Яд твоих губ.

Том I: ИСКРА Глава 1: Призрак за спиной Воздух в классе 2-А был густым и привычным, как вкус школьной столовой котлеты. Он состоял из аромата мела, старого дерева парт, дешевого парфюма Ино Яманаки и неистрепимой энергии, что исходила от оранжевого эпицентра всего класса — Наруто Узумаки. Он только что вломился в класс с грохотом, его громогласное «Доброе утро, неудачники!» прокатилось по рядам, вызвав смех, возмущенные возгласы и сокрушенный вздох учителя Ируки. — Узумаки, когда-нибудь ты научишься пользоваться дверью, а не врываться, как тайфун? — спросил Ирука, но в его глазах теплилась привычная, почти отеческая снисходительность. — Но я же заряжаю атмосферу, Ирука-сэнсэй! — парировал Наруто, плюхаясь на свое место и широко улыбаясь. Его взгляд сразу же нашел Гаару, сидевшего через ряд. — Эй, Гаара! Видел новый трюк «Финикс» у Аоминэ? Я почти повторил его на вчерашней тренировке! Гаара, чье спокойствие было полной противоположностью буре по имени Наруто, лишь слегка повернул голову. Его глаза, цвета морской волны на рассвете, смягчились. — Ты говорил, что Кусана-сэнсэй запретил тебе пытаться его повторять до конца сезона, — тихо, но четко напомнил он. Его голос был ровным, без единой нотки упрека, лишь констатация факта. — А, мелочи! — отмахнулся Наруто, но его улыбка стала немного виноватой. — Главное — эффектно! Их диалог был отлаженным ритуалом. Наруто — взрывной, импульсивный, жаждущий одобрения и внимания. Гаара — тихий, наблюдательный, его молчаливая поддержка была нерушимой скалой, о которую Наруто мог опереться в любой шторм. Гаара знал каждую гримасу на его лице, каждый оттенок в его голосе. Он знал, что за громкой бравадой скрывалась ранимая душа мальчика, которого когда-то отвергали все. И он дал себе клятву, что Наруто больше никогда не почувствует себя одиноким. Даже если его собственная любовь навсегда останется тайной, запертой в глубине его сердца, как самый ценный и самый болезненный артефакт. Урок начался. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь пыльное окно, лег на парту Наруто, и он на мгновение замер, глядя на танцующие в свете пылинки. В этот момент дверь в класс снова открылась. На этот раз — без грохота. Ирука улыбнулся. — Класс, у нас пополнение. Пожалуйста, поприветствуйте нового ученика. Сначала в класс вошла не фигура, а аура. Волна холодного, разреженного воздуха, пахнущего дорогим парфюмом с нотами сандала, кожи и чего-то горького, почти металлического. И затем появился он. Он был высоким и стройным, с осанкой, говорящей о годах, проведенных не за компьютером, а в залах для фехтования или балета. Его волосы были черными, как смоль, и отчеканенными так идеально, будто над их укладкой трудился личный парикмахер. Черная водолазка из тончайшей шерсти и темные джины подчеркивали его аристократичную худобу. Но главным были его глаза. Миндалевидные, черные, как обсидиан, они медленно скользнули по классу, и казалось, что температура в помещении упала на несколько градусов. В его взгляде не было ни любопытства новичка, ни робости. Была лишь спокойная, всеобъемлющая оценка, завершившаяся беззвучным вердиктом: «Не впечатляет.» — Меня зовут Саске Учиха, — произнес он. Его голос был низким, бархатным, идеально модулированным. В нем не слышалось ни капли нервозности. По классу пронесся сдавленный вздох. «Учиха». Это имя было легендой. Оно означало старинные деньги, влиятельные связи, недосягаемый статус. Шепоток, полный благоговения и зависти, пополз по рядам. Наруто, который за секунду до этого был королем этого маленького мирка, почувствовал нечто странное. Укол. Острый и неприятный. Это было не просто раздражение. Это было инстинктивное чувство территориальности. Его царство, его солнечная система, в которой он был центральным светилом, только что получила нового претендента на трон. Холодного, темного двойника. Ирука указал на единственное свободное место — прямо за Наруто. — Саске, садитесь, пожалуйста, за Узумаки. Саске кивнул, односложно и вежливо, и направился к своему месту. Его шаги были бесшумными. Он прошел мимо Наруто, и тот снова почувствовал тот же холодный, горьковатый аромат. Он вдохнул его полной грудью, и что-то в его животе сжалось. Весь урок Наруто сидел, как на иголках. Он чувствовал его. Не видел, но чувствовал каждым нервом. Он ощущал тяжесть его взгляда на своей спине, на своем оранжевом свитере, который вдруг показался ему кричаще-вульгарным. Он пытался ловить его отражение в окне, но видел лишь смутный, нечитаемый силуэт. Это было невыносимо. Это был вызов, брошенный без единого слова. Молчаливый, но оглушительный, как удар гонга. Гаара, сидевший по диагонали, наблюдал. Его острый, привыкший к деталям взгляд заметил то, что упустили другие. Он увидел, как пальцы Саске, лежавшие на учебнике, были идеально прямыми, но не расслабленными. В них была скрытая пружинность. Он увидел, как его взгляд, блуждающий по классу, на долю секунды задержался на затылке Наруто, и в глубине этих черных озер мелькнула не скука, а нечто иное. Быстрый, аналитический интерес. Как шахматист, изучающий ключевую фигуру противника. Когда прозвенел звонок, Наруто не выдержал. Адреналин, смешанный с желанием вернуть себе контроль, заставил его резко развернуться. Он широко улыбнулся, выставляя напоказ всю свою показную, бунтарскую уверенность. — Эй, Новенький! Добро пожаловать в самое веселое место в Конохе! — Он с размаху, по-дружески, хлопнул Саске по плечу. Эффект был мгновенным. Саске замер. Он медленно, очень медленно перевел взгляд с руки Наруто на его лицо. Его выражение не изменилось, но атмосфера вокруг них сгустилась, стала вязкой и опасной. В его глазах не было ни удивления, ни раздражения. Было лишь ледяное, безразличное презрение, настолько чистое, что оно обжигало. — Убери свою руку, — произнес Саске. Его голос был тише, но каждое слово было отточенным клинком, готовым к удару. — Ты мешаешь. Смешки, зазвучавшие вокруг, тут же замерли. Воздух выстыл. Наруто почувствовал, как его улыбка превращается в маску, а по щекам разливается горячая волна унижения. Никто. Никто и никогда не говорил с ним так. Не смотрел на него, как на что-то, что прилипло к подошве. — Я… Я просто хотел представиться! — выпалил Наруто, отдергивая руку, будто обжегшись. Его голос прозвучал неестественно громко и глупо. — Сохрани свои усилия, — парировал Саске, его взгляд уже вернулся к учебнику, словно Наруто перестал существовать. — Они бесполезны. Наруто стоял, сжав кулаки, чувствуя, как гнев и стыд борются внутри него. Он видел, как несколько девочек, в том числе и Сакура Харуно, смотрят на Саске с обожанием, а на него — с жалостью. Его солнечное королевство дало трещину. В этот момент Гаара увидел это. Он увидел, как пальцы Саске, лежавшие на странице, чуть сильнее, почти незаметно, вдавились в бумагу. Искусственность его отрешенности была слишком безупречной. Этот Учиха не был просто холодным. Он был крепостью, возведенной вокруг самого себя, и Наруто только что впервые бросил вызов ее стенам. И Гаара, к своему ужасу, понял, что Наруто воспринял этот вызов. В его глазах, помимо ярости, вспыхнул азарт. Война была объявлена. И первое сражение должно было состояться совсем скоро — на баскетбольной площадке. Глава 2: Паркет как поле боя Спортивный зал пах старым деревом, потом и пылью. Для Наруто это был храм. Здесь его энергия находила выход, здесь его признавали, здесь он был богом. Оранжевая майка с номером «7» была его доспехами. Сегодня была обычная тренировка, но с приходом Учихи все приобрело новый, острый смысл. Наруто носился по площадке, как ураган. Его «Теневой клон» — бросок в прыжке с крученым вращением, заставлявший мяч описывать дугу, — снова и again отправлял мяч в корзину. Аплодисменты его немногочисленных фанатов и одобрительные кивки тренера Кусаны были ему наградой. Он был в своей стихии, пытаясь выжечь из себя память о том ледяном взгляде. Саске стоял у стены. Он не разминался, не просился в игру. Он просто наблюдал. Его темная спортивная форма сливалась с тенью, и только белое полоско майки выделялось. Он смотрел на Наруто не как зритель, а как тактик. Его глаза, узкие и внимательные, следили за каждым движением, за каждым привычным финтом, за механикой его броска. Кусана, человек с лицом, не выражавшим никаких эмоций, кроме легкой хронической усталости, просвистел в свисток. —Учиха! — его хриплый голос прокатился по залу. — Встань в команду к Узумаки. Посмотрим, на что ты способен. Саске молча кивнул и вышел на паркет. Его движения были плавными, лишенными суеты. Он не бежал, он скользил. Первые несколько минут он почти не касался мяча, перемещаясь по площадке с минимальными усилиями, всегда оказываясь в нужном месте. Он изучал не только Наруто, но и всю динамику команды. Наруто это бесило. Присутствие Учихи было как бельмо на глазу. Он хотел его унизить, растоптать, доказать свое превосходство. — Эй, Принц! Проснись! Игра здесь! — крикнул Наруто, получив пас и начиная свой коронный прорыв к кольцу. Он видел, как Саске сдвинулся с места, но не придал этому значения. Наруто прыгнул. Время замедлилось. Он чувствовал привычное напряжение в мышцах, упругость мяча в ладони. Он выпустил его ввысь, вложив в бросок всю свою мощь и мастерство. «Теневой клон» взмыл по своей хитрой траектории. Трибуны, где сидели несколько задержавшихся учеников, замерли. Это был верный гол. И тогда Саске взлетел. Это не был просто прыжок. Это был взрыв контролируемой мощи. Он оттолкнулся так, будто паркет был трамплином. Его тело вытянулось в струну, рука взметнулась вверх. Он не просто прыгнул высоко. Он прыгнул в точности в ту точку, где мяч, достигнув пика своей дуги, на мгновение замер, прежде чем начать падение. Тук. Звук был не громким, но невероятно четким. Это был звук идеально рассчитанного перехвата. Ладонь Саске не просто коснулась мяча. Она обхватила его, поглотила, украла его у гравитации, у законов физики и у самого Наруто. Он поймал его на самой вершине, в ловушку из пальцев и запястья. Они приземлились почти одновременно. Наруто — тяжело, неуклюже, с грацией раненого зверя, его глаза вытаращились от неверия. Саске — мягко, бесшумно, на носки, как пантера. Мяч был теперь в его руках. Он не смотрел на Наруто. Он смотрел на мяч, как на трофей. — Невозможно… — прошептал Шикамару Нара с трибун, и в его обычно ленивом голосе прозвучало неподдельное изумление. Тишина в зале была оглушительной. Наруто стоял, опустошенный, глядя на свои пустые ладони. Его коронный прием, его визитная карточка, была уничтожена. Разобрана по косточкам и выставлена на посмешище. И тогда Саске медленно повернул к нему голову. Его губы тронула едва заметная, кривая ухмылка. В его глазах плясали черные демоны торжества и… удовольствия. — Неплохая попытка, — произнес Саске, и его тихий голос прозвучал как выстрел. — Но предсказуемая. Он не бросил мяч обратно. Он просто отпустил его, и тот с глухим стуком упал на паркет между ними, отскочил один раз и закатился под скамейку. Наруто не видел ничего, кроме этого взгляда. Ненависть, горячая, слепая и всепоглощающая, затуманила его разум. Но сквозь нее пробивалось другое чувство — щемящее, болезненное, запретное восхищение. Этот человек был его отражением в кривом зеркале — таким же сильным, таким же одержимым, но холодным там, где он был горяч, расчетливым там, где он был импульсивен. Кусана просвистел в свисток, сигнализируя об окончании игры. Команда молча побрела в раздевалки. Гаара, неподвижно сидевший на самой верхней скамье, видел все. Он видел, как рухнула уверенность Наруто. Он видел зарождающуюся в его глазах одержимость этим черноволосым мальчиком. И он видел, как в глазах Саске, когда он смотрел на побежденного «короля», промелькнуло нечто очень похожее на голод. Не просто желание победы. Голод на саму душу Наруто. В пустой, пропахшей потом и антисептиком раздевалке повисло тяжелое молчание. Все уже разошлись. Остались только они двое. Наруто, все еще кипящий от унижения, сидел на лавке, сжимая в руках полотенце. Саске спокойно переодевался у своего шкафчика. Ярость, копившаяся весь день, наконец, нашла выход. Наруто резко встал и грубо схватил Саске за плечо, заставляя того обернуться. — Доволен собой, Учиха? — его голос дрожал от бессильной злости. — Показал всем, какой ты крутой? Саске медленно окинул его взглядом — мокрого, растрепанного, дышащего с ненавистью. Его собственное лицо было маской холодного спокойствия. — Я думаю, что ты — шумный, неопрятный щенок, который лает на того, кто сильнее его, — произнес Саске, и его слова были обжигающе-холодными. — И от тебя разит отчаянием. Убери руку. — А если нет? — Наруто наступил ближе, сжимая пальцы на его майке, чувствуя под тканью упругие мышцы. И тогда Саске взорвался движением. Это было так быстро, что Наруто не успел среагировать. Он не ударил его. Он просто резко освободился от захвата, перехватил его руку, развернул и с силой вдавил Наруто в железную дверцу шкафчиков. Грохот железа оглушительно прокатился по кафельным стенам. — Я сказал, не касайся меня, — прошипел Саске, его лицо было всего в сантиметре от лица Наруто. Его дыхание было горячим, а глаза горели черным огнем, в котором теперь не было и следа отрешенности. Там была дикая, первобытная ярость. — Ты не готов играть по моим правилам. Они стояли, грудь к груди, сердцебиение Наруто бешено стучало в такт его собственному. Запах Саске — тот самый, холодный и горький, — смешался с запахом его пота. Гнев смешивался с чем-то неизведанным, острым, пьянящим и опасным. Наруто чувствовал жар его тела, силу его хватки, оставляющей на его запястье болезненный след. — Каковы… твои правила? — с вызовом выдохнул Наруто, не отводя взгляда от этих пылающих углей. Саске наклонился еще ближе. Его губы почти коснулись уха Наруто. —Правило первое, — его шепот был обжигающим, как прикосновение раскаленного металла. — Я главный. Всегда. Он отпустил его так же резко, как и схватил. Отступил на шаг, поправил свою майку, развернулся и вышел, не оглянувшись. Дверь в раздевалку закрылась за ним с тихим щелчком. Наруто остался один, прислонившись к холодному металлу, его грудь вздымалась от прерывистого дыхания. Он сжал кулаки. Он ненавидел его. Он ненавидел его всем своим существом. Но почему-то его пальцы сами потянулись к тому месту на запястье, где остался след от его пальцев, и это прикосновение было самым живым, самым реальным ощущением за последние годы. Это была боль. Но это было также и подтверждение его существования. А Гаара, ждавший Наруто у выхода из школы, как делал это всегда, увидел его запоздалый выход. Увидел его разгоряченное лицо, затуманенный, отсутствующий взгляд и то, как он бессознательно потер свое запястье. И сердце Гаары сжалось от ледяного предчувствия. Битва только началась, но поле боя уже сместилось с баскетбольной площадки в нечто гораздо более личное, опасное и неизведанное. И он, Гаара, оставался лишь наблюдателем на берегу этой бушующей реки, не в силах остановить ее течение. Глава 3: Яд в меде Прошла неделя. Семь долгих дней, в течение которых школа «Коноха» окончательно разделилась на два лагеря. Лагерь Солнца — верные фанаты Наруто, восхищавшиеся его харизмой и яростной, хоть и немного хаотичной, игрой. И Лагерь Луны — растущая армия поклонниц Саске Учихи, вздыхавших по его аристократической холодности, идеальной внешности и тому ореолу трагической тайны, что он с собой нес. Сакура Харуно, некогда робко симпатизировавшая Наруто за его жизнелюбие, теперь полностью переметнулась в стан Луны. Ее розовые волосы казались еще ярче на фоне ее вечно раскрасневшихся щек, когда Саске проходил мимо. Она с подружками Ино и Хинатой шепталась о нем на переменах, строя теории о его прошлом. — Говорят, его семья… погибла при трагических обстоятельствах, — таинственно шептала Ино, наклоняясь к подругам. — И он теперь один, наследник огромного состояния. — Он такой… загадочный, — вздыхала Сакура, глядя на него томным взглядом. Наруто все это бесило. Он не мог сделать ни шага, чтобы не услышать это имя. «Учиха». Оно витало в воздухе, как навязчивый мотив. Он ловил на себе взгляды, в которых теперь читалась не только восторженность, но и жало. «Бедный Наруто, его затмили». Эта мысль сводила его с ума. Он пытался вернуть себе внимание привычными методами — громкими шутками, выходками. Но теперь они казались ему пустыми и глупыми. Его улыбка стала напряженной. Даже на баскетбольной площадке его игра потеряла былую беззаботность. Она стала яростной, почти отчаянной. Каждый его бросок, каждый проход был криком: «Я все еще здесь! Смотрите на меня!» Саске же, казалось, наслаждался этим. Он не гнался за славой. Слава сама падала к его ногам, а он лишь брезгливо переступал через нее. Он отвечал на восторженные взгляды девушек ледяным безразличием, на вопросы учителей — лаконичными, но безупречно точными ответами. Он был идеален, как алмаз, и так же холоден. Их столкновения в классе стали ритуалом. Саске всегда инициировал их одним-двумя словами, вонзавшимися в самое сердце Наруто. — Опоздал, как всегда, Узумаки? — бросал он, когда Наруто влетал в класс после звонка. —Твои шутки настолько же примитивны, насколько и твоя тактика на площадке. —Оранжевый — кричащий цвет. Подходит тебе. Каждая фраза была ударом хлыста. Наруто взрывался, парировал грубостями, но чувствовал себя побежденным. Саске обладал дьявольским даром находить его самые больные точки. Он был мастером психологической войны. Гаара наблюдал за этим со стороны. Его молчаливое присутствие было тенью Наруто. Он видел, как с каждым днем его лучший друг зацикливался на Учихе все больше. Наруто теперь говорил только о нем. «Представляешь, что он сегодня сказал?», «Видел, как он смотрел на мою новую обувь?», «Я должен его победить, Гаара, должен!». Гаара лишь кивал, его спокойное лицо не выдавало бури внутри. Он видел не только ярость Наруто. Он видел тот странный блеск в его глазах, когда тот говорил о Саске. Ту одержимость, что граничила с восхищением. И каждый раз, когда Наруто произносил имя «Саске» с тем особым, сдавленным от гнева шипением, сердце Гаары сжималось от тихой, ноющей боли. Однажды после уроков Наруто, кипящий от очередной унизительной колкости Саске, выбежал на пустую спортивную площадку за школой. Он схватил валявшийся мяч и начал яростно бросать его в щит, раз за разом, пока мышцы на руках не загорелись огнем. — Ненавижу! Я ненавижу его! — он кричал в пустоту, и его голос эхом отдавался от стен школы. Вдруг он услышал медленные, насмешливые аплодисменты. Из-за угла вышел Саске. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Пафосная сцена, — произнес он. — Очень драматично. Но мяч от этого точнее бросаться не станет. — Пошел ты! — рявкнул Наруто, сжимая мяч так, что пальцы побелели. — Чего ты хочешь? — Я хочу посмотреть, как ты страдаешь, — ответил Саске просто, как если бы говорил о погоде. — Это забавно. Ты, как открытая книга. Все твои эмоции написаны на твоем глупом лице. Гнев. Отчаяние. Жажда одобрения. Это… увлекательно. Наруто замер. Эти слова были откровенными, как удар ножом. Но в них не было той холодной отстраненности, что была раньше. В голосе Саске слышалось неподдельное, почти научное любопытство. И что-то еще… темное удовольствие. — Ты больной, — прошептал Наруто. — Возможно, — Саске усмехнулся, и это была не та кривая ухмылка, что была в спортзале, а нечто более настоящее, более опасное. — Но я сильнее тебя. И умнее. И я знаю, что тебе нужно. — И что же? — Наруто не мог оторвать от него взгляда. Он чувствовал, как его гнев начинает сменяться чем-то другим — странным, тягучим, гипнотизирующим страхом. — Тебе нужен вызов. Тебе нужен кто-то, кто заставит тебя быть лучше. Не эти поддакивающие дружбаны, — он кивнул в сторону школы, где, как он знал, его ждал Гаара. — А кто-то, кто будет ставить тебя на место. Кто будет показывать тебе, какой ты никчемный на самом деле. Чтобы ты из последних сил пытался доказать обратное. Наруто стоял, парализованный. Это была правда. Ужасная, унизительная правда, в которой он боялся признаться даже самому себе. Он всегда боролся, всегда кому-то что-то доказывал. Ируке, что он не неудачник. Кусане, что он достоин быть в основе. Всем тем, кто смеялся над ним в детстве. Но никогда еще его противник не видел его насквозь с такой пугающей точностью. — Заткнись, — слабо сказал Наруто. — Почему? Потому что это правда? — Саске оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов к нему. Они стояли теперь в нескольких метрах друг от друга на закатном поле. — Ты ненавидишь меня, Узумаки, потому что я — твое отражение. Тень, которую ты не можешь догнать. И ты будешь бежать за мной до конца, потому что иначе ты просто исчезнешь. Он подошел еще ближе. Его черные глаза были бездонными. — Давай заключим сделку, — тихо сказал Саске. — Ты будешь моим… проектом. Я буду делать из тебя сильнейшего игрока в этой школе. А ты будешь делать то, что я скажу. — С какой стати? — Наруто попытался изобразить презрение, но его голос дрогнул. — Потому что ты хочешь меня победить. А я — единственный, кто может показать тебе, как это сделать. Это была ловушка. Наруто понимал это каждой клеткой своего тела. Но какая сладкая, какая манящая ловушка! Получить секрет силы этого загадочного, невыносимого, совершенного Учихи. Стать сильнее его. Заткнуть ему рот раз и навсегда. — А что… что я должен буду делать? — осторожно спросил Наруто. — Правило второе, — прошептал Саске, приближаясь так, что Наруто снова почувствовал его запах. — Никаких вопросов. Ты слушаешься. Безоговорочно. Согласен? Они смотрели друг другу в глаза. Взгляд Саске был гипнотическим. Он обещал боль, унижение, но также и силу, и ту самую, желанную победу. Это была сделка с дьяволом. Наруто медленно кивнул. — Хорошо. Улыбка Саске стала шире. Она не была дружелюбной. Она была торжествующей. — Отлично. Начинаем завтра. После уроков. Тренажерный зал. Не опаздывай, щенок. Он развернулся и ушел, оставив Наруто одного на опустевшем поле с бившимся в лихорадке сердцем и тяжелым камнем на душе. Он только что продал душу. И самое ужасное было то, что часть его ликовала. Вернувшись к входу в школу, он увидел Гаару. Тот стоял, как всегда, неподвижно, его лицо было спокойным, но глаза, эти пронзительные глаза цвета морской волны, смотрели на Наруто с бездной понимания и печали. — Ты долго, — тихо сказал Гаара. — Да… Задержался, — Наруто отвернулся, не в силах выдержать его взгляд. Он почувствовал прилив стыда. Он только что заключил пакт с человеком, которого, как он клялся, ненавидел. И он не мог рассказать об этом Гааре. Не мог, потому что знал — Гаара не одобрит. Гаара попытается его остановить. А он… он не хотел, чтобы его останавливали. — Пошли, — буркнул Наруто, проходя мимо. — Соскучился по твоему борщу. Гаара молча последовал за ним. Он видел странное возбуждение в позе Наруто, новый огонь в его глазах. Огонь, зажженный не солнцем, а темной, холодной спичкой Учихи. И он знал, что его лучший друг сделал шаг в пропасть, из которой Гаара будет не в силах его вытащить. Он мог лишь наблюдать. И ждать. И надеяться, что ожоги от этого темного пламени не будут слишком страшными. Глава 4: Первый урок: Боль Тренажерный зал после уроков был другим местом. Без криков болельщиков, без свистков и грохота мячей он напоминал храм, посвященный тихому, методичному служению силе. Воздух был тяжелым от запаха пота, железа и резины. Лучи заходящего солнца, пробивавшиеся сквозь высокие пыльные окна, выхватывали из полумрака одинокие тренажеры и свисающие канаты, отбрасывая длинные, искаженные тени. Наруто пришел раньше. Он нервно переминался с ноги на ногу, его пальцы барабанили по мячу, который он принес с собой. Ожидание было мучительным. Каждая секунда заставляла его усомниться в своем решении. Что, если это ловушка? Что, если Учиха просто пришел посмеяться над ним? Ровно в назначенное время дверь открылась беззвучно. Саске вошел. Он был одет в простую черную майку и темные спортивные штаны. В его руках не было ничего. Он казался существом, полностью принадлежавшим этой аскетичной атмосфере. — Ты здесь, — констатировал он, его взгляд скользнул по Наруто, быстрый и оценивающий. — Уже хорошо. Меньше слов, больше дела. Разминка. Десять кругов по залу. Бег с высоким подниманием бедра, захлест голени, приставные шаги. Начинай. Его тон был лишен эмоций, как у армейского сержанта. Наруто, привыкший к хаотичным, веселым разминкам с командой, на мгновение опешил, но затем кивнул и рванул с места. Саске не двигался. Он прислонился к шведской стенке и наблюдал. Его глаза, холодные и внимательные, следили за каждым движением Наруто, за ритмом его дыхания, за малейшим признаком усталости. — Выше колени! — резко бросил он, когда Наруто на пятом круге начал сбавлять темп. — Ты что, на прогулке? Твои мышцы должны гореть. Наруто стиснул зубы и усилил нагрузку. Он уже вспотел, дыхание стало прерывистым. Он не привык к такой структурированной, дисциплинированной работе. После бесконечных кругов Саске велел ему взять скакалку. Пятнадцать минут. Без остановки. —Координация, выносливость, работа стоп. Твои ноги на площадке — как столбы. Двигаешься грубо и неэффективно. Потом были отжимания. Подходы по двадцать. Три подхода. Планка. Упражнения на пресс. Саске не давал ему ни секунды передышки. Когда Наруто, обливаясь потом, пытался выпрямиться после очередного подхода, Саске одним пальцем толкал его обратно. — Я не сказал, что можно отдыхать. Твое тело должно привыкнуть работать через «не могу». Твой мозг должен отключиться. Должна работать только воля. Это была не тренировка. Это была пытка. Целенаправленная, выверенная ломка. Саске не кричал. Он говорил тихо, но каждое его слово врезалось в сознание, как раскаленная игла. — Ты слаб, Узумаки. Не физически. Духовно. Ты ищешь легких путей. Ты прячешься за улыбкой и шутками. Здесь, смотри на себя. — Он указал на огромное зеркало во всю стену. — Видишь? Это отражение твоего страха. Страха оказаться недостаточно хорошим. Наруто, стоя на четвереньках, с трудом переводя дыхание, поднял голову и увидел себя — красного, взмокшего, с безумными глазами. Он ненавидел это отражение. И ненавидел Саске за то, что тот заставил его на это смотреть. — Я… не слабый, — прохрипел он. — Докажи, — бросил Саске. — Силовая рама. Присед. Он заставил Наруто приседать со штангой. Подбирал вес, который был на грани возможного. Стоял сзади, страхуя, но его близость была не поддержкой, а дополнительным давлением. — Глубже. Таз ниже. Спина прямая. Ты что, девочка? Твое тело может больше. Заставь его. Наруто чувствовал, как горят мышцы ног, как дрожат руки. В глазах стояли слезы от напряжения. Но он не сдавался. Каждое унижение, каждая колкость Саске подливали масла в огонь его упрямства. Он сделает это. Он выдержит. Он докажет этому зазнайке. После приседа он едва стоял на ногах. Все тело горело огнем. — И теперь, — сказал Саске, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, напоминающего удовлетворение, — мы будем работать над твоим броском. Он подвел Наруто к щитку. Взял у него мяч. —Твой «Теневой клон» — это трюк. Эффектный, но ненадежный. В decisive moment ты промахнешься. Потому что он построен на инстинкте, а не на технике. Забудь о нем. — Забыть? Но это мой коронный… — Я сказал, забыть! — голос Саске резко возвысился, заставив Наруто вздрогнуть. — Пока ты цепляешься за свои детские игрушки, ты никогда не вырастешь. Сейчас мы будем ставить тебе базовый прыжковый бросок. С нуля. То, что последовало, было еще более унизительным, чем силовая работа. Саске разбирал его бросок на атомы. Положение ног. Работа кисти. Траектория. Точка выпуска. Он заставлял Наруто бросать с места, без прыжка, раз за разом, по сотне раз, пока движение не стало механическим. — Нет. Снова. Кисть левее. Локоть не опускай. Представь, что ты не просто бросаешь мяч. Ты направляешь его. Ты — проводник. Мяч — это продолжение твоей воли. Он подходил так близко, что его грудь почти касалась спины Наруто, поправлял положение его локтя, клал свою ладонь на его кисть, направляя движение. Каждое прикосновение было холодным и безличным, как прикосновение хирурга, но оно заставляло кровь Наруто бежать быстрее. От гнева? Или от чего-то еще? — Ты не думай. Ты чувствуй. Мяч — это часть тебя. Час пролетел незаметно. Вернее, он тянулся вечностью, наполненной болью, потом и унижением. Когда Саске наконец сказал: «Все. На сегодня хватит», Наруто просто рухнул на пол, тяжело дыша. Он лежал на прохладном линолеуме и смотрел в потолок, чувствуя, как все его тело пульсирует от боли. Он был полностью опустошен. Саске стоял над ним, глядя вниз. Его лицо было бесстрастным. —Душ. Растяжка. Завтра мышцы будут болеть в два раза сильнее. Не опаздывай. Он повернулся, чтобы уйти. — Постой, — хрипло выдохнул Наруто. — Зачем… зачем ты это делаешь? Саске остановился, но не обернулся. —Я уже сказал. Мне интересно. Ты — необработанный алмаз. Грубый, кричащий, с тысячью трещин. Но потенциал есть. Интересно посмотреть, удастся ли его огранить. Или ты треснешь под давлением. И он ушел. Наруто лежал еще несколько минут, прежде чем найти в себе силы подняться. Его ноги подкашивались. Добираясь до душа, он чувствовал себя разбитым, но… странно живым. Каждая боль в мышцах была напоминанием о том, что он прошел через что-то. Что он стал сильнее. Ненависть к Саске никуда не делась, она горела в нем ярким пламенем. Но теперь к ней примешивалось нечто иное — уважение к его знаниям. И та самая, запретная, гипнотическая тяга к этому темному, опасному вниманию. Когда он, чистый и едва живой, вышел из школы, Гаара ждал его на привычном месте. Его глаза сразу же заметили изменения. Походка Наруто была тяжелой, движения скованными. Но не это привлекло внимание Гаары. Его взгляд упал на запястье Наруто. Там, чуть выше косточки, краснел свежий, четкий след от чьих-то пальцев. Отпечаток, оставленный с силой. Наруто, заметив его взгляд, инстинктивно потянул рукав куртки. —Тренировался, — буркнул он. — С Кусаной. Гаара ничего не сказал. Он знал, что тренер Кусана сегодня уехал на семинар. Он видел ложь в потупленном взгляде Наруто. Он видел ту самую смесь изнеможения и возбуждения на его лице. И он видел этот синяк. Метку. Знак собственности. — Пошли, — тихо сказал Гаара, и его голос прозвучал приглушенно. — Я приготовил тебе еды. Они пошли домой в тишине. Наруто думал о Саске. О его руках, поправляющих его локоть. О его голосе, вонзающемся в самое сердце. О его глазах, видевших его насквозь. Гаара думал о том, как медленно, но верно, его лучший друг уплывает в опасное море, а у него нет ни лодки, ни весла, чтобы последовать за ним. Все, что ему оставалось, — это стоять на берегу и смотреть, как темная вода смывает следы на песке, оставленные когда-то двумя мальчишками, которые верили, что их дружба вечна. Глава 5: Метки Прошло две недели. Две недели тайных, изматывающих тренировок, которые стали для Наруто странной смесью ада и наркотического опьянения. Его тело менялось — мышцы стали рельефнее, движения на площадке — более точными и эффективными. Но вместе с телом менялось и его сознание. Их взаимодействие уже не ограничивалось стенами тренажерного зала. Теперь Саске мог подойти к его парте между уроками и тихо, так, чтобы слышал только Наруто, бросить: —Вечером. Не забудь про резиновый эспандер. Твоя кисть все еще слабая, как у младенца. Или,проходя мимо после успешного броска Наруто на физре, бросить пренебрежительное: —Лучше. Но все равно похоже на пьяного мартышку. Работай над плавностью. Каждое такое замечание было одновременно и уколом, и напоминанием об их тайной связи. Наруто ловил на себе взгляды одноклассников — кто-то завидовал, кто-то не понимал, почему Учиха вообще удостаивает его вниманием. Только Гаара, чье молчаливое наблюдение стало еще более интенсивным, видел истинную картину. Он видел, как Наруто начал непроизвольно копировать некоторые жесты Саске — тот же способ поправлять рукав, та же сдержанная манера держать голову. Это была мимикрия, попытка подсознательно слиться с объектом своей одержимости. Однажды вечером, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая зал в багровые тона, произошло нечто новое. Наруто отрабатывал сложное движение — обманный выпад с последующим резким разворотом и броском. Он делал это снова и снова, но никак не мог поймать ритм. Движение было неестественным для его импульсивной натуры, требовало выдержки и обмана. — Довольно, — наконец сказал Саске, чье молчаливое наблюдение начинало давить сильнее обычного. — Ты не понимаешь сути. Ты пытаешься обмануть тело противника, но твое собственное тело кричит о твоих намерениях. Он подошел сзади. Ближе, чем когда-либо раньше. Наруто замер, чувствуя тепло его тела сквозь тонкую ткань майки. — Расслабь плечи, — тихо прошептал Саске прямо у его уха, и его дыхание обожгло кожу. Его руки легли на плечи Наруто, большие пальцы вжались в напряженные трапеции, заставляя того непроизвольно вздрогнуть и податься вперед. — Ты деревянный. Весь твой обман начинается с того, что ты сам веришь в финт. Почувствуй его. Его руки скользнули вниз, по рукам Наруто, выправляя положение локтей. Пальцы Саске были длинными и цепкими, холодными от прикосновения к металлу тренажеров, но там, где они касались кожи Наруто, оставались горячие следы. — Сейчас ты делаешь так, — Саске заставил его сделать резкое, угловатое движение. — А должно быть… так. — Его руки, все еще лежащие на руках Наруто, повели их в более плавной, обманчиво-небрежной траектории. Это было похоже на танец. На очень опасный, очень интимный танец. Наруто затаил дыхание. Он чувствовал каждый палец Саске на своей коже. Слышал его ровное дыхание у своего виска. Видел боковым зрением его идеальный, заостренный профиль. Ненависть, ярость, все это куда-то испарилось, оставив после себя лишь странную, тягучую слабость в коленях и оглушительный гул в ушах. Он позволил Саске двигать своими руками, как марионеткой. — Понимаешь? — прошептал Саске, и его губы почти коснулись края уха Наруто. — Обман — это не движение. Это пауза. Это обещание, которое ты не собираешься выполнять. Он медленно отпустил его руки, но не отошел. Они стояли спиной к груди, почти соприкасаясь. Наруто чувствовал, как бешено колотится его собственное сердце, и ему казалось, что он чувствует ответную пульсацию в теле за своей спиной. — Попробуй снова, — приказал Саске, и его голос снова стал твердым и безличным, словно ничего не произошло. Наруто попробовал. И на этот раз движение получилось. Оно было плавным, коварным, идеальным. Мяч беззвучно впорхнул в корзину. — Лучше, — признал Саске. В его голосе прозвучала тень одобрения, и эта тень стоила Наруто всех предыдущих унижений. Он почувствовал прилив такой мощной, такой животной радости, что ему захотелось кричать. Именно в этот момент дверь в зал тихо приоткрылась. Гаара не планировал этого. Он просто знал, что Наруто задерживается, и пошел его провожать. Он слышал звуки из зала и заглянул внутрь. И он увидел их. Он увидел, как они стоят — его Наруто, его солнце, прижатый спиной к груди Саске Учихи. Он увидел руки Учихи на его руках. Увидел неестественную близость их тел, ту самую близость, о которой он сам мог только мечтать в своих самых сокровенных, самых стыдных фантазиях. И он увидел лицо Наруто. Не лицо человека, которого мучают и унижают. А лицо человека, полностью захваченного, поглощенного, загипнотизированного. Это длилось всего мгновение. Саске, почувствовав присутствие, резко отступил, его лицо снова стало каменной маской. Наруто обернулся и увидел Гаару в дверях. Его глаза, полные какого-то странного одурманенного блеска, встретились с глазами Гаары, и в них мелькнула паника, стыд, а затем — быстрая, оборонительная злость. — Гаара! Что ты тут делаешь? — его голос прозвучал резко, почти враждебно. Гаара не ответил. Он просто смотрел. Его собственное лицо было бесстрастным, как всегда, но внутри все кричало. Это был не просто гнев или ревность. Это было предчувствие неминуемой катастрофы. Он видел не просто двух мальчиков на тренировке. Он видел, как один из них медленно, но верно опутывает другого невидимыми нитями контроля и зависимости. — Я ждал тебя, — тихо сказал Гаара. — Ты обычно в это время уже идешь домой. — Я… задержался, — Наруто опустил взгляд, сжимая мяч. — Тренировался. — Я вижу, — еще тише произнес Гаара. Саске, тем временем, уже собрал свои вещи. Он прошел к выходу, бросив на Гаару короткий, оценивающий взгляд, полный холодного презрения. —Узумаки, завтра не опаздывай, — бросил он через плечо и вышел, не удостоив Гаару ни единым словом. Повисла тяжелая, гнетущая тишина. Наруто не смотрел на Гаару. —Пошли, — буркнул он, направляясь к выходу. Они шли домой через парк. Обычно Наруто в такие моменты болтал без умолку, жалуясь на усталость или рассказывая какие-то смешные истории. Сегодня он молчал. А Гаара не мог найти слов. Что он мог сказать? «Ты проводишь слишком много времени с тем, кто тебя ненавидит»? Но он видел, что то, что происходило в зале, не было ненавистью. Это было нечто гораздо более сложное и опасное. — Наруто, — наконец, тихо начал Гаара, когда они приблизились к дому Наруто. — Этот человек… Учиха… Он… — Он делает меня сильнее! — резко перебил Наруто, словно ожидал этого. Его глаза горели в сумерках. — Ты видел мой бросок? Ты видел? Я никогда так не играл! Он… он знает, как надо. — Но какой ценой? — прошептал Гаара. — Он смотрит на тебя, как на вещь. На эксперимент. — А какая разница? — Наруто выпрямился, и в его позе была вызов. — Главное — результат. Я стану лучшим. Я побью его. И все увидят. Все увидят, что я могу! В его голосе звучала та самая, знакомая Гааре, боль одиночества, жажда признания. И Гаара понял, что Саске Учиха нашел идеальный ключ к Наруто. Он играл на его самых глубоких, самых незаживших ранах. — Я просто… не хочу, чтобы тебе причинили боль, — тихо сказал Гаара, и это была единственная правда, которую он мог извлечь из клубка своих чувств. Наруто на мгновение смягчился. Он вздохнул. —Я знаю, Гаара. Но… я должен это сделать. Ты же понимаешь? Гаара понимал. Он понимал слишком хорошо. Он видел огонь амбиций в глазах Наруто. И он знал, что этот огонь может как согреть, так и спалить дотла. — Да, — тихо ответил Гаара. — Я понимаю. Он смотрел, как Наруто скрывается в подъезде своего дома. И впервые за многие годы Гаара почувствовал себя абсолютно, пронзительно одиноким. Он стоял на темной улице и понимал, что те семь лет дружбы, что связывали его с Наруто, могут оказаться хрупкими, как стекло, перед лицом той темной, всепоглощающей страсти, что разгоралась в сердце его лучшего друга. А он, Гаара, мог лишь наблюдать, как стекло покрывается первыми, почти невидимыми трещинами. Глава 6: Искаженное отражение Прошла еще одна неделя. Атмосфера в школе сгущалась, как перед грозой. Предстояла товарищеская игра с давними соперниками — академией «Суна». Весь город ждал этого матча. Для Наруто это был шанс доказать всем — и в первую очередь самому себе — что его мучительные тренировки окупились. Но что-то изменилось. Теперь он ловил себя на том, что не просто ждет вечерних тренировок, а жаждет их. Эта смесь боли, унижений и редких крупиц одобрения стала для него наркотиком. Он просыпался с мыслью о том, что скажет сегодня Саске. Засыпал, повторяя в уме его замечания о технике. Их взаимодействие стало еще более странным. Теперь Саске мог в школьной столовой, на глазах у всех, провести пальцем по его запястью, проверяя пульс после утренней пробежки, и бросить: «Слишком частый. Слабость.» И Наруто замирал, чувствуя, как по его коже разливается жар, а не гнев. Он начал замечать вещи, которые раньше игнорировал — как свет играет в черных прядях Саске, как движутся мышцы на его спине, когда он пишет у доски. Однажды после тренировки, когда Наруто, полностью вымотанный, сидел на скамейке, Саске подошел и, не говоря ни слова, взял его руку. Он смотрел на ладонь, изучая мозоли. — Грубая работа, — произнес он, проводя подушечкой большого пальца по огрубевшей коже. — Но честная. Это простое прикосновение, лишенное какой-либо агрессии, заставило сердце Наруто бешено заколотиться. Он не мог отвести взгляд от тонких, изящных пальцев Саске на своей потрескавшейся, неуклюжей ладони. — Ты… — голос Наруто сорвался. — Ты делаешь это специально? Саске поднял на него глаза. В его темных зрачках плясали черные демоны. —Что именно я делаю, Узумаки? — Ты… то толкаешь меня, то… вот так. Я не понимаю тебя. — А ты не должен понимать, — Саске отпустил его руку. — Твое дело — слушаться. Понимание придет позже. Или не придет. Это уже не твоя забота. В день игры с «Суной» напряжение достигло пика. Раздевалка была наполнена привычной предматчевой суетой, но Наруто чувствовал себя отстраненным. Он ловил на себе взгляды команды — они видели перемены в нем. Он стал тише, сосредоточеннее. Меньше шутил. Перед выходом на площадку Саске, уже в игровой форме, подошел к нему. Он окинул Наруто холодным взглядом с ног до головы. — Забудь все, чему я тебя учил, — сказал он. Наруто остолбенел. —Что? Но… — Забудь технику. Забудь плавность. Забудь все. Сегодня ты будешь играть так, как играл всегда. Грязно, громко, неистово. — Но зачем? Я могу лучше! Я могу… — Ты можешь ничего, — перебил его Саске. Его глаза горели. — Пока не докажешь это здесь. Они ждут твоего «Теневого клона». Они готовы к твоим новым фишкам. Так дай им то, что они хотят. А потом… в decisive moment… ты ударишь так, как они не ждут. Ты ударишь моим ударом. Он повернулся и ушел, оставив Наруто одного с кашей в голове. Это была психологическая игра. И Саске играл в нее виртуозно. Первый тайм был кошмаром. Наруто, пытаясь играть «как всегда», чувствовал себя скованным. Его знаменитый «Теневой клон» был дважды перехвачен. Он метался по площадке, тратя силы впустую. Команда «Суны» вела в счете. Наруто слышал неодобрительный ропот трибун. Он видел разочарование в глазах тренера Кусаны. И он видел Саске на скамейке запасных — спокойного, холодного, с легкой, почти незаметной улыбкой на губах. Он играл им. И Наруто это понял. В перерыве, когда команда собралась в раздевалке, Наруто сидел, уткнувшись головой в полотенце. Он чувствовал себя подавленным. И тогда он поймал на себе взгляд Саске. Тот не сказал ни слова. Просто посмотрел. И в этом взгляде не было ни упрека, ни насмешки. Была лишь уверенность. Полная, безраздельная уверенность в том, что Наруто сделает то, что надо. И этого оказалось достаточно. Второй тайм начался. Игра была тяжелой, на грани фола. За пять минут до конца они все еще проигрывали три очка. Мяч оказался у Наруто. Он видел, как защитник «Суны» готовился к его коронному броску. Весь зал ждал «Теневого клона». И в этот момент время для Наруто замедлилось. Он услышал в ушах голос Саске: «Обман — это не движение. Это пауза. Это обещание, которое ты не собираешься выполнять.» Наруто сделал обманное движение на бросок. Защитник рванулся вверх. Но Наруто не прыгнул. Он выдержал паузу. Короткую, в долю секунды. И затем он рванулся вперед, под щит, и сделал стремительный проход, закладывая мяч в корзину мягким, точным движением, которому научил его Саске. Бросок был тихим, неэффектным, но смертоносным в своей точности. Тишина. А затем — взрыв. Счет сравнялся. В глазах команды «Суны» читалось смятение. Они не были готов к этому. Они ждали обезьяну, а получили хищника. Оставшиеся минуты стали триумфом Наруто. Он играл не своим старым стилем и не новой техникой. Он играл их гремучей смесью. Он был непредсказуем. Яростный, как ураган, и точный, как скальпель. Он забил решающий мяч за секунду до сирены. Тот самый бросок, который они отрабатывали в ту вечернюю тренировку. Плавный, коварный, идеальный. Зал содрогнулся от оваций. Его подняли на руки. Он был героем. Он искал в толпе лицо Саске. Тот стоял в стороне, все так же спокойный. Но когда их взгляды встретились, Саске медленно, почти незаметно кивнул. И этот кивок стоил для Наруто всех аплодисментов мира. Позже, в опустевшей раздевалке, залитой липким от пота и победы воздухом, Наруто не мог успокоиться. Эндорфины били в голову, как шампанское. Дверь открылась. Вошел Саске. — Ну? — сказал Наруто, его грудь вздымалась от возбуждения. — Ты видел? Саске подошел совсем близко. Его глаза блестели в полумраке. —Я видел. Ты был… адекватен. Это было высшей похвалой, которую Наруто когда-либо слышал от него. Он рассмеялся, сломленный, счастливый, опьяненный. — Спасибо, — выдохнул он. — Не благодари, — Саске поднял руку и провел тыльной стороной пальцев по его щеке, смахивая каплю пота. Прикосновение было быстрым, почти невесомым, но оно обожгло, как раскаленное железо. — Это всего лишь первый шаг. Он развернулся и ушел. Наруто остался один, прислонившись к шкафчикам, прикасаясь к тому месту на щеке, где только что были его пальцы. Его сердце бешено колотилось. Он ненавидел его. Он боготворил его. Он ничего не понимал. Он понимал все. В этот момент его телефон завибрировал. Сообщение от Гаары. «Ты был великолепен. Я горжусь тобой. Жду у выхода.» Наруто посмотрел на сообщение. Всего несколько часов назад эти слова согрели бы его. Сейчас они показались ему плоскими. Пустыми. Как будто Гаара видел только победу, но не видел той цены, что за нее заплатили. И не видел того, кто настоящий автор этой победы. Он не ответил. Он еще долго сидел в тишине, прислушиваясь к эху в своих ушах. Эху от аплодисментов, эху от того кивка, эху от того прикосновения. И понимал, что точка невозврата осталась далеко позади. Он был в плену. И самое страшное было то, что ему начинало нравиться в этом плену чувство полной, тотальной принадлежности. Глава 7: Эхо победы и шепот тени Ликование после победы над «Суной» было оглушительным, но для Наруто оно словно доносилось сквозь толстое стекло. Он улыбался, принимал похлопывания по спине, отвечал на восторженные крики одноклассников, но его сознание было где-то далеко, заперто в опустевшем спортзале, где на его щеке все еще горел след от чьего-то прикосновения. На следующий день школа встретила его как героя. Даже учителя снисходительно улыбались, проходя мимо. Но самым странным было изменение в отношении Саске. Он не подходил с колкостями. Не бросал пренебрежительных взглядов. Он просто… игнорировал его. Полностью. Как будто того вечера и того кивка не было вовсе. Это сводило Наруто с ума. Он ловил себя на том, что в течение всего урока смотрит не на доску, а на затылок Саске, впиваясь в него взглядом, пытаясь силой мысли заставить того обернуться. Но Саске был непроницаем. Он был ледяной скалой, и Наруто в отчаянии бился о нее, не оставляя ни малейшей трещины. На большой перемене Наруто, не в силах больше терпеть, пробился сквозь толпу поклонниц, окружавших парту Саске. —Учиха! — его голос прозвучал резче, чем он планировал. Саске медленно поднял на него глаза. Взгляд был пустым, безразличным. —Что, Узумаки? Окружающие замолкли, затаив дыхание, ожидая новой словесной дуэли. —Я… — Наруто запнулся, понимая, что не может спросить «почему ты меня игнорируешь?» при всех. — Тренировка сегодня будет? Саске отвел взгляд, как будто найденная тема была до смешного неинтересной. —Нет. У меня другие дела. И он повернулся к Сакуре, которая что-то ему показывала в учебнике, полностью вычеркнув Наруто из своего пространства. Удар был не физическим, но оттого не менее болезненным. Наруто отступил, чувствуя, как по его щекам разливается жгучий румянец унижения. Он видел, как Сакура бросила на него торжествующий взгляд. Он слышал сдавленный смешок кого-то из одноклассников. Он был снова тем самым «надоедливым Узумаки», который пытается привлечь внимание принца. Он почти бегом выскочил из класса и наткнулся в коридоре на Гаару. Тот стоял, прислонившись к стене, с двумя коробками сока в руках — апельсиновым, любимым Наруто, и гранатовым, своим собственным. Его глаза, всегда такие спокойные, сейчас смотрели на Наруто с бездной немого вопроса. — Ты… в порядке? — тихо спросил Гаара, протягивая ему коробку. Наруто грубо выхватил ее. —Да отлично! Все отлично! — он воткнул трубочку в коробку, но не пил. Его рука дрожала. — Просто… этот зазнайка Учиха… опять строит из себя крутого. Гаара молча смотрел на него. Он видел не просто гнев. Он видел боль отвержения. Ту самую боль, которая была знакома Гааре лучше, чем кому-либо. Боль, которую он сам когда-то испытывал, пока Наруто не ворвался в его жизнь. — Его мнение не должно иметь для тебя значения, — осторожно сказал Гаара. — Ты победил. Ты был великолепен. Это факт. — Да я плевал на его мнение! — взорвался Наруто, но в его голосе слышались слезы ярости и обиды. — Мне просто… нужно было кое-что обсудить по тактике. Он солгал. И они оба это знали. Гаара опустил взгляд на свой гранатовый сок. Ярко-красная жидкость была похожа на застывшую кровь. — Я видел, как он смотрел на тебя вчера, — очень тихо произнес Гаара. — После матча. Наруто замер. —И что? — Он смотрел на тебя… как на свою собственность, — голос Гаары был беззвучным шепотом, но слова вонзились в Наруто острее ножа. — Как будто твоя победа — это его достижение. — Это он и сделал! — выпалил Наруто, и тут же сжался от стыда, поняв, что только что подтвердил худшие опасения Гаары. — То есть… он помог. С тактикой. Гаара не стал спорить. Он просто поднял на Наруто свои бездонные глаза, и в них читалась такая глубокая, такая безмолвная печаль, что Наруто стало не по себе. — Я просто не хочу, чтобы ты стал его тенью, Наруто, — прошептал Гаара. — Ты — солнце. Ты не должен гореть чужим светом. Эти слова, сказанные с той пронзительной искренностью, на которую был способен только Гаара, достигли цели. На мгновение туман одержимости в голове Наруто рассеялся. Он увидел страх в глазах своего лучшего друга. И этот страх был за него. Он потянулся и сжал плечо Гаары. —Не парься, — его голос смягчился. — Я знаю, что делаю. Все под контролем. Он не знал, что делал. И контроль давно уже был не его. Весь оставшийся день Наруто провел в состоянии лихорадочного ожидания. Он постоянно проверял телефон, хотя знал, что Саске никогда не пишет первым. Он надеялся, что тот передумает, что появится после уроков у тренажерного зала с своим обычным «Не опаздывай, щенок». Но Саске не появился. Наруто просидел на скамейке в раздевалке почти час, прежде чем сдаться и побрести домой. Опустошенный. Разбитый. Дома он не мог ни есть, ни делать уроки. Он лежал на кровати и смотрел в потолок, прокручивая в голове каждый момент вчерашней игры. Триумф теперь казался горьким и пустым, как скорлупа, из которой вынули съедобную часть. Без одобрения Саске победа не имела вкуса. Поздно вечером, когда город за окном погрузился в сон, его телефон наконец завибрировал. Одно сообщение. От Саске. «Завтра. 17:00. Не опаздывай.» Ни приветствия, ни подписи. Только приказ. И этого было достаточно, чтобы все внутри Наруто воспряло. Темная, тягучая радость затопила его, смывая обиду и унижение. Он получил свою дозу. И ради этого кайфа он был готов терпеть все — игнор, колкости, боль. Потому что в конце его ждала эта награда — редкое, скупое, но такое желанное внимание. Он не ответил на сообщение. Он просто перечитал его раз десять, лег спать и впервые за весь день уснул с миром, прижав телефон к груди. А в соседнем доме Гаара, стоя у окна и глядя на темный силуэт комнаты Наруто, чувствовал, как в его собственном сердце зияет пустота, которую не мог заполнить ни борщ, ни годы дружбы, ни тихая, безнадежная любовь. Он видел, как его солнце добровольно позволяет темной туче поглотить себя, и был бессилен что-либо изменить.