Seed of the Abyss

Амулет лежал перед ней на синей бархатной подушке. Небольшие необработанные камни были инкрустированы в оправу из красного золота. Организаторы поставили свет так, чтобы подать гранаты в максимально товарном виде и привлечь внимание гостей. Она не пережила ровным счетом ничего. Ей почему-то казалось, что она услышит в себе что-то другое, но камни были просто … самоцветами. Персефона почувствовала себя разочарованной. Казалось, что все ее перипетии и трудности были зря. – Нам повезло? – бросил Данте, разглядывая табличку лота. Судя по стартовой цене, амулет особым вниманием не пользовался. Им это было на руку. – Не обязательно, – Перси покачала головой, отвлекаясь от драгоценностей. – Цена может вырасти во время аукциона. Исключительно из чувства соперничества присутствующих и их желания победить. Аукционы не про покупку, Данте, они про власть и статус. – Тщеславие, – фыркнул Вергилий. – Алчность, гордыня. Какой удивительный букет нас сегодня ждет, братец. – Вы о чем? Вместо братьев ответила Нико. Она выглядела все более озадаченной и почти печальной с того момента, как Вергилий увел Персефону. Ей не нравилось внимание ее спутника к девушке, и она хмуро разглядывала свою подругу. – Проводники демонов в этот мир всегда кто-то из людей, – голос оружейницы опустился на октаву. Она закурила. – В таких местах концентрация тьмы в человеческом сердце достигает пика. – Перси, сосредоточься на амулете, – проговорил Вергилий. Он не понимал перемены настроения своей спутницы и все пытался перехватить ее взгляд, но Нико упрямо отворачивалась и дымила как паровоз. Мужчина нахмурился. Дав себе слово расспросить подругу после, Персефона снова обратила свое внимание на гранаты. И опять ничего не почувствовала. Сколько бы она не всматривалась, ничего примечательного не удавалось заметить. Может быть, Моррисон ошибся? Возможно, их поиски еще не окончены, а это просто украшение, пусть и очень похожее? Странно. Ее внимание привлек желтоватый пульсирующий оттенок в глубине драгоценности. Это необычное свечение не было заметно сразу, но сейчас оно притягивало как магнит. Пульс завораживал, фокусировал на себе внимание. Гипнотизировал, как дыхание чего-то древнего и вечного. Ей, наверно, кажется, но ее сердце бьется в таком же ритме, резонируя в жилах? Не ее ли это воображение воспалилось, наделяя объекты вокруг несуществующими качествами? Дыхание стало глубже, изнутри поднималось что-то древнее, чуждое и родное одновременно. – Данте … – Я вижу … Она протянула руку к витрине, остановившись в миллиметре от стекла, чувствуя, как вибрация нарастает. По венам пробежало что-то горячее, как кипяток, чуждое, живую человеческую кровь вытеснял ихор, доставая из недр не ее, чужую память. Из глубин ее тела поднялся голос — давний, забытый, но будто всегда бывший с ней. Казалось, голос был женский, но может быть только казалось:

“Ибо жизнь тела в крови,

и я дал вам ее на жертвенник

для очищения душ ваших”

Шептание нарастало внутренней неприятной щекоткой, разбиваясь на многоголосие, сливаясь в бесконечный противный звон. Кто это, кто это шепчет? Где она слышала, где она улавливала это родство? Сон и рыжие волосы. Зеленые глаза и смех мимолетно-вечного. Ноги прорастали корнями в недра земли и глубже, в самую глубокую бездну, руки тянулись ввысь и рвали тонкую пленку, почему-то названную небом. Границы тела стирались, и не было никогда никого с нелепым именем Персефона. Тьма росла из сердца, становясь родным и правильным, единственно верным выбором. Она, или уже не она, а кто-то совсем другой открыл рот… – Данте, она сейчас все тут разнесет … – Это, – она не узнала свой голос, – мое. Она едва потянула руку как стекло пошло рябью, готовясь рассыпаться на множество осколков. Как посмели они забрать то, что принадлежит ей, является ее сутью! Она должна забрать все и прямо сейчас! Сильная рука перехватила ладонь, переплела пальцы и крепко сжала. Девушка моргнула от неожиданности и попыталась сфокусировать внимание. Видение нехотя отступало в уголки подсознания. – Эй, – послышалось откуда-то сверху. Персефона почувствовала, как ее слегка встряхнули, окончательно возвращая в реальность. – Очнись, девочка. Она медленно отошла от витрины, поднимая глаза на охотника. Отголоски еще бурлили в ней, раздваивая реальность, жадно требуя выхода. Чье это лицо, скорбное и сильное, она его знала однажды. Перси почти поняла, почти узнала, но все схлынуло, оставляя горькое послевкусие от несбывшегося. Однако насмешливый и спокойный взгляд прозрачно-голубых заземлял и намекал, что уж здесь все точно под его контролем. – Вот так, – пробормотал Данте. – Глубокий вдох. И не драматизируй, ты ж в центре внимания. Девушка засмеялась, окончательно придя в себя, сбито, но искренне. И благодарно посмотрела на охотника. Он усмехнулся, чуть склонив голову. – Не давай древним побрякушкам командовать собой. Добром это не заканчивается. **** Администратор провел их за предусмотрительно зарезервированный их вездесущим агентом столик. Лицитатор три раза стукнул деревянным молотком, знаменуя начало торгов. – Леди и джентльмены, рад вас приветствовать на ежегодных торгах …. Данте его почти не слушал, не отрывая взгляда от девушки. Его брат сел рядом, готовясь выкупать их семейное сокровище. Персефону еще потряхивало после перенесенного видения, но она выглядела собранной, пусть и слишком бледной. Гости в шелесте ткани разворачивали каталог, их взгляды становились расчетливыми и холодными. Воздух сгущался, первые ставки сопровождались гулом. Охотник ухмыльнулся, он чувствовал, что азарт охватывает и его, правда совсем другой природы. Он повеселится сегодня как следует. Жаль казино, конечно, красивое здание, но вряд ли оно уцелеет. Персефона небрежным жестом откинула волосы за спину и наклонилась к его брату, что-то говоря на ухо. Потом обернулась и махнула рукой в сторону витрин. Вергилий холодно улыбнулся и кивнул. Гляди-ка ты, его холодный, расчетливый, психопатичный братец едва ли не в рот ей смотрел и повиновался каждому ее слову. Даже Нико забыла о своей ревности и внимательно слушала, какую стратегию выстраивала их спутница, курила и одобрительно кивала. Невпопад подумалось, что Леди так и не подружилась с оружейницей, сохраняя дистанцию. Данте не нравился внезапно появившийся интерес Вергилия к девушке. В этом не было абсолютно ничего романтичного. Он достаточно знал своего брата, чтобы понимать - это проявление контроля и жажды власти. О нет, охотник не имел иллюзий относительно природы своего близнеца. Его демон все еще в нем, он никуда не делся, а просто сдерживался стальной волей старшего, который наконец-таки направил ее в нужное русло. Не без помощи Неро и Нико, конечно. Оружейнице не стоило ревновать. Охотник снова посмотрел на задумчивую девушку перед собой. Персефона - точно не тот тип женщин, с которыми Данте привык иметь дело. Не барменша, не случайная знакомая, не ведьма, не демон. Не охотница. Это раздражало и интриговало одновременно. Она двигалась спокойно, говорила умно и смотрела так, как будто видела его насквозь и ни черта не боялась. А ведь он очень старался удержать на себе привычную маску. Прикинуться инфантильным стареющим подростком с пушками наперевес. Он очень давно усвоил, что стоит вовремя притворится дурачком, и жизнь станет сильно легче. Ему всегда было только на руку, что его недооценивали. В сущности, они не так уж с братом отличались друг от друга. В сущности. Но стоило девушке посмотреть с прищуром в его сторону, как что-то внутри смещалось. Доставало то, что он хотел спрятать даже от своей семьи. Внесли Амура и Психею, и лицитатор тремя ударами открыл торг. Вергилий взялся за табличку. – Не сейчас, – послышалось от Персефоны. – Мы не показываем заинтересованность, иначе набросятся. Данте не мог не сравнить девушку с Леди. С ней все закончилось даже не потому, что он должен был стать кем-то другим, более понятным. Более надежным. Он просто был собой, а Мэри просто не знала, чего на самом деле хотела. Иначе бы она не возвращалась раз за разом, даже когда сама поставила жирную точку. И напоролась на Персефону. “Так что, объективно, он вам ничего не должен”, – черт, он был готов подняться и аплодировать ей стоя. С Леди так никто не разговаривал. Даже он, даже когда они, казалось, любили друг друга. Но сейчас, положа руку на сердце, Данте признавался себе, что ничерта они не были парой. В конце концов, как часто он вспоминал о Леди в аду? Перси как раз тронула его брата за запястье, давая сигнал вступать в торги. Вергилий послушно поднял табличку. Он всецело ей доверился. – Теперь ждем, – командовала она и и перехватила пристальный взгляд охотника. Вопросительно махнула головой. А ведь она старше, дошло до него, явно больше двадцати пяти, как ему показалось изначально. Он так и не спросил, сколько ей лет. Гул постепенно нарастал, напряжение становилось осязаемым. Жадность и тщеславие нашли дорогу к сердцам людей, и скоро здесь будет очень жарко. И за своими мыслями даже не заметил, как зал разразился аплодисментами, подчеркивая победу Перси и Вергилия на торгах. К ним тут же подскочил представитель аукционатора-банка и протянул бланки и расписки для подписи. Дело было оформлено сразу, и статуэтки были вручены гордой Нико на хранение. – Буду беречь как зеницу ока, – прошептала она Вергилию, за что получила легкий поцелуй в ладонь. Николетта определенно хорошо влияла на его братца, хоть поначалу Данте и не верил, что их союз вообще возможен. Их ждала небольшая передышка, и Персефона шумно выдохнула. Аукциона набирал обороты, пару лотов вызвали настоящую бурю среди участников. Данте только усмехался, чувствуя дрожь по телу. Демон греха рвался наружу, подсказывая, что вот-вот из Разлома полезет нечисть. Бедный многострадальный Редгрейв, очевидно, не самое безопасное место на планете, но людей сюда все равно тянуло как магнитом. Все они тянулись к греху. Он снова перехватил взгляд Перси, отмечая складку между бровей, залегшие тени под глазами. Она в который раз вопросительно кивнула головой - что такое? Чего ты уставился, Данте? “И правда, чего. Хватит тебе, Данте, не лез бы ты в это”, – думал он, вбирая теплый взгляд карих глаз. – “Ты не парень из любовных романов. У тебя кровь на руках, демоны под ногтями. Что ты ей дашь? Девочка из высшей лиги. Ты не для таких как она. Но, черт побери, если она еще хоть раз на меня так посмотрит … ” Его спутница отвлеклась в этот момент - в зал внесли амулет. Гранаты мерцали и поблескивали. Персефона выпрямила спину и подняла голову повыше. Взяла в руки табличку. Первый шаг она расчетливо пропустила, изучая интерес публики и с кем ей вообще придется иметь дело. Табличка взлетела от столика Чарли - ее бывший начальник бросил в ее сторону вызывающий взгляд. – Сучара, – сквозь зубы прошипела Перси, но тут же взяла себя в руки. Игнорируя происходящее, она дождалась третьего шага и подняла табличку. – Семь тысяч пятьсот дает леди в черном, номер тринадцать, – вещал лицистратор, называя ставки, – кто даст больше? В торг вступил еще один представитель. Перси зашипела рассерженной кошкой. Данте невольно вспомнил, как она размахивала пресс-папье в чем мать родила, отгоняя от себя эмпусу. Он мог вступить раньше, но тогда не увидел бы эту страсть. Как сейчас. Изящная маленькая рука аккуратно поднялась в воздух, возвращая внимание к своей персоне. Теперь она просто поднимала ставки, идя напролом. Ей нужно было немного помочь, и Данте точно знал, как. Вергилий кивнул в ответ, безмолвно понимая послание брата, и резко, без перехода уставился леденящим взглядом на одного из участников. Тот, мужчина с проседью, явно повидав много на своем пути, только понимающе усмехнулся, рассматривая головорезов за столиком с хрупкими женщинами. Ему достаточно было одного взгляда понять, что затевалась заварушка, и вступил в торги из чистого азарта. Но что бы там не происходило, это точно не должно стоить ему его благополучия и жизни. Понимающе кивнув, он вышел из торгов, отложив табличку в сторону. Теперь оставался Чарли. Данте сел вполоборота в его сторону и вперился тяжелым, насмешливым взглядом. О нет, он не угрожал, только намекал. Что он мог точно знать о таких людях, так то, что они трусливы до мозга костей, и страшно дорожат своей шкурой. Чарли залился краской по самую макушку, и сдавленно дышал. Лицитатор привлек его внимание повышением ставки и уже начал отсчет. Дрожащая рука медленно поднимала табличку. “Только попробуй”, – холодный взгляд Данте не предвещал ничего хорошего, а насмешливая улыбка намекала на весьма нешуточный исход. Чарли мялся, стараясь найти в себе остатки мужества. Его злобные глазки бегали от лица к лицу, ища поддержки, но окружающие не были заинтересованы в помощи. Каждый думал о себе. Данте улыбался все насмешливее, видя метания человека перед собой. – Тринадцать тысяч тринадцать от леди в черном РАЗ, … Тринадцать тысяч …. Забрали бы черти эту потаскуху и ее компанию бандитов! Чарли сдался своему страху, табличка так и осталась неподнятой. – Продано леди в черном! Зал взорвался аплодисментами, Персефона расслабила плечи и победно улыбнулась. Однако охотник не обманывался кажущейся радостью, чутье подсказывало ему, что настоящее веселье вот-вот начнется. – Перси, не задерживайся, – Вергилий пришел к такому же выводу. – Нико, душа моя, вызывай Неро. – Ох, ничего себе, – насмешливо, но тепло протянула оружейница. Ей понравилось обращение, – душа твоя… Она быстро набрала номер фургона на мобильнике, послышались гудки. Неро ответил сразу: – Что у вас там происходит? – послышался взволнованный голос из трубки. – У меня волосы на загривке дыбом поднялись. – Гони сюда, сейчас будет заварушка. Дважды повторять не пришлось. Перси наконец почувствовала то, что ощущали братья и что она не замечала в пылу своего сражения. Мерный гул поднимался из-под ног, распространяя вибрацию по всему телу. Стекла начали еле слышно звенеть, но толпа не видела и не слышала изменений. Представители протягивали Персефоне бланки на подпись и черный бархатный футляр с амулетом, и ей казалось, что их черты искажаются, обостряются, делая их похожими на зверей. – Поспеши, – голос Данте был на удивление спокоен, но лицо перекосила кривая, бесноватая ухмылка. Девушка послушалась и резкими росчерками подписала все документы. Ее подхватила сильная ладонь и сразу повела к выходу. Гул нарастал. Первый портал открылся прямо перед входом, принеся невыносимый запах серы. Из нее вылез целый выводок эмпус, которые тут же набросились на рядом стоящих людей. Послышались крики, толпа всколыхнулась и резко двинулась к выходу. Паника нарастала. Охотник достал один из пистолетов и выстрелил не целясь в ближайшего монстра. Не промахнулся. Что-то синее мигнуло за правым плечом Персефоны и резко пропало, это был Вергилий. Нико цеплялась за его плащ и прижимала к себе драгоценную ношу с фигурками, держась позади. Выглядела она при этом донельзя довольной. Второй портал настиг их на ступеньках, из него вылез тощий мертвец с устрашающей косой. Данте снес ему голову одним выстрелом. Кавалерия так и осталась у входа, и охотник тут же двинулся к мотоциклу. Послышались гудки фургона. – Как только появится фургон, спрячься в нем. Нико! – Да-да, я все помню, большой начальник. Мы не мешаем и ждем в фургоне, – что в ее тоне зацепило внимание Персефоны, она перехватила взгляд подруги. Николетта только лукаво подмигнула в ответ. Что она замышляет? Но девушка только открыла рот задать вопрос, как сверху раздался скрежещущий звук. Посыпалась штукатурка. – Не оборачивайся, – сказал охотник, доставая второй пистолет. Он диковато улыбался и смотрел куда-то поверх ее головы, аккуратно приближаясь к мотоциклу. Звук усилился. – Не оборачивайся и иди в фургон. Разумеется, она не послушалась, о чем пожалела в тот же миг, как повернула голову. Ей пришлось задрать ее еще выше, так как увиденное не помещалось ни в поле зрения, ни в ее осознание. Один из атлантов, поддерживающих свод казино, ожил. Он медленно опускал руки, вызывая тот самый противный звук. Камни и штукатурка сыпались все сильнее, здание, лишаясь опор, разрушалось. Каменный монстр двинул головой в сторону, освобождая шею, и уставился на Персефону горящими как угли глазами.