Seed of the Abyss

У нее были зеленые глаза и безбашенный громкий смех поистине всемогущего существа. Она встряхивала рыжей гривой и смеялась с неловких попыток Перси подняться на ноги в этом тяжелом сне. Говорила, ничего страшного, научишься. В первые разы всегда сложно, а потом как-то само. Говорила, так вот ты какая. Яблоко от яблони недалеко упало, но далеко укатилось. Не беспокойся, говорила, ты выживешь, а если и нет, то какая беда и что с того? И правда, что с того, выживет ли она, соглашалась Перси, не отрывая взгляда от ее лица, глядя на него откуда-то снизу и совершенно его не запоминая. Ведь она видела его однажды и дважды забыла, как забывается рябь глубокого колодца, в который падаешь и тонешь. Что в сущности имеет значение, когда смотришь в лицо смерти? Ну что ты, я не смерть, говорила она, и хохотала так, что трескались горы. Над смертью вообще никто не властен, но гораздо хуже смерти - забвение. А оно мне не грозит. И говорила, что все это просто сон, а уж если ты здесь овладеешь своим телом и поднимешься на ноги, то и наяву запросто справишься. Но сон давил могильной плитой на Персефону, не давая ни вдохнуть ни выдохнуть. Свинцовые конечности не отрывались от синей травы, воздух раскаленно жег легкие, но надо хотя бы попытаться, хоть чуть-чуть приподняться над собой, оторвать глупый комок плоти от земли, который, должно быть, весил тонну. Вот так, говорила она, маленькими шажками, раз и два. И Перси приподнималась сквозь собственную тяжесть и уже почти могла подняться, почти рассмотреть. Но тело утащило вниз рука с неестественно длинными белыми пальцами, тянуло на дно самой глубокой бездны, со дна которой ей уже постучали не раз и не два. Гранатовые зерна прижимали ее рту, запихивали внутрь, насильно, Перси давилась ими и кровью, и видела зерно на своей руке. “Ешь”, – говорила она кому-то, кого не видела, и кого уже обрекла на неизбежное. “Ешь”. Дрема вязко скатывалась с кожи, не отпуская из своего плена. На щиколотках застыло ощущение чужих пальцев, во рту остался привкус крови. Перси перевела взгляд - проем окна светился, показывая слишком раннее серое утро. Этот кошмар не был похож на остальных. Они и раньше были детальны, но еще ни разу не сохранялось таких реальных ощущений. О чем говорило ей это сновидение? Кто эта женщина, с такими же рыжими волосами, как у нее? За пеленой сна не сразу стал различим шум голосов, доносящихся из холла. Там явно разгоралась нешуточная ссора: близнецы что-то не поделили между собой. Эта мысль помогла окончательно проснуться. Девушка набросила на плечи плед и выскочила из библиотеки. На балюстраде застыла Нико, на редкость серьезная, она стояла вцепившись в поручень. Внизу же бушевал семейный скандал, и начался он далеко не в агентстве. Братья поливали друг друга отборной руганью, отчаянно пытаясь держать себя в руках и не вступать в драку. Явно на этот случай Неро призвал спектральные демонические руки над головой. – Ты жил столько времени среди людей, – ядовито цедил Вергилий, одной рукой удерживая катану, – и тебе ни разу не пришло в голову узнать? – О, ты смотри как заговорил, – парировал взбешенный Данте, – если тебе так надо было узнать, куда подевалось наследство семьи, мог и сам. Ах, да, я забыл, ты был занят. Ну охуеть теперь. – Тебе напомнить, братец, кто больше остальных ошивался? Портрет-то ты оставил, – Вергилий свободной рукой ткнул в сторону фото матери. – Ты был здесь, когда меня утащили. Так неужели это было так сложно? – Да, черт бы тебя побрал, было! – взорвался окончательно выведенный из себя Данте. – Да, это было сложно, мне тоже было восемь лет, если уж на то пошло. Я тоже остался без семьи, я тоже думал, что все погибли! Вергилий вскинул руку с клинком в защитном жесте, одновременно отступая на шаг. Неро дернулся, демонические руки разошлись, кистями уперлись в грудь братьям, сдерживая их на месте. Но никто из них не пытался сопротивляться. Рука старшего медленно опустилась. – Я рос в приюте, откуда сбежал в двенадцать лет, – продолжил Данте. – И остальное время до агентства я бродяжничал и перебивался чем получалось, а получалось далеко не всегда! И да, раз я тоже потомок Спарды, за мной ушивалась всякая нечисть, так что мне тоже приходилось выживать с раннего детства. У тебя был свой ад, а у меня свой. И кто ты такой, чтобы хоть в чем-то меня упрекать? И вот прямо сейчас скажи мне, братец, схера ли твое страдание должно быть выше моего? Вергилий сделал шаг, заставляя Неро удерживать спектральные конечности сильнее. Молодой охотник уперся ногами в пол, давая рукам больше мобильности. Он был сильно взволновал и было от чего - его дядя никогда не повышал голос. Он либо отшучивался, либо отмалчивался, но не кричал. – Мы сейчас успокаиваемся, – проговорил Неро, стараясь контролировать голос, – и начинаем разговаривать нормально. Или я применю силу. Не то, чтобы угроза Неро возымела действие, но близнецы застыли, буравя друг друга взглядом. Вергилий моргнул и первым отступил. Он окончательно опустил катану, чувствуя то, что, казалось, уже давно не мог в себе ощутить, полагаясь на свою опытность. Он самым натуральным образом растерялся перед напором брата, который в кои-то веки явил свое истинное отношение. Старший близнец сделал еще пару шагов назад, спрятал меч и наконец-то тяжело уселся на кожаный диван, немой свидетель их семейных распрей. Спрятал лицо в ладонях. – Я … не знал. – Неро выдохнул, убрал спектральные руки и несмело глянул в сторону дяди. Данте только опустил голову, протирая глаза. – Почему ты ничего мне не сказал, даже в аду… – Так, девушки, – снова заговорил молодой охотник, давно заприметив молчаливых зрителей. – Спектакль окончен. Идемте-ка отсюда. Они не подерутся. Не подеретесь же? – Все могло быть гораздо хуже, Неро, – ответил Данте, снова надевая на себя привычную личину. Он поднял голову, насмешливо разглядывая двух прижавшихся к друг другу женщин. – Мы могли еще и женщин не поделить. Правда, нам повезло? Неро только саркастично фыркнул в ответ, развернулся в сторону двери и смылся в фургон, оставляя братьям возможность договорится. Перси почувствовала мягкое прикосновение к локтю – Нико тянула ее назад в комнаты. – Что произошло? – прошептала она на ухо подруге. – Как я поняла, – так же шепотом ответила Нико, – Моррисон раскопал их наследство. Точнее, что от него ничего не осталось. Еще что-то можно было сделать, но Данте упустил время. А сейчас слишком поздно. Перси обернулась напоследок - близнецы сидели плечом к плечу и тихо шептались. Лицо Вергилия было повернуто к брату, Данте закрыл глаза ладонью. Его плечи подрагивали. **** Моррисон явился под позднее утро с папкой подмышкой. Застал Данте выходящим из душа. – Вергилий и Нико в мастерской, – предупредил охотник. – Зови всех, я принес плохие новости и очень плохие. Касаются всех. И это стоило мне целой бессонной ночи, – он и правда выглядел уставшим. – Нико, Верджи! – позвал Данте в приоткрытую дверь мастерской. – Позовите мальца. Я разбужу Персефону. “Ей бы стоило запираться” – с усмешкой думал Данте подходя к двери ее временного пристанища. Потянулся к ручке, но передумал и аккуратно постучал. Дверь тут же распахнулась, явив на удивление бодрую Перси. Он оперся рукой о дверной косяк, нависая над девушкой, разглядывая ее смущенное лицо. – Ты прямо за ней стояла? – не удержался он от комментария, наклоняя лицо все ниже, вдыхая запах девушки. – Я слышала, что кто-то пришел. – Моррисон. Он принес информацию. Данте с некоторой долей сожаления оторвался от девушки. Они спустились вместе, остальные уже были в сборе. Данте сделал вид, что не заметил округлившиеся от удивления глаза Неро, который наконец-то обратил внимание на необычное поведение своего свободолюбивого дяди. Перехватил веселый взгляд Нико, его подруга заговорщицки улыбнулась и кивнула, подтверждая догадки молодого охотника. – Оу, – не сдержался Неро, пряча смущенную улыбку. – Парень, ты что-то хотел сказать? – Нет-нет, ничего. Моррисон, что ты раскопал? Новости и правда были так себе. Срок обращения за оставшимся наследством истек еще пять лет назад, ровно как братья решились на адские каникулы. – И нет, ходатайство вы писать не можете. Все, что осталось, перешло в собственность банка. Уж не знаю, кто подписывал эти документы, но ячейки для хранения имели свой срок. – Видимо, Спарда не ожидал, что все пойдет по … одному месту, – Данте стиснул зубы. Ему не нравился этот разговор. – Что было в ячейке? – Согласно списку, набор драгоценностей и реликвий. Все конфисковал банк. – Артефакты? – встрял Неро. – Артефакты, – согласился Вергилий. – Среди них был амулет? – спросила Персефона, в целом, понимая, какой будет ответ. Моррисон только кивнул и протянул список утраченных предметов Вергилию. Еще одну копию протянул Данте. – Глаз Медузы, Яблоко Раздора, – перечислял Неро глядя через плечо отца. Вергилий повернул листок так, чтобы молодому охотнику было удобнее. – Ну ничего себе. Золото Дракона? Что это такое? – Это очень могущественные реликвии, – за внешним спокойствием Вергилия все больше угадывалась досада. Но он молчал, видимо, чтобы лишний раз не упрекать Данте в отсутствии серьезного отношения к их наследию. О чем они говорили вчера так и осталось между ними, но сегодня никто из них более не высказывал упреков. – А, вот, – снова раздался голос молодого охотника – Амулет с зернами граната. – И вторая плохая новость в том, что завтра его продадут с молотка. Вы не сможете заявить о своей собственности, официально вернуть ничего не получится. – Ну ладно, – агент устало выдохнул, протирая глаза. – Никто не запрещает обращаться в суд и решать вопрос законно. Но пока вы соберете все необходимое, докажете родство, что именно вы имеете право на эти вещи, пройдет много времени. Что такое человек? Это его документы. А какие есть у вас? – И даже если вам удастся с моей помощью и взятками собрать необходимые бумаги, придется ждать суда. Амулет будет продан завтра, вы не успеете. – Мы его выкупим, – произнесла Персефона. Она в задумчивости водила пальцами по губам. Потом резко взяла телефон и, получив нужную информацию, легко улыбнулась и посмотрела на Данте. – Раз нет другого выхода, мы примем участие в аукционе и выкупим амулет. – Вам понадобится много денег, – веско заметил Моррисон, но удивленным, впрочем, не выглядел. – Ну значит, хорошо, что они у меня есть, – Персефона смотрела на Данте, губы охотника медленно расплывались в легкую, мягкую улыбку, взгляд теплел. Вергилий, до сих пор не имея возможности наблюдать общение его брата и пока еще клиентки, недоуменно нахмурился и глянул на Нико. – Тогда вот ваши приглашения, – агент невозмутимо достал четыре продолговатые картонки с золотым тиснением букв. – Данте, Вергилий, Нико и Персефона. Неро, на тебя не хватило, я и так превзошел сам себя. – И слава богу, не люблю я эти сборища, – примирительно ответил тот. – Буду прикрывать вам ходы. – Моррисон, – произнес охотник, – спасибо. Я в долгу перед тобой. Агент кивнул, принимая благодарность и сославшись на усталость, растворился за дверью. – Тебе понадобится костюм, – проговорила Перси, беря в руки приглашения, – и придется побриться. – Я как-нибудь с этим справлюсь, но если что пойдет не так, позову тебя на помощь, – подхватил флирт младший близнец, игнорируя шушуканье брата и его пассии. Послышалось сдавленное вергилевское “оу” и тихий смешок племянника. – А нам с Нико нужно позаботится о нарядах. Платье, духи, косметика. Данте, ты чего?