Там, где умирает ненависть.

Понедельник. Утро. Хогвартс. Большой зал шумел, будто на нём тренировались сотни жужжащих джарвей, в утренних лучах, пробивающихся сквозь огромные окна. Сотни голосов, скрежет ложек о тарелки, хлопанье крыльев сов, летающих под потолком — всё шло своим чередом. Стол Гриффиндора пестрел вишнёвыми галстуками, мантиями, взлохмаченными прядями и сонными лицами. — Гермиона, ну, правда… — Рон с набитым ртом жевал тост, увёртываясь от её бумаг. Сегодня понедельник! Позволь мне хоть пару минут быть идиотом без расписания! — Рон, через восемь месяцев ЖАБА. Если мы не начнём системно повторять заклинания и теорию — ты завалишь всё, кроме перемещения по столовой, — с невозмутимым выражением ответила Гермиона, сдвигая в сторону чашку с чаем, чтобы разложить очередной свиток. Гарри, откинувшись на скамью, усмехнулся, глядя, как Джини, лениво жуя булочку с джемом, наблюдает за братом. — Она права, — подмигнул он Рону. — Если хочешь не облажаться на экзамене, начни запоминать хотя бы дату. — А что за дата? — насторожился Рон, обводя глазами зал. — Твоя гибель, если не перестанешь доедать мою овсянку, — пошутила Джини, перехватив у него ложку. Гермиона хмыкнула, но её взгляд то и дело скользил в сторону стола Слизерина. Малфой сидел боком к ним, окружённый своей компанией. Лицо его было привычно надменным, губы изогнуты в ленивой полуулыбке. Он что-то обсуждал с Блейзом Забини, смеялся, изредка поправляя мантию. Гермиона усилием воли отвернулась. Нет. Не позволить себе снова зациклиться. Она не могла понять, что именно тревожит её больше — общая угроза, о которой предупреждал Дамблдор, или этот внутренний, едва заметный, но настойчивый голос беспокойства, когда её взгляд цеплялся за Драко Малфоя. Плевать. Главное — учёба, защита, тренировки, как сказал Гарри. — Кстати… — задумчиво начал Гарри, ковыряя вилкой яйцо. — После обеда предлагаю сходить к Хагриду. Мы давно обещали его навестить. Джини, идёшь с нами? — Конечно, — кивнула та, оборачиваясь к Гарри. — Ему наверняка будет приятно. И… может, он знает больше, чем пишут в газетах. Рон кивнул, проглатывая кусок хлеба. — Хоть что-то полезное. У Хагрида всегда инсайды: грибы размером с дом или слухи о похищениях. Гермиона сжала губы, но промолчала. Она видела тревогу в глазах Хагрида на последнем собрании преподавателей. И если есть хоть крупица информации, которая поможет понять, что происходит за пределами Хогвартса — она должна это услышать. — Тогда договорились, — подытожил Гарри. — После уроков идём к нему. А пока… — он посмотрел на Рона. — Ты правда завалил домашку по магловедению? — Серьёзно, — простонал тот. — Я забыл, как работает стиральная машина… Гермиона только покачала головой, а Джини фыркнула в кулак. За окнами заиграли лучи сентябрьского солнца. Казалось бы — обычное утро. Но даже в лёгком гуще шума зала витало то, что не дало многим спать прошлой ночью: тревожное, неуловимое ожидание перемен.

***

Подземелья Хогвартса традиционно встречали прохладой и влажным каменным запахом. Серые стены, факелы, тускло освещающие длинные столы с котлами, и стеллажи, уставленные бутылками с ингредиентами, создавали привычную мрачную атмосферу. — Вот уж не думал, что снова буду тут вонять травами и слизью, — проворчал Рон, присаживаясь за стол рядом с Гермионой. — Зельеварение — основа обороны, мистер Уизли, — раздался голос Снегга, внезапно возникшего за их спинами, — Но для вас, как обычно, это останется лишь словами. Гарри едва сдержал усмешку, Гермиона закатила глаза, а Рон обречённо уставился в столешницу. — Сегодня, — продолжил Снегг, проходя вдоль рядов, его мантия шуршала по полу, — Мы будем варить Зелье Усиленной Концентрации. Полезный эликсир для подготовки к экзаменам, а также для тех, кто, к несчастью, страдает хронической рассеянностью. — Это для тебя, Рон, — тихо хихикнула Гермиона. — Очень смешно, — пробормотал тот, вытаскивая из-под стола потрёпанный учебник. Снегг щёлкнул пальцами, и на столах появились аккуратно разложенные ингредиенты: порошок из корня жгучего чеснока, эссенция вербены, толчёная скорлупа грифонова яйца и крошечные флаконы с прозрачной голубой жидкостью. — Зелье должно получиться чистого янтарного оттенка, без осадка, — пояснил Снегг, Ошибка приведёт к потере сознания. Проверим, кто из вас способен учиться, а кто продолжит надеяться на врождённое везение. Он окинул аудиторию тяжёлым взглядом и жестом позволил начать. Гарри принялся измельчать ингредиенты, Рон растерянно крутил пузырёк с эссенцией. — Если я сейчас перепутаю, мы же не вырубимся прямо здесь? — шёпотом спросил он. — С твоими способностями — вполне возможно, — вздохнула Гермиона, ловко добавляя порошок и помешивая зелье по часовой стрелке. Где-то слева из-за перегородки раздался громкий всплеск — кто-то пролил содержимое котла. Пэнси Паркинсон громко возмущалась на Теодора Нотта, а слизеринцы с задних столов тихо посмеивались. Драко Малфой молчал, сосредоточенно работая над своим котлом, не вступая ни в чьи перепалки. Гермиона лишь мельком бросила взгляд, но тут же вернулась к своему зелью. Через полчаса в воздухе повис терпкий травяной запах. — Янтарный, Гермиона, — гордо произнёс Гарри, показывая её идеальное зелье. — Не сомневалась, — кивнула она, закручивая флакон. Рон тоже кое-как справился, хотя его зелье было чуть мутнее. — По крайней мере, не упал в обморок, — вздохнул он. Снегг прошёл вдоль рядов, проверяя результаты. — Грейнджер — как всегда безупречно. Поттер — допустимо. Уизли —… удивительно, жив. Гарри усмехнулся, а Гермиона зажала рот рукой, сдерживая смешок. — Идём, пока профессор не передумал, — пробормотал Рон, быстро упаковывая учебник. Когда урок закончился, ученики потянулись к выходу, обсуждая предстоящий обед и дальнейшие планы. — Надеюсь, после этого дня я смогу хоть что-то запомнить на лекции, — пробурчал Рон, — Или это зелье для других работает, а на меня — как на тролля? Гарри рассмеялся, и Гермиона, впервые за долгое время, тоже улыбнулась искренне. Следующие пару уроков прошли в привычной школьной суете. После зельеварения был Чары, где профессор Флитвик, как всегда, восторженно перескакивал от одной парты к другой, напоминая оживлённого гнома в мантии. Он учил их усиленному заклинанию Репаро — расширенной версии, способной восстанавливать не только мелкие вещи вроде разбитых очков, но и, к примеру, треснувший мебельный каркас или испорченную метлу. — Представляешь, если бы это умел тогда, когда сломал метлу на втором курсе, — шепнул Гарри, поправляя свою палочку. — Тогда ты бы не познакомился с больничным крылом Хогвартса как следует, — хмыкнула Гермиона. — Я бы предпочёл познакомиться с метлой, а не с мадам Помфри, — буркнул Рон, усиленно пытаясь залатать треснутую табуретку. На удивление, ему это удалось с третьего раза, правда, табуретка осталась слегка кривой, что вызвало тихий смех с соседних парт. Последний урок перед обедом был Историей Магии. Как всегда, профессор Биннс монотонно парил над классом, бубня о восстании гоблинов в XVII веке. Некоторые студенты уже вовсю клевали носом. Гермиона пыталась слушать, привычно делая пометки, но мысли постоянно ускользали. Её настороженность и тревожность никуда не делись, но она заставляла себя сосредоточиться на фактах и датах — это было проще, чем разбираться в собственных чувствах. Гарри и Рон за её спиной мирно спорили о предстоящей тренировке по квиддичу, шёпотом, чтобы не разбудить Биннса, который не заметил бы, даже если бы над классом взлетела гидра. К обеду все изрядно проголодались. Большой зал встретил их привычным шумом голосов и запахом еды. На длинных столах уже дымились тарелки с жареной курицей, тушёными овощами, горками ароматного хлеба и золотыми пирожками с тыквенным пюре. — О, тыквенные пирожки! — воскликнул Рон, сияя, будто нашёл философский камень. — Иногда мне кажется, что ты женишься на пироге, — усмехнулась Джини, разливая тыквенный сок по бокалам. Гермиона машинально заняла место рядом с ними, мельком осмотрев зал. Драко сидел за столом Слизерина, спиной к ним. Он казался обычным, увлечённым разговорами с Забини и Теодором Ноттом, не проявляя ни намёка на недавние события. — Сегодня пойдём к Хагриду? — спросила Джини, откусывая кусочек пирожка. — Конечно, — кивнул Гарри, — Он наверняка всё это обсуждает с Флоренцем и кентаврами. Хочу узнать, что он думает о том, что пишут в "Пророке". — Я тоже, — согласилась Гермиона. Несмотря на свою усталость, она чувствовала необходимость хоть немного разобраться в происходящем. Когда все наелись и суматоха обеденного времени стала спадать, троица с Джини договорились встретиться позже у входа в замок, чтобы спуститься к домику Хагрида. — Интересно, напоит ли он нас снова этим своим чайком с осадком... — пробормотал Рон, печально поглядев на стол, где стояли остатки аппетитного ужина. — Терпеть придётся, — усмехнулся Гарри. Дорожка к хижине Хагрида была устлана опавшими листьями и жёлтым мхом. Воздух пах прелой листвой и дымом — над лесом стоял лёгкий сизый туман. Клык лениво заворчал у крыльца, но, завидев знакомых, радостно замахал хвостом. — Всё такой же сторожевой пёс, — усмехнулся Гарри, почесав пса за ухом. Хагрид, услыхав стук, тут же отворил дверь. — А! Ну здравствуйте, ребятки! Заходите, заходите! — он смахнул муку с фартука и тут же начал накладывать на стол тарелки с пирогами — странной формы и непредсказуемого вкуса. — Ох, Хагрид, только не говори, что это снова тыквенные лепёшки, — Рон посмотрел на поднос с явным подозрением. — Ну а что? Очень полезные! — обиженно фыркнул Хагрид. — С корицей. И с кусочками грецких орехов. На здоровье хорошо влияет. — Особенно на челюсть, — пробормотала Джини, разглядывая твёрдую выпечку. Гермиона, как обычно, вежливо взяла пирожок и положила перед собой, не притрагиваясь. — Как у тебя дела, Хагрид? — спросила она, устраиваясь на большом стуле. — Да как всегда, — пожал плечами он. — С тыквами порядок, Клык недавно съел половину мясного пирога, а ещё… — тут он понизил голос, — Был я недавно в Косом переулке. В Дырявом котле. Гарри насторожился. — Ну, там народ гудит… опять пропажи… опять разговоры про маглорожденных…— Хагрид нахмурился. — Говорят, министерство шепчет, что вычислили виновных, но... Чую, дело мутное. —И что говорят? — быстро спросила Джини, убирая с лица рыжую прядь. — Да всё то же, — буркнул Хагрид. — Сказания стары как мир. Некоторые… — он замялся, — некоторые шепчут, что Малфои снова замешаны в неприятностях. Но что конкретно — никто толком не знает. Гермиона напряглась, инстинктивно опустив взгляд. — А Дамблдор что? — Гарри скрестил руки. — А Дамблдор знает, будьте уверены, — твёрдо сказал Хагрид. — Только говорит, мол, панике поддаваться нельзя. Всё под контролем. — Очень уж всё напоминает… — начал было Рон, но осёкся. В комнате повисла тишина. — Ладно, — Джини встала, хлопнув Рона по плечу. — Нам пора, тренировка по квиддичу, напомню. — Правильно, — поддержал Хагрид, провожая их к двери. — Держитесь, ребятки, и будьте начеку. Слишком много разговоров в последнее время. Они вышли под свежий осенний воздух. Замок уже виднелся на холме — массивный, с огоньками в окнах, будто страж среди хаоса. — Слишком много разговоров, — эхом повторила Гермиона, натягивая шарф. Гарри только кивнул. — Зато у нас тренировка, — бодро сказал Рон. — Вот где настоящий стресс. Джини покачала головой, усмехнувшись, и они зашагали в сторону замка, оставляя тревожные мысли позади — хотя бы на время. Стадион Хогвартса заливало тёплое осеннее солнце. Воздух ещё держал лёгкую прохладу, но трава на поле была зелёной, влажной после недавнего дождя. На трибунах почти никого — только Хагрид, наблюдавший издали за тренировкой, да несколько младшекурсников, прилипших к ограде поля. Джинни Уизли, уже привычно, ходила взад-вперёд вдоль стартовой линии, держа метлу под мышкой и сверяя список: — Итак, команда почти в сборе. Гарри, перестань хихикать там с Роном, и слушайте все внимательно, — сказала она, бросая выразительный взгляд на брата и Гарри, которые что-то вполголоса обсуждали, явно издеваясь над напряжённой серьёзностью капитана. Гарри Поттер сдержанно усмехнулся, бросив взгляд на свои перчатки: — Так точно, капитан, — произнёс он с наигранной серьёзностью. Рон Уизли, ухмыляясь, тут же добавил: — А тебе, между прочим, идёт эта роль. Хотя уж слишком грозная ты, Джинни, как Снегг в плохом настроении. Гермиона, стоявшая немного в стороне, только покачала головой, но улыбнулась. Она не принимала участия в тренировках, но решила остаться посмотреть, чтобы немного отвлечься. Мысли всё ещё тревожили её, но в шумной компании друзей становилось легче. Джинни закатила глаза, но улыбка тронула её губы. — Так, список! — продолжила она, сверяясь с пергаментом. — Демельза Робинс, охотница — здесь. Ричи Кут, загонщик — тоже. Джимми Пикс, второй загонщик — отлично. На поле подтягивались игроки. Высокий, жилистый Ричи Кут шутливо похлопал Рона по плечу: — Ты бы на тренировку сосредоточился, а не глазел на сестру, приятель. На этот раз пущу бладжер тебе прямиком в башку, если промахнёшься. Рон фыркнул: — Только попробуй, Кут, и я подолью тебе в чай зелий для прыщей. Все рассмеялись. Демельза, стройная и ловкая, уже проверяла крепления на своей метле. — Ладно, шутники, давайте к делу, — Джинни взяла в руки снитч, который порхал между её пальцев, как живое золотое насекомое. Гарри моментально сосредоточился. Несмотря на усталость последних дней и груз мыслей о происходящем за стенами школы, квиддич для него оставался отдушиной. Колин Криви, который хоть и не был составе, но каждый год приходил понаблюдать, замер у кромки поля с фотоаппаратом: — Я обязательно засниму, как Гарри ловит снитч! Это будет лучший кадр для школьной газеты! — Лучше сделай фото, как Рон опять промахнётся, — хохотнул Джимми. Рон, краснея: — Ещё посмотрим, кто промахнётся. Джинни, перекликаясь с остальными, дала старт: — Вперёд, показываем, что мы — лучшие! Метлы взмыли в небо, команда разлетелась по позициям, на поле началась динамичная, азартная игра. Гермиона, стоя на трибунах, наблюдала, как Гарри грациозно петляет за снитчем, Рон ловит очередной мяч, а Джинни с уверенной злостью гоняет демельзу и загонщиков, подгоняя их тренировку. Через полтора часа поле Хогвартса снова опустело. Уставшие, но довольные, ребята спускались к земле, приводя метлы в порядок. Демельза, слегка запыхавшись, хмыкнула: — Джинни, если ты ещё хоть раз скажешь "быстрее, точнее, сильнее", я сброшу тебя с метлы, честное слово. Джинни усмехнулась: — Вот когда научитесь играть как надо — тогда и перестану вас гонять. Ричи Кут, закинув метлу на плечо, взглянул на Рона: — Ну, сегодня хотя бы один бладжер тебя не задел, успех, Уизли. Рон, сияя: — Сам видел! Форма отличная, готов хоть завтра в матч. Гарри, потирая руки от холода, подошёл к Гермионе, которая всё это время стояла на трибунах. — Всё-таки квиддич отвлекает, — произнёс он, кивая на поле. — Хочется верить, что всё вернётся в норму. Гермиона посмотрела на него внимательно, мысли о недавних событиях всё ещё путались в голове: — Верить можно, Гарри. Но готовыми быть всё равно нужно. Джинни, подойдя к ним, кивнула: — Завтра после ужина — выручай-комната, помните? Рон, застёгивая мантию: — Да, я уже приготовил список заклинаний. И не забудьте, завтра Снегг может устроить очередной сюрприз, так что вечером тренировка как никогда кстати. Гермиона, идущая рядом: — Список заклинаний? Ты его сам составлял? — она приподняла бровь. Рон фыркнул: — Ну… Джинни помогала. Гарри усмехнулся, подталкивая Джини в плечо: — Завтра устроим настоящий дуэльный вечер. Если уж Малфой играет в свои тайные игры, мы тоже не сидим сложа руки. Гермиона слегка напряглась при упоминании Малфоя, но промолчала. Ей было тревожно, но сейчас, среди друзей, под вечерним небом Хогвартса, можно было позволить себе хоть минуту спокойствия. Все четверо зашагали к замку, обсуждая планы, уроки и новую тренировку. Большой зал был залит мягким золотистым светом от сотен парящих свечей под зачарованным потолком, который сегодня показывал ясное вечернее небо. Звёзды мерцали сквозь лёгкую дымку облаков, а длинные столы факультетов гудели от разговоров и звонкой посуды. Гриффиндорцы уже занимали свои места. Рон, поправляя мантию, ловко протиснулся между учениками и с довольным видом упал на лавку. — Честно говоря, — произнёс он, хватая кусок пирога, — я и думать забыл, как проголодался. Гарри опустился рядом, слегка растрёпанный после тренировки: — Заметно. Ещё секунда — и ты съел бы свою метлу. Гермиона, усевшись напротив, покачала головой: — Вам хоть тренировки помогают от дурости, нет? Джинни, сев рядом с Гарри, усмехнулась: — Сомневаюсь, тут случай запущенный. Рон показал ей язык, но тут же был вынужден схватить кружку с тыквенным соком, чтобы не подавиться смехом. За столами слышались привычные разговоры: кто-то обсуждал эссе по Защите от тёмных искусств, кто-то — слухи о предстоящем матче по квиддичу. Гермиона украдкой оглядела Большой зал. Слизеринский стол был чуть менее шумный, но такой же оживлённый. Среди зелёных и серебристых мантии она быстро заметила Драко Малфоя. Он сидел чуть в стороне от привычной компании, лениво ковыряя вилкой жареную картошку. Периодически он кивал на реплики Блейза Забини, но видно было — мысли его далеко. В какой-то момент он почувствовал взгляд Гермионы. Его глаза — стальные, холодные, задержались на ней всего на миг. Без намёка на эмоции. Потом он отвернулся. Гермиона тяжело вздохнула и принялась за еду. Профессор Макгонагалл, проходя между рядами столов, вежливо кивала ученикам. Снегг, сидевший за преподавательским столом, как обычно, сохранял холодное выражение лица. Дамблдор, подперев подбородок рукой, о чём-то негромко беседовал с профессором Флитвиком. Ужин подходил к концу. Огромные блюда постепенно опустели, ученики начинали лениво вставать и расходиться по факультетским башням. Гарри, опустошив кружку с соком, поднялся: — Завтра день не из лёгких. Снегг наверняка опять что-то придумает, а вечером тренировка. Не забывайте. Все кивнули, и компания направилась к выходу из зала.

***

Последние несколько дней пролетели в Хогвартсе, словно в тумане. Осень вступала в свои права — утренние туманы стелились по Замку и окрестностям, а к вечеру воздух становился холодным и свежим. Несмотря на тревожные заголовки «Ежедневного пророка», учебная рутина продолжалась, как ни в чём не бывало. Гермиона почти всё время проводила либо за книгами, либо в тренировочном зале выручай-комнаты. По вечерам она помогала Невиллу, Палумне, Дину, Симусу и остальным совершенствовать заклинания. Новичкам было сложно, но она терпеливо всё объясняла. Гарри с головой погрузился в тренировки по квиддичу. Временами он казался сосредоточенным до фанатизма. Возможно, это помогало ему не думать о пропаже маглорожденных. А они действительно продолжались. Газетные заголовки с каждым днём становились всё мрачнее. Министр магии Скримджер клялся, что авроры работают круглосуточно. Ходили слухи, что в Министерстве подозревают сговор среди старых сторонников Волан-де-Морта. Никто не говорил это вслух, но все понимали — всё очень похоже на то, что уже пытались предотвратить. Драко Малфой за эти дни словно балансировал между двумя масками. То язвительный, самоуверенный, весело спорящий с Блейзом, Теодором, и то холодный, замкнутый, будто тень самого себя. Гермиона несколько раз ловила его взгляд — холодный, настороженный. Порой ей казалось, что он не до конца сам понимает, кто он теперь. В среду Гарри случайно столкнулся с Малфоем в коридоре. Тот лишь построил привычную гримасу и молча ушёл, оставив Гарри в лёгком замешательстве. Ни одного оскорбления, ни намёка на стычку. — Он что, заболел? — буркнул тогда Рон. Гарри только пожал плечами, но внутри что-то тревожно кольнуло. Пятница, 26 сентября. Хогвартс. В Пятницу в Хогвартсе выдался ясный, немного прохладный день. Осеннее солнце с трудом пробивалось сквозь лёгкую пелену утреннего тумана, оседающего по углам замка. Лестницы скрипели, ученики сновали туда-сюда, обсуждая последние события и строя планы на выходные. Гул за столами был такой, будто каждое заклинание требовало обсуждения прямо сейчас. Завтрак подходил к концу, когда троица Гриффиндора — Гарри, Гермиона и Рон — устроились за своим привычным местом. Джини, с довольной ухмылкой, присоединилась чуть позже. — Ну и неделя выдалась, — сказал Рон, потягивая тыквенный сок и с тоской поглядывая на корзинку с тостами. — Как бы квиддич завтра не сорвали опять. — Сомневаюсь, — отозвалась Джини, — поле подготовили. Мы завтра выйдем точно. Гарри хмурился, не отрывая взгляда от свежего номера «Ежедневного пророка». С очередной разворота смотрел портрет юноши лет семнадцати, под ним подпись: «Пропал без вести. Маглорожденный. Последний раз видели у себя дома, исчез ночью». — Опять, — мрачно произнёс Гарри. — Уже третий за неделю. Гермиона, привычно взяв газету из его рук, быстро пробежалась глазами по статье. В её груди сжалось знакомое тревожное чувство, которое не отпускало её всю неделю. Все эти исчезновения… Маглорожденные. Такие же, как она. Тут же поймала на себе взгляд Драко. Он сидел с Блейзом, Теодором и Пэнси за столом Слизерина. Глаза серые, как сталь, безразличные. Он смотрел прямо на неё, секунду — и тут же отвернулся, вновь что-то говоря друзьям, усмехаясь краем губ. «Вот он снова играет роль», — подумала Гермиона, с трудом отводя взгляд. Она старалась не анализировать лишний раз свои мысли о Драко Малфое. Не сейчас. Не сегодня. — Хватит грузиться, — оборвал её раздумья Рон. — Вечером тренировку не отменили, а значит, будет шанс забыть обо всём. Разве что Слизерин опять не решит подослать своих мелких пакостников. — Рон, — строго сказала Гермиона, — мы тут не об этом говорим. — Как раз об этом. Давайте жить пока можно нормально, пока кто-то не решит разнести всё к Мерлину, — буркнул он и вновь потянулся за тостом. Гарри ничего не сказал, только коротко кивнул. День тянулся как обычно: трансфигурация, защита от тёмных искусств, магловедение. Учёба шла своим чередом, и если бы не общее напряжение, можно было бы сказать — обыкновенные будни Хогвартса. Ближе к вечеру на тренировке по квиддичу Джини раздавала команды с неоспоримой уверенностью, Гарри парил на метле, обводя взглядом поле, а Рон нервно следил за кольцами. Всё шло по плану. Тренировка завершилась под аплодисменты группы учеников, наблюдавших с трибун. Уже стемнело, когда они, переодевшись, спустились с поля. — Сегодня в полночь — астрономия, — напомнила Гермиона, стягивая волосы в хвост. — Нам её перенесли со среды. — Ну хоть не урок зелий, — буркнул Рон. — После такого вечера вонзаться в котлы — удовольствие ниже среднего. Гарри усмехнулся, но на его лице не проходило беспокойство. Полночь. Башня Астрономии. Сверху Хогвартс казался почти игрушечным — крыши и башни внизу блестели под светом луны, а звёзды усыпали небо, словно кто-то рассыпал по бархатной темноте горсть драгоценных камней. Лёгкий ночной ветер трепал мантии, и многие ученики плотнее закутывались в шарфы. Здесь собрались седьмые курсы — гриффиндорцы и слизеринцы, как всегда перемешанные, но при этом держались порознь. Профессор Синистра — высокая ведьма с заострёнными скулами и в мантии цвета ночи — вышла вперёд, указав палочкой на магический экран, парящий у стены. — Сегодня ваша задача проста. Нарисовать карту звёздного неба: основные созвездия, их точное расположение и соединения. Не перепутайте — это скажется на ваших итоговых экзаменах, — с нажимом добавила она. Толпа слегка загудела, кто-то недовольно застонал. Рон, по обыкновению, скривился: — Карта звёздного неба в полночь… Ну конечно, разве нельзя это делать днём? Хоть выспались бы нормально. Гарри хмыкнул: — Днём звёзды не видно, Рон. — Ты всегда такой умный, да? — проворчал тот, вытаскивая перо и чернила. Гермиона закатила глаза, уже аккуратно расправляя свой пергамент: — Вам бы хоть раз подойти к заданиям серьёзно. Это важно. Карта небесных тел, положение планет — всё это пригодится даже за пределами школы. Слизеринцы издали ехидный смешок, в их числе был и Блейз Забини, что-то перешёптываясь с Пэнси Паркинсон, а чуть поодаль стоял Драко Малфой, облокотившись на каменный выступ. Он молча наблюдал за происходящим, глаза его блестели в лунном свете, но лицо оставалось холодным. Словно всё это — всего лишь ещё один скучный урок, не стоящий его внимания. Теодор Нотт, лениво орудуя пером, бросил громко: — Лучше бы учили, как отличать чистокровных от грязнокровок, а не соединять точки в небе. Профессор Синистра, не оборачиваясь, произнесла ровным, но грозным голосом: — Мистер Нотт, боюсь, ваше лицо как раз-таки звёздной красоты не обладает. Так что сосредоточьтесь на небе, пока я не поставила вам ноль. Гриффиндорцы прыснули со смеху, Рон чуть не пролил чернила, а Гермиона попыталась скрыть улыбку за книгами. Тем временем Гарри закончил отмечать созвездие Ориона и склонился ближе к Гермионе: — Заметила, Малфой сегодня опять какой-то… обычный. Гермиона бросила короткий взгляд на Драко. Он и правда выглядел так, как будто ничего странного не происходило: ни исчезновений, ни напряжения. Как будто он вновь стал прежним — надменным, сдержанным, ухмыляющимся Малфоем. — Он делает вид, — тихо ответила Гермиона. — Но это не отменяет того, что он что-то скрывает. Рон, на секунду оторвавшись от карты, буркнул: — Может, скрывает, что у него вместо мозга межгалактический вакуум? Гарри усмехнулся, а Гермиона покачала головой. — Сконцентрируйтесь лучше, — сказала она, и всё-таки в уголках её губ мелькнула лёгкая улыбка. Пока они рисовали карту, ночное небо словно дышало над ними. Башня была окутана мягким светом, слышались скрип пера по пергаменту, лёгкие подшучивания и редкие вздохи раздражения. Драко, всё это время молчаливый, на мгновение задержал взгляд на Гермионе. Она сосредоточенно выводила линии созвездий, волосы спадали ей на плечи, лицо озарял лунный свет. Он быстро отвёл взгляд, словно испугавшись собственной слабости, и вновь нахмурился. Драко быстро закончил свою карту. Его аккуратный ровный почерк, выверенные линии и соединения были почти безупречны — привычка доводить всё до идеала, что вбили в него ещё в детстве. Он вернул пергамент профессору Синистре, та кивнула, отметив: — Слизерин, пять баллов. Очень точно, мистер Малфой. Он кивнул молча и отошёл, прислонившись к каменному парапету, лицом к ночному небу. Звёзды казались удивительно спокойными… И это бесило. В груди бурлила тревожная буря, комом вставшая в горле. Завтра… всего каких-то пять часов — и он снова окажется там. В поместье Бофорта. Среди людей, которые учат его убивать, ломать, подчинять. С каждым таким уроком его злость только росла на них, на отца, на самого себя. «Они гордятся мной,» — усмехнулся он про себя, вспоминая письмо Люциуса. Гордятся тем, что он затаил страх, что умеет врать, носить маску. Прекрасно. Только гордость у них извращённая. Мать… Она идёт на поправку. Это единственное, что держало его. Ради неё, ради семьи — он должен продолжать. Хоть это и стоило ему остатков сна и нервов. Он сжал край парапета так сильно, что побелели пальцы. Мысли прервал знакомый голос — мягкий, но сдержанный. — Прямо как твоё имя. Он медленно повернул голову. Перед ним стояла Гермиона, волосы немного растрепались от ветра, взгляд устремлён на небо. Она подошла прямо к нему, и хоть вокруг всё ещё слышались перешёптывания и скрип пера, никто, кажется, не обратил на них внимания. — Что? — хрипло переспросил он, сбрасывая с лица эмоции, привычно натягивая равнодушную маску. Гермиона чуть наклонила голову, всё ещё глядя вверх. — Созвездие Дракона, — она протянула руку, указав на северо-западный участок неба, где чётко различалась извилистая цепь звёзд. Драко перевёл взгляд на небо, сжал губы и неожиданно для себя ухмыльнулся: — Символично, не находишь? — голос звучал с насмешкой, но в нём проскользнуло что-то другое… почти усталость. Гермиона внимательно посмотрела на него, в её глазах блеснуло что-то похожее на понимание. Она знала, что за этой ухмылкой — слои из лжи, страха и тревоги, которые он прячет. — Ты ведь не просто так замыкаешься, Малфой, — произнесла она тихо. — Я всё вижу. — Может, тебе стоит меньше смотреть? — буркнул он, отворачиваясь к небу, чтобы спрятать выражение лица. Его раздражала её проницательность… и одновременно — пугала. Он собирался было уйти, но Гермиона добавила: — Твой выбор, Малфой… Но рано или поздно правда всё равно догонит. Она развернулась и пошла обратно к своим, оставив его в тени стены, в компании его же мыслей. Драко медленно провёл рукой по волосам, устремил взгляд к небу и выдохнул сквозь зубы: — Чёртова Грейнджер… Узкий коридор, освещённый тусклым светом факелов, постепенно пустел. Гермиона собиралась догнать остальных, как вдруг Гарри коснулся её руки, остановил: — Подожди. — Его голос был тихим, но в нем чувствовалась напряжённость. Гермиона с недоумением обернулась: — Что такое? Гарри бросил взгляд по сторонам, убеждаясь, что Рон и остальные уже ушли вперёд, и приглушил голос: — Я видел, как ты подходила к Малфою. На башне. Не притворяйся, что это ничего не значит. Гермиона вздохнула, её брови слегка сдвинулись: — Гарри, это… было ничего. Я просто… — Просто подошла поболтать с ним о звёздах? — с сарказмом перебил он. — После всего, что мы знаем? — Гарри… — Гермиона сжала губы, чувствуя, как внутри всё сжимается, — Я знаю, кто он. Я не забыла, что он делал. Но и ты не забыл… Он ведь тогда в Малфой-мэноре мог нас сдать. Но не сделал этого. Гарри нахмурился, его глаза блеснули. — Он может и не сделал еще ни чего… Пока. Но вспомни, что их дом стал логовом Пожирателей смерти. Он знал, что там происходит. Он был пожирателем смерти. Его отец — как всегда, ищет, как вывернуться из грязи. Думаешь, Драко — исключение? Нет. Люциус снова что-то замышляет. Он всегда замышляет. И теперь Малфой опять втянут. Гермиона опустила глаза, голос её был сдержанным, но в нём звучала горечь: — Я понимаю, что ты не доверяешь ему. И я не слепая. Но я не могу отвернуться и сделать вид, что ничего не вижу. Ты сам сказал — тогда, в будущем, он пытался изменить всё. Он выбрал другую сторону, пусть и слишком поздно. Гарри шагнул ближе, его голос стал твёрдым: — Слишком поздно, Гермиона. И слишком дорого обошлась эта "попытка". Мы почти всё потеряли из-за таких, как он. И Люциус… ты знаешь, он снова тянет ниточки. И мне кажется, сынок пошёл по тому же пути. Я не позволю, чтобы история повторилась. Гермиона вскинула голову, её голос дрогнул, но взгляд остался ясным: — Ты не позволишь… или мы вместе разберёмся, что происходит? Пока мы не знаем наверняка — нельзя судить. — Осторожность не значит доверие, — отрезал Гарри. — Я доверяю тебе. Но Малфою нет. Между ними повисла напряжённая пауза. Факелы потрескивали, где-то вдали хлопнула дверь. — Ладно… — Гермиона выдохнула, — Я обещаю быть осторожной. И… я понимаю тебя. Просто… — она замолчала, с трудом подбирая слова, — я не хочу снова видеть, как всё рушится из-за подозрений и ненависти. Гарри кивнул, сжав челюсть: — Хорошо. Но обещай — если что-то узнаешь, хоть что-то… ты сразу скажешь мне. — Обещаю, — кивнула Гермиона. Они молча двинулись по коридору дальше, но где-то в тени, за колонной, затаился Драко. Он стоял в полутьме, взгляд его был отрешённый, серые глаза цепко блестели. Он услышал всё. Драко стоял в полутьме за массивной каменной колонной, прячась в тени. Его руки были сжаты в кулаки, но сам он словно окаменел, не двигаясь, задерживая дыхание. Слова Поттера и Грейнджер эхом стучали у него в висках, каждая фраза словно удар хлыста. «Он был Пожирателем смерти...» Губы Драко непроизвольно дрогнули. Что? Каким Пожирателем? О чём вообще идёт речь? Его сердце пропустило удар. Внутри него нарастала тревога, почти паника, скрытая под маской холодного безразличия, которое он так долго выстраивал вокруг себя. «Тогда, в будущем…» Эта фраза зазвенела особенно остро, как звон разбитого стекла. Будущее? Что за чушь? Какое "тогда"? О чём вообще они говорят? Он судорожно перебирал в голове всё, что знал. Он ведь точно помнил свою жизнь, каждую крупицу… Или нет? Его мысли спутались. Возможно, ему что-то стерли? Наложили заклинание? Или… или это их очередные игры? Поттер и Грейнджер всегда любили строить из себя заговорщиков. Но… их слова звучали чертовски серьёзно. Не как пустая угроза или показная бравада. В них была боль. Боль и страх. Драко провёл ладонью по лицу, кожа была холодной и влажной от испарины. Его мысли путались, тревога нарастала. «... дом стал логовом Пожирателей смерти...» Он чуть не рассмеялся, но смех застрял в горле. Его дом? Малфой-мэнор? Логово Пожирателей смерти? Полный бред. Его отец — трус и манипулятор, да, но никто, кроме них самих, не переступал порога особняка с такими намерениями. Или… он чего-то не знал? В груди похолодело. Что, если это правда? Что, если отец скрывает от него гораздо больше? А мать? Она тоже… Он резко закрыл глаза, сердце забилось быстрее. Воспоминания всплывали одно за другим — больная, бледная мать, замкнутая, сжавшаяся в себе. Бесконечные разговоры Люциуса о влиянии, о чистоте крови, о грядущем. Драко вдруг осознал, что за всем этим может крыться нечто куда более тёмное, чем он себе представлял. Но… какое "будущее" они имеют в виду? Они ведь не… не перемещались во времени? Это невозможно… Или возможно? Сколько ещё секретов скрывает этот идиот? Драко почувствовал, как пальцы дрожат. Он не мог позволить себе слабости. Не сейчас. Не перед ними. Не перед самим собой. — Психи, — прошипел он одними губами, отступая от колонны и растворяясь в темноте коридора. Но даже шаги, отдающиеся эхом по каменному полу, не могли заглушить пульсирующий звон тревоги в его голове. Чувство, что всё гораздо сложнее, чем он думал… и что он сам становится частью игры, правил которой пока не понимает. Суббота. Утро Драко проснулся ещё до рассвета. Комната была погружена во мрак, за окнами сквозь толщу воды лениво проплывали силуэты рыб и водорослей. В подземельях Слизерина всегда царила прохлада, но сегодня его пробудил не холод — а навязчивая тревога, что гнездилась в груди всю неделю. Он поднялся с постели, мельком взглянув на остальных — никто ещё не шевелился. Сквозь мутное стекло подводного окна едва пробивался первый намёк рассвета. Рядом, в прикроватной тумбе, лежала та самая книга-схрон. Вчера ночью он дописал туда всё, что слышал — каждую деталь, каждое странное слово из разговора Поттера и Грейнджер. "Тогда… в будущем…" — фраза не выходила из головы. Он знал — слухи о маховиках времени существовали, ещё когда он учился на третьем курсе. Но это были слухи. Если они действительно изменили что-то… Или он уже пережил что-то, чего не помнит?.. "Нет. Бред." Он не мог позволить себе разлагаться на пустых теориях. Сейчас главное — семья. Он быстро оделся. На столе лежала собранная сумка: стандартный набор, зелья, перо и пергаменты. Всё, что может понадобиться для занятий у Бофорта. Сегодня — первая тренировка по запретным заклинаниям. Мысль об этом снова вызвала неприятный спазм в желудке. Но выбора не было. Он взглянул на тумбу, где раньше хранилась шкатулка. Та, что теперь у Грейнджер. Глупо было дарить её. Глупо, импульсивно. Но сожаления не было. Он закрыл глаза на секунду, прогоняя воспоминания о её взгляде. "Хватит." Через час. Карета Бофорта. Карета была чёрная, как ночь, с зачарованными окнами и гербом Бофортов на дверях. Изнутри пахло старыми страницами, кожей и дымом. Драко сидел, сцепив руки в замок. Внутри — пустота и тревога. "Запретные заклинания…" — он вспомнил, как однажды слышал, как отец разговаривал об этом с другими влиятельными волшебниками. "Не только заклинания, сын. Понимание механики магии. Управление ею. Контроль над силой." А потом мимолётно добавил: "Кто контролирует страх — тот контролирует людей." Сегодня он должен научиться контролировать страх. Свою панику. Своё бессилие. Он должен втереться в доверие. Узнать планы. Сломать их изнутри. Даже если для этого придётся обмазать руки грязью. И если для этого придётся… коснуться настоящего Зла. Поместье Бофорта встретило его сыростью и каменными стенами, обросшими лишайником и мхом. Низкое утреннее солнце едва пробивалось сквозь густой туман, словно сам воздух здесь был на стороне тайны. Драко вышел из кареты, тихо втянул в себя этот влажный, тяжёлый воздух. Казалось, он несёт в себе что-то большее — старую магию, кровь, опасность. Внутри, за высокими арками, всё было так же, как в его прошлый визит: гулкие коридоры, шёпот, дрожащий свет факелов, полустёртые руны на стенах. Словно само здание шептало о прошлом, которое лучше бы забыть. Драко шагал уверенно, но внутри его крутило ледяным вихрем. Эмоции и мысли клубились — с того самого вечера, когда он случайно подслушал разговор Поттера и Грейнджер. «Пожиратель смерти…», «Он их не сдал…», «Будущее…». Эти слова застряли в голове, как ядовитые стрелы. Они не давали покоя. Они знали что-то, чего не знал он сам. «Или знают… или лгут… или я действительно не помню», — мрачно размышлял Драко. Сцена сегодняшнего дня вырисовывалась чётко — новое обучение. Серьёзное. Он слышал, что сегодня дело не ограничится только теорией. Запретная магия, грани дозволенного. Слабость здесь не прощают. Ошибки — тоже. Он подавил очередной всплеск сомнений, когда вошёл в главный зал. Здесь снова царил тот же полумрак, что и в прошлый раз. За длинными столами сидели люди — взрослые, угрюмые, с потёртыми мантиями. Многие из них переглянулись, когда он вошёл, но вслух никто не произнёс ни слова. Гоблинов, что были здесь на прошлой неделе, не было — их места пустовали, лишь серебряные кубки оставались на столах, тускло сверкая в неверном свете. Сыновья Бофорта уже ждали его у дальней стены. — Сегодня без лишних разговоров, Малфой, — отрывисто бросил один из них, высокий, с глазами как сталь. — Только практика. — Сегодня ты не «особый гость», а рядовой ученик, — добавил второй, пожимая плечами. — Учти это. Драко кивнул, лицо сохраняло прежнее безразличие, как учил отец. Внутри всё сжималось. Его отвращало происходящее, но он шёл дальше. Потому что выхода у него не было. Ради семьи. Ради матери. В подземном тренировочном зале воздух стоял тяжёлый. Стены исписаны рунами, запах палёного дерева и трав. Знакомые артефакты — кинжалы, старые тома, амулеты. Драко коротко оглядел зал, отмечая в уме детали. Их было больше, чем кажется. Тайные проходы, охранные чары на полу, сигнальные артефакты. Он запоминал всё. В центре стояли двое — те самые маги с прошлой встречи. Один держал свиток, второй перебирал амулеты. — Малфой, — хрипло произнёс один, — сегодня мы начнём с того, что должен знать каждый, кто идёт по этому пути. Драко сцепил руки за спиной, лицо — маска. — Я готов, — коротко бросил он, чувствуя, как внутри снова закипает страх, гнев и что-то, что он больше не мог определить. В глубине души перед глазами вновь всплыли каштановые волосы, карие глаза — Гермиона. И её шкатулка. Мелодия, которую слышал только он. Он стиснул зубы, отгоняя образ. Подземелье оказалось больше, чем казалось на первый взгляд. Потолок уходил в темноту, стены увешаны древними знаменами, свисающими до самого пола. Воздух пропитан чем-то горьким, металлическим, как запах крови, давно впитавшийся в камень. Драко стоял среди круга из вытравленных на полу рун. Рядом — братья Бофорта, молчаливые и угрюмые. Их фигуры отбрасывали искажённые тени на стены. За ними остальные маги. Они наблюдали. Как хищники, ожидающие первого промаха. — Начнём, — холодно произнёс старший из Бофортов, протягивая Драко свиток. — Прочти. Запомни. Эти заклинания запрещены, но если ты хочешь защитить свою семью… ты обязан их знать. Драко развернул свиток. Грубая, тёмная бумага, символы, от которых чуть щемит виски. Слова древние, язык — похож на латынь, но исковерканный, искажённый временем. Он знал часть из этого. В доме Малфоев некоторые тома хранили подобное — книги, о которых запрещено говорить вслух. Но здесь… здесь уровень был другим. Более опасным. Более живым. — Каждое заклинание — как клинок, — продолжил второй Бофорт. — Им можно защищаться. Можно нападать. Можно уничтожать. Вопрос только в твоём выборе, Малфой. Ты Должен хотеть причинить боль или убить. Драко не ответил. Лицо оставалось бесстрастным, руки спокойны. Внутри же снова вскипало. «Я должен знать, чтобы разрушить это всё изнутри», — мрачно напомнил себе он. Первое заклинание оказалось куда коварнее, чем он ожидал. При произнесении символы на свитке будто вспыхнули, а воздух вокруг сгустился. — Попробуй, — велел старший Бофорт, кивая в сторону манекена, стоящего посреди зала. Манекен был похож на человеческий силуэт — из ткани и дерева, но с нарисованным лицом, жутко напоминающим реальное. Драко сжал палочку. Кончики пальцев дрожали, но он заставил их подчиниться. — Верум Инферни, — отчеканил он. Поток энергии вырвался из палочки, сжав воздух, и манекен вспыхнул голубоватым светом, будто изнутри что-то начало его разрывать. Через секунду он рассыпался в прах, будто его не существовало вовсе. В зале повисла тишина. — Быстро учишься, — хмыкнул младший Бофорт. — Твой отец не преувеличивал. Драко лишь кивнул. Он не позволил себе расслабиться. Сердце стучало быстро. В голове — хаос. — Следующее задание, — оборвал мысли голос Бофорта. — Напарники. Ты будешь с нами, — он кивнул своим сыновьям. — Если хочешь играть с огнём, Малфой, учись танцевать в пламени. Драко выпрямился, лицо — всё та же холодная маска. Внутри — страх, гнев, неуверенность. Но назад пути нет. Он вошёл в игру. Теперь нужно дойти до конца. Время тянулось вязко, как мед из старого улья. Драко не знал, сколько прошло — полчаса? Час? Он уже не чувствовал ни пальцев, ни плеча, залитого болью. Кожа на руке жгло, как после удара кнутом, кровь сочилась из раны, но он не позволил себе ни звука. Бофорт-младший ухмылялся, лениво водя палочкой. — Вот поэтому ты проигрываешь, Малфой, — сказал он, чеканя каждое слово. — Ты не хочешь победить. Ты не хочешь навредить. И уж тем более… — он склонил голову, как ястреб, изучающий добычу, — ты не хочешь убивать. Драко сжал зубы. Он смотрел прямо в глаза противника, чувствуя, как каждый мускул в теле дрожит от злости и усталости. Но злости на самого себя — за слабость, за то, что впустил сомнения. — Вот и весь ваш "чистокровный Малфой", — бросил кто-то из толпы, наблюдавшей за тренировкой. Братья усмехнулись, кто-то сзади негромко хохотнул. "Захотеть навредить…" Впервые в жизни Драко осознал, что это именно то, что от него ждут. Не знаний. Не стратегии. Не ума. Жестокости. Грубого, первобытного желания властвовать и ломать. Он опустил палочку. Его сердце стучало, словно отбивая собственный приговор. Скрипнула дверь. Один из магов ввёл в зал мужчину. Тот был бледный, избитый, ноги еле держали его. Одежда рваная, лицо опухшее от синяков. — Бесполезный сквиб, — с презрением произнёс Бофорт-старший. — Грязнокровка. Даже палочку держать не умеет. Единственное, что может — зажечь "Люмос", и то через раз. Мужчину толкнули вперёд. Он рухнул на каменные плиты, жалко сгибаясь под собственным весом. — А теперь, Малфой, — взгляд Бофорта пронзал, — Круциатус. По залу прошёл гул одобрения. Кто-то захлопал, кто-то радостно улюлюкал, словно это финал матча по квиддичу. Драко будто окаменел. Его пальцы машинально сжали палочку, но сердце будто вырвалось к горлу. Боль в руке, кровь, тяжесть в голове — всё слилось в одно чувство: паника. Он поднял палочку. Мужчина дрожал, не смея поднять глаз. — Чего ты ждёшь? — вкрадчиво спросил младший Бофорт. — Почувствуй это. Почувствуй, как легко ломать тех, кто ниже тебя. "Нет… это не тот путь… Я не могу…" Но слова не шли. Тело стояло, как вкопанное. Толпа шумела всё громче, подгоняя, как на арене. Чёртов спектакль. — Достаточно, — раздался холодный, твёрдый голос. В дверях стоял Люциус Малфой. Выглядел он безупречно, как всегда — строгий костюм, длинный чёрный плащ, холод в серых глазах. — Нам с сыном срочно нужно обсудить семейные вопросы, — коротко сообщил он, делая шаг вперёд. Бофорты переглянулись. Сомнение скользнуло по их лицам, но спорить с Люциусом никто не осмелился. — Быстрее, — кивнул старший. — Мы продолжим. Драко почти не дышал, пока выходил. Рука болела, кровь капала с пальцев, мысли скакали. "Спасибо…" — хотел он сказать, но в горле застрял ком. Как только они пересекли порог, за спиной раздался крик и грохот. — Авада Кедавра. Воздух будто выдохнул сам себя. Тишина. Потом звук тела, тяжело падающего на каменный пол. Драко закрыл глаза. Боль в руке теперь казалась детской шалостью по сравнению с тем, что творилось внутри. Его тошнило. От них. От самого себя. От всей этой лжи. Люциус слегка толкнул его вперёд, не оборачиваясь: — Запоминай, Драко. В этом мире слабость убивает. Если ты не убьёшь первым — убьют тебя. И не только тебя. Тяжёлая дверь за ними закрылась с глухим щелчком. Люциус одним взмахом палочки наложил заклинание защиты — стены задрожали, воздух вокруг будто сгустился. Драко едва дышал. Грудь болезненно сжимала тревога, к горлу подкатывало что-то едкое, и только холодный мраморный пол под ногами хоть немного возвращал ощущение реальности. Он стиснул зубы и провёл руками по лицу, словно хотел стереть с себя всё, что только что увидел в тренировочном зале. — Я не собираюсь никого убивать, — сорвалось у него хрипло, голос предательски дрожал, но он тут же выпрямился, снова надевая ледяную маску. — Что ты задумал, отец? Люциус не сразу ответил. Он стоял у высокого окна, скрестив руки за спиной, и выглядел сейчас чужим. Слишком спокойным. Слишком… отстранённым. — Ты не понимаешь… — его голос был мягким, почти отеческим, что Драко вывело из себя ещё сильнее. — Моё положение. Наше положение, сын. После всего, что было… Министерство отвернулось от нас. Малфои больше не на пьедестале. — Министерство отвернулось, потому что ты сам превратил нас в посмешище! — Драко сделал шаг вперёд, пальцы его сжались в кулаки. — Ты ползал перед Воландемортом, а теперь думаешь, что всё исправишь убийствами? Хочешь ещё раз продать семью ради своей амбиции? Люциус сжал челюсть, глаза его полыхнули: — Это не убийства, а борьба за место под солнцем. За выживание. Беллатриса… она… — Беллатриса — безумна! — взревел Драко, не веря, что отец может говорить это всерьёз. — Ей плевать на наш род, ей нравится резать людей! А ты хочешь снова плясать под её дудку?! Тонкие губы Люциуса дрогнули, но он не сдался: — Это больше, чем Беллатриса, — сказал он ровно. — Бофорт, их круг, все они… они знают, как вернуть Малфоям влияние. Как вернуть чистокровным семействам силу. Магию, сын. Настоящую магию, собранную, очищенную, усиленную. — Усиленную за счёт маглорожденных?! — Драко чуть не задыхался от злости. — Ты хочешь построить этот твой "новый порядок" на крови, на изломанных судьбах, как это уже пытался сделать Воландеморт? Сколько ещё ты готов поставить на кон?! Люциус отвернулся, но его пальцы нервно дёрнулись: — Тот, кто откажется от силы, останется в грязи. Я уже потерял слишком много. Нас презирают. Ты видел, как смотрят на нас? Ты хочешь быть ничтожеством, Драко? Тенью? — Я хочу быть свободным! — выпалил Драко, голос его сорвался. Он подошёл к отцу почти вплотную. — Я хочу, чтобы мать не боялась каждый день. Чтобы ты не упивался иллюзиями власти. Чтобы мы не жили в постоянном страхе или позоре! Люциус сжал губы, потом медленно покачал головой: — Слишком поздно отступать, сын. Драко зло засмеялся, но смех прозвучал срывающимся эхом. — Это ты решил, что поздно. Я — нет. — Ты же согласился, — напомнил Люциус, снова склонив голову набок. — Ты пришёл сюда. Ты здесь. — Я согласился только ради матери. Ради того, чтобы спасти семью от клейма убийц, от позора, от Азкабана, — Драко ткнул пальцем в руку отца, под манжетой которой скрывался тёмный след. — И если для этого мне придётся играть по вашим правилам — я сыграю. Но я не стану убийцей, слышишь? Не стану! В кабинете повисло напряжённое молчание. За высоким окном лениво шумели кроны старых деревьев, ветер перебирал пожелтевшие листья, и где-то вдалеке, за садом поместья, слышно было, как каркали вороны. — И что она задумала, эта твоя Беллатриса? — голос Драко звучал сдержанно, но в каждом слове сквозила ненависть и страх. — Захватить Министерство? Стереть всех маглорожденных? Что ещё? Люциус замялся. Его бледное лицо оставалось спокойным, но в серых глазах что-то опасно дрогнуло. — Не всех, — наконец ответил он. — Только сильнейших. Их магия… особенная. Она усилит тех, кто достоин править. Драко сглотнул, чувствуя, как в животе холодным клубком сжимается тревога. — Поглощать магию… превращать её в оружие… — Он покачал головой, в висках стучала кровь. — Ты действительно думаешь, что так строится новый порядок? Что так Малфои вернут себе честь? Люциус посмотрел на него долго, тяжело, будто видел впервые не юношу, а мужчину чужого мужчину. — Это единственный путь, сын. Тишина разорвала воздух. За окном ветер рассыпал листья по ухоженным газонам, как россыпь золотой пыли. Драко стоял, не двигаясь, лицо его оставалось бесстрастным, но внутри что-то обрушилось окончательно. Иллюзии. Надежды. Старая вера в отца. Он развернулся, не проронив больше ни слова, и вышел из кабинета, захлопнув за собой тяжёлую дверь. Теперь осталась только одна цель — остановить этот кошмар. И спасти тех, кого он ещё мог спасти.