Там, где умирает ненависть.

Среда. Утро. Большой зал. За длинными столами факультетов царило привычное утреннее оживление — хруст тостов, звон кружек с тыквенным соком, урывистые разговоры сквозь зевки. Потолок над головой отражал серое хмурое небо, хотя за окнами едва начинал пробиваться рассвет. — Ненавижу утро, — Рон тяжело опустился рядом с Гарри и Гермионой, уставившись в свою тарелку, словно там плескалась мантия-невидимка. — Ты вообще хоть что-то кроме завтрака ненавидишь? — усмехнулся Гарри, отодвигая к нему тыквенный пирог. Гермиона хмыкнула, не отрываясь от утренней газеты "Ежедневный Пророк". Рядом лежала ещё одна стопка книг, а перо уже было заправлено чернилами — привычная картина. — Это не смешно, — пожаловался Рон, наливая себе сок. — МакГонагал заставила старост встать на рассвете и помогать первокурсникам разобраться с расписанием. Да у меня глаз дёргается с пяти утра! — Ты сам хотел быть старостой, — спокойно заметила Гермиона, не поднимая взгляда. — Да, но тогда Амбридж всё испортила, а сейчас, когда нормальный год, они решили отыграться за всё сразу! — Рон отпил сок и тяжело вздохнул. — Даже не дали спокойно полюбоваться значком. Весь день как домовой эльф, туда-сюда. Гарри хмыкнул, но его мысли явно витали далеко от кухни и расписания. — Гарри? — Гермиона отложила газету, внимательно посмотрев на него. — Опять? Поттер встряхнул головой, словно прогоняя наваждение: — Думаю о Малфое. Он ведь пропал только один день, но… Чего-то не хватает. Я не верю, что он вернулся — и всё. — Ты же не знаешь точно, Гарри, — осторожно заметила Гермиона. — Пока это только домыслы. — Может, он наконец переосмыслил свою никчёмную жизнь и решил стать пай-мальчиком? — усмехнулся Рон, но сразу осёкся, когда Гарри посмотрел на него серьёзно. — Вот именно, может. Но я не могу рисковать. Он втянут, и не важно, осознанно или нет. Я весь вчерашний день ломал голову… Нам нужно быть готовыми. Не повторять ошибок. Не ждать, пока станет поздно. Гермиона нахмурилась: — Только не говори что ты хочешь… собрать новый Отряд? Гарри кивнул: — Дуэльный клуб. Выучим всё, что может пригодиться. Защитные чары, боевые заклинания, отражение атак… Нам нужно быть быстрее. Намного быстрее. Если мы правы — времени почти не осталось. Рон бросил взгляд на стол Слизерина. Драко сидел, как всегда невозмутимый, лениво крутя кольцо на пальце. Пэнси что-то стрекотала рядом, а Блейз и Нотт обсуждали свежие слухи. — Вот увидите, — мрачно сказал Рон, — этот тип принесёт только неприятности. Гарри поднялся: — Сегодня после уроков. Выручай-комната. Только мы трое. Начнем планировать. Гермиона кивнула, хоть и было видно, что она колеблется. Рон согласно вздохнул. И утреннее оживление продолжилось, но в воздухе уже повисло другое напряжение. Выручай-комната. Вечер среды. Сумерки уже опустились на Хогвартс, окна затянулись туманом, и только высокие факелы вдоль коридора отбрасывали колеблющиеся золотистые отблески на каменные стены. Гарри провёл ладонью вдоль стены, мысленно формулируя: «Место, где можно готовиться, тренироваться, защищаться…» Панель стены дрогнула, словно податливый туман, и в ту же секунду перед ними возникла массивная дверь с металлической ручкой в виде львиной головы. — Никогда к этому не привыкну, — пробормотал Рон, оглядываясь по сторонам. Внутри комната преобразилась: широкие деревянные скамьи вдоль стен, несколько полок с зачарованными книгами по защитной магии, в центре — тренировочное пространство с мягким покрытием, а в углу — магические манекены, готовые реагировать на заклинания. — Неплохо, — заметила Гермиона, проходя внутрь и оглядывая всё с критической точностью. — Даже зеркало для отработки заклинаний. Гарри, ты хорошо это продумал. Поттер пожал плечами: Весь день об этом думал. Нам нужно что-то вроде прошлого Отряда Дамблдора, но тише, аккуратнее. Никому — ни слова, пока не решим, кого позвать. Рон плюхнулся на скамью: — Думаю, Невилл и Палумна первые в списке, — он усмехнулся. — Учитывая, как Невилл геройски вырос за лето. Гарри кивнул: — Джини, Симус, Дин… Может, пара человек с Когтеврана и Пуффендуя, но только проверенные. Я никому больше не доверяю на слово. Гермиона стояла у полки с книгами, её брови были слегка нахмурены: — Нам нужно будет работать на опережение. Если Люциус Малфой замешан, а Малфой… — она запнулась, — то не факт, что всё ограничится тайными собраниями. Если за этим стоит кто-то ещё — возможно, всё выйдет из-под контроля быстрее, чем мы думаем. Рон, откинувшись назад, недовольно фыркнул: — Мне вообще непонятно, почему мы обсуждаем Малфоя. Очевидно же — он опять ввязывается в грязные делишки папочки. Я бы удивился, если б он первым не сбежал на сторону врага. Гарри хмуро посмотрел на него: — Всё может быть. Но мы не имеем права ошибаться, Рон. Если он снова замешан — нам нужно быть готовыми. Если нет — мы всё равно должны быть на шаг впереди. Гермиона закусила губу, опустив глаза: — Главное… чтобы было время. Чтобы мы успели. На мгновение повисло молчание. За окном заскрипели ставни, и тихий ветер стукнул в стекло. Гарри выпрямился: — Завтра начнём тренировки. Вечером. После занятий. Кого звать — решим к утру. Если всё так серьёзно — времени у нас мало. Он сжал ладонь в кулак, и в голосе его уже не было сомнений: Мы не дадим им сломать то, ради чего мы столько боролись. Четверг. Вечер. Выручай-комната. Комната снова преобразилась: длинные ряды подушек для отработки заклинаний, стойки с тренировочными манекенами, полки с зачарованными книгами и мягкий, приглушённый свет. Сегодня здесь собрались почти все, кому Гарри доверял: Невилл с Палумной, Симус, Дин, Джини и несколько ребят с Когтеврана и Пуффендуя. Гермиона стояла чуть в стороне, наблюдая, как Гарри объясняет, чего они собираются достичь. Джини, сложив руки на груди, кивала, её огненные волосы рассыпались по плечам, а взгляд был цепким и внимательным: — Если всё так, как ты думаешь, Гарри, мы не можем ждать. Ты знаешь, я не собираюсь сидеть сложа руки. Если Малфои снова замешаны — нам нужно быть готовыми. Рядом с Невилом сидела Эрмида Уильямс с Пуффендуя — высокая, с копной золотисто-каштановых волос, слегка сутулая от постоянного таскания учебников. Её друзья — Эван Холт из Когтеврана, худощавый, с круглыми очками и умным, проницательным взглядом, и Маркус Файр из Пуффендуя — крепкий, приземистый, всегда с серьёзным лицом, но очень добрый. Диалог плавно завязался: — Слушайте, вы нас позвали, — Эрмида посмотрела на Гарри. — Мы пришли, но хочется понимать, что это не просто кружок «Свет и защита» ради галочки. Гарри кивнул: — Это не кружок. Это... страховка. Мы все видим, что творится вокруг. Газеты, слухи, исчезновения. Министерство шевелится только когда гром гремит. Мы не можем ждать. — И ты уверен, что Малфой... — начал Маркус, но Гарри перебил: — Я не уверен ни в чём. Но я знаю одно: если что-то произойдёт, лучше быть готовыми. И лучше быть вместе. — Я знал, что что-то происходит… Но не думал, что всё настолько серьёзно. — Невилл почесал затылок и нахмурился. — Если нужно — я с вами. Я не хочу, чтобы повторилось то, что было при Амбридж. Джинни усмехнулась: — А то прошлый раз, когда нас застукала Амбридж, мало не показалось. Палумна стояла у окна, слегка покачиваясь на носках, как будто слушала какую-то музыку, звучащую только для неё. Когда Гарри закончил объяснение, она негромко сказала: — Мы обсуждали это с папой. Все обернулись. Палумна смотрела прямо перед собой, её большие глаза мерцали, отражая свет ламп. — Он уверен, что это не просто ритуалы… — она произнесла это с тем же спокойствием, с каким обсуждала бы фестралов. — Они выкачивают магию из маглорожденных. Забирают силу, чтобы усилить свою. Папа говорит, что такое уже было. Очень давно. Дин и Симус обменялись взглядами. Джини нахмурилась: — Усилить себя за счёт других… это… — она не договорила. — Это отвратительно, — чётко закончила Гермиона, её голос дрогнул. — Если они действительно нашли способ… Она резко обернулась к Гарри: — Нужно копать глубже. Это куда серьёзнее, чем мы думали. — Именно, — кивнул Гарри. — Поэтому и начали. Никаких случайных догадок. Только проверенные люди и чёткие тренировки. Рон, сидящий чуть сбоку, скривился: — А я всё равно считаю, что Малфой тут как минимум с пол-ноги в этом болоте. Джини с укором посмотрела на него: — Ты всегда считаешь, что Малфой во всём виноват. Даже если в столовой чай холодный. Смех прокатился по комнате, немного разряжая обстановку. Но Гермиона стояла в задумчивости. Мысли кружились, как листья в осеннем вихре. Она снова видела перед собой холодное лицо Драко, его взгляд, те мгновения сомнения… и теперь эти слова Палумны. «Значит, это всё правда… Они забирают магию. И Малфой… он снова…» Она чувствовала — что-то идёт не так. Дин Томас и Симус Финниган уже успели разлить из своей фляжки немного тыквенного сока, который подозрительно пенился — Джинни, заметив это, фыркнула: — Если опять что-то подмешали, Симус, учти, я лучше метлой тебя огрею, чем смотреть, как ты заклинания путаешь. — Ой, Джини, мы теперь серьёзный клуб, — Симус развёл руками. — Сначала — тренировка, потом — праздники. Дин подмигнул Симусу: — Значит, официально можно лупить друг друга заклинаниями? Симус фыркнул: — Только после разминки. А то в прошлый раз ты едва себе брови не сжёг. — Это был эксперимент! — возмутился Дин, но комната уже смеялась, напряжение немного спало. Четверг подходил к концу. Постепенно ребята начали расходиться. Гермиона шла рядом с Гарри, мысли путались страх за друзей, подозрения насчёт Драко, тревога, что она чувствует что-то... странное. Гарри, заметив её задумчивость, сказал тихо: — Мы справимся, слышишь? Вместе. Она кивнула, но внутри было неспокойно.

***

Большой зал наполнялся утренним гомоном: скрип стульев, звон ложек, шуршание совиных крыльев под высоким зачарованным потолком, который сегодня отразил ясное голубое небо, пронзённое солнечными лучами. Гриффиндорский стол шумел, как обычно. — …ты бы видел, как я вчера завалил её этим проклятым докладом! — бормотал Рон, запихивая за обе щёки тост с малиновым вареньем. — Эта МакГонагал чуть не съела меня заживо! — Рон, ты сам виноват, — заметила Гермиона, потягивая тыквенный сок. — Если бы ты не ждал до последнего, то всё было бы вовремя. Джинни с Гарри обменялись взглядами, едва сдерживая улыбку. — И вообще, — продолжала Гермиона, поправляя мантию, — сегодня у меня день особенный. Хоть бы кто-то вспомнил. — Эй, — Рон хлопнул себя по лбу, изобразив удивление, — конечно, мы помним! С днём рождения, Гермиона. Он ловко достал из-под стола маленькую коробочку, завернутую в зелёную ленту. Гарри следом протянул свёрток, а Джинни — забавный магический браслет, на котором миниатюрные книжки парили в воздухе. Гермиона хмыкнула, хоть и пыталась скрыть смущение: — Спасибо… правда. Палумна вдруг появилась из ниоткуда, как всегда, в своих разноцветных украшениях и с мечтательным выражением лица: — Мы с папой уверены, что дни рождения притягивают добро, но иногда вместе с добром — странности. Будь осторожна сегодня. Гарри с Роном переглянулись, Гермиона сдержала улыбку: — Спасибо, Палумна. – Постараюсь. В это время, у стола слизеринцев Драко лениво ковырял кашу в тарелке, больше занимая себя разглядыванием газеты с новостями. Пэнси щебетала рядом, обмахивая себя меню и рассказывая, как новая коллекция мадам де Шантрю уже распродана в Диагона-элли. Теодор Нотт невозмутимо листал книгу, Блейз Забини потягивал кофе. — …И ещё у этой выскочки Грейнджер сегодня день рождения, — раздражённо бросила Пэнси, закатывая глаза. — Целый зал об этом болтает. Драко машинально поднял глаза. День рождения? Грейнджер? Он резко перевёл взгляд к гриффиндорскому столу, где Гермиона как раз разворачивала подарки, а Джинни что-то вполголоса ей шептала. Большой зал гудел, как обычно, пока Гермиона аккуратно развязывала ленточку с коробочки, которую вручил ей Рон. Внутри оказался кулон — серебристый, в форме миниатюрного льва, тонкой работы. Он мягко поблёскивал в свете зачарованных свечей. — Рон… — голос Гермионы дрогнул, но она быстро справилась с эмоциями, — это… — Да брось, — перебил он, мямля, почесав затылок. — Вчера после ужина Джинни подсказала, что можно заказать у Лаванды… ну, у её старшей сестры в лавке. Она украшения делает. Вот. Гарри тихо хихикнул, а Джинни только закатила глаза: — Подарок отличный, если не считать, что Рон опять всё проговорил. Гермиона с лёгкой улыбкой позволила Рону застегнуть цепочку. Кулон лёг чуть ниже ключиц, сверкая холодным светом. На другом конце зала, у стола Слизерина, Пэнси резко прекратила рассказывать о коллекции мадам де Шантрю и прищурилась: — Только взгляните. Её "любовничек" дарит ей украшения, как мило… — съязвила она, скривив губы. — Грязнокровка не заслуживает такого лоска, — поддакнула Дафна Гринграсс, игриво наматывая локон на палец. — А Уизли… бедный как тролль, удивительно, что смог себе позволить серебро. Блейз фыркнул, отставляя чашку: — Завидуешь, Пэнси? Та смерила его уничтожающим взглядом, но не ответила. Драко, молчавший до этого, мельком взглянул на Грейнджер. Кулон блестел на её шее, пальцы Рона всё ещё неуклюже касались её плеч. Сквозь стену раздражения прокралась странная, неприятная щекотка в груди. Лишнее внимание. Лишние мысли. Стоп. Он резко перевёл взгляд обратно на свиток новостей, пытаясь стереть с лица всё, кроме привычного безразличия. Но мысль о дне рождения Гермионы уже укоренилась. И избавиться от неё не получалось.

***

День начался так, как будто сама школа знала — кто-то сегодня взрослел чуть больше. Осеннее солнце, наконец, выглянуло из-за туч, освещая витражи коридоров мозаичными пятнами, а стены замка казались теплее обычного. Сквозь окна тянулись ароматы пожухлой листвы, прелой травы и легкого дыма с полей за пределами территории. После завтрака, где Гермиона уже получила свои первые поздравления, и немного неловкий, но трогательный подарок от Рона, факультеты разошлись по своим занятиям. Гарри, Гермиона и Рон сидели в классе заклинаний. Профессор Флитвик, как всегда, носился по аудитории, будто завораживающий колокольчик на ножках, объясняя сложные принципы новой серии чар для точечной левитации предметов. Смотрите внимательно, — напевно сказал он, показывая, как булыжник взмывает вверх и зависает на месте, — важно контролировать угол заклинания, иначе предмет начнёт вращаться самопроизвольно… или, как в случае с прошлым годом, кто-то опять уронит чью-то сову с подоконника. Класс засмеялся, вспомнив тот злополучный случай. Гарри сидел, рассеянно покручивая палочку в руках, взгляд его снова и снова цеплялся за стол Слизерина через проход. Малфой, по привычке, развалившись на стуле, внимательно наблюдал за процессом, но, казалось, присутствовал в классе только физически. Его мысли были где-то очень далеко, лицо застывшее, будто из мрамора. Гермиона, стараясь сосредоточиться, заметила его отрешённость. И это только сильнее её злило. Не потому что Малфой строил из себя загадку, нет. Потому что он вообще вёл себя иначе. Нечестно. Слишком много тайн, слишком мало ответов. И каждый раз, когда их взгляды пересекались, у неё внутри появлялось это противное чувство — будто узел завязывался под рёбрами. Сейчас он смотрел в окно, пальцы нервно сжимали край парты. Рядом Блейз Забини лениво записывал что-то в блокнот, а Тео Нотт сонно подпирал щеку. Только Пэнси, как всегда, следила за Драко, будто готовая в любую минуту услужливо кинуться под руку. Гермиона резко опустила взгляд в свои записи. — Тебе плохо? — спросил шёпотом Рон, заметив её выражение лица. — Нет, — она покачала головой, пытаясь переключиться, — просто… день какой-то нервный. Гарри тихо усмехнулся: — Это только начало. Подожди вечер — ещё один сюрприз, — и он подмигнул.

***

Комната сияла. Едва Гермиона вошла, как пространство преобразилось — длинные столы с угощениями, мягкие кресла, гирлянды из светлячков и золотых лент свисали с потолка. На стенах кружили крохотные искры в форме львов, барсуков, орлов и даже змей — будто Гарри предусмотрел нейтралитет для всех, кто собрался. — С днём рождения, Гермиона, — мягко сказал он, подходя к ней с бокалом тыквенного сока. — Тренировки завтра. А сегодня — ты заслужила праздник. Гермиона растерялась, но тут же заметила радостные лица друзей: Невилл, Палумна, Дин, Симус, Лаванда, Парвати — все собрались. Даже Джини подсмеивалась, поглядывая на Симуса, который уже, кажется, приготовился к веселью с "особым" ингредиентом. — Только не переборщи, Симус, — усмехнулась Джини, когда он достал свой "секретный" флакончик. — Немного… — ухмыльнулся он, подмигнув Дину. Вскоре смех, танцы и разговоры заполнили комнату. Гарри почти не пил, Невилл остался на тыквенном соке, а вот Рон, Симус и Дин, как и следовало ожидать, перебрали. Глаза у Рона блестели, щеки порозовели, а уверенность росла с каждой минутой. Чуть позже, когда компания начала расходиться, Гермиона тихонько вышла на улицу. Ночь была прохладной, но свежей. Гермиона вышла на внутренний двор замка, затаив дыхание. Праздничный шум, смех друзей, хлопоты выручай-комнаты — всё это осталось позади, растворилось где-то за стенами. Здесь было тихо. Каменная лавка у старой стены, сплетённые тени деревьев, где слабо светились факелы. Гермиона села, обняв себя за плечи. Воздух приятно щекотал кожу, а мысли… впервые за день начинали стихать. — Сегодня всё было иначе. Смешно — день рождения, веселье. Гермиона еще какое то время наслаждалась тишиной, в голове наконец то перестало гудеть и заполнять ее мысли тревогой. Лёгкие шаги вывели её из задумчивости. — Гермиона! — голос, знакомый до боли. Рон. Его шаги были неровными, походка шаткая, взгляд — стеклянный. Она встала: — Рон… что ты творишь? Ты пьян… — её голос дрожал, но она попыталась сохранить спокойствие. — Пожалуйста… давай вернёмся в гостиную, пока Филч не начал обход. Он резко шагнул ближе, его глаза блестели в лунном свете: — Нет. Ты меня выслушаешь. — Рон, пожалуйста… — Ты… моя. Ты всегда была моей. Ты просто… не хочешь признать. Он схватил её за плечи, пальцы крепко сжались, его дыхание пахло ромом, лицо — горело. — Да… да, Рон, ты пьян. Пойдём обратно… — Нет! — он рванул её к себе, обнял резко, губы настойчиво прижались к её губам. — Ты моя, Гермиона. Моя… Она попыталась вырваться, но он держал крепко. Сердце колотилось, неприятные мурашки пробежали по спине. Это было… неправильно. Это не было тем, чего она хотела. — Рон, перестань… — голос срывался, но он не слушал. И вдруг — его резко отдёрнули назад. — Что ты вытворяешь, Уизли?! — голос Малфоя резанул пространство, как нож. Его рука мёртвой хваткой держала Рона за ворот. Рон ошарашенно замер, потом лицо его исказила злость: — Ах ты… мерзкий слизняк… Не лезь! Убирайся к своему папаше… пожиратель смерти! — Рон рванулся, но Драко удержал его железной хваткой. Гермиона стояла, зажмурившись, слёзы сами собой скатились по щекам, руки дрожали. Всё тело сжалось в узел страха и стыда. Драко почти приподнял Рона: — Сказал ещё раз — не трогай её! В этот момент во двор выбежали Гарри, Джини и Невилл. Гарри мгновенно вскинул палочку: — Малфой! Отпусти его. Живо! Драко, скосив глаза на Гермиону, вдруг… отпустил Рона. Тот едва удержался на ногах, но всё ещё пылал злостью. — Уймитесь оба, — строго бросила Джини, встав между ними. Малфой на миг задержал взгляд на Гермионе — её слёзы, её дрожащие руки… что-то сжалось внутри. Он ничего не сказал. Резко отвернулся и растворился в ночной тени замка. Гарри кинулся к Гермионе: — Ты в порядке? Она кивнула, с трудом проглатывая слёзы. Рядом Рон ругался себе под нос, Джини бросала на него убийственные взгляды. Ночь больше не казалась такой спокойной.

***

Пар клубился под потолком ванной комнаты, зеркало над умывальником запотело, отчего отражение Гермионы было едва различимо — смазанные черты лица, мокрые от слёз глаза, взъерошенные кудри. Она прижалась лбом к холодной плитке, позволив щекам снова намокнуть от солёных дорожек. Вода из крана струилась, но казалось, смыть с себя всё происходящее — невозможно. Словно слова Рона впитались в кожу, в память, в уши… Его руки, его настойчивость, его заплетающийся язык… и взгляд, такой смутный, пьяный, будто он сам себя не контролировал. Она тихо всхлипнула, зарывшись лицом в ладони. В груди неприятно сжималось, смесь стыда, обиды, растерянности — всё перемешалось в комок. За дверью послышались приглушённые шаги. Голос Джинни — осторожный, мягкий: — Гермиона… открой, пожалуйста… Это я… — короткая пауза. — Всё в порядке… Я просто… здесь. Гермиона замерла, глубоко вдохнув. Пару секунд собиралась с силами, потом щёлкнула замок. Дверь медленно отворилась, впустив Джинни. Рыжеволосая девушка скользнула внутрь и тут же обняла Гермиону, не дожидаясь слов, не требуя объяснений. Просто тепло, крепко, как только может обнять настоящий друг. — Тихо… — прошептала Джинни, поглаживая её по спине. — Всё хорошо… Всё хорошо, слышишь? Гермиона не сдержалась — рыдания с новой силой вырвались наружу. Она уткнулась лицом в плечо Джинни, чувствуя, как слёзы снова затопляют её. — Я не хотела… — всхлипывая, выговорила она. — Я не… Я не знаю, что теперь делать… Джинни прижала подбородок к её волосам: — Ты ни в чём не виновата, слышишь? Рон… — она помолчала, сглотнув. — Он идиот. Напился — и решил строить из себя героя. Это его вина. Не твоя. Гермиона всхлипнула снова, но кивнула, позволив подруге усадить её на край умывальника. Они сидели молча, пока пар постепенно рассеивался, а дыхание Гермионы становилось ровнее. Через минуту за дверью послышался новый голос — Гарри, обеспокоенный: — Джинни? Всё нормально там? Как она? Гермиона чуть вздрогнула, но Джинни одобрительно кивнула: — Всё под контролем. Сейчас выйдем. Повернувшись к Гермионе, она мягко улыбнулась: — Умоемся, поправим лицо — и ты пойдёшь отдыхать. Ты не обязана терпеть… ничего подобного. Гермиона слабо кивнула, глядя на заплаканное отражение в зеркале. Щёки ещё алели, глаза покраснели, но в лице постепенно проступало знакомое упрямство. — Хорошо, — слабо прошептала она, позволяя Джинни протянуть ей полотенце. — Только минуту… и всё. Джини стиснула её ладонь: — Я рядом. Всегда. Вздохнув, Гермиона начала умываться, смывая остатки слёз. Когда Гермиона, наконец, вернулась в спальню девочек, в коридорах уже царила приглушённая тишина. Портрет Полной Дамы закрылся за ней с лёгким скрипом, а лестница привычно заскрипела под её шагами. В комнате полумрак. Лаванда сидела на своей кровати, листая журнал «Ведьмы сегодня» — её лицо, освещённое мягким светом лампы, выражало расслабленное любопытство. Порой она тихо хихикала над статьями о зельях для роста волос и глупых советах по магическим свиданиям. Гермиона закрыла за собой дверь и сбросила мантию, всё ещё чувствуя неприятную тяжесть в груди. Хлопоты вечера, неприятный разговор с Роном, душевная усталость всё словно оставило осадок на коже. Хотелось только забраться под одеяло и больше ни о чём не думать. Но, подойдя к своей кровати, она остановилась. На подушке лежал аккуратно сложенный свёрток, перевязанный тонкой серебристой лентой. Рядом — маленькая карточка. Почерк был ровный, немного вычурный, явно старательно выведенный: «С днём рождения.» Гермиона нахмурилась, осторожно взяла свёрток в руки, ощутила лёгкий холодок металла под тканью. Лаванда, не отрываясь от журнала, лениво проговорила: — А, да… Первокурсница с Гриффиндора тебе это передала. Сказала, что кто-то попросил её. Секрет, мол. Гермиона озадаченно повертела свёрток, развязала ленту. Изнутри выкатилась маленькая круглая шкатулка. Серебристая поверхность покрыта искусной гравировкой спиральные узоры, завитки, чуть заметные в тусклом свете. Она напоминала карманный компас или дорогие часы. — Какая красивая… — вырвалось у Гермионы шёпотом. С осторожностью она открыла шкатулку. И тут же комнату наполнила тонкая мелодия — звонкая, волшебная, будто сотканная из шелеста ветра и перезвона колокольчиков. Внутри, на крошечной сцене, закружились миниатюрные феи, танцующие у крошечного костра. Их крошечные крылышки мерцали, отблески играли на стенах. Гермиона замерла, не отрывая взгляда от завораживающего зрелища. Музыка словно пронизала её насквозь — мягкая, убаюкивающая, успокаивающая. Грудь стало легче, как будто кто-то стёр с души напряжение. — Ого… — тихо заметила Лаванда, подглядывая из-за журнала. — Красивая штуковина. Кто-то серьёзно постарался. Гермиона закрыла шкатулку, мелодия умолкла. Мысли завертелись вихрем: Кто? За что? Почему? Первое, что мелькнуло — Гарри? Нет, он бы не стал всё так таинственно устраивать. Рон? Он едва стоял на ногах, да и не его стиль. Кто ещё? Она вспоминала сегодняшний день — подарки, поздравления, разговоры. Странный взгляд. Серые глаза. Мысль застряла в голове, но она отогнала её. Слишком… нелепо. Да и кому вообще вздумается дарить ей что-то… такое? Особенно он. Гермиона задумчиво положила шкатулку на тумбочку, взгляд всё ещё скользил по серебристым завиткам. В комнате стало снова тихо. И впервые за вечер она позволила себе слабую, почти невидимую улыбку. Хоть на мгновение — снова почувствовать себя… просто Гермионой Грейнджер. Не героиней, не сильной волшебницей, не участницей мрачных видений. Просто собой.