Шёпот Дежавю

Река приняла бочки жадно — холодная, быстрая, полная мутной пены и лесного запаха. Первая бочка с гулким ударом о скалу ушла в тень низкого тоннеля. Следом вторая, третья… Нерис сидела в последней. Вода плескалась прямо у самых ушей, бочка крутилась, цеплялась боками за стены тоннеля, скреблась о камни и вдруг вырвалась в открытый поток. Она тяжело дышала и крепче обняла деревянный обод: — Быстрее… давай быстрее… — шептала она самой реке, самой судьбе, самой себе. Впереди она заметила несколько бочек с гномами. Один из братьев, Фили или Кили — в этой темноте не разберёшь — высунул руку и махнул ей, отчаянно пытаясь удержать равновесие. Глухо доносились обрывки голосов: — Держись! — Голову береги, Бомбур! — Ай, чтоб тебя, Ори, сиди ровно! Река вырвала их из мрачного тоннеля на солнечный свет. Лесной дворец остался позади — лишь шум воды и свежий ветер, пахнущий сосной и сырой землёй. Бочки неслись вниз по течению, подскакивая на перекатах. Нерис чуть пригнулась — над водой свисала низкая ветка, обдав её лицо дождём с листвы. Она рассмеялась — выдохнула всё напряжение: — Мы это сделали… Мы сделали это! Торин в своей бочке обернулся через плечо. Ветер трепал его мокрые волосы, борода намокла от брызг. Он поймал её взгляд. На миг между ними промелькнуло всё: Лихолесье, решётки, тронный зал и этот грохочущий, ледяной поток свободы. Он кивнул ей коротко, сурово, но в глазах его впервые за долгое время сверкнула гордая, настоящая благодарность. Река не жалела их — то подбрасывала бочки на камнях, то заворачивала в водоворотах. Но наконец течение замедлилось, и гномы один за другим стали цепляться за ветки и коряги у берега. Крики и ругань разносились над водой: — Вытаскивай верёвку! — Где Оин? — Бомбур! Нерис, вся мокрая до костей, ухватилась за мелководье, едва бочка не перевернулась с ней внутри. Холод пробирал до костного мозга, но каждый глоток воздуха был вкуснее самого сладкого пирога в Шире. Первым к ней подбежал Фили — насквозь мокрый, с рассечённой бровью, но с такой широкой улыбкой, что она не сдержалась и хохотнула. Он протянул руку: — Ну и задала ты нам темп, коротышка! Нерис схватилась за его большую ладонь, выбралась на берег и сразу услышала тяжёлый топот: Бомбур выбрался из бочки и пытался дойти до берега по мелководью. Сзади уже вылезали Балин и Двалин, ворча и выжимая воду из бород. Бофур тряс свою шапку и осматривал остальных товарищей. — Все живы?! — крикнула Нерис, обводя взглядом стонущую и кашляющую ватагу. — Живы! — рявкнул Торин, подходя к ней. Он остановился в шаге, молча посмотрел на неё сверху вниз, мокрый, мрачный и всё же… с какой-то новой теплотой в глазах. Он поднял руку и положил её ей на плечо, сжимая чуть сильнее, чем нужно. — Ты спасла нас дважды, Нерис из Шира. — Голос его был твёрдым, но в нём слышалось признание, которое он не выговорил словами. — Я больше не буду спорить с тобой без нужды. Гномы притихли, слыша это. Кто-то переминался с ноги на ногу, кто-то хмыкал одобрительно. Нерис засмеялась, склонив голову, и чуть тише сказала: — Я ещё не закончила спасать вас, Торин Дубощит. Ещё очень много впереди. — Знаем-знаем, — ответил Балин за всех и фыркнул в бороду. Нерис вдохнула, чувствуя тяжесть мокрой одежды и греясь от единственного — их взгляды больше не полны недоверия. Теперь она была для них не просто странным хоббитом с желанием спасти всех, кого возможно. Она была — своей. Торин, почувствовав на себе пристальный, сияющий взгляд янтарных глаз Нерис, чуть заметно нахмурился, но не от злости — скорее от того, что под её улыбкой и этой благодарностью он вдруг почувствовал себя не королём, а обычным мужчиной, пойманным с непокрытой головой посреди бури. Он чуть откашлялся, убирая ладонь с её плеча, и отвёл взгляд в сторону, пряча лёгкий румянец под мокрыми прядями волос. — Хм… Что вы все уставились? — буркнул он недовольно, но голос выдал его смущение. Кили не смог удержаться: он прыснул со смехом так, что Фили хлопнул его по спине, чтобы тот не захлебнулся речной водой. — Дядя, ты покраснел как свежий гранат! — хохотал Кили, вытирая нос рукавом. — Так и запишем: «Гроза драконов и эльфов смутился под взглядом хоббита!» Двалин заржал во всё горло, хлопнув Торина по плечу так сильно, что тому пришлось шагнуть вперёд, чтобы устоять. — Лучше смотри за своим луком и стрелами Кили, а не за тем, краснеет ли твой дядя! — проворчал Торин, но уголки его рта всё же дрогнули в едва заметной улыбке. Нерис скрестила руки на груди, вся мокрая, но довольная этим редким моментом: гномы смеялись, не ругались, никто не орал друг на друга. На миг она позволила себе поверить, что всё идёт так, как должно. — Ладно, ладно! — встрял Балин, поднимая руки, призывая к порядку. — Веселье потом! Сейчас нам надо уходить подальше от берега, пока лесные стражи не передумали нас отпускать. Нерис вдруг осенило, что орки Азога так и не появились после стычки в лесу. Неужели они не стали их преследовать? Девушка поправила мокрые волосы, слегка тряхнув головой, а затем обернулась на речное течение. «Чего ты ждёшь, Азог?» — мысленно спросила она. Ей всё ещё не давало покоя то, что опасности нет. Она ждала подвох от каждого куста, который может скрыть ненасытного до убийств орка. «Неужели…отступили?» — но она сразу отогнала эту мысль в сторону и была готова к встрече с Белым Орком. Пускай и не по плану. Радагаста нет. Гэндальф так и не появился. Армия орков осталась позади, эльфы не стали гнаться за ними. Что-то здесь не так… — Опять задумалась? — спросил Бофур, ухмыляясь, пока затягивал ремень на мокрых штанах. Нерис хмыкнула и указала рукой вдоль реки, где виднелась тропа, уходящая в холмы: — Мы будем идти к озеру, верно? Гном кивнул. Нерис немного растерялась, когда поняла, что в прошлой жизни она и гномы здесь встретили лодочника Барда, который провел их в Озерный город, но… в этот раз его не было видно. «Или мы оказались здесь слишком рано или слишком поздно.» — подумала про себя Бэггинс. Вода стекала с её плаща, капала на землю, но она смотрела вдоль реки — взгляд сосредоточенный, чуть отстранённый. Балин подошёл к ней осторожно, бросая взгляд на компанию гномов за её спиной, которые все еще не могли вытряхнуть реку из ботинок. — Всё в порядке, леди? — тихо спросил он. Хоббит медленно кивнула, отводя взгляд от мутной воды: — В порядке, Балин. Просто думаю. Двалин, потирая плечо, недовольно хмыкнул: — Думаешь о чём? Мы где-то здесь должны быть недалеко от людей. Дойдём пешком до Озерного Города, а там видно будет. Нерис кинула на него быстрый взгляд и твёрдо сказала: — Пешком. — Она смирилась с фактом, что Бард окажется в поле зрения лишь в Эсгароте. Гномы за её спиной зашевелились, подтягивая мокрые капюшоны. А девушка глубоко вдохнула, прокрутила в голове сотни вариантов исхода судьбы и первой шагнула вперёд. Торин втянул прохладный воздух, пропитанный сыростью реки и тонким запахом увядающей листвы — зима вскоре возьмёт власть над природой, укутывая их дорогу холодом и короткими днями. День Дурина все ближе. Он скользнул взглядом по спине Нерис — она шла впереди, лёгкая, решительная, будто сам лес оберегал её шаги. Сомнения полностью не уходили от него. Но что-то подсказывало ему глубоко внутри: пока она с ними — они ещё не проиграли. И гора, проклятая и священная, была так близко, что он мог почти ощутить камень под пальцами. Его голос вновь стал холодным и властным, когда он заметил, что гномы немного отстают позади него: — Двигаемся! И не отставать! Гномы сгрудились плотнее, пряча усталость под капюшонами. И в этом холодном сумраке берегов реки тянулась их тропа к дому, которого они не видели долгие годы. Шли они долго. Лес за пределами Лихолесья был уже иным: пахло влажной землёй, старыми листьями, густым мхом, что стелился ковром между корней. По траве блестели капли росы, с веток свисали тёмные сосновые иглы, которые цеплялись за волосы и бороды гномов. Одежда липла к телу, сапоги и ботинки хлюпали в грязи, иногда скользили на влажных камнях. Торин шёл с Двалином и Балином, что-то обсуждая вполголоса, а Бофур и Ори сзади глупо перешёптывались, пытаясь не обращать внимания на тяготы дороги. Нерис, закинув на плечи свой плащ, дабы он быстрее высох, шла рядом с Глоином. Она искоса глянула на него, заметив, как рыжая борода выглядела слегка неопрятно после воды. Он всегда казался ей суровым, с тяжелым взглядом, но Нерис знала, что за этим взглядом скрывается нечто другое. — Глоин, — вдруг сказала она, переворачивая пояс с пустыми ножнами. — можно спросить? Жало осталось во дворце Трандуила вместе с остальным оружием гномов. Она поняла это слишком поздно, но лучше уж свобода, чем полезный клинок. Глоин хмыкнул, не поворачивая головы: — Если это не вопрос, когда будет привал, то можешь. — Расскажи… про себя. До всего этого. Я ведь… мало о тебе знаю. Глоин приподнял бровь, глянув на неё поверх рыжей бороды: — Про меня? Что ты хочешь знать? Нерис пожала плечами, продолжая шагать рядом: — Ты… был воином всегда? Или у тебя было что-то, чем ты гордился до всего этого похода? Глоин шумно выдохнул и почесал бороду, вцепив пальцы в все еще мокрые пряди. — Был я разным. Я кузнец по камню, Нерис. — Его голос стал мягче, словно он тоже забыл о промокших ботинках. — Работал с гранитом, с мрамором, с базальтом. Умею резать такие узоры, что свет по ним ходит, как по воде. — Кузнец по камню, — повторила Нерис, улыбнувшись. — Красиво звучит. — А ещё, — продолжил Глоин, усмехнувшись, — я всегда был тем, кто мог врезать любому, если он решит, что камень можно украсть у меня из-под рук. — Он посмотрел на неё серьёзно. — Мы, гномы, не просто любим золото, как рассказывают ваши сказки. Мы уважаем труд, знаешь ли. Нерис кивнула, осторожно обходя лужу, по дороге их коснулся мелкий дождь: — Знаю. Вижу, как Торин и остальные берегут каждый малый кусочек, что у них остался. Глоин моргнул, убирая дождевые капли с ресниц. — У меня есть сын. Гимли. Оставил его дома. Молодой ещё, любит приключения, болтливый, но сердце у него хорошее. Я… хочу, чтобы он когда-нибудь увидел Эребор. Настоящий, не развалины, не дым после дракона. Чтобы он знал, зачем мы шли. Нерис чуть сжала ткань плаща на плече и посмотрела прямо на Глоина: — Он увидит. Я в это верю. Глоин хмыкнул, чуть отвернувшись, но уголок его рта дрогнул, выдавая сдержанную улыбку. — Ты, маленькая, слишком много веришь для такого опасного пути. — Кто-то же должен верить, — ответила Нерис просто. — Иначе зачем мы вообще идём? В этот момент их догнал Бофур, шумно шагая по грязи: — Глоин, ты тут учишь девчонку морали? Лучше расскажи, когда мы уже поедим, а то я сейчас начну жевать свою шапку! Нерис рассмеялась, и Глоин впервые за долгое время рассмеялся вместе с ней. Смех был грубый, хриплый, но тёплый, как треск костра, которого им ещё предстояло дождаться на ночном привале. Они шли дальше по лесу, и лишь шум капель, падающих с ветвей, мешал их спокойному разговору, но в этот момент Нерис чувствовала: каждый из них — целый мир, и теперь она понимала Глоина лучше, чем когда-либо в прошлой жизни. Глоин, отдышавшись после смеха, почесал затылок, придерживая плащ, чтобы не свалился с плеч: — А ты, Нерис… ты всё спрашиваешь о нас, но ведь сама-то… не рассказала, зачем идёшь. Не из-за золота же, верно? Вряд ли тебя так заинтересовала строчка о награде в контракте, я думаю. Нерис прикусила губу и опустила взгляд, внимательно глядя на подлесок у ног и перешагивая через камни. — Я… иду, потому что мне нужно идти. И потому что… я должна. — Должна? — Глоин прищурился, откинув с лица мокрую прядь. — Долг? — Наверное, да. — Она чуть улыбнулась. — Кто-то должен заботиться о вас, даже если вы гномы с каменными головами. Глоин фыркнул, но на миг его глаза смягчились. — Ты странная, девочка. Но… правильная. — Он кивнул, опуская взгляд на свои сапоги. — И спасибо тебе, что идёшь с нами. Мне по душе то, что ты смягчаешь некоторых… Он покосился на впереди идущего Дубощита. — Не за что, — тихо ответила она. Они замолчали, и лишь плеск воды, по которому гулял ветер, наполнял тишину. К вечеру лес поредел, и вскоре они вышли к участку, где воды Долгого Озера были видны сквозь редкие деревья. Они весь шли вдоль реки, осторожно выбирая тропы, скрываясь, если слышали подозрительные звуки в чаще леса. Теперь, когда солнце опустилось к горизонту, окрасив воду в оранжево-розовые блики, Торин поднял руку: — Здесь. Все остановились, уставшие, с натруженными ногами и глухой болью в плечах от водной гонки. Балин скинул с себя плащ и сел на поваленное дерево, вытирая лоб. — Добрались хоть без лишней крови, слава Дурину… Бофур и Бифур начали разводить маленький костёр, прикрывая его от ветра своими ладонями. Бомбур достал из заплечного мешка жалкие остатки вяленого мяса, хлеба и кусок сыра, отрезая ножом ломти и передавая по кругу. Все что осталось от запасов Беорна и то, что смогло уцелеть в воде и не впечатлить лесных эльфов. Нерис села рядом с Ори, обхватив руками колени. Младший гном улыбнулся ей, показывая блокнот. — Что это, Ори? — спросила она, глядя на волнистые от воды листы. — Делал зарисовки, пока мы шли. Смотри, какие растения. Я таких не видел раньше. — пояснил он тихо, оглядываясь на старших братьев, Дори и Нори, которые стояли в стороне, занимаясь лагерными делами. — Я вообще мало, где бывал, знаешь… Девушка чуть придвинулась к огню, чтобы рассмотреть рисунки и посмотрела на Ори. — Это красиво, — она легонько провела пальцем по одному из нарисованных растений. — Где ты научился так вырисовывать детали? Гном улыбнулся и слегка смутился, забирая из маленьких хоббитских ручек блокнот. Он начал его листать и показывать, к сожалению, смазанные водой иллюстрации. Там были еще растения, животные, птицы, узоры. — Дома, — так же тихо сказал он, доставая из кармана карандаш. — В смысле, не в Эреборе, я там не был еще, то есть… Он пытался подобрать слова, но ему удавалось это с трудом. — Железные Холмы? — спросила Нерис. Ори кивнул, но затем замотал головой. — Не совсем. Нори пришлась не по душе работа, которую предложили в Холмах. Дори принял решение покинуть их. Мы обосновались в небольшой людской деревушке. Нерис внимательно слушала, как Ори, слегка волнуясь, проводил пальцем по краю страницы. — Дори всегда был за честную работу, — продолжил Ори, слегка улыбаясь, но взгляд его был немного грустным. — Он пошёл помогать местным кузнецам, носил металл, учился ковать простые вещи. Говорил, что это лучше, чем шататься без дела. Он поднял глаза на Нерис, а потом коснулся пальцами аккуратного узора на полях блокнота. — А Нори… — Ори вздохнул, стараясь подобрать слова. — Он… он всегда был… свободнее, что ли. Он уходил на дни, а то и недели, возвращался с кошелями, о которых спрашивать было не принято. — Он нервно усмехнулся. — Дори ругался, а Нори только смеялся, мол, «надо уметь доставать то, что нужно». Нерис мягко кивнула, не осуждая, лишь чуть сжав руками свои колени. — И что же, тебе самому… нравилось там? — Не знаю, — честно ответил Ори, снова листая блокнот. — Я был с ними. Где они — там и я. Дори учил меня кузнечному делу, но я всегда больше любил книги и рисунки. А Нори… он однажды сказал, что мои зарисовки могут пригодиться, если я научусь рисовать планы домов или карт. — Гном чуть нахмурился. — Но Дори запретил мне этим заниматься. Нерис слегка улыбнулась: — Думаю, Дори был прав. Ты не должен использовать свой талант во зло. Ори кивнул и, сжав блокнот, сжал губы. — Я знаю. Поэтому и рад, что иду сейчас с Торином, с остальными, с тобой. Может, и я помогу чем-то, кроме рисования. Она посмотрела на него с теплом: — Ты уже помогаешь, Ори. Иногда нужно не только сражаться, но и уметь видеть красоту вокруг. Даже если это всего лишь листок или птичка в дороге. Кроме того, ты отлично стреляешь из рогатки! Как ты засадил тому орку в глаз! Гном чуть смутился, отведя взгляд, но было видно, что слова Нерис согрели его. В это время к ним подошёл Нори, поправляя за поясом ножи, которые наконец-то переместил из сапог, и бросил взгляд на блокнот в руках младшего брата. В глазах мелькнуло что-то вроде сожаления, но тут же исчезло, сменившись лукавым блеском. Нори, присев рядом с костром, вытянул ноги и достал небольшой нож, ковыряя прилипший к сапогу кусок грязи. — Опять рисуешь, братец? — ухмыльнулся он, кивнув на блокнот в руках Ори. — Нарисуй хоть что полезное, карту, тайник… а не эти твои цветочки. Ори нахмурился, прижимая блокнот к себе: — Нори… — Ну чего, чего, — поднял руки гном, криво усмехаясь, — Не обижайся. Просто иногда думаю, может, и пригодится твоё рисование, если на ужин у нас будет не кролик, а засада орков. Дори подошёл, поставив к огню котелок с водой, и бросил на брата строгий взгляд: — Ты бы лучше перестал учить его своим привычкам, Нори. Ори не нужен твой… «опыт». Нори, лукаво улыбаясь, откинулся на локоть и поднял бровь: — Знаешь, Дори, иногда я думаю, что иронично, как меня зовут. Нерис, сидевшая рядом с Ори, обернулась к нему с любопытством: — Почему это? Нори ухмыльнулся ещё шире: — «Нори» — это имя из старых песен, из «Прорицания Вёльвы». Матушка так назвала меня. Означает «маленький кусочек». — Он хмыкнул. — Учитывая мою жизнь, это почти смешно. «Маленький кусочек» туда, «маленький кусочек» сюда… — он сделал вид, будто что-то быстро перекладывает из одного кармана в другой. — Но всё же «маленькие кусочки» иногда могут спасти шкуру, когда нужно. Ори фыркнул, но улыбнулся, посмотрев на брата, а Дори лишь покачал головой, но губы у него дрогнули. — Это всё, что тебе стоит запомнить из песен, да? — проворчал Дори, бросая в котелок горсть сушёных трав. — «Маленький кусочек». Лучше бы хоть раз подумал о большом. Нори пожал плечами: — Да о каком «большом» ты говоришь, если мы идём в путь с кучей ничего? — он театрально засунул руки в карманы и вывернул, подмигивая Нерис. — У нас только «маленькое» в виде хоббита. Нерис скрестила руки на груди, подняв бровь: — Аккуратнее со словами, Нори, а то у кого-то «маленькие кусочки» пропадут прямо из карманов. Гном прыснул, довольный, Ори рассмеялся, Дори закатил глаза и махнул рукой в сторону брата. Костёр трещал, разгоняя вечернюю прохладу. Гномы, один за другим, начинали разговоры о еде, дороге, о том, как бы они поступили, если бы «нашли весь клад Эребора прямо посреди дороги», и спорили, чья борода лучше выдержит холод гор. Нерис наблюдала за ними, чувствуя лёгкую улыбку, пока слушала, как Дори рассказывает Ори, как правильно чистить ножи, а Нори, закатив глаза, ворчит, что ножи и так хороши, если умеешь ими пользоваться. И в этом тепле, среди шума голосов и треска огня, Нерис понимала: именно ради таких моментов она и вернулась в эту жизнь. Она устало смотрела на пламя, которое мягко трепетало, окрашивая лица гномов в золотисто-красные отблески. Торин стоял чуть поодаль, держа взгляд на воде, в которой отражался закат. Его тёмный плащ развевался на ветру, мех на вороте колыхался, а глаза, казалось, были где-то далеко — там, где уже маячил силуэт Одинокой Горы. — Завтра будет ещё один долгий день, — тихо проговорил он, не оборачиваясь. — И ещё ближе к дому, — ответил за него Двалин, опускаясь рядом у костра. Бомбур передал Нерис кусок хлеба, мягко улыбнувшись: — Ешь, пока горячее. Нерис кивнула, принимая хлеб, и вновь взглянула на Торина. Он всё ещё стоял у кромки воды, сжав руки за спиной, погружённый в свои мысли о доме, о драконе, о короне, о том, что ждет их всех впереди. И никто, кроме Нерис, не заметил, как он тяжело вздохнул, глядя на звезды, что начинали одна за другой загораться в небе.

***

Долгое Озеро становилась шире и тише, окутывая их едва слышным плеском под дрожащими лунными бликами. Они добрались спустя день до заболоченных берегов и узких проливов, что вели прямо к высокому частоколу Озёрного города — деревянной крепости, что стояла прямо на воде, упрятавшись среди тумана. Когда они, пробираясь по шатким мосткам и пустым причалам, вышли к первым огням и воротам города, двое дозорных с луками на плече и копьями наперевес тут же заслонили им путь. Один поднял фонарь: — Стоять! Кто вы такие? — голос человека прозвучал резко, но слышалась в нём и сонная раздражённость ночного поста. Торин шагнул вперёд, на мгновение выпрямившись так, будто за его спиной всё шли сотни подданных, а не горстка замёрзших беглецов. Его взгляд поймал свет фонаря — и дрогнул только на миг. — Мы путники с севера. Нам нужен приют и встреча с правителем Озёрного города. Дозорный окинул их взглядом — оборванные, но держатся с таким достоинством, что язык не повернулся сразу выставить обратно в холодную воду. — Вы кто такие, чтоб требовать встречи с Бургомистром Эсгарота? — недоверчиво переспросил второй дозорный, зажимая ладонью копье. Нерис скользнула ближе к Торину, и, встретившись глазами с дозорными, тихо добавила: — Посмотрите на него хорошенько. Он — Торин Дубощит. Потомок Трора. Король под Горой. — Если у вас есть хоть крупица чести, проведите нас к вашему Лорду. В ночной тишине раздался стук копья о настил — первый страж толкнул ворота шире и бросил через плечо другому: — Сообщи Лакону. Пусть разбирается сам. Если они лгут — утопим их в реке. Гномы, шумно переводя дыхание и усмехаясь попытке дозорного выглядеть важно, переглянулись и медленно пошли за дозорными, которые освещали путь дрожащими фонарями сквозь туманную паутину и шатких домов Озёрного города. Шаг за шагом их вели по мокрым доскам мостков — сначала мимо сонных сторожевых домиков, потом через низкие деревянные ворота, за которыми начиналась настоящая живая улица. На звук шагов и тихих голосов часовых начали выглядывать из окон первые любопытные: кто-то с фонарём, кто-то в полусне вытирая глаза рукавом. Озёрный город жил даже ночью — скрипели лодки у причалов, слышался храп в хлипких хижинах, а под ногами гномов и хоббита гнилые доски нехотя скрипели, словно жалуясь на поздних гостей. Дозорные шли впереди — их копья и фонари рассеивали туман и тьму. За ними шли гномы, Торин — молчаливый, но с головой высоко поднятой, будто уже вошёл в свой тронный зал. Нерис шла у самого края колонны, ловя каждый взгляд, который кидали им зеваки из окон и дверей. Когда они вышли на широкий настил перед домом Бургомистра — высоким, но криво сколоченным строением с башенкой и флагом Озёрного города, — любопытная толпа уже собралась у перил и мешалась под ногами дозорных. Люди перешёптывались, кто-то показывал пальцем на гномов, кто-то удивлённо кивал на хоббита. И вот тогда, среди склонившихся к перилам рыбаков, женщин с детьми и стариков, Нерис заметила одно лицо, которое знала слишком хорошо. Барда. Рыбак, лучник, лодочник — с тёмными волосами, стянутыми сзади кожаным шнурком, и внимательными глазами, в которых всегда горела искра упрямой справедливости. На секунду Нерис чуть замедлила шаг. В этой жизни он не знает её. Ещё не знает. Он стоял в сторонке, опершись о перила, глядя на эту странную процессию с недоверием и лёгкой настороженностью, в его взгляде было что-то вроде: «Опять проблемы…» Но взгляд Барда не задержался на ней дольше, чем на Торине или остальных. Для него она была просто одной из… Возле него стоял мальчик-подросток — Баин — взгляд упрямый и такой же серьёзный. Чуть позади стояла старшая дочь Барда — Сигрид, тонкая, с чёткими чертами лица; а за подол её юбки спряталась Тильда, совсем крошка с мягкими золотистыми волосами, с любопытными, ещё детскими глазами, которые с опаской смотрели на гостей Эсгарота. Нерис отвернулась первая, снова шагая следом за Торином. Сердце заколотилось в горле. «Теперь всё иначе. И пусть так и будет.» Впереди дозорные громко толкнули двери дома Бургомистра — свет факелов ударил в глаза, запах жирной рыбы и вина смешался с тяжёлым духом чиновничьих бумаг. — Господин Бургомистр! — громко возвестил один из дозорных. — Мы нашли кое-кого у западных причалов! Вам лучше посмотреть самим. Гномы встали в ряд, а Нерис чуть выдвинулась вперёд, бок о бок с Торином, готовая вновь говорить, если тот промолчит или скажет какую-нибудь гордую глупость. Бургомистр жадно перекатывал в руке золотой слиток, лениво поднимая мутный взгляд на гномов и хоббита. Слуги и городская стража замерли вдоль стен, словно боялись испачкать воздух громким вздохом. На столе лежали горстки монет, слитки серебра и золота, парочка самоцветов. «Обчищает жителей и не стыдится.» — подумала Нерис, разглядывая тяжёлое красное лицо, а затем перевела взгляд на стоящего рядом с ним мужчину. Альфрид. Он то и дело поглядывал на гостей Озёрного города, словно пытался сосчитать, сколько с них можно содрать, и стоит ли вообще связываться. Альфрид подошёл ближе к своему господину и заискивающе прошипел: — Милорд, это те самые оборванцы, что переполошили весь причал. Говорят — король под горой, хе-хе… ещё одна сказка для простаков, милорд. Бургомистр захрюкал смехом, поставил слиток на край стола и, наконец, заговорил, кривя губы в подобии любезной улыбки: — Ну-с… Король под горой, говорите? И кто из вас тут король? Торин сделал шаг вперёд, выпрямился, всем своим видом став выше и горделивей. Голос его был спокоен, но твёрд: — Торин, сын Траина, сын Трора, короля под горой. Я вернулся за тем, что принадлежит моему народу. Нерис стояла чуть позади него, чуть левее. Она всё ещё искоса смотрела на Альфрида — того тошнило от запаха жирного пота бургомистра, но он вылизывал своего хозяина взглядом так же старательно, как пёс вылизывает кость. — Ах! — протянул Бургомистр, облизывая губы. — И что же вы, ваше величество, хотите от бедного Озёрного города? Дань? Приют? Еду? Лодки? И что я получу за ваши сказки? Гномы за спинами Торина сдержанно заворчали. Фили сделал шаг к Нерис, будто невольно, как будто искал у неё молчаливого подтверждения: всё ещё под контролем? Нерис тихо кивнула Фили и, склонив голову к плечу, без страха взглянула прямо в глаза бургомистру. В её янтарных глазах не было покорности. — Вам — честь и торговлю, — проговорил Торин. — Ваш город первый получит золото Эребора и защиту от дракона, если вдруг он проснётся. Если вы откажете — ваши люди первые об этом пожалеют. Нам нужны припасы и оружие. Альфрид фыркнул и полез было что-то возразить, но Бургомистр поднял палец и лениво его одёрнул: — Тише ты. Порой гномы умеют говорить что-то умное. Он снова ткнул взглядом в Торина и Нерис, прищурился так, что глаза почти скрылись под тяжёлыми веками. — Золото, говорите… И защиту. Ну что ж. Утром… решим, куда вы пойдёте или не пойдете. Город вам не доверяет. И я еще не решил, гном, снабжать ли вас моими припасами. Бургомистр снова заржал и лениво откинулся на подобие трона, играя жирными пальцами с кольцами. А гномы обменялись взглядами: шанс был. Пусть и в логове стяжателя. Нерис с удовлетворением кивнула, но задумалась. В прошлой жизни именно Бард помог им попасть в город, они скрывались в доме лодочника, потомка того, кто выстрелил черной стрелой в чешую Смауга и отколол ему чешуйку. В прошлый раз их чуть было не арестовали за то, что они решили упрямо украсть оружие из оружейной города. Нерис стояла, глядя поверх голов гномов и жадных взглядов стражи — прямо в окно, где мелькнул знакомый силуэт. Бард. В голове Нерис промелькнула сцена из прошлой жизни: мокрые от дождя улицы, их промёрзшие тела, как Бард вел их по тайным тропам прямо в свой дом, рискуя жизнью ради чужаков. «В этот раз мы должны сделать всё иначе. Ни кражи оружия. Ни беды для тебя, лодочник.» Он не знал её, но что-то в янтарных глазах Нерис заставило его нахмуриться, словно он интуитивно уловил: эта крошечная особа несёт с собой не меньше беды, чем дракон внутри Одинокой Горы. Балин повернулся к Торину и тихо сказал, чтобы слышал только он: — Нам нужно место. Без чужих ушей.

***

Городские сторожевые, коротко переглянувшись после громогласного решения бургомистра — гномы и хоббит остаются на ночь, повели их прочь из дома Бургомистра. Тяжёлый дверной засов лязгнул, отрезая их от жадного взгляда Альфреда и красной физиономии бургомистра. Редкие огоньки светились в домах — народ давно привык сидеть тихо, в тепле, когда за стенами темно и близко вода. Нерис шла сбоку от Торина, чувствуя, как Двалин за их спинами ворчит под нос: — Лучше бы нас прямо к Смаугу отвели. Теплее бы было, чем в этом дырявом балагане. Бофур усмехнулся, но быстро умолк: впереди показалось низкое одноэтажное здание — нечто вроде заброшенного трактира с большой спальней и кухней. Охранник, шлёпая сапогами по мокрым доскам, кивнул на дверь: — Вам сюда. Комнаты свободны — чужаков давно не бывало. После дракона гномы сюда не совались. Торин мрачно осмотрел здание, будто прикидывая, не развалится ли оно под их весом. Ори первым открыл дверь — скрипнула петля, ударил в нос запах старого эля и рыбы. — Ну что ж, братья, — сказал Торин, входя следом. — Отдохнём ночь, а утром… к горе. Нерис ещё на пороге обернулась и, краем глаза, в переулке уловила знакомый силуэт — Бард промелькнул вместе с детьми. Они двигались к своему дому. Тёмные глаза лодочника встретились с её взглядом — на мгновение — и тут же отвернулись. А внутри трактира гномы уже шумно спорили, кто займёт лучшую койку и куда ставить их жалкие пожитки. И только Торин задержал руку на двери, дожидаясь Нерис, прежде чем закрыть их от Долгого Озера и всех его тайн.