Любимые во мраке

Трещины на стёклах очков не дают видеть полноценно. Ступаю медленно, и каждый шаг грозит стать последним. Мрачные тени расползаются. Это деревья вокруг — корявыми замысловатыми узорами раскинулись немом обещании чего-то. Тьма была бы кромешной, если бы ни бледный диск луны. Тусклое сияние разливается, освещая мрачный лес, создавая какой-то потусторонний облик. Где-то вдалеке волчий вой переплетается с уханьем совы. Это не страшно. Нет, это привычно уже. Я иду навстречу судьбе. Я уже, казалось, смирился со своей участью. Что мне там сказали? Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнётся снова. На этот раз я сам выйду в бой, и отыщу тебя, и накажу всех до единого — мужчин, женщин и детей… Да, эти смерти будут на моей совести. Я не могу. не могу так. Нога зацепляется за что-то острое на земле, я лечу вниз стремительно, падаю, пропахав лицом землю. Грязные потрескавшиеся очки теперь бесполезны. Вокруг всё расплывается. Бледное пятно в бездонной чёрной вышине переплетается с высоченными кронами деревьев. Кажется, они возвышаются до небес. И вокруг очертания устрашающих существ. Они окружают меня, обступают. Костлявые руки ко мне тянутся, скрюченные пальцы словно пытаются вцепиться мне в горло. И посреди всего этого великолепия ярким пятном проступает леденящее кровь бледное лицо. Провалы вместо носа раздуваются, глаза горят красным, оно склоняется надо мной. И кажется, я даже чувствую дыхание, от которого веет могильным холодом. — Гарри Поттер! Мальчик-который-выжил. Героем себя считаешь? Прорезь рта раскрывается. Жуткий смех эхом раздается по всему лесу. И от этого смеха даже как будто вздрогнули костлявые скрюченные существа. Они колыхались от лёгкого ветра, раскачивались. На одном из них сверкнула огромными желтыми глазами сова. — Ты бесполезен. Ничтожество. — Жуткий оскал обнажает идеально ровные белые зубы. Я не могу отвести взгляд, не могу отделаться от ощущения какой-то сюрреалистичности. Всегда казалось, что зубы у него прогнившие, почерневшие. А тут… Мерлин, о чём я вообще думаю! Кажется, я глубоко ушёл в себя. От шока. От абсурдности всего происходящего. И меня резко выносит в эту странную жуткую реальность потусторонний голос: — Посмотри, что ты сделал. Ты один во всём виноват, Гарри Поттер! Он отступает на несколько шагов. И только сейчас я понимаю, что лежу на холодной влажной земле. Пытаюсь встать. С трудом, но мне удается приподняться и сесть. Я вижу перед собой Седрика. Глаза пустые. Он шевелит губами, произносит тихо «Гарри». Тянет ко мне руку. Но вдруг зелёный луч разрезает пространство. Рука безвольно опускается, ноги подкашиваются, и он падает на землю изломанным телом. И так и остаётся лежать с открытыми глазами. Сириус и Люпина появляются словно из ниоткуда. Смотрят на меня с укором. Сириус качает головой, а у меня разрывается сердце. Так хочется подойти, коснуться. Но тело словно окаменело. Рядом с ними Дамблдор. Смотрит на меня мудрым усталым взглядом. Он словно всегда здесь был. Я наблюдаю за тем, как бывший директор Хогвартса медленно поднимает свою почерневшую руку, тянет её ко мне. И вдруг эта чернота расползается, охватывает шею, лицо. Появляются трещины. И мой мудрый и такой родной наставник рассыпается прахом. Серебристая мантия оседает на землю. А по моим щекам текут безмолвные слёзы. Из-за костлявых скрюченных деревьев, что создают эту лесную чащу, выходит плавно, словно плывёт — тонкий изящный силуэт. Он выглядит полупрозрачным, словно призрак. Приближается медленно. В платиновых волосах струится лунный блеск. И меня охватывает ледяное оцепенение. На меня смотрит чернота пустых глазниц. Тут я не выдерживаю. — Нееееет! Нет, нет, я не могу так! Не могу! — сжимаю руки от бессилия, врезаюсь ногтями в рыхлую землю. И опять этот душераздирающий смех. — Ты же любил его прекрасные серебристые глаза? Посмотри. Как же ты жалок, герой Британии! Волдеморт подходит к Драко. Платиновые волосы идеальной волной спадают с плеч. Он берёт их одной рукой. В другой руке блеснул нож. — Любишь его волосы? Любишь запускать в них пальцы в момент бурной страсти? Как тебе, Гарри, когда мой бывший слуга-предатель кричит под тобой? «Оох, сильнее, Гарри! Глубже, любииимый!» Так, кажется? Резкое движение руки, и волосы Драко рассыпаются, ложатся на землю у его ног. — Нееет! Не трогай его! И чувствую мягкие объятия сзади, поворачиваю голову, но никого не наблюдаю. По прежнему пронзительная темнота этого страшного леса вокруг. А меня тем временем вдруг начинают трясти. — Гарри — шёпот возле уха, — Гарри, родной, я рядом, я с тобой, всё хорошо. Волдеморт расплывается, растворяет в туманной дымке. Я нахожусь в каком-то непонятном пространстве. Нет скрюченных деревьев в сиянии бледной луны. Нет Драко в ужасающем облике. Кромешная тьма. И прикосновение чего-то нежного к моим волосам. Оно гладит их, перебирает мягко — так, что по телу бегут мурашки. С трудом удается разлепить глаза. И первым, что я вижу — испуганное любимое лицо. Пытаюсь проморгаться. Мне заботливо надевают очки, и я, наконец, могу сфокусировать взгляд. Бледная луна освещает комнату. Драко смотрит на меня своими прекрасными серебристыми глазами. Я запускаю руку в мягкие длинные волосы, глажу медленно. Нежный шёлк струится сквозь пальцы. — Ну что ты, родной? Я рядом, я никогда не дам тебя в обиду. Даже во сне. Что тебе на этот раз приснилось? Теплые руки крепко сжимают меня, укачивают. Я чувствую влажный поцелуй в щёку. — Так давно не было этих снов, Гарри. Я был так счастлив, что всё прошло. Ну что на этот раз? Что тебя так напугало? — Я снова был там. Снова видел… Я. Я виноват, Драко. — Единственный, кто виноват — это отвратительный безносый псих, который держал нас всех в страхе. И ты единственный не испугался и спас весь мир. И тебя совершенно заслуженно называют героем, боготворят и превозносят. Знаю, ты не любишь это. Да и чёрт с ним, с этим миром. Ты для меня герой, Гарри! Всегда им был. С самого первого мгновения, при первом же упоминании из маминых рассказов в далёком детстве. Драко подносит к моему рту кружку, в нос ударяет аромат душистого чая с еле уловимой ноткой успокаивающего зелья. Первый глоток дарит наслаждение. Я выпиваю всё, и по телу разливается блаженное расслабление. Чувствую умиротворение и покой, пока любимые руки продолжают меня укачивать. Драко аккуратно укладывает меня на кровать, гладит по волосам, по щеке. Россыпь невесомых поцелуев покрывает моё лицо. — Давай возьмём отпуск, любимый. Навестим родителей. Мы так давно у них не были, они скучают. Малфои перебрались во Францию. И уже несколько лет живут в раю. Люциус неожиданно открыл в себе интерес к виноделию. Выращивает виноградники. С хитрой улыбкой спаивал меня, пока любимый мой фыркал, закатывал глаза и демонстративно уходил к матери. — Я согласен, Драко. Я тоже скучаю по ним. — Знаю я, по чему ты скучаешь. По пьянкам с моим отцом! — Нежный смех согревает мне сердце. — Но ты же не будешь отрицать, что вино у него чудесное. И вообще, я всё надеялся, что ты, наконец, присоединишься к нам. — Так и быть — в этот раз я буду рядом. Не оставлю тебя одного на растерзание моему коварному отцу. А то опять напьёшься до беспамятства. — Ну прости, любимый, я же не ожидал, что оно мне так в голову ударит! — Да ладно, Гарри, тебе теперь всё можно. А я тебя во всём поддержу и всегда буду рядом. Лунный свет отражается в любимых глазах. Драко ложится рядом. Я глажу мягкие волосы, целую приоткрытые нежные губы. Нет никакого мертвенно-бледного лица с провалами вместо носа. Нет зловещего тёмного леса со скрюченными голыми деревьями. Есть только теплые руки, сжимающие меня в объятиях. Нежные губы, мягкие волосы, прекрасные сияющие глаза. Неважно, что там — за пределами нашего маленького уютного мира. Единственное, что важно сейчас для меня — это моё самое драгоценное сокровище. И пусть весь мир останется где-то, за пределами. Пока я наслаждаюсь своим счастьем.