Там, где умирает ненависть.

Время уверенно клонилось к вечеру, низкое оранжево-золотое солнце скользило за окнами замка, окрашивая мраморные стены и массивные арки Большого зала тёплым светом. Снаружи было свежо, над озером стелился лёгкий осенний туман, а в свете витражей блестели редкие капли дождя — где-то совсем недавно моросил короткий, тёплый дождик. Ученики постепенно стекались в зал на ужин. Длинные столы наполнялись весёлым гомоном, вспышками смеха и звоном столового серебра. В воздухе уже витал аромат запечённого мяса, тыквенного пюре и сладких лепёшек с корицей. Всё как обычно — Хогвартс, несмотря ни на что, жил своей привычной жизнью. Гарри Поттер, расстёгивая мантию на ходу, оглянулся на своих друзей, когда они вошли в зал после напряжённой тренировки в Выручай-комнате. Он чувствовал приятную усталость, руки слегка дрожали после упражнений с заклинаниями, но внутри — довольство. — Ты видел, как Невилл справился с "Протего"? — с воодушевлением сказал Гарри, когда они заняли свои места за столом Гриффиндора. — Видела? — фыркнула Гермиона, расправляя рукава мантии. — Он впервые не отбросил сам себя на другой конец комнаты, это прогресс. — Не занудствуй, — буркнул Рон, устраиваясь рядом и с жадностью накладывая себе картофель и жаркое. — Все отлично справились. Даже Дин, хотя я думал, он снова промахнётся. Гарри усмехнулся. За последние недели "дуэльный клуб", как они теперь называли тайные сборы, заметно окреп. Особенно те, кто ещё в прошлом году с трудом выговаривал базовые защитные заклинания — теперь парировали атаки уверенно и даже пытались разучивать что-то сложнее. Старый костяк "отряда Дамблдора" — Гермиона, Рон, Невилл, Полумна, Джини , Ди и Симус— действовали почти слаженно, как боевая группа. Новички быстро тянулись за ними. Гермиона, несмотря на усталость, не могла не ощущать скрытую гордость за всех. Но мысли её всё равно невольно возвращались к одному и тому же — столу Слизерина. Серебристо-зелёный флаг, лениво колыхающийся под потолком, блеск мантии слизеринцев, характерные их перешёптывания и ухмылки — всё было на месте. Всё, кроме него. Драко Малфоя. — Опять его нет, — тихо выдохнула она, едва слышно для остальных. Гарри, заметив её взгляд, нахмурился. Его лицо стало жёстче. — Я пойду к Дамблдору, — сказал он решительно, отложив вилку. Рон, жуя кусок тыквенного пирога, чуть не подавился: — Что? Прямо сейчас? — Давно пора, — буркнул он уже тише. Гермиона посмотрела на него вопросительно. И что ты ему скажешь? — осторожно спросила она, не сводя глаз с Гарри. — Всё, — тихо ответил он, вновь бросив взгляд на пустое место за столом Слизерина. Все свои подозрения. Рон фыркнул: — Ну хоть кто-то должен рассказать, что этот тип опять мутит. Иначе все будут сидеть сложа руки, пока он не натворит что-нибудь. Гарри уже собирался встать, но заметил, что профессор Дамблдор всё ещё сидел за преподавательским столом, что-то обсуждая с профессором Стебль и Флитвиком. Поспешить смысла не было. Гарри задержался чуть в стороне, наблюдая. Он не мог больше тянуть. Сегодня он всё выложит Дамблдору. В зале раздавался звон бокалов, смех первокурсников, аромат пирогов и яблочного сидра витал повсюду. Но в голове Гарри была только одна мысль: он должен узнать правду. Постепенно Большой зал опустел. Первокурсники уже зевали, увлекая друг друга в сторону лестниц. За столом преподавателей то и дело вставали учителя, неспешно покидая зал. Последним за высоким столом остался Дамблдор, задумчиво допивающий чай. Гарри взглянул на Гермиону — та кивнула едва заметно, словно подталкивая его. Решившись, Гарри поднялся, подойдя к преподавательскому столу: — Профессор… — тихо начал он, чтобы не привлекать внимание. — Простите, можно вас на пару слов? Это… важно. Дамблдор поднял глаза от газеты, внимательно посмотрел на Гарри поверх очков и кивнул, улыбнувшись уголком губ: — Конечно, Гарри. Думаю, это можно обсудить у меня. Подожди минуту. Гарри молча кивнул, отошёл в сторону, дожидаясь, пока Дамблдор закончит ужин. Через несколько минут они уже поднимались по мраморной лестнице, ведущей к гаргулье, за которой скрывался кабинет директора. — Драже со вкусом ревеня, — произнёс Дамблдор пароль, и статуя сдвинулась в сторону, открывая проход к винтовой лестнице. Поднимаясь вверх, Гарри вновь ощутил тот странный, почти детский трепет, словно возвращался туда, где решались важнейшие вопросы их мира. Кабинет был всё таким же, каким он запомнил его: полки с блестящими приборами и шкатулками, портреты прежних директоров и директрис дремали на стенах, время от времени поглядывая на входящих. Фоукс, феникс, устроился на золотом насесте, его перья мягко переливались багрянцем. Дамблдор указал на кресло у стола: — Присаживайся, Гарри. Слушаю тебя внимательно. Гарри сел, собираясь с мыслями. Он сжал руки в замок, не зная, с чего начать: — Это касается Малфоя… Драко. — Он встретился взглядом с профессором. — Он снова замешан в чём-то. Его уже третью субботу нет в школе. Все говорят, что это по официальному разрешению. Но вы сами понимаете, кто его отец… Люциус снова что-то затеял. Я это чувствую. Дамблдор внимательно слушал, откинувшись в кресле, пальцы рук сцеплены в замок. Его лицо оставалось спокойным. — Я знаю, что Люциус забирает Драко по субботам, — наконец сказал он. — Бумаги оформлены официально, и пока Министерство не выявило нарушений. Что касается сути их семейных дел — могу лишь сказать, что семья Малфоев давно находится под пристальным наблюдением. Гарри нахмурился: — Но вы ведь понимаете… Люциус уже пытался… — Он замялся, не желая вслух напоминать о событиях прошлого года. — А Драко снова играет роль. Он делает вид, что прежний Малфой, но я видел, как он смотрит. Он всё врёт. Они готовят что-то — либо Люциус его снова втягивает, либо сам Драко решил пойти по его стопам. Дамблдор медленно поднялся, подошёл к одному из шкафов, достал прозрачный шар с серебристым дымом внутри, задумчиво переворачивая его в руках: — Гарри, — произнёс он мягко, — я всегда говорил тебе: порой видеть то, что происходит за фасадом, гораздо труднее, чем кажется. Ты умён и проницателен, но иногда собственные страхи и прошлый опыт мешают трезво взглянуть на вещи. Он поставил шар обратно и вернулся за стол: — Я не могу подтвердить твоих опасений, но и переубеждать тебя не стану. Каждый имеет право на собственные выводы. Единственное, что я попрошу — пока не торопись делать выводы публично. Если у тебя появятся доказательства — мы обсудим это вновь. Гарри шумно выдохнул, понимая, что Дамблдор, как всегда, говорит витиевато, оставляя пространство для размышлений. — Ясно… — нехотя произнёс он, поднимаясь. — Спасибо, профессор. Дамблдор кивнул, его голубые глаза светились всё тем же спокойствием: — И пожалуйста, Гарри… будь осторожен. Иногда тени гуще там, где мы их сами дорисовываем. Гарри молча кивнул и направился к выходу, мысли его путались. Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора едва прошло восемь вечера. В коридорах Хогвартса уже мерцал полумрак, факелы лениво покачивались от лёгкого сквозняка, а за высокими окнами багрово догорал закат. Портрет Полной Дамы лениво отозвался на пароль, и Гарри шагнул внутрь, где его уже ждали. В гостиной царила привычная суета — кто-то спорил за шахматным столиком, кто-то читал у камина, но взгляд Гермионы сразу нашёл его. Джини и Рон сидели на диване рядом, оба с таким видом, будто ждали Гарри целую вечность. — Наконец-то, — Рон поднялся, скрестив руки на груди. — Что сказал Дамблдор? Что-то серьёзное? Мы все уже места себе не находим! Гарри тяжело опустился в кресло, сжав пальцы на подлокотниках. Джини метнулась к нему ближе, Гермиона осторожно села рядом, внимательно вглядываясь в его лицо. — Он всё знает, — наконец выдохнул Гарри. — Про Малфоя. Про то, что Люциус забирает его. Всё оформлено официально, у Министерства нет повода для беспокойства. Рон шумно выдохнул: — Типа "всё под контролем", да? А то, что Малфой по субботам неизвестно где ошивается — это нормально? — Именно это я ему и сказал, — угрюмо кивнул Гарри. — Но он… Дамблдор, как всегда, сказал загадками. "Не торопитесь с выводами", "иногда страхи питаются догадками сильнее, чем правда". И что сейчас Малфой под защитой школы — пока он здесь, волноваться не о чем. — А когда он не здесь? — возмутилась Джини, — По субботам? Кто его там защищает? — Именно, — согласился Гарри, — но Дамблдор упорно не признаёт, что ситуация серьёзная. Он смотрел так… как будто всё это — часть какого-то большого плана, о котором мы не знаем. — Но тебе ведь не всё равно, да? — Рон уставился на него, — Мы продолжаем следить за Малфоем? Следим, что он мутит? Гарри кивнул: — Конечно. Я сказал Дамблдору, что если Малфой исчезнет в следующий раз — и мы узнаем что-то новое — я сразу к нему. Гермиона, всё это время молча слушавшая их, сжала руки на коленях: — Нам нужно быть осторожными. Если Малфой правда снова… во что-то втянут, мы не можем спугнуть его раньше времени. Гарри бросил на неё внимательный взгляд, но промолчал. Он видел, как она нервничает — слишком хорошо знал эти признаки. Рон, напротив, развалился в кресле: — А я вообще говорил, что всё повторится. Этот змеёныш всегда туда же лезет. Давно бы его выгнали, и проблем бы не было. — Рон, — строго сказала Гермиона. — Что? Он сам нарывается, — буркнул тот, — пусть Дамблдор там что хочет думает, я Малфою не доверяю. Гарри тихо вздохнул и поднялся: — Ладно. Пошли отдыхать. Завтра воскресенье, нам всем нужны силы. — Да уж, — кивнул Рон, — после тренировок я на ногах не стою. Они разошлись по своим комнатам, но в голове Гарри всё крутилось одно — исчезновения, Малфой, странное поведение Дамблдора. Он не знал, куда заведёт их всё это, но интуиция подсказывала — надвигается что-то большое.

***

Драко едва переставлял ноги, карета на фестралах только что скрылась за дальними деревьями Заходящего Луга, растворившись в густом тумане. Он шёл по пустынным коридорам Хогвартса, будто сквозь сон. Каменные стены сжимались, потолок нависал над ним тяжёлой плитой. Его шаги отдавались глухо, словно пол поглощал каждый звук. Он почти добрался до лестницы, ведущей вниз, к подземельям Слизерина, как вдруг ноги будто отказались повиноваться. В груди сжалось, как будто что-то обхватило лёгкие ледяными пальцами. Драко споткнулся, с трудом добравшись до стены, и присел прямо на ступеньку. Голова кружилась, пальцы дрожали, сердце колотилось, гулко отдаваясь в висках. Тревожная дрожь отвращения к самому себе, страх, злость, паника — всё накрыло его разом. Его трясло, ладони были влажными, а сердце билось, будто пыталось разорвать грудную клетку. Сквозь затуманенное сознание всплывали обрывки воспоминаний: перекошенные от возбуждения лица Бофортов, ледяной взгляд отца, изломанное тело бедняги, которого они бросили на середину зала, и злорадный, бездушный шёпот: «Круцио… Авада Кедавра…» «Я не смогу…» — промелькнуло в голове. Драко сглотнул, пытаясь проглотить подступившую тошноту. Он знал, на что шёл. Он сам согласился. Ради матери… Ради семьи… Но всё это… всё происходящее оказалось куда грязнее, страшнее, омерзительнее, чем он мог представить. Он не выдержит. — Драко… Голос был тихим, но в пустом коридоре раздался, будто выстрел. Драко резко обернулся, рука скользнула к палочке — но пальцы застыли. Перед ним стоял Альбус Дамблдор. Высокий, чуть сутулый, с серебристой бородой, в мантии цвета ночного неба. Его глаза за полукруглыми очками смотрели мягко, но пронзительно. Глаза, которые видели насквозь. Драко, как загнанный зверёк, вскочил и выпрямился, пытаясь сохранять внешнее спокойствие, но дрожь в руках выдавала его. — Вы… — хрипло выдохнул он. — Вы следите за мной? Дамблдор чуть наклонил голову, уголки губ тронула едва заметная улыбка. — Я слежу за многими, мистер Малфой. Особенно за теми, кто стоит… на распутье. Драко молчал, его сердце бешено колотилось. — Мне не нужно знать все подробности, — продолжил Дамблдор спокойно, подходя ближе, — чтобы видеть, когда человек разрывается между страхом… и тем, что диктует совесть. Он сделал паузу, посмотрел на дрожащие руки Драко. — Сколько бы ни кричал в тебе голос крови… иногда стоит услышать голос совести. Драко опустил взгляд, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки. — Вы… вы ничего не знаете, — сдавленно произнёс он, почти прошептал. — Это… не ваше дело. — Быть может. Но вот выбор — всегда дело самого человека. Интересно, как часто самые мрачные дороги приводят нас туда, где мы вынуждены решить… кто мы на самом деле. Дамблдор замолчал на мгновение, а затем заговорил тише, теплее: — Я знал однажды мальчика, который не знал любви. Он думал, что сила — это страх. Что могущество — то, что можно вырвать у мира криком и болью. Что уважение — это когда тебя боятся. Драко поднял глаза. В голосе Дамблдора звучала такая усталость… такая горечь. — Вы о Волан-де-Морте? — прошептал он. — О юноше, которого сломал собственный выбор. Которого когда-то мог спасти всего один жест доброты… — Дамблдор сделал паузу. — Я не предлагаю вам простых путей, Драко. Но прошу… не позволяйте страху затмить вам глаза. Страх — самый верный повод совершить глупость. Они стояли в полумраке, за стенами слабо светились факелы. Молчание тянулось, будто вечность. — Вы… вы думаете, что я… могу… — Драко сглотнул, не договорив. — Я думаю, что всё ещё можно изменить, — просто ответил Дамблдор. — Если опереться не на страх… а на любовь. Драко сжал губы в тонкую линию. Ему хотелось развернуться и уйти… хотелось крикнуть, что это не его война, что он в ловушке. Но слова застряли в горле. — Доброй ночи, мистер Малфой, — Дамблдор чуть кивнул и пошёл прочь, оставляя Драко одного, посреди каменных стен, со своим выбором и с пульсирующей болью в груди. Драко долго стоял, сжав кулаки. Потом медленно опустился на ступеньки. И впервые за много месяцев позволил себе слабо дрожать. Большой зал. Утро воскресенья. Солнечные лучи пробивались сквозь витражи высокого потолка, разливаясь разноцветными пятнами на длинных дубовых столах. В воздухе витал аромат поджаренных тостов, яиц и сладкого тыквенного пирога. Большой зал гудел утренними разговорами, перешептываниями и лёгким звоном посуды. Грифендорский стол был наполовину занят — воскресенье, как-никак, и часть студентов ещё отсыпалась после насыщенной недели. Гермиона задумчиво откусила тост, скользнув взглядом к столу слизеринцев. Драко сидел там, спиной к ним, склонившись в разговоре с Блейзом и Тео Ноттом. Он, как обычно, смеялся вполголоса, иногда кивал, делая вид, что полностью увлечён беседой. Но Гермиона заметила — он почти не ест, лишь ковыряет вилкой еду, как будто его мысли где-то далеко. — Если ещё раз так уставимся, он сам подойдёт, — раздался сбоку ехидный голос Рона, который старательно намазывал джемом булочку. — Я не уставилась, — автоматически возразила Гермиона, резко отведя взгляд к тарелке. — Ага, конечно, — хмыкнул Рон, — ты просто гипнотизируешь его спину для научного интереса. Гарри усмехнулся, но ничего не сказал. Он сам краем глаза следил за Драко, напряжение в нём всё ещё жило. В этот момент к ним подошла Джинни, поправляя на плече мантию. — Ну что, завтракаем и идём на поле? — бодро сказала она. — Тренировка обещает быть весёлой. Симус обещал научить Колина кидать квофлл так, чтобы не получить им в нос. — Ага, особенно весело будет потом из больничного крыла вылезать, — пробормотал Рон, но было видно, что тренировки он ждал. — Я не с вами, — спокойно сказала Гермиона, доедая свой завтрак. — Мне нужно в Хогсмит, пару книг присмотрела вчера. Я подожду вас там после. Рон удивлённо поднял брови: — Ты что, добровольно пропускаешь нашу тренировку по квиддичу? Кто ты и что ты сделала с Гермионой Грейнджер? Гермиона только фыркнула: — Поверь, пару часов без твоих полётов пойдут мне на пользу. Гарри смотрел на неё чуть внимательнее, словно пытаясь понять, скрывает ли она что-то. Но потом лишь кивнул. — Ладно, встречаемся позже. И смотри, чтобы тебя Симус потом не искал по всему Хогсмиту. Он хотел устроить задание для "отряда", — сказал Гарри, подразумевая их дуэльный клуб. — Обязательно, — кивнула Гермиона, допивая чай. Все поднялись, натянули мантии. Гермиона, убрав волосы за ухо, скользнула ещё раз взглядом к столу слизеринцев. Драко продолжал сидеть, теперь, казалось, полностью отстранённый, с непроницаемым лицом, будто завесой между ним и остальными.

***

Хогсмит сиял под лучами сентябрьского солнца, хотя в воздухе уже чувствовалась первая осенняя прохлада. Небо было чистым, за редким облаком, а улицы покрывал мягкий ковер из золотисто-оранжевых листьев, срывающихся с деревьев. Каменные домики с крутыми крышами словно сошли с открытки: витрины магазинов украшали тыквы, символы наступающего праздника. Гермиона закинула шарф на плечо, плотнее запахивая мантию. Легкий ветер трепал волосы, и она позволила себе задержаться, вдыхая чистый, прохладный воздух. После напряжённой недели в Хогвартсе прогулка по Хогсмиту казалась глотком свежести. Рядом, на фасаде знаменитого магазина "Зонко", копошились Фред и Джордж Уизли, колдуя над новой вывеской. Золотые буквы "Уизли и Ко: Лавка волшебных шалостей" гордо сияли на солнце. — Смотри, Джордж, наш лучший клиент! — громко сказал Фред, заметив Гермиону. Ага, Гермиона, идёшь пополнить арсенал фейерверков? Или наконец купишь порошок быстрого перемещения? — подмигнул Джордж. Гермиона закатила глаза, но невольно улыбнулась. — Если вы когда-нибудь изобретёте порошок, который перемещает к нужному ответу на экзамене, тогда я точно первая в очереди. — Учтём, — важно сказал Фред. — Мы как раз над этим работаем. Правда, пока все перемещаются прямиком к мадам Помфри… Гермиона посмеялась и продолжила путь. В её планах было нечто куда более безопасное — заглянуть в любимый книжный магазин "Фолианты и Свитки". Колокольчик у двери магазина «Фолианты и свитки» протяжно зазвенел, когда Гермиона вошла внутрь. Здесь пахло старой кожей переплётов, древесиной и пергаментом. За узкими окнами ярко светило солнце, но в магазине царил полумрак, мягкий и уютный, словно страницы книг сами создавали тень. Гермиона неспешно блуждала между полками, пальцы скользили по корешкам фолиантов. Она любила это место за тишину и особый дух — здесь всегда казалось, что книги шепчутся между собой, перенося посетителя в самую гущу магической истории. Взгляд упал на один том — массивный, с серебряным тиснением на корешке. «Сказания забытого мира. Легенды, ушедшие во тьму веков». Гермиона протянула руку, но тут же её пальцы наткнулись на чью-то другую ладонь — прохладную, сильную, мужскую. — Ох… — вырвалось у неё. — Прошу прощения, — раздался приятный бархатный голос с лёгкой насмешкой. Гермиона вскинула взгляд. Перед ней стоял высокий молодой человек, с прямыми тёмными волосами, аккуратно убранными назад. Кожа светлая, почти фарфоровая, лицо аристократически правильное, взгляд серо-стального оттенка. Чуть заметная усмешка тронула его губы, но в глазах плескался ум, наблюдательность и… заинтересованность. — Забавное совпадение, — продолжил он, не убирая руки от книги. — Эта книга почему-то всегда притягивает самых любопытных. Видимо, магия слов действует куда сильнее заклинаний. Гермиона нахмурилась, но руку не убрала. — Любопытство — не всегда порок, — парировала она холодно, хотя внутри что-то ёкнуло от его уверенного взгляда. — Особенно когда речь о знаниях. Он кивнул одобрительно: — Полностью согласен. Но всё же должен вас предупредить: эти «сказания» — не просто выдумки. Многие из них отражают весьма… спорные страницы истории. Маги любят украшать быль вымыслом. Гермиона напряглась. Его слова задели её профессиональный интерес. — А вы кто? Историк? Или очередной самоуверенный знаток «древних легенд»? — язвительно спросила она. Незнакомец усмехнулся: — Скорее, разочарованный романтик, вынужденный копаться в пыльных архивах. Но иногда среди этих сказок попадаются удивительно правдивые фрагменты. Знаете, легенды о Древних Хранителях Магии, например, далеко не полная выдумка. Гермиона слегка опешила. Такие темы затрагивали единицы. Хранители Магии — одна из древнейших тайн, обрывки информации о которых она встречала только в закрытых разделах библиотеки. — Вы удивляете, — осторожно произнесла она, изучая его взгляд. — Обычно подобные темы считают не более чем сказками на ночь. Незнакомец чуть наклонил голову: — Сказки… — с лёгким сарказмом повторил он. — Любопытное слово для историй, которые строят реальность. Он чуть сжал книгу и наконец убрал руку: — Эйбрахам Бофорт. Или просто Эйб. — Он протянул ладонь. Гермиона задумалась на секунду, затем пожала её — рукопожатие было крепким, уверенным, но не навязчивым. — Гермиона. — Рад знакомству, Гермиона, — кивнул он, отступая чуть в сторону. Гермиона с удивлением поймала себя на мысли, что они проговорили больше двадцати минут, стоя у полки, обсуждая старинные легенды, скрытые смыслы волшебных сказаний и даже происхождение некоторых известных ритуалов. Эйб умело жонглировал фактами и мифами, легко цеплялся за её рассуждения, парировал и вставлял собственные теории, словно они знакомы давно. И впервые за долгое время кто-то смог так увлечь её разговором. — Вот и славно, — продолжил он легко. — Тогда, может, выпьем по чашке чая? Я обещаю не загружать вас теориями… если, конечно, вы сами не затронете тему. Гермиона оценивающе посмотрела на него. Интуиция не кричала об опасности. Он был интересен. Умён. С ним хотелось спорить и обсуждать — а не каждый способен вызвать у неё такой интерес. — Хорошо, — кивнула она наконец. — Но предупреждаю, я — непростая собеседница. Эйб склонил голову, усмехнувшись: — Тем интереснее. И они направились к выходу, оставив за спиной шелест свитков и аромат древних знаний. Три Метлы гудели от разговоров, смеха и звонкой суеты. Пахло сливочным пивом, горячими булочками с корицей и слегка подгоревшими пирожками. Большинство студентов оккупировали центральную часть зала, шумели, обсуждали последние слухи и редкие солнечные лучи, прорвавшиеся сквозь витражи. У дальней стены, чуть в стороне от всей этой суеты, за столиком, где всегда собирались слизеринцы, сидели Драко Малфой, Забини, Нотт, Крэб, Гойл и Пэнси Перкинсон. Пару других девчонок из их круга болтали неподалёку, поглядывая на Драко. Он сидел молча, лениво водя пальцем по запотевшему стеклу кружки. Внутри всё ещё колыхалась недопитая порция сливочного пива. Он не слышал, о чём они спорят. Мысли путались, словно густой туман, перед глазами мелькали обрывки событий последних дней: проклятые тренировки в поместье, омерзительные заклинания, пустой взгляд отца. Рядом громко смеялся Тео Нотт: — Говорю тебе, Забини, старый Снегг точно готовит яд для половины гриффиндорцев. Видел, как он смотрел на Долгопупса на прошлом зельеварении? Такой взгляд — и котёл плавится сам собой. Блейз лениво откинулся на спинку стула, криво усмехнувшись: — Сомневаюсь, что ради Долгопупса кто-то стал бы тратить яд. Скорее уж тестирует терпение Макгонагалл. Кстати, Пэнси, ты к Снеггу на дополнительные хочешь? Может, вы обменяетесь рецептами… — язвительно бросил он. — Заткнись, Блейз, — фыркнула Пэнси, надувая губы, но вдруг застыла, резко выпрямившись на стуле. Её глаза уставились в сторону входа. — Я не верю… — прошипела она, подаваясь вперёд. — Смотрите, кого она теперь себе нашла… Грейнджер…. Драко нехотя повернул голову. В зале только что появились Гермиона Грейнджер и… Бофорт. Эйбрахам Бофорт — старший из братьев, бледный, высокий, с чёрными аккуратно зачёсанными волосами, и той хищной грацией.. Драко знал — Бофорт то, что он здесь — не случайность. Гермиона что-то оживлённо рассказывала, слегка смеясь, а Бофорт кивал, внимательно её слушая. Они выбрали столик в углу, подальше от основного зала, явно чтобы не привлекать лишнего внимания. Драко почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. — Помните, как она таскалась за Крамом? — усмехнулась Дафна Гринграсс, окидывая их взглядом. — Вечно эта заучка кого-то цепляет. — Ну, если бы не её происхождение, я бы тоже к ней присмотрелся, — небрежно бросил Тео Нотт, отпивая пиво. — Всё-таки умная, упрямая… и… — он задумчиво протянул, — неплохо выглядит, для ходячего сборника правил. Костяшки пальцев Драко побелели на кружке. — Следи за языком, Нотт, — процедил он сквозь зубы, не сводя взгляда с Гермионы. Тео удивлённо вскинул бровь, но промолчал. Пэнси подозрительно покосилась на Драко, но ничего не сказала. А Драко продолжал смотреть, как Гермиона и Бофорт погружаются в разговор, как она улыбается, листает какие-то свитки, и как Бофорт слишком внимательно вслушивается в её слова. "Ты понятия не имеешь, кто он такой…" — сквозь ледяной ком внутри мысленно произнёс Драко, стиснув зубы. — Я пойду подышу. Слишком тут душно стало и шумно, — Драко резко встал из-за стола, стараясь не смотреть в сторону угла, где сидела Грейнджер с Бофортом. Он и так чувствовал, как сжимается в груди. Будто бы не хватало воздуха. На улице было прохладно. Запах влажного камня, пряного пива и костров вдалеке только сильнее выворачивал изнутри. Он провёл рукой по лицу, тяжело дыша, пытаясь унять тошноту, подкатывающую к горлу. Позади раздался знакомый голос: — Чего ты как мальчишка, Малфой? — лениво протянул Тео Нотт, выскальзывая из двери "Трёх Метёл" и по-хозяйски прислоняясь к стене рядом. — Отвали, — выдохнул Драко, не оборачиваясь. — Ну-ну, — Тео криво усмехнулся, сунув руки в карманы, — странно, что как только зашла речь о ней — ты сразу вскипел. А ещё говоришь, всё равно тебе. Ну, честно сказать, понимаю. Она умная, упёртая… и, к удивлению, чертовски милая, если забыть о её происхождении. Драко сжал зубы, не отвечая. Тот продолжил, его голос стал более спокойным, серьёзным: — Ты же понял, кто он, да? — Тео кивнул в сторону окна. — Ты не мог не узнать Бофорта. Драко резко обернулся, взгляд его сузился: — Не твоё дело. — Ага, — Нотт поджал губы, — а я-то думал, мы тут все по уши в одном болоте. Ты что, правда решил, что тебя туда одного затянут? — он наклонился ближе, понижая голос: — Бофорт работает с ними. Он не просто любезничает с девочками вроде Грейнджер. — Слушай, Нотт, если ты... — Если что? — Тео прервал его. — Я сразу понял что ты не просто по “семейным обстоятельствам” пропадаешь по субботам. Драко, я через это прошёл ещё летом. И скажу тебе: если он выбрал её, то не просто так. Ты хоть понимаешь, чем это закончится? Драко мрачнел с каждой секундой. Холодок пробежал по спине. — Она не понимает, во что вляпалась, — выдохнул он. — А ты? Ты понимаешь? — Тео прищурился. — Похищения, Малфой… Газеты начали орать об этом только сейчас, но пропадать маглорожденные начали давно. Задолго до учебного года. Драко сжал кулаки, глядя на окно, за которым Гермиона смеялась, склонившись к Бофорту. Всё внутри сжалось. — Если я вмешаюсь, — он заговорил с трудом, — они узнают. Это поставит под удар семью… Тео пожал плечами: — Слушай. Мне это все не нравится и я послал отца своего куда подальше. И в этом дерьме больше не участвую. Но ты и представить не можешь какое дерьмо я там повидал. — Могу... — Драко отвел глаза. — Ты уже по уши в этом. Или тонешь один, или... — он протянул руку, — хватаешься за помощь. Я не ангел, но хотя бы не слепец. Драко колебался. Всё нутро сжималось в комок — страх, злость, растерянность. — Хорошо, — выдавил он, перехватив руку Тео. — Но никому. Даже Забини. — Договорились, — коротко кивнул Нотт. — И давай уже, вытаскивай свою заучку. Пока не поздно. Они стояли у угла "Трёх Метёл", наблюдая за выходом. Холодный ветер трепал край мантии Драко, но тот, казалось, даже не чувствовал этого. Он весь сжался в комок, глядя, как Бофорт смеётся, галантно придерживая дверь перед Гермионой. — Ты собираешься вечно тут стоять, или спасать свою заучку? — лениво проговорил Тео, засовывая руки в карманы. — Давай я уже помогу тебе. Не дожидаясь согласия Драко, Тео бодро зашагал к паре. — Гермиона, детка, вот ты где! — радостно воскликнул он, как старый друг. Гермиона резко обернулась, удивлённо моргая. Бофорт окинул Тео быстрым изучающим взглядом, напрягшись. — Мы тебя повсюду ищем, — продолжил Тео, подходя ближе. — Там что-то случилось… Гарри побежал искать тебя. — Он махнул рукой в сторону, намеренно уводя её внимание. Гермиона нахмурилась, перевела взгляд на Драко, который стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, явно недовольный и напряжённый. Сердце девушки екнуло, но она сделала вид, что всё под контролем. — Давай же, — Тео вежливо улыбнулся Бофорту, — извините, что так внезапно крадём даму. Бофорт едва заметно прищурился, разглядывая Драко и Тео. Но на лице его осталась безупречная улыбка: — Конечно, ничего страшного, — он снова обратился к Гермионе, — как и договаривались, продолжим в другой раз. — До субботы, — неловко кивнула она, ощущая странное напряжение в воздухе. Гермиона осторожно отошла к Драко, бросив последний взгляд на Бофорта. Тот легко махнул ей рукой, но в его глазах промелькнуло нечто ледяное, что она не смогла объяснить. — Пойдём, — коротко бросил Драко, подхватив её за локоть и увлекая прочь. Тео остался позади, подошёл ближе к Бофорту, и его улыбка мгновенно сползла: —Держись подальше от неё, — буркнул он низко, зловеще. Бофорт медленно усмехнулся, глаза его блеснули: — О, так значит, она уже занята? — голос его был мягким, но с подтекстом. Тео, не отвечая, развернулся и пошёл вслед за Драко. Драко крепко держал Гермиону за локоть, уводя её за ближайшее здание, подальше от посторонних глаз и ушей. Каменные стены узкого переулка глушили звуки шумного Хогсмида, а в воздухе повисла натянутая тишина. — Что это за спектакль? — зло бросила Гермиона, пытаясь вырвать руку. — Малфой, отпусти! — Ты совсем разум потеряла? — Драко резко развернул её к себе, его глаза сверкали злостью, но где-то в глубине читался страх, тщательно спрятанный за привычной маской. — Что?! — вспыхнула она, высоко вскинув подбородок. — Ты снова решил поиграть в героя? Какое тебе вообще дело, с кем я провожу время?! Драко прищурился, его пальцы всё ещё сжимали её локоть, но взгляд стал холоднее льда: — Он прав, — раздался голос за спиной. Гермиона обернулась — Тео Нотт небрежно прислонился к стене, руки в карманах, глаза лениво скользнули по ней сверху вниз. — Вы оба! — взорвалась она. — Что всё это значит?! Что ты задумал, Малфой? Очередная издёвка? Доказать, что все грязнокровки — дуры? — Хватит нести чушь, — Драко зло сверкнул глазами. — Ты хоть читаешь газеты? Слушаешь, что происходит? — Не учи меня! — голос её сорвался. — Пошли вы оба… — Она дёрнулась прочь, но пальцы Драко крепче сжали её руку. — Где Поттер? — низко спросил он. — Отпусти, — Гермиона рванулась сильнее. — Какое тебе дело?! — Где Поттер?! — повторил Драко, его голос хрипел от напряжения. Гермиона замерла, ощутила, как он дрожит — не от злости, от чего-то другого, более глубокого, тревожного. — На тренировке по квиддичу… — выдохнула она, поражённая его тоном. — Отлично, — процедил Драко, губы его скривились. — Значит, ты решила бродить по Хогсмиду, цепляться за незнакомцев? — Перестань! — голос её сорвался, глаза наполнились слезами злости. — Это не твоё дело! Я — свободный человек! — Смешно слышать это от тебя, — язвительно бросил Тео. — Свободный человек, который шляется с теми, кто тебя в любой момент может… ну, заставить исчезнуть. Буквально. Гермиона задохнулась от возмущения, вырвалась из хватки Драко: — Вы оба просто сговорились! Что за бред?! — А может, мы тебе только что жизнь спасли? — Драко приблизился к ней, голос стал ниже, опаснее. — Твоя наивность тебя убьёт, Грейнджер. Ты хоть знаешь, кто он такой? Она замялась, взгляд дрогнул, но тут же снова вспыхнула: — Я сама разберусь, с кем мне говорить! — Замечательно. Жаль, что потом разбираться будет некому, — скривил губы Тео. Гермиона раздражённо посмотрела на часы: — Они скоро должны быть здесь. Я подожду их в "Трёх метлах". Без вас, если вы не против! — О, мы против, — ехидно заметил Тео. Но Гермиона уже развернулась, гордо вздёрнув голову, и зашагала обратно к пабу. Драко и Тео молча переглянулись и последовали за ней на расстоянии. Когда она села за столик и смерила их уничтожающим взглядом через окно, Драко снова почувствовал, как в груди разрастается тяжесть. Он лишь сильнее нахмурился и отвернулся, словно пытаясь сдержать собственную бурю. — Уже поздно, брат, — лениво протянул Тео. — Ты влип. Драко ничего не ответил. Только крепче сжал кулаки в карманах мантии. Вскоре послышались знакомые, неприятно резонирующие для Драко голоса. — А вот и наши герои-грифиндорцы… — усмехнулся Тео, скользя взглядом по приближающейся компании. Гарри, Рон, Джини, Невилл, Симус и Дин шли по улице, смеясь и оживлённо переговариваясь, держа путь к «Трём метлам». Драко на секунду замер, мысли сгустились, как грозовая туча: взгляд Бофорта, ухмылка Тео, Гермиона, смеющаяся в компании незнакомца. Он должен был что-то сделать. Когда группа почти дошла до двери, Драко резко окликнул: — Поттер! — голос его прозвучал чётко и глухо, будто отбивая удары тревоги. Гарри остановился, удивлённо обернувшись. — На пару слов, — Драко слегка повёл подбородком в сторону переулка. Рон сразу напрягся, хотел было что-то сказать, но Гарри жестом его остановил: — Я сам, — бросил он друзьям и пошёл за Драко, настороженно сощурившись. Тео остался стоять, лениво наблюдая за происходящим. За углом переулка, скрытые от посторонних глаз, Драко остановился и глубоко выдохнул, будто сбрасывая маску безразличия. — Это у вас дружба такая, да? — начал он с холодной усмешкой. Гарри уставился на него: — Что тебе надо, Малфой? Пока ты гоняешься за снитчем и думаешь, что держишь всё под контролем, твоя… подружка — Драко зло скривился, — мило щебечет за сливочным пивом с первым встречным. — О чём ты говоришь? — Гарри недоверчиво нахмурился. — Гермиона не маленькая, чтобы я контролировал её знакомства. — Правда? — Драко усмехнулся, пряча напряжение. — Ты слышал новости, Поттер? Волшебники исчезают. Маглорожденные исчезают. Или ты решил, что Грейнджер волшебным образом обойдёт стороной все это? Гарри шагнул ближе, его глаза сузились: — Ты следил за ней? — в голосе зазвенела угроза. — Расслабься, Поттер, — Драко фыркнул. — Если бы я не вмешался, твоя зазнайка уже могла бы стать следующей заметкой в «Ежедневном пророке». — Ты что ревнуешь? — холодно спросил Гарри, ловя взглядом каждую эмоцию Драко. Драко провёл рукой по лицу, будто стирая усталость: — Я уже говорил? В жизни не встречал такого упрямого идиота, как ты. Гарри напрягся, но не ответил сразу. Драко обошёл его, бросив уже почти уходя: — Сегодня я был рядом. В другой раз… думай сам, Поттер. Он скрылся в тени улицы, оставив Гарри с гудящими мыслями и неприятным осадком в груди. Гарри вернулся к бару, проводил взглядом удаляющихся Малфоя и Нотта, их силуэты быстро растворялись среди каменных улочек Хогсмида, словно растворяясь в сером вечернем свете. Он стиснул зубы и развернулся, заходя обратно в «Три метлы». В баре было тепло и многолюдно, запах сливочного пива и жареного хлеба витал в воздухе. Рон, Джинни, Гермиона и остальные уже сидели за столиком у окна. Гермиона, как только заметила Гарри, поняла всё без слов. Она резко отвела взгляд, уставившись на улицу, где на стекле оставались капли вечерней влаги. — Только не начинай, Гарри, — бросила она, задрав подбородок, пытаясь казаться спокойной. Гарри молча опустился на скамейку напротив, не отводя от неё взгляда. Его зелёные глаза блестели от возмущения. Рон с удивлением переводил взгляд с Гарри на Гермиону: — Эм... что случилось? Чего этот слизняк от тебя хотел, Гарри? — Мы потом это обсудим, — холодно ответил Гарри, ни на секунду не сводя глаз с Гермионы. — Да нечего тут обсуждать, — резко встряла она, чуть прикрываясь кружкой сливочного пива. — Малфой просто… окончательно тронулся умом, как всегда. — Хорошо, — Гарри медленно скрестил руки на груди, голос его стал жёстче, — Тогда объясни, о ком он мне сейчас говорил? За столом повисла напряжённая тишина. Симус с Дином переглянулись, Невилл недоумённо нахмурился. Джинни смотрела на Гермиону с прищуром, Рон изумлённо приоткрыл рот, ожидая объяснений. Гермиона тяжело выдохнула, пальцы её крепче сжали кружку: — Я… В книжном познакомилась с одним парнем. Мы просто разговаривали. Всё, ничего особенного. Рон чуть не подавился пивом: — Какой ещё парень?! — ревниво выкрикнул он, чуть наклоняясь через стол. — Успокойся, Рон, — отрезала Гермиона, закатывая глаза. — Ничего такого не было. Обычный разговор. Гарри сдвинул брови: — Ты его раньше уже встречала? — Нет. Он недавно вернулся в Англию, учился в Дурмстранге. Его семья, кажется, занимается историей волшебников. Он показался мне… интересным. Вот и всё. — Интересным, да? Тянет тебя к этим дурмстрэнгским красавцам, — пробурчал Рон, хмурясь, словно вот-вот готов был лопнуть от раздражения. — Гермиона, — строго сказал Гарри, — ты понимаешь, какое сейчас время? Любой незнакомец может оказаться связан с этим… всем, — он кивнул в сторону окна, намекая на новости о пропажах. — Прекрати, Гарри, — вспыхнула Гермиона. — Если бы что-то было не так, я бы это поняла. Он был милым… — Милым?! — перебил её Рон, чуть не опрокинув свой напиток. — Гермиона, ты в своём уме? Гарри прав! — А Малфой? — вмешалась Джинни, скрестив руки. — С чего бы Малфою вдруг тебя защищать, а? Гарри медленно кивнул, соглашаясь: — Вот именно. Он ведь не из тех, кто ради шутки полезет меня предупреждать. Думаю, он сам что-то знает. А ты не хочешь этого признавать. Гермиона тяжело вздохнула, закрывая глаза на миг: — Я не знаю, — прошептала она. — Слышите? Не знаю. Всё это… Слишком странно. — Или ты не хочешь знать, — прошептала Джинни, но в её голосе не было злости — только забота. — Давайте закончим, — Гермиона махнула рукой, не в силах больше продолжать. Стол замолчал. За окном моросил вечерний туман, в зале царил гул, но за их столиком словно повисла непроглядная тишина.

***

Гостиная Гриффиндора утопала в мягком свете парящих огоньков. За окнами раскинулся тёмный замок, холодный осенний ветер скользил по стеклам, но внутри было уютно. Где-то у шахматного столика Рон и Дин, сдвинув брови, азартно двигали фигуры, время от времени вздыхая или ругаясь вполголоса. Симус что-то рассказывал Джинни, отчего та хихикала, а Невилл, свернувшись на кресле, углубился в какую-то толстую книгу о растениях. Гарри, спустившись из спальни, замедлил шаги, завидев Гермиону. Она сидела у окна, поджав ноги, и задумчиво смотрела в темноту за стеклом. В её руках покоилась та самая шкатулка — маленькая, серебристая, с причудливыми узорами. Казалось, её свет отражался на лице Гермионы, придавая ему таинственное выражение. Гарри подошёл ближе и сел напротив. — Что это? — негромко спросил он, кивая на шкатулку. Гермиона, не отрывая взгляда от окна, открыла крышку. Тут же зазвучала мелодия — лёгкая, прозрачная, как плеск воды, как звонкий смех фей в лесу. Маленькие светящиеся силуэты закружились над ладонями Гермионы, танцуя в полутьме. Гарри нахмурился. Музыки он не слышал. Только слабое голубоватое сияние, струившееся из шкатулки. — Понятно… — пробормотал он, хоть ничего не понял. Его настороженность усилилась. Гермиона наконец оторвала взгляд от окна и посмотрела на него. В её глазах была усталость и что-то тревожное. — Гарри, я правда не подумала об этом сразу… — тихо начала она. — Эйб… Он не показался мне подозрительным. Он был… умный, приятный. Я бы почувствовала опасность, правда. Гарри сцепил пальцы, его взгляд стал настороженным: — Но зачем тогда Малфою вмешиваться? Ты не думала об этом? — Думала, — почти прошептала Гермиона. — Весь вечер только об этом и думаю… Зачем ему это всё… Гарри посмотрел на шкатулку, потом на неё: — Может, он что-то знает. Вот и пытался тебя… по-своему предупредить. Я… я волнуюсь за тебя, Гермиона. Гермиона слабо пожала плечами, задумчиво касаясь пальцем края шкатулки. — Ты же не слышишь мелодию, правда? Гарри удивлённо наклонился вперёд: — Нет, я… Я ничего не слышу. Только свет вижу. Гермиона задержала дыхание, обдумывая слова, потом, медленно, словно ей было сложно это произнести, проговорила: — Мне кажется… кажется, эту шкатулку мне подарил Драко. Гарри замер. На секунду у него дрогнули руки. — Малфой… что? — Он даже понизил голос, опасаясь, что кто-то подслушает. Гермиона всё так же смотрела на стекло, где отражались огоньки гостиной и её собственное лицо. — Я не уверена… Но думаю, что это был он. — Зачем? — Гарри почти прошептал, его брови нахмурились. Гермиона коснулась внутренней стороны шкатулки, наблюдая за танцем крошечных фей. — Эту мелодию слышу только я… — произнесла она едва слышно. — И он. Гарри вскинул бровь: — Ты откуда это знаешь? — В Хогсмиде, — неохотно призналась она, не вдаваясь в подробности их напряжённого столкновения в «Дэрвиш и Бэнгз». — В прошлые выходные. Я показала ему шкатулку. Мне показалось… он её слышал. Он узнал её. Гарри опустил взгляд, на секунду прикрывая глаза, будто боролся с внутренним раздражением: — Это… странно. — Он сжал губы. — Малфой ведёт себя не так, как раньше. С тобой особенно. Я это замечаю давно. Но… я не понимаю, к чему это ведёт. Гермиона опустила голову, играя пальцами с цепочкой шкатулки: — Я тоже не понимаю… После того дежурства… после всей этой истории… всё изменилось. Он… он изменился. Или мне это кажется. И я… я уже сама не уверена, что чувствую. Они замолчали, за окнами налетевший ветер трепал пышные кроны деревьев, где-то вдали ухнул филин. Гарри долго смотрел в окно, потом тяжело выдохнул: — Просто… будь осторожна, Гермиона. Она кивнула, не глядя на него. Гермиона ещё долго сидела на подоконнике, холодное стекло приятно охлаждало щёку, когда она прижималась к нему лбом. Снаружи сгущалась вечерняя тьма. Музыка шкатулки уже не звучала, феи растаяли, а внутри осталась только эта нервная дрожь странное ощущение, словно весь привычный мир начал рассыпаться по швам. Она сидела, пока остальные в гостиной громко спорили и смеялись, кто-то играючи запустил шарик для квиддича, кто-то хохотал над книгой. Всё было, как обычно… Только у неё внутри всё было не так. — Хватит, — тихо сказала она себе, спрыгнула с подоконника, аккуратно убрала шкатулку обратно в карман худи и поправила волосы. Ноги словно сами понесли её в спальню. Лаванда и Парвати мирно спали, в комнате было темно и тихо. Гермиона переоделась, укуталась в плед и только тогда позволила себе лечь, крепче прижав шкатулку к груди под подушкой. Она закрыла глаза, но сна всё равно не было. Только музыка, которую она словно продолжала слышать внутри себя. И лицо Малфоя… И Бофорта… И сотни вопросов, на которые у неё пока не было ответов. «Утром разберусь… точно утром», — подумала Гермиона и глубоко вдохнула. Но даже когда глаза закрылись, разум продолжал работать, складывая кусочки в этом слишком запутанном пазле.