Seed of the Abyss

Наутро Данте ничем не выдавал эмоций по поводу своего ночного визита. Как ни в чем не бывало, он поздоровался с смущенной Перси, снова закинул ноги на стол и привычно накрыл лицо журналом. Засопел. Персефона не знала, плакать ей или смеяться от такой наглости. Уязвленное самолюбие диктовало разыграть вселенскую обиду на наглеца, но голос разума говорил, что это будет ошибкой. Что в сущности случилось? В конце концов, он ушел, как только она установила границы и не сделал ничего, что могло ей навредить. Ей снился кошмар, и он ее разбудил. И положа руку на сердце, она сама не договаривала то, что касается его семьи. На его месте, разлилась ли она на такую неочевидную ложь? Разумеется. За такими рассуждениями Перси пришла к выводу, что жестокой расправы над собой охотник не заслуживает, но определенно оставлять без ответа его ребячество не стоит. Идея пришла внезапно, заставив Персефону улыбнуться своим мыслям, она потянулась к телефону и выбрала в поиске пиццерию. Ресторан Фредди в этот раз явно не годился. **** Данте позабавило, как Персефона стушевалась утром перед ним, однако решил не подавать виду, а понаблюдать, как девушка себя поведет. Он ожидал выволочки, что могло быть вполне закономерным для его выходки. Но девушка его удивила, тихо поздоровавшись и более не произнеся ни слова. Это озадачило, но не настолько, что Данте зависал в мыслях на таких мелочах. Не в его это характере. Следом за притихшей девушкой спустились Вергилий и Нико, оружейница тут же скрылась в мастерской, Вергилий не сказал ни слова и исчез в портале, заставив брата нахмурится в ответ на такую загадочность. Более ничего не смущало его в это утро, кроме возни Перси у входной двери и приглушенного разговора. Данте приоткрыл глаз и выглянул из-под журнала: в дверях обнаружился незнакомый курьер с двумя коробками пиццы. Девушка приняла заказ и отнесла его на их небольшую кухоньку. Оо, пицца! Не чуя подвоха, он поднялся со своего места, прошел на кухню к вожделенным коробкам, источающим соблазнительный аромат. Приподнял одну картонную крышку, и разразился хохотом. “Вот сучка,” – подумалось Данте сквозь смех, он проверил вторую - оливки. Мелкие черные кусочки ненавистной добавки, глубоко вплавленные в потекший двойной сыр. “Неплохо, девочка”, – посмеиваясь, размышлял охотник. Она ясно дала понять, что для Перси его эпатаж - чем бы дитя не тешилось... Мысленно поставив ей пять с плюсом, он аккуратно сгреб кусок пиццы на салфетку, пальцами убирая оливки в сторону. Двинулся к ней и примостился рядом. Она неплохо держала лицо, только глаза выдавали плескавшееся веселье. – Как ты на меня вышла? – пережевывая кусок, проговорил Данте, очерчивая ничью в их взаимодействии. – Кто вывел тебя на Моррисона? – В клинике, когда меня пытались лечить сильнодействующими психотропными лекарствами, меня наблюдал врач с комиссией. Они записывали мой бред, а потом разбирали его как признаки болезни. – Персефона сжала зубы, замолкая на мгновение. Вспоминать этот период ей было неприятно. – Однажды, в период между приемом лекарств, когда у меня были небольшие просветления, ко мне зашла женщина, она не представилась. Мне казалось, я видела ее среди тех, кто меня изучал. – Как она выглядела? – Я не видела ее лицо, оно было закрыто медицинской маской. Я помню только светлые волосы и голубые глаза, холодные. И еще голос, низкий довольно. Больше ничего. Охотник медленно дожевал пиццу, потянулся к столу и перебросил в руку портрет женщины, который Перси еще не видела так близко. Данте аккуратно прикрыл нижнюю часть женского лица ладонью, показывая девушке итог. – Ну немного похоже, – согласилась Перси. – Только взгляд более жесткий и холодный. Это она? Данте покачал головой и подумал, что очень давно ничего не слышал о демонице, хотя ей было свойственно пропадать на долгие периоды, а потом возвращаться как ни в чем не бывало. Выходит, она знала о Персефоне раньше их всех. – Она оставила мне номер агента и сказала, что меня скоро выпустят, – продолжила девушка. – И чтобы я позвонила ему, он может мне помочь. И правда, после ее визита меня перестали пичкать лекарствами, а потом и вовсе выпустили. Они помолчали немного. Из мастерской выползла Нико, окутанная дымом и запахом никотина, на ходу вытирая промасленные руки. Взяла себе кусок и примостилась рядом. – У тебя есть идеи, где искать амулет? – проговорила она с набитым ртом. – Я думала позвонить матери. Только не попадайтесь в поле камеры. Данте кивнул и отодвинулся. Перси цапнула ноутбук со стола и попробовала снова подключится к раздаче. – Я давно тебе говорила провести сюда интернет, – заворчала оружейница. – Мы же не в каменном веке, Данте! – Мне он не нужен. – Мне нужен, – парировала оружейница. – И вот Персефоне тоже. Перси шикнула на них, заставив замолчать – звонок наконец-то прошел, показывая на экране красивое лицо возрастной женщины с рыжими волосами с проседью и мягким взглядом. – Здравствуй, моя дорогая, – заговорила она теплым голосом. Нико улыбнулась. – Привет, мамуль. – Малышка, зачем ты так обидела Чарли? Он сказал, что ты ему наговорила грубые вещи. И куда ты уехала? Послушай, ты должна перед ним извиниться. У тебя новая работа? – зачастила мать, не давая дочери вставить ни слова. Персефона молча слушала поток слов. — У нас тут очень солнечно, – частила мать дальше, не умолкая. Скрипнула входная дверь, появился Неро. Хотел что-то сказать, но Нико замахала на него руками, показывая молчать. – Может быть ты к нам приедешь, раз больше не занята? – Мамуль, послушай, – решилась Персефона, – у меня есть к тебе важный вопрос. Помнишь, бабушка рассказывала про семейный амулет? На той стороне замолчали. Потом послышался вздох и возня. – Да, я помню, – голос матери изменился, стал серьезнее. – Подожди, тетя Кассандра хочет с тобой поговорить. – А как зовут твою маму? – шепотом спросила Нико. – Андромеда, – также тихо ответила Перси. – Перси? – послышалось из динамиков ноутбука. Снова повисло молчание. Данте не отрывал взгляда от лица Персефоны. Девушка сделала глубокий вдох. – Тетя … прости, мы не говорили с тех пор, как … – Я знаю, милая. Ты говорила про амулет, я кое-что помню, из того, что рассказывала твоя бабушка. Она последняя, кто держал его в руках, – повисло небольшое молчание. – Бабушка тогда была очень маленькая, помнила она не много. Ее детство выпало на года Великой Депрессии, и им нечего было есть, они все потеряли. Мама, твоя бабушка, говорила, что реликвию удавалось сохранять более тысячи лет, представляешь? Сложно поверить, тем не менее это правда. Но время свое дело сделало. Она не говорила, что именно произошло, но запомнила, что однажды на пороге их дома появился мужчина с очень светлыми волосами, как седыми и странными прозрачными глазами. Он показался ей стариком. Они долго о чем-то говорили с твоей прабабушкой, и он ушел с амулетом. А у них появилась еда и деньги. – Спарда, – еле слышно прошипел Данте. Неро глянул на потемневшее лицо дяди. – Я не удивлен. – Тетя Касси, может быть ты помнишь что-то еще? – Нет, больше ничего. Ты знаешь, бабушка всегда любила тебя больше, чем Алисию. Она злилась на меня, когда я не дала ей выбрать имя моей дочери. – Перси больше могла сдерживать слез. – Она всегда говорила, что ты последняя, чтобы это ни значило. Почему ты вспомнила об амулете? – Так вышло. – Перси сделала глубокий вдох. – Ты знаешь, тетя Касси, мне пора, но я еще вам позвоню, хорошо? Извини. Она слишком поспешно нажала кнопку сброса и, буркнув, что хочет побыть одна, взлетела по лестнице вверх. Данте не пошевелился, только проводил ее взглядом. Тяжело вздохнул. – Данте, – тихо позвал Неро, привлекая к себе внимание. – Отец звонил, у Моррисона есть работа для нас. Зачистка. Идем? – Да, – все также буравя взглядом второй этаж, проговорил охотник. – Идем. Он опустил голову и задумчиво уставился на племянника, покусывая в раздумьях нижнюю губу. – Я никогда не пытался узнать, что осталось от нашего наследия после пожара. Мне казалось, мы все потеряли, – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Неро. – В любом случае наш агент может в этом помочь, так что двигаем к нему. Нико … – Я присмотрю за ней, не парься, – оружейница махнула рукой в сторону двери, указывая, чтобы мужчины занимались своими делами. – Как это похоже на Спарду, в конце концов, – проговорил охотник, проверяя пистолеты и убирая их в кобуру. Данте прошел в сторону двери, ни к кому в сущности не обращаясь. – Отец наследил, а значит сыновьям за ним прибирать. *** – Хэй, Перси, – как только мужчины ушли, Нико пробралась во временное пристанище девушки. – Могу войти? – Да, – в голосе слышалось напряжение. Нико зашла и примостилась рядом с девушкой на краю дивана. Покрасневшие глаза выдавали недавний всплеск эмоций. – Знаешь, – помолчав, начала Нико. – Тут каждому из нас есть, что предъявить своим родственникам. Перси горько засмеялась. – А ты готова быть тем сам родственником, которому предъявляют за недостаточность семейных чувств? – парировала она. – Туше, – проговорила удивленная и от того смущенная оружейница и снова замолчала. – Ты права, – снова заговорила Николетта, закуривая сигарету. – Я не привыкла думать, что тоже могу быть чьей-то неугодной родней. Поделишься? Ответом снова было молчание. – Нико, извини меня, но я не хочу говорить об этом, – в голосе Перси слышались слезы. – Без проблем. Хочешь, расскажу что-нибудь про Данте, пока он не слышит, – сменила тему Николетта. Послышался сдавленный смешок. – С чего ты решила, что он мне интересен? Нико только лукаво посматривала на Персефону, зеркалившей улыбку оружейницы. Перси чувствовала, что может доверять ей, этой шумной девице с добрым сердцем. В конце концов, она могла приподнять завесу тайны над загадочным портретом и местами непонятным поведением Данте. – Потому что он тебе нравится, – мягко, но серьезно проговорила Нико. – Не парься, это не так очевидно, как ты думаешь. Верджи ничего от меня не узнает, Неро тоже обойдется. Женская солидарность, – тут поспешила утешить Персефону, ощутимо напрягшейся от такого уязвимого замечания. – Но пока мы тут одни, можем всласть перемыть им косточки. Хочешь узнать про Леди? Вы кажется виделись. Расскажу тебе про его женщин. М? Персефона не могла не засмеяться в ответ на непосредственность ее новой подруги. Она почувствовала, как ком внутри рассасывается, его заменяло ощущение безопасности и покоя, какое распространяла вокруг себя Нико. Жизнь всем дает шансы заполнить дыру от неудавшихся семейных отношений новыми связями и друзьями. И Персефона такой шанс не упустила бы ни за что. Она тепло улыбнулась, принимая невысказанное предложение дружбы, и ответила: – Нет, не надо пока. Та женщина на портрете, кто она? – Ооо, ты с козырей решила зайти, – понимающе кивнула оружейница. – Это их мать. Она погибла. – Но в больнице … – Это была не она, а ее, можно сказать, внешняя копия. Злая шутка одного демонического подонка. Это долгая история.