал в кабинете директора на несколько часов, а возвращался иногда в царапинах и подавленный. Отвечать на незаданные вопросы Котёнок не спешил, а Соби душил приказ не лезть. Он помнил, как проходило его обучение у Сенсея, но, казалось, Жертв он никогда ни чему не учил. Не... не так, по крайней мере. Кай забежал одним таким мрачным вечером, занёс Рицке конспект. Не удержался, конечно, решил поговорить: – Тебе самому не тошно? Ладно, на Рицку тебе плевать, но тебя ведь во все направления пользует этот твой... Возлюбленный. Как котёнка. Чего ты терпишь? У Природного хоть выбора нет, а ты... могущества так не достаёт? – Мои отношения с Жертвой тебя не касаются, – конечно, ровный равнодушный тон не мог не взбеленить Кая. Стратегическая ошибка, Боец. – Которой из? Рицку ты доводишь только. Раньше мы... – Кай замялся, дёрнув головой неловко. Где-то внутри Соби ощутил почти позабытый уже жар. – В общем, я давно Рицку знаю, он серьёзный, но весёлый и ему нравится дурачиться, на берегу валяться, а с тобой он как солдат носится... Дверь за Каем захлопнулась громко. Соби выдохнул. Тишина, наконец. Конечно, Рицка выбесится, что он выкинул, считай, его Бойца, но запрет на нахождение в комнате никто не снимал, так что... Вернувшаяся Жертва просто упала ничком на постель, съёжившись в клубок. Соби не двинулся с места, приказа утешать не поступило. Да и можно ли утешиться лживыми касаниями? Сам он не был способен чувствовать что-то. Чувства, в целом, были непозволительной роскошью для Чистого Бойца. Боец всегда создаётся для Жертвы, но Чистый Боец – грубая заготовка, которую каждая Жертва ломает под себя. Снова и снова, каждый раз по-новому. Чувства Бойца всегда второстепенны и не значительны, но для Чистого – попросту губительны. Природа позаботилась о том, чтобы, при должном обучении, Чистый Боец вовсе не страдал этим недугом. Чудилось, наверное, как Сенсей зачитывал свою обязательную субботнюю лекцию. Не стал бы он распинаться так перед Жертвой, не нужно Жертве снова и снова вбивать... Следующим утром Соби поднял ткань с мольберта. Чистый холст, новые краски... пачка сигарет, припрятанная между кистями и набором карандашей. В школе нельзя курить только школьникам. Дурные мысли лезли в голову от скуки, рисование всегда успокаивало, так что желание нарисовать бабочку с разодранными в кровь крыльями, проходившееся дрожью по рукам было лишь ответом организма на всплеск адреналина в крови. Бойцам чувства не свойственны. Чистым так точно. Рицка недовольно поджал губы. Ему осточертело каждую неделю приходить в кабинет директора, чтобы получить разрешение переместиться в больницу к матери. Но лучше так, чем давать всем Жертвам вокруг преимущество. Всё же психованная мать – это точно то, что можно было назвать больным местом. Сегодня встреча закончилась плохо. Нередко откуда-то у буйных оказывалось что-то запрещённое, но часто это был цветок или книга. Сегодня в руках Мисаки оказался нож. Минами Рицу не мог видеть, сколько крови засохло на футболке Рицки, но запах железный не мог не узнать. – Аояги-кун, – директор немного осуждающе вздохнул, – Переоденься и возвращайся, я бы хотел обсудить твою индивидуальную программу как Жертвы. Твой опыт по восстановлению Связи с Соби-куном важен для нас, нужно подойти правильно к заживлению Связи. Соби почувствовал дрожь связи, как раз выкурив сигарету. Рицка передавал отголоски тупой боли и отчаянья. Что-то происходило. Кабинет директора по удачному стечению обстоятельств оказался в паре пролётов, так что получилось даже услышать мягкий голос Сен... Рицу-сана: – Увидимся Аояги-кун, отдохни немного и мы продолжим, – мягкий, обволакивающий, голос ударил Соби пощёчиной в лицо. На мгновение он оказался в совершенно другом вечере, в том же коридоре, где, едва устояв на ногах после «обучения», он действительно поплёлся сменить окровавленную одежду. И последний раз взглянуть на свою ушастую голову в зеркале. Рицка быстро проскользнул мимо. Соби последовал за ним как привязанный. Впрочем, войти следом Боец не решился сразу: ноги свинцовыми плитами оказались прибиты к порогу. Совсем как тогда, в день, когда Хоз... Сеймей его забрал. Дышать получалось через раз, сердце в груди болезненно сжималось, выдыхать получалось с присвистом. Рицка успел подойти к зеркалу и приподнять подол новой свободной футболки. Тёмной на этот раз. Чёткие синяки в форме пальцев уже начали проступать на рёбрах. Другой рукой парень взъерошил себе волосы и потянул за понурившееся кошачье ушко. У Соби в глазах зарябило. Желчью обожгло горло. В два шага он подошёл к Жертве и, в порыве неясного самому себе чувства, протянул вперёд дрожащую ладонь. Кого именно и почему хотелось остановить, Соби не был способен понять. Чувствовал только, что должен схватить, спрятать Котёнка. Пусть завтра же Сеймей заберёт его себе, пусть никогда он больше не увидит Рицку, а высокомерный Кай станет в пару Нелюбимого уже навсегда. Пусть страшная пара довершит дело, раскурочив ему рёбра окончательно. Что угодно, пожалуйста, лишь бы сегодня, сейчас, остаться в комнате вдвоём. Лишь бы Рицка не уходил. Рицка боялся дышать, не верил, что вышло. Плечи сводило от крупной дрожи, что так и норовила охватить всё тело. Но нет, последний шаг. Дело не закончено. Равнодушно хлопнув по ладони, едва захватившей футболку. Слабое прикосновение тут же исчезло. Соби рядом одними губами шептал что-то робкое. Первое движение за многие месяцы. Первый порыв с их нового... сотрудничества. Не испортить, лишь бы ничего не испортить. Сглотнув, Рицка обхватил чужое лицо обеими руками и резко встряхнул. – И кто ты такой, чтоб решать, куда и зачем я пойду? Захочу лишиться ушек с Каем на берегу, пойду туда. Не тебе меня судить. И не тебе решать, Рицу-сенсей по крайней мере не пытается стать ближе по чужой указке и честен. Соби дёрнулся, точно Жертва всадила ему между рёбер нож. Расфокусированный больной взгляд почти и из Рицки выбил дух, но только эмоции Бойца он так и не ощущал, точно не было их. Может, так оно и было. – Кто ты мне, Соби, ОТВЕЧАЙ! ТЫ МОЙ БОЕЦ? – Твой, – губы едва шевелились, чужие ладони, едва справляясь с тремором, поднимались, чтобы накрыть пальцы Рицки. – ТЫ ПРИНАДЛЕЖИШЬ МНЕ ИЛИ СЕЙМЕЮ? – Тебе. – ТЫ МОЙ ИЛИ РИЦУ-СЕНСЕЯ? – Твой... Внезапно нахлынувшее отчаянье ослепило Жертву Нелюбимых. Сделать даже вдох в этом состоянии было почти невозможно. Ладони сами соскользнули с щёк, но Соби этого, казалось, не заметил: притянув Жертву к себе, он спрятал лицо в плече и завыл на одной ноте.